Жанр: Любовные романы
Призраки озера
...цей и тостом. Все, кроме кофе, осталось
нетронутым. Марта тоже прихлебывала кофе. Ее тарелка была пуста. Обе женщины
обернулись к вошедшим.
— Доброе утро! — Келли приветствовала их улыбкой. На ней были
свободные брюки цвета хаки и белая шелковистая рубашка. Розовые румяна и
помада придавали ей обманчиво здоровый и отдохнувший вид. — Как вам
спалось?
— Мне хорошо, — ответила Оливия, тогда как Сара только кивнула,
крепко сжав руку матери.
— Что вам приготовить на завтрак? — Марта поднялась со стула. Она
выглядела довольно нелепо — в клетчатых шортах, ярко-зеленой футболке и
босоножках на танкетке, с пышно начесанными черными волосами и ярко
накрашенными губами. Но ее глаза и улыбка излучали дружелюбие и искренность.
Оливия вспомнила, что даже в самые бурные дни ее юности Марта никогда не
осуждала ее.
— Сиди, сиди, Марта. Я сама, — ответила Оливия, жестом
останавливая Марту. Она осторожно высвободила свою руку из пальцев Сары и
подтолкнула дочь к столу. — Сара не ест ничего, кроме тостов, а я
только выпью кофе.
— Я могу сделать яичницу — это займет пару минут. Или, если хотите,
испеку блинчики. А еще в холодильнике есть кексы... — Марта не успела
перечислить содержимое холодильника, потому что Оливия жестом остановила ее.
— Нет-нет, спасибо. — Оливия отрицательно покачала головой и
занялась приготовлением тостов.
— Боже, как ты похожа на мать! — Келли с улыбкой обратилась к
Саре, которая нерешительно остановилась у стола. — Садись, — она
отодвинула стул рядом с собой, похлопала по сиденью, а затем перевела взгляд
на Оливию, загружавшую в тостер куски хлеба. — Смотрю на вас обеих и
как будто переношусь в прошлое. Кажется, только вчера тебе, Оливия, было
столько лет, сколько сейчас Саре, а Селена готовила тебе тосты.
— А мать готовила мне тосты? — переспросила Оливия, удовлетворенно
отметив, что Сара без дальнейшего промедления села рядом с Келли. Марта,
проигнорировав требование Оливии не хлопотать, полезла в холодильник за
молоком и апельсиновым соком и налила по два стакана того и другого.
Келли засмеялась:
— Ты ничего больше не желала есть — виноградный джем на тосте без
корочки, разрезанном на треугольники. Только твоя мать могла угодить твоему
вкусу. Ты бы не притронулась к тостам, приготовленным кем-то другим.
— Я тоже люблю только мамины тосты, — застенчиво проговорила Сара,
как всегда проявив интерес к рассказам о детстве Оливии. — И я тоже
люблю их с виноградным джемом.
Как раз в этот момент из тостера выскочил тост, и Оливия не услышала ответа
Келли. Намазывая на тост масло и джем, она пыталась вспомнить, как ее мать
готовила ей завтрак, но не могла. Когда речь заходила о матери, в ее памяти
оказывалось много белых пятен. Впервые в жизни Оливии пришло в голову, что
это не случайно.
— Чем собираетесь сегодня заняться? — спросила Келли, когда Оливия
поставила на стол тост — без корочки, намазанный виноградным джемом и
разрезанный на треугольники. Пытаясь отделаться от часто возникавшего у нее
чувства, что все это уже когда-то было, Оливия улыбнулась и села за стол
рядом с дочерью.
— Исследовать, — ответила она.
— В городе открылся новый бассейн, названный в честь Маргарет Т. Арчер.
Главным инвестором стал Большой Джон. Вы с Сарой можете пойти туда
поплавать, Оливия. Хлоя с друзьями проводят там много времени.
Улыбка Оливии стала натянутой. Она покачала головой и сделала живительный
глоток кофе:
— Это так благородно, что Большой Джон построил бассейн в память о
своей жене, правда?
— Мама не умеет плавать, — вмешалась Сара, откусывая кусок тоста.
Сара обычно съедала два тоста, разрезанных на восемь треугольников, —
сначала уголки, потом серединку. — Правда, она заставила меня учиться,
но у меня неважно получается.
