Жанр: Любовные романы
Однажды летом
... чередом. Друзья и знакомые
Грантов вереницей стекались в приемную, но к Стену пускали лишь членов
семьи. Чаще других заходили Кей, Сьюзен Хенли, наведывались и приятельницы
Элизабет. Даже Роб прислал цветы, и Рейчел оценила этот жест. Она вдруг
поняла, что в такое тяжелое время им с Элизабет и Бекки как никогда нужно
было человеческое участие. Посетители любезно держались с Джонни, чей статус
члена семьи стал притчей во языцех. Рейчел впервые оценила преимущества
городского телеграфа сплетен, который разнес весть об их помолвке. Самой ей
было сейчас не до этого. К тому же у нее вряд ли нашлись бы силы объяснять
друзьям и знакомым причины присутствия Джонни в больнице.
В школе Рейчел нашли замену на все время ее отсутствия. Из Луисвилла
приезжал однажды Майкл навестить Стена, но прием, который ему оказали
Элизабет и Рейчел, был настолько холодном, что он пробыл в больнице всего
лишь минут десять. Бекки, появившаяся чуть позже с воспаленными от слез
глазами, рассказала, что Майкл заезжал в Уолнат-Гроув повидать девочек и
после его отъезда Лорен спросила, как долго будет длиться бракоразводный
процесс, поскольку она уже устала. Этот бесхитростный вопрос довел Бекки до
слез.
Делами в магазине по-прежнему заправлял Бен, который согласился остаться:
ему светила солидная прибавка к жалованью и доля в прибыли, к тому же было
обещано, что Харрис прекратит работу. Джонни не имел ничего против своего
увольнения. Дождавшись только известия об улучшении состояния здоровья
Стена, они с Рейчел собирались навсегда покинуть Тейлорвилл.
Сержант Уитли, будучи одним из многочисленных приятелей Стена, тоже навестил
его в больнице. Ему, как лицу, облеченному властью, доктора разрешили пройти
к больному в палату. Уитли рассказал, что прогресса в расследовании пока
нет, однако была и неутешительная новость: Джереми Уоткинс, судя по всему,
сбежал из дома. Во всяком случае, мальчик исчез, и его отец и бабушка были в
отчаянии. И не то чтобы сержант подозревал неладное — убийств детей
Тейлорвилл еще не знал, — но беспокойство не оставляло его. Услышав
заверения Рейчел и Джонни в том, что они не видели Джереми со дня похорон
матери, сержант Уитли плотно сжал губы и кивнул головой. Конечно, мальчугану
нелегко было прижиться в доме отца, где обстановка была далека от идеальной,
и сержант вполне понимал естественное желание Джереми сбежать и все-таки не
исключал никаких неожиданностей.
Как заявил сержант, его особенно смущало то обстоятельство, что Джереми
настойчиво твердил о том, будто видел кого-то в темноте в ночь убийства его
матери. Если его слова каким-то образом дошли до убийцы, то он наверняка мог
убрать Джереми с дороги. Вот почему сержант так тщательно расспрашивал
Джонни, Рейчел и всех, кто слышал реплику, оброненную Джереми. Конечно, в
Тейлорвилле информация распространялась мгновенно, и слова мальчика
наверняка уже облетели весь город, так что круг подозреваемых, разумеется,
нельзя было ограничить лишь теми, кто слышал это непосредственно из уст
Джереми.
Рейчел пришла в ужас от такого предположения, но сержант успокоил ее,
сказав, что это лишь одна из версий случившегося. Причем наименее вероятная,
поскольку, если бы мальчика убили, тело наверняка бы уже обнаружили. Ведь
убийца Мэрибет Эдвардс и Гленды Уоткинс был не из тех, кто склонен прятать
трупы своих жертв.
Наиболее вероятным сержанту все-таки представлялся сценарий, по которому
мальчик, тяжело переживающий смерть матери и неуютно чувствующий себя в
отцовском доме, попросту сбежал. Его уже объявили в розыск по стране, и в
любую минуту можно было ожидать сообщений о его поимке.
Рейчел надеялась на лучшее, но известие об исчезновении Джереми все-таки
беспокоило ее. Одного взгляда на Джонни ей было достаточно, чтобы понять,
что и он испытывает те же чувства.
Но к сожалению, ни она, ни Джонни ничем не могли помочь в розысках мальчика.
Рейчел была всецело поглощена заботами об отце, так что мысли о Джереми
отошли на второй план.
