Жанр: Любовные романы
Полночный час
...на лестницу, ведущую на второй этаж.
Она столкнулась с обнаженной дочерью, прикрывшейся лишь полотенцем, на верхней
площадке.
- О боже! Мам...
Ужас, написанный на лице дочери, тотчас же передался Грейс.
- Что?
- Там... Посмотри сама...
18
Полицейские - Филипп Петерс и Аарон Стейн - первыми прибыли на место
происшествия. Грейс препроводила двух симпатичных молодых людей в спальню дочери.
Джессика, успевшая переодеться в джинсы и пушистый свитер, замыкала процессию. Она
явно боялась оставаться одна внизу.
Бледно-желтое стеганое покрывало с кружевными оборками по-прежнему застилало
кровать, и две подушечки, тоже обшитые кружевами, аккуратно лежали на своем месте в
изголовье. Окна были задернуты занавесками, лампа на прикроватном столике уютно
светилась. За исключением спортивного костюма Джессики, брошенного на кресло в углу, в
спальне не наблюдалось никакого беспорядка.
Джессика спрятала дрожащую руку в руке матери, когда Грейс сделала шаг по
направлению к ванной комнате.
Полицейские заглянули туда. Свет в ванной тоже был включен и сиял ярко, отражаясь
в бело-розовом кафеле и фаянсе. Тесное пространство все было залито светом. Пар от душа,
который принимала Джессика, уже почти рассеялся, занавеска душевой кабины была
отдернута. Против душа располагалась белая фаянсовая раковина, над ней зеркало в форме
многогранника со шкафчиком для лекарств и косметики.
Чтобы увидеть раковину, зеркало и шкафчик, нужно было войти в ванную и прикрыть
наполовину за собой дверь.
Офицер полиции Стейн вошел первым. По пятам за ним следовал Петере. Грейс и
Джессика, держась за руки, остановились сразу же за порогом. Четверо людей, вторгшихся в
крохотную ванную, сразу же заполнили ее.
Грейс указала на зеркало.
- Вот, взгляните.
На стекле был грубо очерчен контур могильной плиты, а внутри нее надпись:
"Джессика. Р. и П.". "Джессика" на одной строчке, а "Р. и П." - пониже.
Рисунок был сделан каким-то маслом, так что оставался невидимым до той поры, когда
пар оседал на зеркало, но влага не попадала на проведенные прозрачной масляной
жидкостью контуры. После того как пар почти исчез, рисунок и надпись стали едва
различимыми, но все же их можно было увидеть.
- Мы были на пробежке. Кто-то пробрался в дом в наше отсутствие и сделал эту
надпись, - сказала Грейс.
Какой-то момент Стейн и Петере молча разглядывали зеркало, потом озадаченно
посмотрели друг на друга.
- Вы заперли дверь, когда выходили? - осведомился Стейн.
- Да, конечно.
- Мы осмотрим окна и двери - нет ли где следов взлома, - сказал Петере. Это был
весьма приятной наружности молодой человек, не старше тридцати, высокий, стройный, с
правильными чертами лица и густыми каштановыми волосами. Стейн был пониже ростом,
румяный блондин с короткой стрижкой.
- Кто-то мог проникнуть через заднюю дверь в кухню. Там замок не всегда
защелкивается, - добавила Грейс.
- Мы сейчас проверим.
Весь квартет спустился по лестнице обратно на первый этаж. Пока полицейские
занимались осмотром, Грейс и Джессика поджидали их на кухне. Минут через десять оба
офицера присоединились к ним.
- Никаких признаков взлома, - заявил Стейн, разведя руками. - Мы можем принять у
вас заявление.
Грейс, не выпуская из пальцев дрожащую руку дочери, решительно покачала головой.
- Что толку от этого заявления? Я хочу, чтобы тот, кто это сделал, был пойман.
- Да, ваша честь. Мы постараемся, мэм, - уважительно кивнул Стейн.
Дверной звонок ожил. Грейс, зная, кто это, поспешила откликнуться и потянула за
собой Джессику. Полицейские заняли позицию в тылу.