Келли бросила на Оливию беспокойный взгляд.
— О, дорогая, извини, я совсем забыла. Иногда мне кажется, что от всех
этих лекарств у меня туман в голове.
— Ничего, все в порядке. — Оливия выдавила из себя еще одну, более
искреннюю улыбку.
Ее страх перед озером со временем усилился, и она не могла скрыть неприязни
к любому водоему. Оливии очень не нравилось, когда ей об этом напоминали.
Эта боязнь выглядела смешно и очень ей мешала, особенно когда Саре хотелось
искупаться. Но она не могла найти в себе силы побороть страх. Хорошо хоть,
что боязнь воды не передалась дочери. Оливия нашла возможность платить за
уроки плавания и заставляла Сару регулярно их посещать, пока девочка не
научилась самостоятельно переплывать бассейн.
Марта налила себе еще кофе и снова села за стол. Они с Келли переглянулись,
и разговор перетек в другое русло.
— Ты любишь играть в теннис? — спросила Келли Сару. — Хлоя
этим летом много играла в теннис с друзьями. Кстати, она и сейчас играет в
гостях у подруги, но должна вернуться к обеду.
— Я никогда не пробовала играть, — ответила Сара и взялась за
очередной кусок тоста. — Наверное, мне бы понравилось.
— Сара очень любит животных, — вставила Оливия, делая глоток
апельсинового сока, который Марта поставила перед ней. — Мы собираемся
пойти посмотреть павлинов. А может, нам повезет, и мы встретим ту красивую
персидскую кошку, которую я видела сегодня утром.
— А, это Джинджер, — улыбнулась Келли. — Ее назвали в честь
Джинджер Спайс. Два года назад, когда мы взяли котенка, Хлоя с ума сходила
от
Спайс герлз
. Но сейчас, кажется, она к ним охладела. То же будет и с
Бинни Бэйбиз. Думаю, через год она и думать про них забудет.
— А что, Хлоя собирает Бинни Бэйбиз? — воскликнула Сара. — Я
их просто обожаю.
— И Хлоя тоже. — Келли улыбнулась Саре, а Оливия улыбнулась им
обеим. Сара любила эти игрушки как никакие другие. Только их мечтала
получить на день рождения и Рождество, а между праздниками тщательно
экономила, чтобы купить новых Бинни Бэйбиз. Оливия знала, что если ей
хочется угодить дочери, то нужно подарить ей одну из этих игрушечных
зверушек.
— В комнате у мисс Хлои их полный шкаф, — вставила Марта. —
Думаю, у нее есть все игрушки, какие только можно купить.
— А у нее есть кот Нип? — Сара так увлеклась разговором, что даже
забыла про еду. Остывший кусочек тоста уныло повис в ее руке. — А
медвежата есть? И медвежонок-принцесса?
Было видно, что Сара боится даже надеяться на такое везение. Марта в ответ
только покачала головой, а Келли засмеялась:
— Дорогая, тебе лучше спросить об этом у самой Хлои. Уверена, что они у
нее есть — ее отец купил ей кучу этих игрушек. Но я не знаю, как они
называются, и, думаю. Марта тоже не знает.
Марта снова покачала головой:
— Для меня они все на одно лицо.
— Сара, заканчивай завтрак, — мягко вмешалась Оливия. Она
подумала, что было бы славно, если бы девочки подружились на почве Бинни
Бэйбиз. Но. с другой стороны, она уже довольно насмотрелась на Хлою, чтобы
сомневаться в возможности этой дружбы.
Разговор прервал телефонный звонок.
— Я отвечу.
Быстро взглянув на Келли, Марта отодвинула стул, поднялась и быстро
направилась в буфетную.
— Плантация Ла-Анжель, — сказала она, затем несколько минут
слушала молча. Зажав трубку ладонью, она посмотрела на Келли. — Это
мистер Сет звонит из больницы, он хочет поговорить с вами.
Услыхав это, Келли нахмурилась. Она встала, прошла в буфетную и взяла трубку
из рук Марты. Говорили они недолго, но Оливия поняла — не столько из слов
Келли (та произнесла всего пару слов), сколько по ее реакции — что новости
не из лучших. Лицо Келли под слоем румян стало серым, она облокотилась о
дверной косяк, словно боялась упасть.
