Жанр: Любовные романы
Однажды летом
...адумывалась о привидении церковной органистки,
которое, как говорили, до сих пор обитает в старых стенах. Сейчас именно
этот образ ожил в ее воображении. Возможно, причина в нервном напряжении,
подумала Рейчел, невольно нажимая на акселератор.
Легенда рассказывала о любви церковной органистки, молодой женщины, имя
которой затерялось во времени, и местного проповедника. Его жена,
занимавшаяся разведением садов (их сейчас как раз собиралась реставрировать
Кей), узнала откуда-то об этой связи и устроила засаду на влюбленных. Самым
возмутительным было то, что парочка прелюбодействовала в стенах церкви.
Однажды вечером священника вызвали к умирающему прихожанину, а хорошенькая
органистка ждала его в церкви. Но вместо проповедника на свидание пришла его
жена, она убила соперницу и каким-то образом избавилась от трупа. Имя убийцы
так и осталось для всех тайной, разве что сам проповедник догадывался.
Исчезновение молодой женщины породило массу сплетен в городе. Жена
проповедника еще много лет прожила со своим неверным супругом, и ни тени
подозрения не упало на нее. Единственная ее ошибка была в том, что она вела
дневник, в котором правдиво описывала день за днем. Конечно, впоследствии
дневник бесследно исчез. А легенда об убийце органистки жила.
В начале века в подземном склепе за церковью обнаружили скелет молодой
женщины. К тому времени проповедника и его жены уже не было в живых, и
история адюльтера приобрела волнующий скандальный оттенок. Как утверждали
местные старожилы, скелет действительно существовал. Все остальное, по
глубокому убеждению Рейчел, было чистейшим вымыслом.
Правда, до сих пор ходили слухи, что дождливыми вечерами (в один из таких
вечеров и произошло то давнее загадочное убийство) в церкви плакал орган.
Это молодая органистка ожидала возвращения своего грешного любовника.
Тетушка Вир утверждала, что, будучи молодой девушкой, сама слышала эту
музыку. Однажды они с друзьями зашли на церковный двор, и каково же было их
изумление, когда, подобравшись к окнам, они услышали звуки органа. Душа
просто ушла в пятки.
Тетушка Вир с удовольствием пересказывала эту историю своим племянницам, и,
сколько Рейчел себя помнила, у нее каждый раз мурашки по коже бегали.
Лунное сияние коснулось шпиля церкви, и он зловеще обозначился на фоне
темного неба. Рейчел вдруг показалось, что возле церкви промелькнула тень.
Она внимательнее вгляделась в темноту, уверенная в том, что ей это не
померещилось. Разумеется, женщина больше ничего так и не увидела. И все-таки
от испуга чуть не врезалась в дерево.
Придя в чувство, Рейчел попыталась внушить себе, что промелькнувшая тень
была плодом ее воображения, не более того.
Когда она добралась до ворот родного Уолнат-Гроува, сердце уже билось в
нормальном ритме. Но стоило ей увидеть, что дом весь в огнях, как она опять
разволновалась. Практически во всех окнах — и на нижнем, и на верхних этажах
— горел свет. Лишь в спальне отца было темно.
Что-то случилось. Рейчел охватила легкая паника.
Резко затормозив, выскочила из машины и поспешила к дому. Не успела она
коснуться ручки, как дверь распахнулась.
— Где, скажи на милость, ты пропадала? — яростным шепотом
встретила ее мать и, оглядев с ног до головы, ужаснулась.
— Случилось что-то? С папой, да? — обрушилась Рейчел на мать,
предчувствуя непоправимое.
— С твоим напой все в порядке, — мрачно ответила Элизабет и вновь
придирчиво оглядела Рейчел. При свете зажженных в холле канделябров от нее
не ускользнула ни одна деталь в облике дочери: ни мятая юбка, ни
растрепанные волосы, ни слегка вспухшая нижняя губа. — Проблема с
Бекки. Час назад она приехала вместе с девочками. Рыдает беспрерывно, я не
смогла выудить из нее ни слова объяснений. Может, тебе удастся.
— Бекки, — с явным облегчением выдохнула Рейчел.
Что бы ни случилось с Бекки, главное — все живы. Страшнее смерти ничего не
могло быть. Хотя Рейчел и сознавала, что отец никогда уже не поправится и с
годами будет лишь деградировать и умственно, и физически, так что уход из
жизни станет счастливым избавлением от мучительной болезни, одна мысль о
том, что его не станет, приводила в ужас.
— Где она? — спросила Рейчел, отбросив мрачные мысли.
— В библиотеке. Я зажгла камин и приготовила ей горячего шоколада. Но
она не хочет со мной разговаривать. Все время ревет.
— Я пойду к ней.