Грейс открыла дверь. Сквозь сетчатый экран на нее глядел Тони Марино. Рядом стоял
Доминик. Грейс позвонила на пейджер Тони еще раньше, чем в полицию Бексли.
Встретившись взглядом с Тони Марино, Грейс, к своему удивлению, осознала, что рада
видеть его. По крайней мере, он знает достаточно, чтобы отнестись к происшествию вполне
серьезно, рассматривая его в общем контексте.
- Привет! - произнес Тони Марино и, едва ему освободили проход, сразу шагнул
вперед. Доминик не отставал от брата и напарника. Оба они тотчас устремили взгляды за
спину Грейс, где стояли полицейские.
- Фил Петерс? - спросил Тони.
- Так точно, детектив. А это мой напарник Аарон Стейн.
- Доминик Марино, - представился Домни.
Четверо мужчин обменялись рукопожатиями. Затем Тони вновь посмотрел на Грейс.
- Что на этот раз? - Вопрос был задан, впрочем, без обычного иронического подтекста.
- Кто-то проник в дом, пока мы с Джессикой были на пробежке, и написал...
Грейс заколебалась, не зная, как Джессика воспримет то, что она сейчас скажет.
- Кто-то оставил очень неприятную надпись на зеркале в ванной комнате Джессики.
- Угрозу убить, - тихо произнесла Джессика.
Грейс ощутила, как дрогнула рука дочери.
- Угрозу убить? - с преувеличенным интересом переспросил Марино. Судя по всему,
он и на этот раз был настроен скептически.
- Если вас не затруднит подняться наверх, я покажу вам, - едва сдерживая гнев,
произнесла Грейс. В тоне ее звучала издевка, но, разумеется, ей не хотелось, чтобы это
ощутили и Джессика, и полицейские.
Получив подкрепление в лице братьев Марино, объединенное войско вновь
отправилось в рейд на второй этаж. Когда шесть человек разом очутились в ванной комнате,
то Грейс поняла, как тесна ванная дочери. Джессику плотно притиснули к ней. Все мужчины
были крепкого сложения и гораздо выше ее и Джессики. Чтобы увидеть зеркало из-за плеча
Тони Марино, Грейс было недостаточно даже стать на цыпочки. Обладающая властным
характером и привыкшая контролировать происходящее, Грейс на какой-то момент
почувствовала себя униженной в окружении существ более рослых и сильных, чем она,
маленькая, слабая женщина.
- Никаких следов насильственного проникновения нет, детектив Марино, - продолжал
Стейн. - Мы уже проверили.
- Судья Харт сообщила, что замок на кухонной двери не в порядке. Кто-то мог
воспользоваться этим, - добавил Петере.
- Похоже на какое-то масло, - сказал Доминик, склонившись к зеркалу и потрогав его
поверхность пальцем. Он растер вещество между кончиками пальцев и сделал
глубокомысленный вывод: - Да, это, несомненно, масло.
- Сфотографируйте. Возьмите образчик вещества на анализ. Снимите отпечатки
пальцев. Везде - и в ванной, и на дверных ручках в спальне, кухне и на входной двери, -
приказал Тони полицейским.
Затем обернулся, заметил Грейс, которая топталась у него за спиной, обратился к ней:
- Возможно, это просто чье-то озорство. Давайте выйдем из ванной и поговорим.
- Я не думаю, что это озорство, - возразила Грейс.
По-прежнему держась за руки, они с Джессикой направились вниз. Мужской эскорт
последовал за ними. Полицейские в штатском через парадную дверь вышли наружу, к
машине, за фотокамерой. Тони и Доминика Грейс пригласила в кухню.
- Я считаю, что это продолжение того, что происходило с Джессикой в колледже.
- Может быть, - сказал Тони. Его сомнения остались невысказанными, но для Грейс
был очевиден сделанный им осторожный вывод: "А может, и нет".
- Посиди, детка, - обратилась Грейс к дочери и слегка подтолкнула Джессику к
высокому стульчику возле бара. - Я сделаю тебе горячий шоколад.
Тони и Доминику, стоящим в несколько глупом положении посреди кухни и
переминающимся с ноги на ногу, она предложила:
- Хотите что-нибудь выпить? Джессика будет шоколад, я - кофе.