После ухода сержанта Джонни извинился и тоже направился к двери. Рейчел не
заметила, как Уитли подал ему знак, поэтому рассеянно кивнула головой, когда
Джонни сообщил, что вернется через минуту.
Когда Джонни вышел из палаты, сержанта в коридоре уже не было. Окликнув
проходившую мимо медсестру, он узнал, что сержант только что вошел в лифт.
Бросившись вниз по лестнице, Джонни нагнал его в вестибюле.
— Сержант.
Уитли оглянулся, увидел Джонни и жестом приказал ему следовать за собой.
Джонни подчинился. Выйдя на улицу, они остановились у входа в здание
больницы. Сержант — массивный, в синем мундире и форменной фуражке —
скрестил на груди руки.
Джонни, худощавый, в джинсах и белой майке, коротко подстриженный, а потому
уже не так шокирующий консервативную тейлорвиллскую публику, стоял, засунув
руки в карманы.
— Вы хотели меня видеть?
Уитли кивнул.
— Я просто хотел узнать, дошли ли до тебя новости.
— В чем дело? — Джонни насторожился.
— Боюсь, новости не из приятных.
— Я привык.
— Хорошо. В городе не стихают страсти вокруг твоей персоны.
Джонни несколько расслабился. Он опасался, что Уитли сообщит ему страшную
новость, связанную с Джереми, которую он побоялся произнести в присутствии и
без того расстроенных женщин. Очередная сплетня, которую, по всей видимости,
намеревался пересказать Уитли, ничуть его не волновала.
— Ну, что там еще?
Сержант вздохнул:
— Все не так просто. Слухи ходят отвратительные, я даже не ожидал, что
такое возможно. Люди считают тебя махровым убийцей и слышать не хотят моих
возражений. Их бесит, что ты до сих пор на свободе.
— Вы пытаетесь подготовить меня к возможному линчеванию?
Сержант плотно сжал губы.
— Нет, я не об этом. Народ в Тейлорвилле хороший, кого ни возьми. Но
убийство Уоткинс и теперь вот исчезновение мальчишки накалили обстановку.
Люди задают вопрос, не могли ли мальчика убить, чтобы заткнуть ему глотку, а
Том Уоткинс клянется, что сделать это мог только ты. Есть и такие, кто,
сопоставив все факты, определил в качестве следующей жертвы Рейчел.
Горожане, у которых есть дети, волнуются за судьбу Джереми. К тому же в
городе все с большим уважением относятся к Рейчел, и видеть ее в гробу ни у
кого нет желания.
Джонни в упор посмотрел на сержанта.
— Вы все еще думаете, что это моих рук дело?
— Ты опять пытаешься делать выводы за меня. Я ведь не сказал, что
считаю тебя убийцей. Если Рейчел говорит правду — а мне не припомнится
случая, чтобы она когда-либо солгала, — ты не мог убить Гленду. Я о
другом: если что-то случится с Рейчел или выяснится, что мальчик мертв, я не
дам за твою жизнь и пятицентовика. Хотя и сейчас за нее вряд ли можно дать
больше.
Джонни хотел было ответить, но сержант жестом остановил его:
— Позволь мне закончить свою мысль. В сложившейся ситуации я вижу два
варианта развития событий. Предположим, Рейчел говорит правду и ты не мог
убить миссис Уоткинс. И все-таки ты ведь встречался с ней, так же как и с
Мэрибет Эдвардс. Обе они мертвы. Сдается мне, что Рейчел — основной кандидат
на третью жертву, поскольку единственное логичное объяснение мотива убийств
— твоя связь с этими женщинами. Версия вторая: допустим, что ты и есть тот
самый маньяк, убивший Мэрибет Эдвардс и миссис Уоткинс по каким-то
неизвестным причинам, а Рейчел лжет, выгораживая тебя. Подобная гипотеза и
циркулирует по городу. Так или иначе, но Рейчел снова оказывается в
опасности — теперь уже из-за тебя.
Джонни стиснул зубы.
— Вы должны обеспечить ей охрану силами полиции.
— Я думал об этом. Но у меня в штате всего шесть человек, а лишить
город полицейской защиты я не могу. К тому же между двумя убийствами лежит
интервал в одиннадцать лет. Нельзя же приставить к Рейчел телохранителя на
ближайшее десятилетие.
— Выходит, вы вызвали меня сюда, чтобы сказать, что я все еще под
подозрением и Рейчел в опасности. Я правильно вас понял?
