Жанр: Любовные романы
Полночный час
...уже не ощущала себя тридцатишестилетней женщиной, матерью почти
взрослой дочери, служительницей Фемиды, прошедшей через замужество и развод и через
несколько кратковременных любовных связей. Она снова превратилась во влюбленную
юную девушку, в нежное прекрасное существо, только что открывшее для себя чудо
плотской страсти.
Взгляд ее буквально впился в мужчину, который смог возбудить в ней подобное
упоительное чувство. А он, осознавая, что она с нетерпением ждет его, что мешкать далее
невозможно, накрыл ее своим телом.
Опять их губы встретились в поцелуе, затем сплелись языки, и больше никаких
предварительных ласк уже не требовалось. Желание их было обоюдным и острым. Он
застонал, она застонала в ответ, раскинула ноги, а потом обвила ими его бедра.
- Тони... Тони! - вскрикивала она, когда он брал ее яростно, вонзаясь глубоко и со
всей силой, жарко дыша ей в открытый рот.
Она выгибалась, изворачивалась, цеплялась за него, пока, наконец, не замерла в
неподвижности, лишь сотрясаемая мелкой дрожью, когда в последний раз он вошел в нее и
задержался на долгие мгновения, опустошая себя.
Способность реально смотреть на вещи вернулась к ней не сразу. Грейс ни о чем не
думала, упоенная своими ощущениями. Она сонно улыбнулась, уткнувшись лицом в его
плечо. Через некоторое время он; пошевелилась и уперлась взглядом в циферблат
будильника на столике возле кровати. Сладкий дурман сразу же слетел с нее.
12:35. Грейс ахнула.
- Тони! - Она встряхнула его за плечо.
Он лежал на ней, горячий, потный, тяжелый, его плоть все еще оставалась внутри ее
лона. Она была буквально пригвождена к постели и, несмотря на все старания, выбраться
из-под него самостоятельно не могла.
- М-м-м... - отозвался Тони и, не открывая глаз, стал водить губами по ее шее.
Он как будто нарочно нашел самое чувствительное местечко, и дрожь пробрала ее до
кончиков пальцев.
- Тони, нам надо вставать! Я должна быть в суде через двадцать минут. Мне нельзя
опаздывать!
Он только приподнял голову. Все его тело было по-прежнему неподвижным и давило
на нее.
- Ты... прекрасна... и сексуальна... и... - произнес он, отделяя одно слово от другого
долгими поцелуями.
- Не время, Тони! - взмолилась Грейс.
Как бы она ни была влюблена, чувство долга взывало к действию. Позже она вернется
мысленно в эти счастливые мгновения, но сейчас никак не может позволить себе блаженно
улыбаться и выбросить из головы то, что она судья, которому следует явиться в зал
заседаний ровно в час дня.
Тони состроил недовольную гримасу и скатился с нее, улегшись на спину и совсем не
стесняясь своей наготы. Руки он подложил себе под голову вместо подушки и стал
наблюдать с некоторой долей иронии, как она выбирается из постели.
- Тот, кто утверждает, что слабый пол романтичен, очевидно, никогда не занимался с
женщиной любовью.
- Спасибо, ты очень любезен. И остроумен. - Мельком оглянувшись на него и показав
язык, Грейс скрылась в ванной, чтобы наскоро принять душ под аккомпанемент его
добродушного смеха.
Тони появился в ванной минутой позже, едва она успела намылиться, заглянул за
занавеску и с интересом принялся изучать ее фигуру, словно видел впервые.
- Я собираюсь присоединиться к тебе, - сказал он с двусмысленной улыбкой.
- Который час? - заменила вопросом Грейс резко отрицательный ответ, готовый
сорваться с ее языка.
- 12:39.
Грейс снова ахнула и стремительно выскочила из ванной, на ходу закутываясь в
купальное полотенце.
Тони преградил ей путь, заставил ее руки пройтись в который раз по восхитительным
контурам его обнаженного тела, наградил поцелуем и занял место, которое она только что
покинула.
- Поторопись! - потребовала Грейс, когда услышала, что он включил воду.