- Я тоже кофе, - сказал Тони. Доминик отрицательно качнул головой:
- Мне ничего. Спасибо.
- Садитесь, пожалуйста.
Доминик устроился на стульчике по соседству с Джессикой, Тони облокотился о
стойку. На братьях были темные спортивные костюмы и кроссовки. В Грейс проснулся
неожиданный интерес. Чем это они занимались, когда приняли от нее сигнал. Пробежкой,
как и они с Джессикой? Почему-то она в этом сомневалась. Грейс отогнала от себя эти
несвоевременные мысли и занялась приготовлением напитков.
- Сливки? Сахар? - спросила она у Тони, разливая по чашкам кофе.
- Сахар. Одну ложку, - сказал он.
Грейс достала из микроволновки шоколад для Джессики, добавила в одну из чашек
сахар и протянула Тони.
- О'кей. - Он попробовал кофе. - Вы считаете, что кто-то неизвестный проник в дом в
ваше отсутствие и оставил Джессике послание?
- Да. - К этому моменту она уже отпила несколько глотков кофе и почувствовала себя
несравненно лучше.
- Как долго вы отсутствовали?
Грейс вопросительно взглянула на Джессику.
- Около двадцати минут?
Джессика кивнула.
- Значит, у незнакомца в распоряжении было всего двадцать минут, чтобы каким-то
способом проникнуть в ваш дом, написать на зеркале масляной жидкостью или чем-то
сходным свое послание и при этом ожидать в тревоге вашего возвращения в любую секунду.
Давайте это обмозгуем вместе. Двадцать минут не такой уж большой отрезок времени.
- Достаточный, как вы могли убедиться, - мрачно откликнулась Грейс, прихлебывая
кофе.
- За эти двадцать минут злоумышленник должен был войти в дом - неважно как - с
помощью ключа или воспользовавшись неисправностью замка, - мы это обязательно
выясним чуть позже, подняться в комнату Джессики, начертить рисунок и сделать надпись
какой-то неизвестной субстанцией, взятой у вас или принесенной с собой, и незаметно
исчезнуть из дома. Хоть мы не знаем, кто это - он или она, неизвестный действовал с
достаточной быстротой и сноровкой.
- Вы издеваетесь над нами? - спросила Грейс, сжимая пальцами тонкую кофейную
чашечку.
- Нет. Просто уточняю детали и произвожу расчет времени.
- Я думаю, что у него было больше времени, - вмешалась Джессика. - Мы еще
поговорили с мамой на крыльце минут пять.
- Пять минут? - Как будто детектив не поверил, что мать может о чем-то беседовать с
дочерью на крыльце своего дома так долго в вечерние часы. - А может, дольше? Десять,
например, или...
- Нет! - твердо оборвала его Джессика. - Потом я пошла принять душ.
- И вам не казалось, что кто-то находится у вас в доме?
- Нет, мы ничего не видели.
- И не слышали никаких подозрительных звуков? - продолжал допытываться Тони
Марино.
- Если б я что-то услышала, то завопила бы во весь голос, а не пошла бы преспокойно в
ванную, - с достоинством заявила Джессика.
Грейс уловила момент, когда при взгляде на Джессику у Тони мелькнула на лице
добрая улыбка.
Она обрадовалась, что дочь немного взбодрилась.
- Так я и думал. - Тони теперь обращался главным образом к Джессике. - Послание
было намалевано на зеркале еще до вашего возвращения, а злоумышленник уже улетучился.
Это означает, что он - кто бы он ни был - следил за тобой и твоей матерью и улучил момент,
когда дом опустеет. У вас вечерние пробежки вошли в привычку?
Мать и дочь дружно ответили "нет". Грейс пояснила:
- Раза три в неделю, но никак не регулярно. Иногда по будням, иногда в выходные.
Лишь тогда, когда у нас появлялось желание.
- А кто об этом знает?
- Не понимаю, что вы подразумеваете?.. - вскипела Грейс.
- Я разрабатываю версию о том, что вы находились под постоянным наблюдением
злоумышленника.
Грейс охватила дрожь, а Джессика воскликнула:
- Какой ужас!