— Нет, неправильно. Я хотел сказать, чтобы ты убирался из города. Без
тебя нам будет спать спокойнее.
— А как насчет Рейчел? — В голосе Джонни зазвучали злобные нотки.
Уитли пожал плечами:
— Сомневаюсь, что она выиграет, уехав с тобой. А без тебя будет по
крайней мере в безопасности. К тому же мне вовсе не улыбается перспектива
вытаскивать тебя из петли, подвешенного на суку дерева.
Джонни скривил рот.
— Что ж, вы свое слово сказали. Теперь позвольте высказаться мне.
Вопреки моему желанию я не уеду из этого проклятого города без Рейчел, а она
пока прикована к отцу. Так что Тейлорвиллу придется потерпеть мое
присутствие.
Сержант совершенно спокойно воспринял его выпад.
— Я не могу заставить тебя уехать.
— Разумеется. — Джонни в упор смотрел на него.
— Что ж, мы были честны друг с другом. Я просто хотел поделиться с
тобой своими мыслями. — Уитли уже шагнул в сторону, но на прощание
обернулся. — Так, для сведения: лично я не считаю тебя виновным. Но мне
в жизни случалось ошибаться.
Джонни ничего не ответил. Сержант хмыкнул и направился к своему серому
таурусу
, припаркованному у тротуара. Он открыл дверцу и опять обернулся к
Джонни.
— Кстати, у тебя здесь больше не осталось старых подружек? —
спросил он.
— Живых нет, — коротко бросил Джонни.
Сержант задумался, потом кивнул и сел за руль. Джонни еще какое-то время
стоял на улице, затем развернулся и направился ко входу в больницу.
48
Смерть наступала мучительно долго. Джереми это понял, когда прошла уже,
казалось, целая вечность. Без пищи, без воды, без света, терзаемый
нескончаемой тупой болью, которая отдавалась в голове при каждом его
движений, он, все-таки жил. Сколько часов или дней, а может, и недель
миновало, он не знал, но ему казалось, что уже больше года находится в этой
холодной смердящей темноте. Один, если не считать голоса матери.
Теперь он знал, что голос принадлежит ей, и это несколько успокаивало. Его
пальцы были содраны в кровь после безуспешных попыток сдвинуть каменную
глыбу. Джереми понял, что ему не выбраться из заточения, и от этого
чувствовал себя еще более несчастным. Он лежал на каменном полу, а в голове
все стучало, в глазах рябило, и тело содрогалось в ознобе. Время от времени
сознание возвращалось к нему, а когда боль и страх становились нестерпимыми,
приходил голос матери. Джереми представлял, что лежит в постельке, рядом
свернулся калачиком Джейк, а мама сидит в углу комнаты в своем любимом кресле-
качалке.
— Джереми, помнишь, я иногда разрешала тебе прогуливать занятия в
школе, и мы с тобой ходили на рыбалку?
— Да, мама.
— А помнишь, как-то на Рождество Санта принес тебе новый велосипед?
— Да, мама.
— Помнишь День благодарения... День всех святых... Твой день рождения?
— Да, мама.
Иногда она пела ему колыбельные, иногда просто напоминала о своем
присутствии. Когда жажда иссушила горло, именно мама помогла ему подняться и
попытаться слизнуть капли влаги с каменной глыбы. Почувствовав, что оживает,
мальчик мысленно поблагодарил маму за спасение. Ему все сильнее хотелось
воссоединиться с ней, переступить ту черту, за которой была она, но что-то
подсказывало, что мама этого не хочет. Мама хотела, чтобы он жил.
Голод, поначалу разливавшийся в нем болью, постепенно сменился унылой
пустотой, которая уже не беспокоила. Джереми лежал возле каменной глыбы,
изредка слизывая с нее влагу, и слушал мамин голос. Только так удавалось
бороться со страхом.
Но страх все-таки жил. Джереми боялся, что скоро вернется убийца. И теперь
уже не уйдет никогда.
Вспомнив о длинном сверкающем ноже, он громко всхлипнул. И уже не мог
сдержать рыданий, хотя мамин голос и прорывался сквозь темноту, отгоняя
страх:
— Будь храбрым, сынок. Будь храбрым.