В спальне она сразу заметила, что Тони предусмотрительно собрал всю ее одежду, до
этого разбросанную в беспорядке по комнате. Все предметы - бюстгальтер, трусики, пояс с
чулками, блузка, юбка и жакет были аккуратно разложены на покрывале. И туфли ее он
аккуратно поставил рядом с кроватью.
Торопливо натягивая одежду и все время поглядывая на часы, Грейс раздумывала о
том, что только женщина без капли мозгов в голове могла бы устоять против такого
мужчины, как Тони Марино, и не влюбиться в него.
Грейс не могла вспомнить, было ли когда-нибудь раньше так тепло, так хорошо у нее
на душе. Она уже полностью оделась и обувала туфли в момент, когда Тони появился в
дверях комнаты. Слава богу, он все-таки обмотал бедра полотенцем, но все равно его
атлетическая фигура выглядела настолько соблазнительно, что Грейс едва не начала вновь
скидывать с себя одежду. Взгляд на часы уберег ее от такого неразумного поступка.
- 12:43! Поторопись, Тони, - проговорила она умоляюще.
- Быстрее меня управиться просто невозможно, - улыбнулся он. - По-моему, я
поставил рекорд.
- Одевайся, - прошептала Грейс и отвернулась, чтобы не поддаться соблазну. Ни для
этого, ни даже для обмена шутками уже не было времени.
"Хорошо, что мужчинам не требуется столько времени возиться, приводя себя в
порядок, как женщинам", - подумала Грейс, проводя щеткой по волосам, мазнув губы
помадой и слегка припудрившись. Впрочем, к ее удивлению, она показалась себе в зеркале
вполне благопристойно выглядящей. Ни следа от недавней бурной любовной сцены не
наблюдалось.
Невольно ее взгляд упал на фотографию в рамке, стоящую на каминной полке. Рамка
была из темного дерева, фотография - небольшой по размеру. Она не особенно бросалась в
глаза. Со снимка улыбалась девочка лет десяти-одиннадцати. Открытое платьице не
скрывало ее трогательной худобы. У нее были прямые длинные волосы, черные, как у Тони,
и большие, словно бы удивленные темные глаза. Растянутый в улыбке ротик открывал
ровненькие зубки. Она широко раскинула руки, как бы демонстрируя, какое цветочное
богатство окружает ее. Девочка стояла среди кустов великолепных роз в полном цвету. Они
были настолько хороши, что Грейс, глядя на снимок, почти ощутила их густой аромат.
Снимок был цветным, но черные волосы девочки, белый бант, белое платье и
нежно-кремовые цветы - все вместе создавало впечатление черно-белого изображения. И в
этом было нечто странное, призрачное, немного пугающее.
У Грейс почему-то сдавило горло и захотелось заплакать.
Тони встал у нее за спиной, готовый мчаться, куда прикажет ему госпожа судья. Он
улыбался, довольный еще одним рекордом, поставленным в скоростном одевании, но тотчас
выражение его лица изменилось. Он посмотрел на снимок, потом на Грейс, и она поняла, что
рядом с нею стоит уже совсем другой человек.
- Она была очень красивой, - тихо сказала Грейс.
Тони взял с полки фотографию, погладил пальцем стекло, прикрывавшее снимок.
- Правда? Мне тоже всегда так казалось, - произнес он едва слышно. Такой крепкий,
полный жизненной силы мужчина в это мгновение казался полностью сломленным своим
горем.
Грейс поняла, что ему хочется выговориться, разделить с кем-то хоть на краткий миг
свою неизбывную тоску, а если она намерена и дальше быть с ним, ей придется нести эту
ношу.
- Она здесь на снимке такая радостная. Чей это сад? - тактично продолжала Грейс,
несмотря на цейтнот, в котором она оказалась.