- У вас, мои дорогие леди, нет среди косметики масляной жидкости, которой было
начертано послание?
- У меня есть масло для ванн, - выступила Джессика. - Я держу его в шкафчике, как
раз рядом с зеркалом. Я, правда, ни разу им не пользовалась. Я предпочитаю душ.
Грейс наморщила лоб, размышляя.
- У меня тоже есть такое же масло. И жидкий детский крем. И еще жидкость для
снятия грима - она похожа на масло.
- Проверим, все ли на месте? - предложил Тони.
Снова они поднялись наверх. Братья Марино отправились вслед за Джессикой в ее
комнату, а Грейс извлекла из своего шкафчика в ванной флаконы, о которых упоминала. В
холле она столкнулась с Петер-сом. Он выходил из ванной Джессики с серьезным видом.
- Мы отсняли зеркало. Что еше требуется?
Он обращался к детективам, Грейс была здесь как бы ни при чем. В ванной Стейн еще
возился с видеокамерой, выискивал, словно репортер, более удачный ракурс. Тони
распорядился:
- Снимите отпечатки с дверных ручек внизу. Ванную оставьте напоследок.
- О'кей.
Петере и Стейн удалились. Их место в ванной комнате заняли детективы. Джессика не
изъявила желания войти туда вместе с ними и уселась в спальне на стул в ожидании, когда к
ней обратятся с вопросами. Грейс встала на пороге и, таким образом, могла наблюдать и за
Джессикой, и за мужчинами.
Используя полотенце, Доминик с величайшей осторожностью открыл шкафчик и
извлек прозрачную пластиковую упаковку разноцветных ярких шариков с маслом для ванн.
Этот подарок Джессика нашла у себя в носке на Рождество.
Тем временем Тони потрогал надпись, понюхал жидкость на кончике пальца, потер ее
между пальцами. Доминик раздавил масляный шарик, и оба мужчины поморщились, когда
вокруг распространился сильный цветочный запах.
- Это не то! - с уверенностью заявил Тони. - Мы бы унюхали такое за милю.
Он перевел взгляд на Грейс.
- Давайте взглянем на то, что имеется у вас.
Грейс протянула ему всю собранную у себя в ванной коллекцию.
Аккуратно сняв крышечку с розового стеклянного флакона с маслом, которым Грейс
пользовалась очень редко, Тони капнул на подушечку пальца немного жидкости. Запах
лаванды был таким же концентрированным, как и цветочный, но, несомненно не тот, что
источала надпись на зеркале.
- Опять осечка, - заключил Доминик.
Тони исследовал каплю детского масла, понюхал.
- Вот оно! - сказал он. - Или что-то похожее. Чтобы убедиться окончательно, надо
сделать анализ. Проверь и ты, Доминик. Посмотрим, что ты скажешь.
Доминик коснулся зеркала. Понюхал свой палец, потом то, что было на пальце брата.
- Я с тобой согласен. Нужно проверить, нет ли на флаконе отпечатков.
- Может, он принес средство с собой?
- И такое возможно.
Братья вытерли поочередно руки тем же полотенцем, что уже использовал Тони, когда
открывал шкафчик, и шагнули к выходу. Грейс посторонилась, уступая им дорогу.
- Вам понятно, что существует и другая возможность? - обратился к ней Тони.
- Интересно, какая? - Грейс удивленно вскинула брови и скрестила руки на груди.
- То, что это было сделано раньше. До того, как вы ушли на пробежку.
- Наверняка мы бы это заметили.
- Вы уверены? Джессика, когда вы в последний раз пользовались ванной?
- Этим утром. Перед школой.
- И очевидно, ничего не заметили на зеркале?
- Ничего.
- А вы смотрелись в зеркало, когда выходили из-под душа утром?
- Я не помню. Нет, я уверена, что смотрелась.
- Поверьте, что так и было. Она всегда смотрится в зеркало, - поддержала дочь Грейс.
Джессику чем-то задело вмешательство матери.
- Помолчи, мам, - пробормотала она в сторону.
- Однако допустим, что надпись была сделана днем. Кто побывал в доме сегодня?
Грейс нахмурилась, припоминая.