— Постой. — Элизабет схватила ее за руку. — Прежде я хочу
знать, где ты была. Уже далеко за полночь. В городе нет ни одного заведения,
которое закрывается так поздно, и не говори, что ты была с Робом, потому что
он звонил, приглашал тебя на пикник.
Она продолжала буравить Рейчел взглядом, от которого мурашки побежали по
коже и запылали щеки.
— Я взрослая женщина, мама. И вправе сама решать, во сколько приходить
домой.
На окаменевшем лице Элизабет резко обозначились высокие красивые скулы,
которые лишь подчеркнули ее возраст.
— Я отказываюсь тебя понимать, Рейчел, — сказала она. — Ты
всегда была такой разумной. Но в последнее время я тебя просто не узнаю.
Стоило вернуться этому мальчишке Харрису — и ты стала сама не своя. Ты была
с ним сегодня. Так ведь?
Элизабет пытливо заглянула в глаза дочери, словно надеясь прочитать в них
ответ на свой вопрос.
— Что, если и так, мама? — тихо спросила Рейчел. — Неужели
это столь ужасно? — И, не дожидаясь ответа, высвободила свою руку и
направилась в библиотеку к сестре.
19
Элизабет не преувеличивала. Рейчел еще с порога оценила ситуацию. Бекки
лежала, свернувшись калачиком на большом ярко-желтом диване, и рыдала,
уткнувшись в подушку. В библиотеке царил полумрак — мерцал огонь в камине,
да приглушенный свет лился из старинной лампы, стоявшей на массивном
отцовском столе. Голубые цвета дельфтского фаянса стены и белые ставни на
высоких окнах придавали комнате особый уют, уравновешивая устрашающий
эффект, который производила невероятных размеров хрустальная люстра,
спускавшаяся с десятифутового потолка. Мебель в библиотеке — бывшей
отцовской обители — была громоздкой, с толстой плюшевой обивкой, как будто
специально созданная для комфорта крупного мужчины. На фоне громады дивана
Бекки, хрупкая, как мать и сестра, казалась беззащитной крохой.
Глядя на трогательную фигурку в шелковой рубашке с экзотическим рисунком и
прогулочных шортиках, Рейчел ощутила прилив беспокойства. Бекки всегда
отличалась склонностью драматизировать любую, даже самую обыденную ситуацию.
Но чтобы так рыдать, нужен был серьезный повод.
— Что случилось, Бек? — спросила она, подойдя к сестре и нежно
коснувшись ее вздрагивавших плечиков.
— Р-Рейчел... — Бекки подняла на нее воспаленные от слез глаза.
Затем присела и даже попыталась улыбнуться.
Встревоженная состоянием сестры, Рейчел опустилась рядом с ней на диван.
Мать, стоявшая в дверях, с тревогой наблюдала за дочерьми.
— Проблемы с кем-то из девочек? — спросила Рейчел, предположив,
что кто-то из племянниц серьезно заболел. Впрочем, гадать можно было до
бесконечности.
Прелестное личико Бекки — вылитая копия матери — вновь сморщилось, и она
покачала головой.
— Нет. — Губы у нее дрожали. Горькие слезы снова покатились по
щекам.
— Майкл?
— О Рейчел! — Закрыв лицо руками, Бекки разрыдалась, она была
близка к истерике.
Рейчел, ошеломленная таким поворотом событий, обняла сестру и крепко прижала
ее к себе. Какой бы несносной ни бывала порой Бекки, сейчас Рейчел видела
перед собой лишь ту кудрявую малышку, которая хвостом ходила за старшей
сестрой, с тех пор как сделала свои первые шаги.
— Бекки, в чем дело? Пожалуйста, скажи мне. — Рейчел медленно
раскачивала сестру в объятиях, пока та рыдала у нее на плече.
— Майкл... Майкл хочет развода. — Это был судорожный шепот,
прозвучавший так тихо, что Рейчел подумала, что ослышалась.
— Развода? — изумленно переспросила она.
— Развода? — эхом вторила мать, оцепенев от ужаса.
— Он сказал мне об этом сегодня. По телефону. Он в Дейтоне, в
командировке, и позвонил домой, чтобы сообщить, что хочет развода. Вот и
все. Ты можешь в это поверить? — Бекки подняла голову и полубезумным
взглядом обвела мать и сестру.
— Но почему? — слабым голосом произнесла Элизабет.
— Думаю, у него есть... подружка. Наверное, он хочет... жениться на
ней.
— О Бекки! — У Рейчел сердце разрывалось от боли. Сестра выглядела
такой жалкой и несчастной. Бекки устремила на нее пристальный взгляд.
— Меня тошнит от всего этого. Я не говорила девочкам, но они
догадываются, что происходит что-то неладное. Что же мне теперь
делать? — Вопрос утонул в протяжном стоне, и Бекки вновь уткнулась в
плечо Рейчел.