- Ее. Ее собственный. Она так любила ухаживать за цветами. Я сфотографировал
Рейчел в последнее лето ее жизни. Поздней осенью она умерла. Мы с ней однажды
отправились в розарий неподалеку и скупили все, что у них имелось в наличии. Я вскопал
землю во дворике дома, где мы жили тогда... в Кливленде, привез хорошую почву и
рассадил кусты. Я был готов на все, лишь бы Рейчел выжила, и думал, что радость может
пересилить болезнь. После ее смерти, уезжая из Кливленда, я выкопал кусты, взял с собой и
посадил их здесь. Разве я мог оставить их там неизвестно кому?
Грейс вспомнила кольцо колючих, по-осеннему унылых кустарников, окружающих его
дом.
- Значит, они теперь растут здесь?
Он кивнул.
- Время от времени я вспоминаю, что их надо поливать, но они ни разу не зацвели с тех
пор, как я переехал сюда. Наверное, их нужно выкопать, выбросить или сжечь, но у меня не
поднимается рука. Ведь это розы Рейчел.
Имя дочери он произнес угасшим голосом.
- О, Тони... - Грейс почувствовала, как слеза набухла в уголке ее глаза и потекла по
только что тронутой пудрой шеке. Она встала на цыпочки, потянулась, поцеловала его
твердый подбородок, а потом мягкие, теплые губы. Он обнял ее, но тотчас увидел, сколько
времени на его часах.
- Без шести час!
Тони вернул фото дочери на место на каминной полке, разомкнул объятия.
- Если мы поторопимся, ты опоздаешь всего на пять минут.
- Боже! - Ей так не хотелось покидать его в эти минуты.
Он же решительно увлек ее прочь из дома, через дворик, к машине.
- Не думай, что я постоянно предаюсь своему горю. Надеюсь, ты могла убедиться, что
это не так.
Его рука крепко обхватила ее стан. Он подталкивал Грейс вперед, и они оба летели
словно на крыльях. Правда, для этого Грейс приходилось чаще, чем он, переставлять ноги.
"Миссис Кратчер, наверное, теряется в догадках, что это с нами", - с долей злорадства
подумала Грейс.
41
- Почему ты болтаешься здесь среди дня?
Было около трех. Доминик явился, как положено, в полицейский участок к началу
дежурства и застал Тони на месте.
- Ты работаешь в ночную смену. Тебе следовало бы завалиться дома в кровать и
всласть отоспаться.
- У меня есть дела. - Тони едва взглянул на брата. Он глубоко задумался, подперев
подбородок кулаком, и вроде бы находился в прострации. На экране компьютера перед ним
были отпечатки пальцев. Слева - взятые у Грейс в доме, справа - те, что он выбрал из
полицейских архивов. Он уже прошелся по отпечаткам известных наркодельцов и толкачей,
связанных с колледжем Хеброн, но безуспешно. Теперь он занялся теми, кому выносила
когда-либо приговоры Грейс в последние два года.
Разумеется, не у всех, кого она судила, брали отпечатки пальцев. Были и запутанные,
грязные, но гражданские дела, где обе стороны доходили в своей злобе до крайностей, но
пройтись по этой тропе все же следовало бы.
Тони не часто приходилось заниматься подобной работой, и он понял, сколько требует
она усидчивости, самообладания, а главное, удачи. И умения отбрасывать второстепенные
сведения в мусорную корзину, вычленяя только главные.
- Как поживает твоя подружка? Держится на плаву? - поинтересовался Доминик.
- Вполне.
- Рад это слышать. - Доминик лукаво посмотрел на брата. - Маме она тоже пришлась
по вкусу.
- Неужели?
- Можешь сам спросить у нее. Все, чем вы занимались в обеденный перерыв, мне было
подробно изложено по телефону. Ваш любовный акт в обеденный перерыв занял четверть
часа.
Бессмысленно было допытываться у брата, правду ли он говорит или шутит, но то, что
у него есть свои источники, причем подающие сигналы мгновенно, было очевидно.
Сандифер вошел в участок размашистым шагом, правда, слегка путаясь в полах
недавно приобретенного, модного в этом сезоне длинного пальто.
- Добрый день, джентльмены!
- Привет, капитан!
Оба брата на секунду вытянулись в струнку, приветствуя начальника.
- Что это он так рано заявился сегодня? - шепнул Тони на ухо Доминику. - Еще не
хватало, чтоб он согнал сейчас сюда всю полицию округа.