Мгновение она стояла без движения, по-прежнему опираясь на дверь, затем
обернулась, встретилась с обращенными на нее взглядами Оливии, Сары и Марты.
— У Большого Джона был удар, — медленно сказала она. — Сет
говорит, это серьезно. Но он считает, что мне не следует ехать в больницу,
потому что Большой Джон все равно без сознания и мы ничем не сможем ему
помочь.
— О, нет! — Оливия прикрыла рот рукой, потом рука ее бессильно
упала. Внутри будто что-то оборвалось, и она вдруг почувствовала
дурноту. — Нет...
— Мистер Сет прав, — твердо заявила Марта, обращаясь к
Келли. — Мистеру Арчеру не поможет, если вам станет хуже.
— Он хочет, чтобы я снова позвонила Дэвиду и попросила приехать
домой. — Голос Келли звучал глухо. — Немедленно.
— О, нет! — снова вырвалось у Оливии.
Дэвид был младшим и единственным оставшимся в живых сыном Большого Джона. Он
жил в Сан-Диего, где владел рестораном под названием
Барниз
. Оливии он
всегда нравился, да и он всегда был добр к ней. Но встречались они нечасто —
Большой Джон и его сын были полной противоположностью и делали все
возможное, чтобы их пути не пересекались.
Если Сет просил мать немедленно вызвать Дэвида, значит, Большой Джон
находится на грани смерти.
Глава 16
Как Марта и Оливия ни старались отговорить Келли, она настояла на том, чтобы
ехать в больницу. Несмотря на ее уверения, что она сможет добраться туда
сама, Оливию делегировали в качестве водителя. И Марта, и Оливия были
единодушны в том, что, учитывая состояние здоровья Келли, ехать одной ей
небезопасно. Марта должна была остаться дома, так как в любую минуту Мэлори
могла привезти Хлою, и, зная характер Хлои, все согласились, что она будет
вести себя лучше с человеком, знакомым с ее причудами. Саре тоже предстояло
остаться под присмотром Марты. Оливию такой расклад в восторг не привел: ей
совсем не хотелось оставлять дочь в чужой обстановке с малознакомым ей
человеком. Да и скорое возвращение Хлои не вселяло оптимизма. Но она
понимала, что в этот тяжелый момент должна находиться у постели Большого
Джона. Или по крайней мере в приемном покое больницы, если дальше ее не
пустят.
И ей безразлично, что некоторым членам семьи это не понравится.
Для нее Большой Джон был членом семьи, даже если сам он думал иначе.
Она оставила Сару на кухне с Мартой. Обе они были поглощены приготовлением
персикового мороженого с помощью старинного приспособления, которое
использовалось для этой цели десятилетиями. Сара, большая поклонница
Баскин
Роббинс
и
Дайри Квин
, не имела до этого даже понятия о том, что мороженое
можно сделать дома. Изумленно раскрыв глаза, она следила, как Марта
облачилась в передник и принялась готовить все необходимое.
— Я постараюсь вернуться как можно скорее. — Оливия чмокнула Сару
в щеку и направилась к задней двери.
— Со мной все будет в порядке, — заверила ее Сара, — не
волнуйся за меня, ма-а.
Оливия поразилась, как по-взрослому Сара это сказала, и в очередной раз
подумала о том, как сильно отличается детство дочери от ее собственного.
Сара жила в неполной семье, испытывающей материальные затруднения, и познала
больше забот, чем полагалось бы восьмилетнему ребенку, а потому вынуждена
была быстро повзрослеть. Может быть, даже слишком быстро. А может, и нет.
Кто знает — быть может, более раннее, чем у ее матери, взросление сослужит
ей хорошую службу? В любом случае убережет от повторения ошибок, которые
допускала Оливия. Она очень на это надеялась.
— Твоя дочь — просто прелестная девочка, — заметила Келли, когда
они уже ехали в машине по дороге в больницу.
Они направлялись на юг по шоссе номер 415. Оливия сидела за рулем темно-
синего
Линкольна
, принадлежавшего Келли, — одной из старых моделей,
огромной, как корабль. С восточной стороны шоссе с двухполосным движением
тянулось болото с чуть солоноватой водой, заросшее камышом, рогозом и
болотным самбуком, который вымахал выше, чем дамба, сдерживающая в берегах
великую Миссисипи. С западной стороны предприимчивые фермеры воспользовались
болотистой местностью, чтобы выращивать рис и разводить рачков. Затопленные
поля простирались до самого горизонта.