В пятницу Стену стало чуть лучше, так что Элизабет и Рейчел смогли на какое-
то время покинуть больницу. Бекки осталась с отцом, а Джонни отвез Рейчел с
матерью в Уолнат-Гроув на машине Рейчел. Элизабет, сидевшая рядом с Джонни,
напоминала лишь бледную копию той цветущей женщины, которая угощала его
обедом в воскресенье. Она сидела с закрытыми глазами, откинув голову на
спинку сиденья и безвольно сложив руки на коленях. Пожалуй, впервые в жизни
Рейчел видела мать в столь удрученном состоянии.
Ехали молча. Рейчел и Элизабет были слишком измотаны, а Джонни не решался
нарушать их краткий покой. Тишина умиротворяла. У Рейчел наконец появилась
возможность осмыслить все, что произошло за последние несколько дней.
Единственным положительным моментом в этом кошмаре стало потепление
отношений между матерью и Джонни. Неприятности в семье вынудили Элизабет
принять помощь Джонни, который, к чести его будет сказано, предоставил себя
в полное распоряжение Грантов. Он всегда был под рукой, и его участие во
многом облегчило ситуацию. Поговорка
нет худа без добра
оказалась в
известной степени пророческой — во всяком случае, для Джонни.
Когда они въехали в ворота Уолнат-Гроува, Рейчел впервые за последнее время
почувствовала себя бодрее. Светило солнце, воздух был теплым и свежим,
листва, тронутая красками осени, радовала глаз. Даже дом казался еще более
родным и гостеприимным. На кухне Кейти распевала веселую песенку с Тильдой,
и детский голосок тронул сердце Рейчел. Большая кастрюля — судя по запаху, с
овощным супом — булькала на плите.
— Вы прямо к обеду, — широкой улыбкой встретила их Тильда.
Кейти со звонким смехом бросилась к Рейчел. Та подняла малышку на руки,
расцеловала ее, даже не обратив внимания на липкие пальчики, которыми
вцепилась в нее девочка.
— Как вы, Тильда? — спросила Элизабет. Видно было, что разговор
давался ей с трудом. Она так устала, что даже язык заплетался.
— Джей-Ди пошел за Лорен в детский сад, Лиза до трех часов в школе, а
мы с Кейти здесь, на кухне — верно, Кейти?
— Да, на кухне, — подтвердила Кейти, закивав головкой.
— Может, ты поднимешься наверх и приляжешь, мама? — заботливо
предложила Рейчел.
— Пожалуй. Я совершенно без сил. — Элизабет поцеловала Кейти,
которая радостно хихикнула, и усталой походкой вышла из кухни.
Никогда раньше Рейчел не задумывалась о возрасте матери и сейчас вдруг
ужаснулась собственному открытию.
— Я пойду помогу маме лечь, — решила она и передала Кейти Тильде.
Малышка запротестовала, но Тильда отвлекла ее, дав в руки сковородку и
ложку, которой можно было стучать по ней. Бой этого импровизированного
барабана сопровождал Рейчел, пока она поднималась по лестнице.
Минут через пятнадцать — после того как приготовила матери горячую ванну и
выложила на кровать ее халат и ночную рубашку — Рейчел вернулась на кухню.
Кейти стояла на стуле и плескалась в раковине. Джонни беседовал с Тильдой,
которая относилась к нему как к одному из своих четырех сыновей, а сама
Тильда резала ветчину для сандвичей. Покончив с ветчиной, она налила две
тарелки супа, которые поставила на круглый деревянный кухонный стол, где уже
стояли блюда с картофельным салатом и маринованными овощами и два больших
стакана с молоком. Потом унесла Кейти с кухни, чтобы Рейчел и Джонни могли
пообедать в спокойной обстановке.
Джонни жадно накинулся на еду, но Рейчел, едва отхлебнув супа, отставила
тарелку.
— Что, не понравился? — Джонни встревоженно посмотрел на нее, и по
его взгляду Рейчел догадалась, что он недоволен.
В последние дни Джонни очень внимательно следил за тем, как она питается, и
даже говорил, дескать, не удивляется теперь, что она такая миниатюрная.
Мышка и та, мол, ест больше. Рейчел, которой вовсе не улыбалась перспектива
насильно впихивать в себя еду, скорчила гримасу. И все-таки подчинилась его
молчаливому приказу и доела суп. На большие жертвы она уже была не способна.
— Своим отказом от еды ты вряд ли поможешь отцу, — произнес
Джонни, дожевывая сандвич.
Рейчел с любовью и в то же время с отвращением наблюдала, как он допивает
остатки молока. Джонни, как она уже успела заметить, отличался хорошим
аппетитом и наслаждался едой, несмотря на любые невзгоды.