- Очень хорошо, что вы оба здесь, - обратился к ним Сандифер. - И еще я вынужден
отозвать с задания Пенвика и Байера. Нам предстоит грязненькое дельце.
Братья тревожно переглянулись.
- Как обстоят дела с судьей Харт? Что-нибудь движется?
- Именно движется, как вы изволили выразиться, капитан.
- И до какой точки вы добрались? - серьезно осведомился капитан, а Доминик
фыркнул, прикрывшись рукавом.
В мерцающем свете, исходящем от экрана монитора, Тони принялся загибать пальцы.
- Во-первых, я просмотрел отчеты о мелких кражах. Никакие игрушки в них не
фигурируют. Может быть, никто не обратил внимания на такую мелочь.
Во-вторых, рисунок и надпись на зеркале сделаны обычным, распространенным в
продаже маслом для детей. На дверной ручке в спальне остался неопознанный отпечаток. Я
пытаюсь идентифицировать его, но пока безрезультатно.
В-третьих, я выяснил, что торт был изготовлен в кондитерской Халлимана при
торговом центре в Уэст-вуде, заказ был сделан по телефону от имени Стэнли, судя по записи
в кассовой книге, телефонный номер заказчика оказался вымышленным. Торт был
нестандартным, и данный заказ парню в кондитерской запомнился. Тому, кто его украшал и
делал надпись кремом. Зато клерк, выдававший заказы, абсолютно не помнит, кто забирал
коробку, да он и не обязан помнить, тем более что оплачено было наличными. Анализ
показал отсутствие яда и каких-либо вредных ингредиентов. Все вполне невинно, и
зацепиться не за что.
В-четвертых, мертвого хомячка исследовали в лаборатории. Он был утоплен в
пластиковом пакете в обычной воде из городского водопровода. Некоторое время его
держали мертвым где-то во льду, видимо, в морозильной камере холодильника. Какие-то
ранки есть на шкурке, но неизвестно от чего. Вот и все.
Мизинец Тони остался незагнутым.
- Короче говоря, ты на нуле, - заключил Сандифер.
- Но, - продолжал Тони, - сегодня утром кое-что проглянуло. В-пятых, - Тони загнул
мизинец, - наш невидимка оставил материальный след. Он приклеил уже ненужный ему
после смены замков ключик куском жевательной резинки к стеклу входной двери.
Сандифер с интересом посмотрел на Тони.
- Да, да, капитан, - кивком подтвердил Тони. - Какой бы он ни был хитрюга, но тут
наш невидимка попал впросак. По слюне на жвачке реконструирован его ДНК.
Сандифер нахмурился.
- Не знаю, как это поможет тебе схватить его за шиворот.
- Согласен, что не поможет, но, если я его изловлю, это послужит доказательством его
участия во всех учиненных в доме судьи пакостях.
- Ты уверен, что его отыщешь?
- Абсолютно.
- Тогда поторопись. Мы не можем держать миссис Харт с дочерью под охраной до
бесконечности. Окружной прокурор уже напоминал мне, во что это обходится. И тебе тоже
надо вернуться к нормальной работе.
- Мы собираемся заняться Линни Войсом, - вставил Доминик.
- Я бы хотел быть вместе с вами! - воскликнул Тони с явно наигранным энтузиазмом.
Взять Войса Тони, конечно, хотел, но больше всего он желал оградить Грейс Харт от всех
напастей и быть с нею рядом.
- Ну, так крути колесо быстрее, - напутствовал начальник, удаляясь к себе за
перегородку.
Доминик демонстративно углубился в пухлое досье Войса, а Тони снова уставился на
экран компьютера. "Пальчики" появлялись и исчезали, повинуясь его легким
прикосновениям к клавиатуре. Никаких обнадеживающих данных не поступало на
компьютер после лабораторного анализа слюны на ДНК. Отчаявшись, Тони даже запросил
сведения о наглом адвокате Колине Уилкерсоне, досаждавшем Грейс, но и тут смог узреть
лишь полную пустоту на экране.