Та, чувствуя себя совершенно беспомощной, лишь гладила сестру по спине.
— Вы останетесь здесь, с нами, и мы будем заботиться о вас, —
решила Рейчел, и Элизабет, рухнувшая в кресло возле двери, согласно кивнула.
— О, Рейчел, я так скучала и по тебе, и по маме с папой. Так было
тяжело вдали от дома, тем более что заниматься воспитанием девочек
приходилось мне одной. Майкл все время находился в разъездах, я чувствовала:
что-то происходит, но до конца не понимала. И вот сегодня... — Бекки
вновь разразилась рыданиями, и Рейчел крепче обняла ее.
— Милая, но почему же ты ничего нам не рассказывала? — Элизабет,
казалось, была шокирована откровениями дочери.
— Я не хотела волновать вас. И потом... я же знаю, мама, как ты
относишься к разводам.
Элизабет и вправду была яростной противницей разводов и резко осуждала
современные нравы в вопросах семьи и брака.
Однако, судя по тому, как решительно она затрясла головой, не все ее
убеждения распространялись на любимую дочь.
— Чепуха, — твердо произнесла Элизабет, принеся свои идеалы на
алтарь материнской любви. — Ты прекрасно знаешь: и папа, и Рейчел, и я
— все мы поддержим тебя, что бы ты ни решила. Мы желаем тебе только лучшего.
Тебе и девочкам.
Бекки вздрогнула.
— Они обожают отца. Как я им скажу?
— Тебе пока необязательно говорить им, — посоветовала
Рейчел. — Во всяком случае, до тех пор пока вы с Майклом не обсудите
все как следует. Может, он сказал это сгоряча. Или был чем-то расстроен.
— Я думаю, он знал, что говорит. — В голосе Бекки прозвучали
трагические нотки, и Рейчел переполнило сострадание к сестре. Бекки сделала
глубокий судорожный вздох и, высвободившись из объятий Рейчел, села на
диване. — О, Рейчел, лучше бы он женился на тебе.
Рейчел горько усмехнулась.
— Что ж, большое спасибо.
Бекки вспыхнула и потерла глаза руками.
— Ужасно прозвучало, да? Но ты понимаешь, что я имела в виду. Ты... ты
такая сильная. Ты бы справилась с этим лучше меня. Я себя чувствую полной
дурой. Последние несколько лет Майкл так много путешествовал. Я все думала,
что он с кем-то встречается, а он не уставал твердить, мол, я просто
сумасшедшая. Я... я уже почти поверила ему... ну что я сумасшедшая. Но я не
сумасшедшая. Все это время я была права. Он столько лет водил меня за нос, а
я верила ему, притворялась, будто ничего не замечаю, боялась скандала. А
теперь он хочет развода, а я загубила свою жизнь из-за Майкла, который этого
вовсе не стоит. — Бекки вновь дала волю слезам.
— Твоя жизнь вовсе не загублена, — твердо произнесла
Рейчел. — Что бы ни произошло, у тебя все еще сложится прекрасно. Ты
снова будешь счастлива, встретив другого мужчину, на этот раз более
достойного. И у вас будет замечательная семья. Нужно только перешагнуть
сейчас этот сложный рубеж. И мы обязательно с этим справимся.
Бекки улыбнулась сестре. Улыбка была слабой, измученной, но в ней теплилась
нежность.
— Ты рада, что тебе удалось избежать этого?
— Да, — сказала Рейчел и не кривила душой. — Да, рада.
Рейчел невольно вспомнила о Джонни и глубокой, всепоглощающей страсти,
которую он пробудил в ней, и почти с ужасом осознала, что Майкл даже не
коснулся тайников ее души, куда удалось заглянуть Джонни. Впервые с тех пор,
как Майкл Хеннеси предпочел ей Бекки, Рейчел смогла трезво оценить свое
чувство к нему, признав, что это было давнее увлечение юной девушки. С тех
пор Рейчел повзрослела.
Пробили часы в кухне.
— Боже, уже два часа ночи. Нам всем пора в постель! — воскликнула
Элизабет.
— Да, мы идем, — согласилась Рейчел, поднимаясь с дивана и увлекая
за собой сестру.
— Кейти проснется чуть свет, — безрадостно заметила Бекки, имея в
виду младшую дочь. — А там и Лорен с Лизой вскочат...
— Мы с Тильдой и Рейчел присмотрим за ними. А тебе нужно как следует
выспаться, — сказала Элизабет, когда дочери подошли к двери.
— Я так рада, что дома. — Бекки одной рукой обняла мать, а другой
— Рейчел. Какое-то время женщины так и стояли, обнявшись, сплоченные общей
бедой. — Я люблю вас.
Отстранившись первой, Рейчел решительно произнесла:
— Довольно. Еще мгновение — и мы все разревемся. Мама, идите с Бекки
наверх. А я запру двери и погашу везде свет.