— Она всегда такая послушная?
— Сара — просто подарок, — убежденно сказала Оливия.
Запах гниющих растений — такая же неотъемлемая часть болот, как и
грязь, — начал просачиваться в машину, и Оливия до отказа повернула
выключатель кондиционера, врубив его на полную мощность и надеясь одним
махом избавиться и от запаха, и от жары. Солнце неумолимо палило с
безоблачного голубого неба, так что раскаленный асфальт перед машиной
переливался и блестел. Проникая сквозь окна машины, солнечные лучи нагревали
синюю кожаную обивку салона, как сковороду. Ноги Оливии прилипли к сиденьям,
и это было неприятное ощущение.
— Не знаю, что бы я без нее делала.
— Сразу видно, что ты — отличная мать, — вздохнула Келли. —
Жаль, что Хлое повезло меньше. Мы с Сетом делали что могли, но... — Она
помолчала. — Хотя Дженнифер никогда не была хорошей матерью, так что
потеря невелика.
— Что касается Сары, тут мало моей заслуги. Она с рождения была
замечательным ребенком. Даже младенцем она плакала, только если ей что-то
было нужно. И когда подросла, никогда не капризничала, не устраивала
истерик. Ни няньки, ни учителя — никто никогда не жаловался на нее. Я думаю,
она послушная от природы.
— Значит, она пошла не в тебя, так? — Келли внезапно улыбнулась ей
лукавой улыбкой, так напомнившей Оливии улыбку Сета. — Помню, какие
безобразные сцены ты устраивала, маленькая хулиганка. Мне казалось, Селена
просто ангел: так терпеливо она выносила все твои штучки. Ты знаешь, она
ведь ни разу тебя не шлепнула, даже когда Большой Джон говорил ей, что надо
бы тебе всыпать.
— Большой Джон говорил, что мне надо всыпать? — Оливия оторвала
взгляд от дороги и удивленно взглянула на Келли. Ей было странно, что
Большой Джон вообще интересовался воспитанием детей. Еще труднее было
представить себя и свою мать вместе. Ее память запечатлела, как моментальное
фото, всего несколько подобных сцен. Хотя за последние сутки, с тех пор, как
Оливия вернулась домой, на плантацию Ла-Анжель, она ощутила как никогда
ранее тесную связь с матерью. Как будто здесь, где жила и умерла Селена,
осталась часть ее существа, и теперь Оливия чувствовала это.
— Кажется, он вышел из себя после того, как ты швырнула тарелку
спагетти во время очередного приступа плохого настроения. У нас в тот вечер
были гости, и твоя выходка всех шокировала. Большой Джон наорал на тебя и на
твою маму за то, что она плохо тебя воспитывает. Но Селена посмотрела ему
прямо в глаза и спокойно сказала, что сама знает, как обращаться со своим
ребенком. Потом взяла тебя на руки и вышла. Я была восхищена ее поступком. В
те дни нужно было иметь немалое мужество, чтобы противоречить Большому
Джону. Но Селена никогда не была слабохарактерной. Спокойной — да, но если
ее задевали, могла показать характер. А уж тем, кто обращался с тобой не
так, как надо, не давала спуску.
Оливия слушала ее молча. В голову лезли обрывки воспоминаний, но ничего
определенного она вспомнить не могла. Единственное, что она совершенно
неожиданно ощутила с удивительной ясностью, — это что кто-то очень
любил ее. Мать любила ее. При этой мысли к горлу подкатил комок. Она
сглотнула, сделала глубокий вдох, пытаясь восстановить контроль над своими
эмоциями. Наконец сумела выдавить из себя:
— Ты знаешь, я почти не помню маму.
— Ничего удивительного, — участливо взглянула на нее Келли. —
Тебе было всего шесть лет, когда она... умерла.
От Оливии не ускользнуло мимолетное замешательство Келли. Ей показалось, что
она хотела сказать что-то другое. Оливии о многом хотелось ее расспросить,
но сейчас было не время и не место. Келли и без того была на пределе.