Какое-то шестое чувство подсказывало ему, что неуловимый преступник еще не достиг
роковой черты совершеннолетия. Строгого наказания из-за этого он избежит и поэтому так
дерзок и так озлоблен, как бывает частенько в ранней юности из-за невозможности
удовлетворить вскипающие и в душе, и в теле страсти.
Тони Марино не надеялся найти его "пальчики" в компьютере, но наверняка скоро,
очень скоро ему придется встретиться с этим парнишкой лицом к лицу.
Домни подошел, склонился над плечом брата, потянулся рукой к клавиатуре, чтобы
переключить компьютер.
- Не поймать ли нам через Интернет баскетбол?
В прошлом они оба были неплохими игроками, теперь стали заядлыми болельщиками,
а сегодня была интереснейшая игра, но Тони отвел руку брата.
- Не соблазняй меня, дьявол. Сегодня я пас. Я должен найти обидчика девочек.
Домни рассмеялся.
- Хороши девочки. Старшая судит чуть ли не весь город, а младшая дымит травкой.
Шуточка застряла у Доминика в горле, едва он поймал взгляд брата. Еще одно
неосторожное слово, и между ними возникнет преграда.
Впервые после смерти Рейчел Тони произнес слово "девочка". Домни, как старшему и
более мудрому, надо было это учесть. Домни раскаялся, но с опозданием. Его любимый
братец Тони выключил компьютер, встал, распрямился и пошел прочь из участка неизвестно
куда - в опускающиеся на городские улицы осенние ранние сумерки.
Тони явно что-то задумал и чем-то был озабочен в последние несколько дней. Грейс
заметила разницу в его состоянии, хотя внешне это никак не проявлялось. Каждый день он
был на месте, когда она в сопровождении Пенвика возвращалась домой. Если они с
Джессикой не дурачились с мячом на баскетбольной площадке возле гаража, то забавлялись
с собаками на заднем дворе или совместно готовили ужин на кухне. Тони не лгал, говоря,
что он отличный кулинар, и, к своему удивлению, Грейс и Джессика обнаружили, что по
сравнению с ним они лишь жалкие ученики. Однако Грейс была довольна тем, что Джессика
не надулась, как это часто делала, а пожелала учиться у мастера своего дела. И при этом у
нее выявились талант и энтузиазм.
Тони сажал Грейс в свою машину каждый день в обеденный перерыв и без каких-либо
разговоров отвозил к себе домой на "ленч", как он шутливо называл то, чем они занимались
у него в спальне.
Секс среди дня был фантастически приятен и, по всей видимости, полезен для нервной
системы обоих партнеров, так как вечера проходили в благодушной атмосфере. Тонн
подшучивал над Грейс и Джессикой, а мать и дочь внимали ему почти с обожанием.
Иногда они возвращались к разговору о затянувшемся расследовании, но, выдвигая
различные гипотезы, словно играли в головоломки и чувствовали себя так, что это только
игра, и не более того. Временами они затевали спор о политике. Тони был яростным
сторонником Клинтона и в своих речах буквально втаптывал в грязь республиканца Буша.
Грейс не разделяла его крайних взглядов, но, впрочем, ей было все равно, потому что
любимый ею мужчина не шел ни в какое сравнение с президентами или кандидатами на эту
должность.
Однажды - на второй или третий вечер - она немного раскрылась и рассказала ему о
своем замужестве. Рана уже была залечена, причины разрыва подверглись тщательному
анализу, будто в лаборатории, вспоминать вроде бы было не о чем. Но почему-то дочь очень
болезненно восприняла то, что отец завел новую семью.
Тони в ответ поведал ей о Гленн, правда, очень скупо. В последний раз он видел ее на
похоронах Рейчел, а больше они не встречались, да он к этому и не стремился. Гленн быстро
утешилась после смерти дочери. Тони ее не простил, и Грейс его не осудила.
Постепенно нервное напряжение, не оставлявшее Грейс последнее время, ослабевало.
Она становилась прежней, - нет, более того, довольной жизнью женщиной, и все потому, что
у нее появился мужчина.