— У меня болит голова, — с достоинством произнесла Рейчел.
— В самом деле? — Джонни внимательно посмотрел на нее. Потом
ухмыльнулся: — Будь умницей, сбегай наверх и переоденься во что-нибудь
спортивное. Ну, джинсы, кроссовки... Что тебе сейчас нужно — так это свежий
воздух.
— Пожалуй, ты прав.
Идея прогулки показалась ей заманчивой. Когда она вернулась на кухню, Джонни
как раз доедал пирог.
— Если ты будешь и дальше столько есть, превратишься в старого
толстяка, — поддразнила она его.
— Ни в коем случае. У меня отличный обмен веществ. — Он вытер
пальцы о джинсы и подошел к ней.
— Все так говорят.
— Серьезно?
— Да.
— Пойдем. Сегодня чудесный день.
Джонни решительно взял ее за руку, и Рейчел с удовольствием подчинилась его
диктату. Они вышли во внутренний дворик и направились к гаражу. Там стояли
мотоцикл Джонни, машина матери и автомобиль, которым пользовалась Тильда,
выполняя поручения хозяйки. Полной грудью Рейчел вдыхала ароматы осени. Где-
то неподалеку жгли листву. Она различила горьковатый запах дыма.
Было еще довольно тепло для прогулки в одном свитере, без куртки. Правда,
прохладнее, чем в последние дни августа. Поднявшийся ветер трепал волосы
Рейчел, раскачивал темные ветви деревьев, и они нехотя скидывали свое
убранство. Рейчел с жадностью впитывала запахи и звуки ранней осени. Это
была ее любимая пора.
— Держи, — сказал Джонни, протягивая ей шлем. Рейчел была
настолько поглощена собственными мыслями, что даже не заметила, как
оказалась возле мотоцикла.
— О, вряд ли я... — Она замотала головой, угадав его намерения, и
даже попятилась назад.
Джонни хмыкнул и приблизился к ней. Взяв у нее из рук шлем, надел Рейчел на
голову и лукаво посмотрел на нее:
— Ты мне доверяешь?
— Да, но...
— Вот и хорошо. — Он щелкнул застежкой шлема. Ее протесты были
сметены крепким поцелуем.
— Тебе понравится. Я обещаю. — Он притянул Рейчел к себе — без
всяких усилий, лишь зацепившись пальцами за пояс ее джинсов. Она запрокинула
голову, подняв на него взгляд, и он снова поцеловал ее. — Ну что,
попробуешь?
— Что мне остается? — со вздохом капитулировала Рейчел.
Сопротивляться его обаянию было бесполезно. К тому же она действительно
доверяла ему полностью. Пусть ей и не импонировала езда на мотоцикле, но уж
в одном она могла быть уверена: Джонни не причинит ей вреда.
— Залезай. — Джонни надел свой шлем, перекинул ногу через сиденье,
отшвырнул тормозные колодки и запустил двигатель — все это произошло в
считанные секунды, так что Рейчел едва успела поудобнее нахлобучить шлем.
— Как? — Рейчел пыталась перекричать рев. Мотоцикл был высокий, и
седлать его она сочла неэстетичным. То, что для верзилы Джонни было
пустяком, крохотной Рейчел представлялось неразрешимой проблемой.
— Представь, что мотоцикл — это лошадь! — крикнул он в ответ.
Рейчел так и сделала. Неуклюже ступив на подножку, она перекинула ногу, как
было велено. И тут же ощутила под собой уютное широкое сиденье.
— Держись! — крикнул Джонни.
Рейчел стиснула зубы и обхватила руками его талию, закованную в жесткую
кожу. Джонни нажал на педаль, поддал газу, и мотоцикл рванул с места на
бешеной скорости. Когда они мчались по аллее, мелкий гравий, высекаемый
колесами, тянулся за ними широким шлейфом. Рейчел подумала о том, что взлет
на ракете мог бы показаться детской шалостью в сравнении с этой безумной
ездой на мотоцикле.
Но Джонни явно наслаждался. Крепко прижавшись к нему, Рейчел чувствовала
волнующее напряжение его тела. Возбуждение Джонни угадывалось и в коротких
репликах, которые он бросал ей через плечо. Рейчел ничего не оставалось,
кроме как довериться ему и безропотно сносить тряску.