- Что ж, давайте прикинем. Линда, Джекки с детьми. И вы! Вот и все, кто имел доступ.
Разумеется, еще мы с Джессикой. - Грейс вопросительно взглянула на дочь.
- Кажется, ты никого не упустила, - подтвердила Джессика.
- Возможно ли, что кто-то из ваших кузенов намалевал это в шутку? - спросил Тони у
Джессики. - Я их видел. Мне кажется, что они способны на такого рода проделки.
Подобное заявление поразило и мать, и дочь.
- Я так не думаю. Они же совсем малыши. Полу только шесть, а Кортни четыре. Я
вообще сомневаюсь, что они смогли бы написать такое, даже если б очень захотели.
- Вы уверены? Моя девчушка в первом классе, а уже прекрасно пишет, - подкинул
хвороста в огонь Доминик.
Бредовые измышления насчет детей Джекки возмутили Грейс.
- Я позвоню сестре. Пусть она допросит детей прямо среди ночи. Чтобы у детективов
Марино не оставалось сомнений. Или вы предпочитаете допросить их сами?
Ее гневную тираду прервал возглас Джессики:
- Мам! Годзилла пропал.
- Что? - Грейс устремила взгляд на книжную полку, где находилась теперь уже пустая
клетка. Джессика одним прыжком пролетела туда.
- Дверца не заперта! - Джессика тронула пальцем крючок, запирающий дверцу. Он был
откинут.
Грейс подошла и встала рядом с дочерью, глядя на двухэтажный проволочный домик
Годзиллы. Игровое колесо было на месте. Выкрашенная в красно-белую полоску
пластиковая конура, куда хомячок любил забираться поспать, тоже была на месте, как и
палочки, которые он любил грызть, блюдечки для воды и пищи.
Грейс просунула руку и разворошила гнездышко из бумажных салфеток, где он иногда
прятался.
Все, чему полагалось находиться в клетке, там и было, кроме только самого хомячка.
Годзилла действительно покинул свое уютное убежище.
- Ты, должно быть, забыла запереть клетку, - предположила Грейс.
- Нет! Я никогда не оставляю клетку открытой! - У Джессики дрожали губы, а на глаза
наворачивались слезы. Пережитых ужасов ей вполне хватало, чтобы полностью впасть в
отчаяние.
- Кто такой Годзилла? - донесся до ошеломленных женщин приглушенный голос
Доминика Марино.
- Ее хомяк, - пояснил Тони так же тихо.
- Он, наверное, спрятался где-то в доме, - произнесла с робкой надеждой Джессика. -
Ведь дверь все время была нараспашку.
- Мы его найдем, - повторила Грейс и тут же поспешно оглянулась, так как рука Тони
настоятельно тянула ее за локоть. Кивком головы он показал ей, что желательно было бы
поговорить с ней наедине в холле.
Убедившись, что его поняли, Тони отпустил локоть Грейс и вышел из комнаты. Она
последовала за ним. Джессика опустилась на колени и заглянула под кровать в поисках
своего любимца. Доминик, не очень, как видно, обеспокоенный судьбой хомячка, вернулся в
ванную.
Очутившись в холле, Тони и Грейс несколько секунд молча смотрели друг на друга.
- Я бы не хотел настраивать вашу дочь против ее кузена, но мне кажется несомненным,
что все это натворил именно он. Если кого и подозревать в этом злом озорстве, так именно
вашего племянника.
- Пола? - Грейс уже устала возмущаться и лишь задала вопрос: - Какие у вас
основания подозревать малыша?
- Проделка как раз в духе мальчугана его возраста. А после того, как обнаружилась
пропажа хомячка, дело для меня окончательно прояснилось.
- Зачем, по-вашему, Пол проделал все это?
- Из мести. Ваша дочь забрала у него Годзиллу. Вот он и решил ей отплатить сторицей.
Или чтобы подразнить ее. Кто знает, какие мыслишки могут возникнуть в его головке? Я не
берусь предугадать, вы - тоже. - Тони пожал плечами. - Прежде чем мы пойдем дальше в
расследовании, было бы неплохо вам действительно звякнуть сестрице, пусть она у него как
следует спросит.