Оливия опасалась, что если она продолжит разговор о матери, то расплачется,
а ей не хотелось еще больше огорчать Келли.
— Расскажи мне, когда планируется свадьба Сета и Мэлори, —
попросила Оливия, пожалуй, чересчур резко сменив тему разговора. —
Венчание состоится в церкви Святого Луки?
Церковь Святого Луки была епископальной церковью в Ла-Анжеле, основанной в
1837 году — почти одновременно с самим городом. Арчеры на протяжении
нескольких поколений были одними из главных ее прихожан.
Келли с улыбкой покачала головой:
— Мэлори пригласила почти пятьсот человек, так что церковь Святого Луки
отпадает — слишком мала. Церемония состоится в соборе Святого Бартоломея в
Батон-Руж. А прием — в загородном клубе. Мэлори взяла все приготовления в
свои руки, но, мне кажется, Сет предпочел бы что-то более скромное. Он
ничего не говорит, но я-то его знаю. Его это начинает нервировать.
— Правда? — Оливия улыбнулась, представив себе Сета, охваченного
предсвадебными волнениями.
— Ты знаешь, Сету приходится очень нелегко. — Голос Келли вдруг
стал серьезным. — Я имею в виду свою болезнь. Он всегда пытается все
решить сам. Если что-то не так, если у кого-то проблемы, Сет сразу пытается
с ними разобраться. Но в моем случае он ничего изменить не может.
Оливия не знала, что сказать. Ее выручило то, что впереди показался поворот
на Батон-Руж, и разговор прервался. Оливии пришлось сосредоточить свое
внимание на переезде через длинный, забитый машинами мост, соединяющий
берега Миссисипи и ведущий в город. Так что к зданию больницы они подъехали
в молчании.
Отделение реанимации находилось на четвертом этаже больницы Святой
Елизаветы. Когда они шли по длинным коридорам, Оливию охватила дрожь. То ли
так усиленно работал кондиционер, а может быть, это разыгрались нервы.
Джинсовая юбка, белая блузка без рукавов и плетеные сандалии на босу ногу
казались подходящей одеждой для знойного дня, но сейчас Оливия позавидовала
Келли, которая предусмотрительно накинула поверх блузки кофточку, едва вошла
в помещение.
— Надеюсь, мы больше не услышим плохих новостей, — тихо сказала
Келли, беря Оливию под руку, Они пересекли приемный покой, где суетились
медсестры, и направились к отделению реанимации. Келли сжимала руку Оливии
своими холодными и худыми — кожа да кости — пальцами. Это снова напомнило
Оливии, что ее тетя тяжело больна, и она бережно накрыла рукой руку своей
спутницы.
— Сет позвонил всего час назад, так что вряд ли есть новости, —
заметила Оливия, провожая глазами санитара в зеленом халате, катившего по
коридору каталку. Резиновые колеса скрипели, соприкасаясь со скользким,
серым в крапинку полом. На кровати без движения лежала худая женщина с
растрепанными редкими седыми волосами. Глаза ее были закрыты. С
металлической стойки, прикрепленной к кровати, свисала капельница,
содержимое которой по прозрачной трубке поступало в вену больной женщины.
Келли посмотрела на каталку и тут же отвела взгляд. Оливия почувствовала,
как по телу тетушки пробежала дрожь. От страха? Оливия не сомневалась, что
Келли представила себя на месте этой женщины.
— Келли, тебе не следовало приезжать!
По коридору навстречу им шла Белинда Вернон. Аккуратно уложенные короткие
рыжеватые волосы обрамляли усталое и бледное лицо. Она протянула обе руки
Келли, словно стремясь поддержать ее. Слева позади нее над открытой дверью
висела табличка:
Комната ожидания
. Из этой двери показался Филипп Вернон,
поискал глазами мать, заметил Келли с Оливией и направился к ним. Отделение
реанимации находилось в самом конце коридора.
Широкие двойные двери из светлого дерева и металла были закрыты, и над ними
висела табличка:
Посторонним вход запрещен
.
— Ты же знаешь, что я не могла не приехать, — сказала Келли,
обнимая Белинду. — Как он?
— Ничего хорошего. — В голосе Белинды чувствовалась боль. —
Они делают все возможное, но Чарли говорит, нам остается только молиться.