Мучили ее лишь обведенные кружком газетные гороскопы. За ними крылась ее самая
глубоко запрятанная тайна, но Грейс все уговаривала себя, что это лишь простое совпадение,
и никакого отношения к расследованию зловещих проделок незнакомца и опасностей,
грозящих Джессике, они не имеют. Пройдет еще несколько дней, охрана будет снята, и Тони
покинет их дом.
Вот этого больше всего боялась Грейс.
Сейчас, в данный момент, он был здесь, но мысленно уже где-то в другом месте. Его
мысли блуждали в каком-то собственном пространстве, ей неизвестном. Один раз Грейс
спросила, о чем он думает, может, испытывает какие-то неприятности, а может быть, кто-то
или что-то оказывает на него давление. Он ответил отрывистым "нет", но Грейс ему не
поверила.
В среду они отмечали зачисление Джессики в баскетбольную команду колледжа.
Джесс, едва вывесили список, тут же позвонила матери из автомата в школьном вестибюле.
Впервые Грейс прервала судебное заседание ради личного звонка. Дотоле не случалось,
чтобы дочь звонила ей на работу.
Эмили Милтхоллен тоже попала в сборную. "Ну и удачи ей", - подумала Грейс. Но
продолжение восторженной речи Джессики несколько озадачило ее.
- Где Тони? Дай мне его номер. Я хочу сообщить ему эту новость.
Грейс помедлила, раздумывая, прежде чем исполнить просьбу дочери.
В этот вечер Грейс и Джессика были приглашены на семейный обед в гостеприимную
итальянскую семью. Тони поднял в присутствии мамаши и бабушки тост за успехи
Джессики в баскетболе. Грейс поняла, что он властной рукой тянет ее с дочерью в свою
среду и одновременно хочет занять место в ее крохотной, когда-то монолитной семье.
Наступил момент, когда надо было поразмыслить, чем все это может кончиться. Жар
страсти вполне может скоро остынуть. Что делать тогда? А Джессика! Кого она ищет -
нового отца, или в ней говорит пробуждающийся естественный интерес женщины к
мужчине?
В пятницу, когда, по заведенному ритуалу, Тони вез ее на "ленч", он был хмур,
неразговорчив и выглядел усталым. Вряд ли он спал эту ночь - под его выразительными
черными глазами залегли тени. До сих пор Грейс не видела его таким.
- Что-то случилось?
Тони молчал до тех пор, пока они не отъехали от здания суда достаточно далеко.
- Мы, наконец, получили данные из лаборатории по этой жвачке.
Грейс уже почти забыла о прилепленном к стеклу ключе.
- Так это же хорошо, разве не так?
- Анализ на ДНК показал, что тот, кто жевал ее, имел к вам отношение...
- Что? - Грейс сначала ничего не поняла, потом встрепенулась. - Что это означает?
- А то, что слюна его соответствует вашему ДНК.
Словно ледяной водопад обрушился на Грейс. Но, едва очнувшись, она принялась
возражать:
- Это не Джессика!
- Я и не говорил, что это она, - хмуро бросил Тони - Мы сравнили взятые у нее
образцы слюны с теми, что на жвачке. Они схожи. Но это уже ничего не значит. Я хочу взять
слюну на анализ и у других твоих родственников. У Джекки, например, и у ее отпрысков, и у
твоего отца, и у других его детей. Джессика исключается, ее ДНК близок, но кое в чем не
соответствует.
- Но при чем тут мой отец? Мы вообще давно не общаемся, я же тебе рассказывала!
Она действительно призналась Тони, что ее папаша даже не вспоминает о двух своих
старших дочерях, вероятно, под влиянием их мачехи Деборы. Он живет далеко отсюда, в
Миннесоте, со своей второй супругой и тремя прижитыми от нее детьми Этим сводным ее
братьям и сестре уже под двадцать, и они ни разу не виделись с Джессикой.
- Сумасшествие подозревать Пола или Кортни, они слишком малы для подобных
выходок, - яростно защищала своих близких Грейс. - Они уж никак не могли подделать
ключ и доставить в дом этот проклятый торт!