Грейс смотрела на него озадаченно. Сейчас ей уже хотелось, чтобы преступником
оказался именно Пол, чтобы кошмар наконец развеялся.
- Что ж! Так я и поступлю. - Она решительно обогнула внушительную фигуру Марино,
словно памятник, возвышающуюся над нею, и направилась к телефону в своей спальне.
Совсем неуместная мысль мелькнула у нее - женщине на каблуках гораздо легче сохранять
свое достоинство в общении с высокорослым мужчиной, чем в кроссовках. "Боже, какая
ерунда лезет иногда в голову", - устыдилась своей глупости Грейс.
Естественно, она подняла Джекки с постели. Пока Грейс, путаясь в словах, объясняла
сестре причину столь позднего звонка, а потом ждала, когда Джекки разбудит и допросит
Пола, Марино через открытую Дверь наблюдал за ней.
Вряд ли он ожидал, что она будет подавать сестре по телефону какие-то условные
сигналы - бред собачий - или начнет выкладывать при нем какие-то известные ей
подробности о связи Джессики с наркобизнесом, но явно он, пользуясь случаем, изучал ее
обитель со спокойной наглостью профессиональной ищейки.
Спальня - это всегда отражение характера того, кто здесь спит или мучается
бессонницей. Это нечто интимное, и только ордер на обыск позволяет полиции шарить
глазами там, где человек остается наедине с собой.
Что же увидел Тони Марино? Грейс было не стыдно за свою обстановку, за вкус,
проявленный ею при покупке мебели. Все было выдержано в одном строгом стиле - и
кровать, и шкафы, и комод, и ночной столик, и кресла. Черное дерево и соответствующая
ему обивка, занавеси и покрывало. Бронзовые лампы - нигде не было дешевого пластика - и
только матерчатые абажуры. Зарабатывая, как сейчас ей казалось, бешеные деньги в
адвокатской конторе, Грейс могла себе позволить устраивать жизнь, как ей хочется. Вплоть
до тщательного подбора ткани на занавески, ковра и даже переплетов книг на книжных
полках. Она смотрела на все это и радовалась до определенной поры. Ее вкус чувствовался и
в тех немногочисленных украшениях, которыми она владела. Нитка настоящего жемчуга и
серьги и сейчас лежали на крышке комода вместе со щеткой для волос с черепаховой ручкой.
Джекки, конечно, потребовалось время, чтобы устроить Полу допрос первой степени, и
трубка, прижатая к уху Грейс, безмолвствовала. В ней отдавалось лишь ее учащенное
дыхание. Овальное зеркало в тонком бронзовом ободке над комодом отражало то, что ей
совсем не хотелось сейчас видеть, - лицо нервной, почти не владеющей своими эмоциями
женщины, совершившей только что глупейший поступок, позвонив глубокой ночью сестре и
взбудоражив этим ее и так неспокойное семейство.
И теперь она ждала результата, прижав трубку к уху, бледная, с осунувшимся лицом, с
глубокими тенями под глазами, которые ее старили. Шокированная собственным
отражением, Грейс мгновенно усилием воли напустила на себя равнодушный вид. Но
морщинки и круги под глазами не исчезли, выдающийся вперед нос не стал короче и
соблазнительней, а тонкие и вдобавок пересохшие губы не стали более пухлыми. И не
убранные в прическу длинные пряди никак не красили ее.
Короче, она далеко не секс-бомба.
А Тони Марино во все это вглядывался по долгу службы, а может, просто от скуки,
пока кажущееся ему совершенно ясным дело не будет, к общему удовлетворению,
разрешено. К своему ужасу, Грейс поняла, что мысли ее в этот момент занимают не
последствия допроса маленького Пола, а совсем уж безумная идея, что будет, если Марино
сделает пару шагов, переступит порог ее спальни, закроет за собой дверь и что он будет
делать потом - откликнется ли на зов братца Доминика и на голос Джессики, призывающей
мамочку, или промолчит, зажмет рот Грейс, совершит над ней насилие. И будет ли это
насилием.
Ее вернул к действительности вполне здравомыслящий ответ Джекки по телефону.