Правда, всякий раз, когда они подпрыгивали на ухабах, она невольно
морщилась. И урезонивала себя лишь тем, что Джонни тоже было нелегко
адаптироваться к ее миру, а потому и ей следовало чем-то пожертвовать.
Когда через полтора часа они вернулись, Рейчел наконец открыла глаза.
— Ну разве не здорово? — широко улыбнулся Джонни.
Рейчел, радуясь тому, что жива, тоже улыбнулась и, кивнув, сняла шлем,
передала его Джонни и спрыгнула на землю. И тут произошло самое забавное.
Она обнаружила, что у нее дрожат колени, а ягодицы и вовсе зудят.
Поморщившись, Рейчел растерла затекшие места, пока Джонни глушил мотор и
любовно ставил мотоцикл на место.
— В чем дело? — От него не ускользнула ее реакция, и он
нахмурился.
— У меня все болит, — призналась она с вымученной улыбкой.
— Для первого раза, конечно, многовато, — виновато произнес он.
— Для первого раза? — Она внутренне содрогнулась и, продолжая
улыбаться, двинулась к дому. Но, сделав первый шаг, скорчилась от боли.
— Извини, малышка. — Джонни подошел к ней сзади и неожиданно
поднял на руки.
На мгновение Рейчел напряглась, но потом расслабилась, когда он понес ее к
дому, крепко прижимая к груди. Это был мужчина, которого она любила, и он
мог позволить себе делать с ней все, что захочет. Она улыбнулась,
наслаждаясь комфортом объятий, и обвила его шею руками.
— Прощаешь меня? — Он действительно выглядел виноватым.
Рейчел потянула тугой завиток его волос, который нащупала на затылке.
— Да, глупыш.
— Ты со временем привыкнешь.
— Я в этом не сомневаюсь.
— Но, если не захочешь, можешь больше не ездить.
— Хорошо.
Джонни на мгновение остановился, чтобы поцеловать ее. Когда он продолжил
движение, Рейчел с удивлением обнаружила, что он направляется в сторону
леса.
— Куда мы идем?
— Куда-нибудь, где я смогу зализать твои раны.
— Звучит заманчиво. — Она улыбнулась ему.
— Правда?
Они уже были на опушке леса. Джонни донес ее до раскидистого дуба и там
опустил на землю. У нее до сих пор ломило ноги, но наверх она взобралась,
даже не поморщившись. Когда Джонни спустился в дупло, Рейчел уже лежала,
растянувшись на деревянном полу, и любовалась красочной листвой, шуршащей
высоко над головой. В линялых джинсах и розовой майке, с растрепанными
волосами, горящими глазами и пылающими щеками, она выглядела и ощущала себя
восемнадцатилетней. И когда Джонни склонился над ней, озорно усмехнулась. Он
пристально смотрел на нее какое-то время, потом откинул со лба упавшую
черную прядь и опустился рядом на колени.
— Перевернись.
— Зачем?
— Я же сказал, что буду лечить тебя. Лучшее средство от боли — это
массаж.
— Серьезно?
— Угу.
Рейчел послушно перевернулась и положила руки под щеку вместо подушки. Она
чувствовала уверенную силу его рук, когда он начал ощупывать ее натруженные
ягодицы, и расслабилась. Джонни оказался прав — массаж определенно смягчал
боль. Или по крайней мере разгонял ее по другим частям тела.
Ей вдруг показалось забавным, как быстро ему удавалось возбудить ее. Ни один
мужчина не добивался такого эффекта. Но стоило Джонни прикоснуться к ней, ей
уже хотелось только секса.
Она собралась с силами, чтобы перевернуться и сказать ему об этом, как вдруг
почувствовала, что его руки скользнули к застежке ее джинсов.
— Что ты делаешь? — лениво спросила она, когда он, расстегнув
молнию, начал стаскивать с нее джинсы.
— Думаю, массаж станет более эффективным, если между моими руками и
твоей кожей не будет стольких барьеров.
— В самом деле?
— Ага.
Он снял с нее кроссовки, потом стянул джинсы. Рейчел все еще лежала на
животе, положив руки под голову, в розовой майке, персикового цвета
нейлоновых трусиках и розовых гольфах. Прохлада коснулась ее обнаженных
бедер. И тут же повеяло теплом его ладоней, которые заскользили по коже,
продолжая прерванное занятие.
Рейчел вынуждена была признать, что без джинсов массаж оказался куда более
действенным. Она по-кошачь
...Закладка в соц.сетях