- Я не их, конечно, имею в виду, - согласился Марино. - Они последние в списке.
- А кого же тогда? Джекки? Моего отца?
Он не успел ответить, так как они уже подъехали к его дому. Тони притормозил,
развернул машину, чтобы удобнее было пуститься в обратный путь, и заглушил двигатель.
Как заправский кавалер, он поспешил обойти капот, чтобы помочь даме покинуть
пассажирское место, но Грейс справилась сама. Она чувствовала, что озябла, хотя в машине
было тепло, а день стоял чудесный - золотой октябрьский день с ласковым солнцем, с
багряной листвой, с легким шуршанием изредка опадающей на еще зеленый газон.
Миссис Кратчер была, как всегда, на месте, на своем наблюдательном пункте в саду Ее
седые взлохмаченные волосы сияли вокруг головы на солнце словно нимб На ней было
надето то, что в пятидесятых годах называлось одеждой для домашней работы. Этим она и
занималась, сгребая листья в аккуратные кучки.
Тони взял Грейс под руку и с демонстративной решительностью провел ее мимо
направленного в их сторону любопытствующего, очень длинного носа соседки.
- Привет, Тони! Все трудитесь, как я вижу.
- Да, миссис Кратчер Ни минуты не отдыхаю.
Грейс пропустила мимо ушей эту забавную перекличку. Она окунулась в прошлое,
словно в сон. Реальность перестала для нее существовать, перед мысленным взором
прокручивался тот давний день - двадцать первого января.
"Нет, это невозможно, нет никаких разумных объяснении, - пыталась вынырнуть она
из омута воспоминаний. - И все же..."
Они уже были внутри дома, проходили через гостиную, скоро она окажется опять в его
кровати. Оставались какие-то считанные шаги. Выражение ее лица заставило Тони резко
остановиться.
- Боже! Что с тобой?
- Тони, мне плохо...
Ноги ее стали ватными, туфли на высоких каблуках словно бы лишили ее
устойчивости. Она покачнулась, не ощущая под собой опоры, и беспомощно повисла на нем.
Когда он поддержал ее и попытался заглянуть ей в глаза, Грейс закрыла лицо ладонями.
- Скажи, наконец, в чем дело?
Тони был раздражен, однако сдерживал себя. Только усадив ее на стул, он заговорил
вновь.
- Вот уж чего не ожидал от судьи Харт! - Неожиданная догадка осенила его. - Бог мой!
Неужели ты беременна?
Она убрала руки от лица и отчаянно замотала головой. Высказанное им предположение
ужаснуло ее.
- Нет... нет...
- Тогда что же? - Он был разочарован, но постарался скрыть это.
Больше медлить нельзя, надо сказать ему все.
- Тони... - Она запнулась. Что-то сдавило ей горло, затрудняя дыхание.
Несколько мгновений она боролась с этим удушьем, которое мешало ей сделать
признание.
Наконец справилась с собой и произнесла едва слышно:
- У меня есть еще ребенок... Сын.
Вот все и открылось! Секрет, хранимый ею так тщательно, тот, что она надеялась
унести с собой в могилу, теперь известен Тони Марино, полицейскому из отдела борьбы с
наркотиками, а он не католический священник и не обязан сохранять тайну исповеди.
Она сгорала от стыда и чувствовала себя неуютно под его изучающим взглядом.
- Значит, у тебя есть еще сын, - тихо повторил он, и Грейс оценила его чуткость.
- Да. - Великим облегчением было для нее то, что она теперь могла говорить об этом
открыто.
Тони подхватил ее на руки, донес до спальни, уложил на кровать, присел рядом.
- Ну-ка расскажи мне обо всем. Как я рассказал тебе о Рейчел.
Грейс очень хотелось исповедаться, но в этой исповеди она уже не могла выставить
себя такой святой, как Тони по отношению к Рейчел.
- В пятнадцать лет я заимела ребенка и отказалась от него в родильном доме.
Воспоминание о Хэмфри Дамси, с которым она была близка единственный раз и
который стал отцом ее ребенка, едва не заставило ее з
...Закладка в соц.сетях