Грейс, выслушав сестру и извинившись, тотчас же повесила трубку.
- Пол говорит, что он этого не делал, - произнесла она как могла холоднее.
- Как вы считаете, он не врет? - тут же был задан очередной вопрос.
К Грейс вернулся ее прежний апломб. Кажется, он не догадался, о чем она думала в
последние пару минут. И, слава богу, никогда не догадается.
Она начала обходить его, потому что Марино загораживал ей путь обратно, в спальню
Джессики. Если б он не отодвинулся, ей пришлось бы коснуться его. Ну и что тут такого?
Нормальная реакция женщины, у которой сексуальные чувства еще не умерли после долгих
лет одиночества. Ей нечего пугаться самой себя.
А то, что он возбуждает в ней эти чувства, вполне безвредно, даже в некотором смысле
полезно для самоутверждения. Как-никак все же развлечение в ее монотонном образе жизни.
Инстинкты нельзя подавлять постоянно, иногда нужно выпускать пар, однако сохраняя
контроль над собой.
- Сказать по правде, я не думаю, что Пол способен на такие поступки. Во-первых, он
слишком мал. Он не так уж хорошо пишет. И ему не придет в голову столь хитрый способ.
- Но кто-то же это сделал.
Его каменная тупость вновь начала раздражать ее. От потаенных сексуальных мыслей
не осталось и следа. Он опять стал чужаком и противником, с которым ей захотелось
помериться силами в поединке.
- Пораскиньте мозгами, мистер детектив. Я не думаю, что это простое озорство. Я
считаю, что кто-то намеренно терроризирует Джессику. Я уверена, что все это связано с
вашим расследованием наркобизнеса сети в Хеброне. Я думаю, что на Джессику пало
подозрение в стукачестве, и теперь ее предупреждают, чтобы она держала рот на замке.
Краем глаза она заметила, что Петере и Стейн, нагруженные каким-то таинственным
для нее оборудованием, снова вошли в комнату Джессики. Марино мгновенно уловил ее
реакцию.
- Мы действуем именно так, как вы хотите, то есть относимся к происшествию
серьезно. Но у меня другое мнение, отличное от вашего. Мне кажется, что вы
преувеличиваете роль Джессики в этом деле. Если это не глупая и жестокая шутка, а я
по-прежнему в этом убежден, то надо рассмотреть иные варианты. Вы сказали, что имели
стычку, назовем это ссорой, с дочерью в ночь, когда мы с Домни подобрали Джессику на
улице. Расскажите об этом подробнее.
- Я... - начала было Грейс, но Джессика оборвала ее на полуслове, выскочив из
спальни:
- Мам! Я все у себя обыскала. Годзиллы нигде нет!
Глаза ее уже покраснели от слез. Джессика побледнела и была близка к истерике.
- Ты колола инсулин? - спросила Грейс. Разумеется, среди треволнений сегодняшнего
дня Джессика могла забыть про необходимую и столь неприятную для нее инъекцию.
- Да, мама, да! - Предвестники уже близкого шторма ощущались во взгляде Джессики.
- Да, я ела вовремя, да, я проверяла кровь. А теперь оставь меня в покое, прогони этих
полицейских и позволь мне заняться поисками Годзиллы.
- Джессика Ли! - воскликнула Грейс, называя дочь полным именем, что делала очень
редко. Но даже это не подействовало на Джессику. Словно штормовым ветром ее сорвало с
места. И она устремилась вниз по лестнице.
Грейс не решилась встретиться взглядом с Марино после столь бурного конфликта.
Однако он был тактичен, выдержал положенную паузу и спросил спокойно, как будто их
беседа и не прерывалась:
- Расскажите все в подробностях о проникновении в ваш дом - о первом и о втором.
Грейс вздохнула. Ей следовало извиниться за грубость Джессики, но она не сделала
этого. Подавив желание немедленно последовать за дочерью и помочь ей в поисках
Годзиллы, она начала уже надоевшие ей самой объяснения:
- Я подобрала на улице медвежонка, отнесла его в дом, потом вызвала полицию.
Воспоминания о той жуткой ночи вновь повергли Грейс
...Закладка в соц.сетях