— Здравствуй, Оливия, — глухо произнес Филипп, подойдя и встав
рядом с матерью. Его темно-каштановые волосы были аккуратно зачесаны, а Лицо
гладко выбрито. Было заметно, что и он, и его мать успели переодеться и
принять душ после событий прошлой ночи, а может быть, даже и поспать пару
часов.
Оливия поздоровалась с Филиппом. Белинда же ограничилась кивком в знак
приветствия. Она держалась с холодной вежливостью, без всякого намека на
дружелюбие.
Ничего, как-нибудь переживу
, — подумала Оливия.
— Мама, твоя очередь, — из комнаты ожидания выглянул Карл и махнул
рукой Белинде.
Карл, как и его старший брат Филипп, был такой же коренастый, голубоглазый,
с темно-каштановыми волосами. В детстве он слыл страшным озорником — все
время дразнился и проказничал. Это именно он столкнул ее тогда в озеро. Но,
несмотря ни на что, Оливии Карл всегда нравился.
Карл приветливо улыбнулся и обнял ее.
— Мы можем заходить в палату по одному, — объясняла Белинда Келли,
когда вся компания направилась к нужной двери. — Хотя, по большому
счету, это не имеет значения. Папа все равно без сознания.
— Я уверена, он чувствует, что вы рядом, и это поддерживает его, —
сказала Келли.
Одна из дверей распахнулась, и в коридор вышел Сет, переговариваясь с кем-то
через плечо. На минуту он остановился на пороге, чтобы закончить разговор,
потом посмотрел в их сторону. Нахмурившись, он направился к ним, и дверь за
ним захлопнулась.
— Как он? — спросила Белинда, когда он подошел.
— Без изменений. — Сет покачал головой. Его взтляд скользнул мимо
нее и остановился на Оливии и Келли. — Мама, тебе не следовало
приезжать.
— Я ей сказала то же самое, — поддакнула Белинда.
— Я не могла не приехать, — тихо ответила Келли. — Большой
Джон — мой свекор, и он дорог мне, как родной отец. Как я могла оставаться
дома?
— Ты должна беречь себя, мама, — мрачно проговорил Сет и посмотрел
на Белинду. — Я знаю, что сейчас твоя очередь сидеть у его постели, но,
может, ты позволишь маме зайти к Большому Джону на несколько минут, чтобы
она могла сразу же поехать домой? Из-за химиотерапии ее иммунитет ослаблен,
и ей не следует задерживаться в больнице. По какой-то странной причине здесь
всегда полно микробов.
— Кто это тебе сказал, что у меня ослаблен иммунитет? — с вызовом
проговорила Келли.
— Я говорил с твоими врачами.
— Они не имеют права ничего тебе говорить без моего разрешения!
— Значит, они считают, что за тобой нужен глаз да глаз, мама.
Мать с сыном смерили друг друга взглядами.
— Келли, ты можешь зайти, — вмешалась Белинда, отвлекая их
внимание на себя. — Сет прав, тебе лучше вернуться домой.
— Сет слишком много командует, — пробурчала Келли себе под нос, но
позволила сыну взять себя под руку и проводить к палате реанимации.
Он открыл дверь, что-то сказал кому-то, находившемуся внутри, и, когда Келли
исчезла в палате, снова вышел в коридор.
— Надеюсь, ты не собираешься сидеть у постели Большого Джона, —
обратилась Белинда к Оливии. — Я просто не могу этого допустить — ведь
именно при твоем появлении у него случился удар. Надеюсь, ты все понимаешь.
Оливия грустно кивнула. Конечно, она понимает, хотя приговор Белинды ей
неприятен. Ведь если и правда, что при виде ее с Большим Джоном случился
приступ, то меньше всего ему нужно ее присутствие в палате. По крайней мере
пока Большой Джон не осознает, кто она на самом деле. В любом случае, если
он без сознания, то ему все равно. Оливия просто надеялась наладить с ним
отношения, пока была такая возможность.
— По-моему, ты слишком преувеличиваешь, — вмешался Карл, с упреком
глядя на мать.
— Все в порядке, Карл. Я просто привезла тетю Келли, — ответила
Оливия.
Сет услышал обрывок разговора и удивленно поднял брови.
&m
...Закладка в соц.сетях