Наблюдатель лишь крепче вцепился в руль, уставившись невидящим взглядом в
глухую темноту ночи. Картины прошлого проплывали перед глазами.
Они несли в себе боль и растущую ярость, притуплявшие сознание. События
вековой давности представились вдруг более реальными, нежели высокие дубы,
выстроившиеся вдоль извилистой дороги. Слева показалась старая баптистская
церковь, и взгляд наблюдателя устремился к ней. Потом дорога ушла в сторону,
и церковь скрылась из виду.
Незнакомец вернулся к пониманию настоящего. Он стремительно мчался в ночи —
неслышный, невидимый. Навстречу мести? Нет, справедливому возмездию.
Сегодня ночью не суждено было пролиться крови. Его ярость еще не достигла
критической отметки.
Но наблюдатель знал, что еще вернется. Скоро. В поисках своей жертвы.
Приезд сестры и племянниц прибавил Рейчел хлопот, так что в последующие два
дня она была слишком занята, чтобы думать о Джонни. По утрам она играла с
девочками. Семилетняя Лиза, старшая из сестер, эдакий темноволосый
дьяволенок, напоминала Рейчел маленькую Бекки. Лорен, пяти лет, и двухлетняя
Кейти были точными копиями светловолосого высокого Майкла. Все трое
пребывали в восторге от того, что гостили у тети и бабушки с дедом. Об
истинной причине такого визита, похоже, никто из них не догадывался.
Каждый день Рейчел, Бекки и Элизабет устраивали себе ленч в клубе, потом
Рейчел ехала в школу готовиться к началу учебного года. Забот хватало: нужно
было привести в порядок свой класс после летнего ремонта, заняться
составлением расписания уроков.
Первый день учебы был, как всегда, напоен радостным волнением. Несмотря на
солидный стаж работы в школе, Рейчел до сих пор испытывала трепет перед
встречей со своими учениками после летних каникул. Ее распирало от желания
открыть молодым сердцам радость общения с книгой, хотелось пробудить в них
любовь к родному языку, научить думать, ценить прекрасное.
Ее воспитанники — а она вела четыре класса — были хорошо ей знакомы. И не
только они сами, но и их братья и сестры, родители, бабушки и дедушки,
кузины и кузены и даже их домашние животные. Она знала, у кого из детей
будут проблемы с учебой, а кто станет отличником. Знала, кто из них приходит
в школу, чтобы заниматься спортом, кто — ради общения со сверстниками, а кто
искренне хочет учиться. Таких она ценила особо, потому что энтузиастов учебы
было до обидного мало.
К концу первого дня занятий Рейчел измоталась до предела. Звонок,
возвестивший об окончании последнего урока, она встретила тайным вздохом
облегчения и, присев к столу, с удовольствием принялась собирать учебники
под счастливые возгласы учеников, устремившихся к холлу, где их ждала
свобода.
— Мисс Грант, мы будем писать зачетную работу по Элизабет Браунинг в
этом семестре? — Элисон О'Коннел и две ее подружки нагнали Рейчел в
школьном дворе.
Она покачала головой.
— Мы же в прошлом году изучали творчество Элизабет Баррет Браунинг. На
этот раз для зачетной работы выберем кого-нибудь другого.
— Как жаль! — Элисон надула губки.
— Тебе так нравится Элизабет Баррет Браунинг? — Рейчел удивленно
посмотрела на Элисон. Смазливая, самая популярная в школе девчонка никогда
не отличалась любовью к литературе. Честно говоря, Рейчел даже удивилась
тому, что Элисон вообще знает, кто такая Элизабет Баррет Браунинг.
— Да ей Брайан Пакстон дал свою прошлогоднюю работу, — с ехидной
улыбочкой пояснила Гретта Эшли, за что и получила тычок от подруги.
— Вовсе нет! — Зардевшаяся от смущения Элисон бросила взгляд на
Рейчел и призналась: — Ну, я могла бы просто изучить ее, но уж списывать
точно не собиралась!
— Я нисколько не сомневаюсь в этом, — спокойно заявила Рейчел.
Гретта и Молли Фокс, составлявшие вместе с Элисон неразлучную троицу,
хихикнули.
— А я бы хотела написать зачетную работу о творчестве ну, скажем,
Майкла Джексона, — мечтательно произнесла Молли.
— Но Майкл Джексон вовсе не поэт и даже не писатель, — возмутилась
Гретта.
— Почему же? Я читала его книгу. Помнишь? Ты еще потом брала ее у меня.
— Я хочу сказать, что он не классик. И мисс Грант не разрешит нам
писать о его творчестве. Так ведь, мисс Грант?
— Вполне возможно, — с улыбкой произнесла Рейчел.
— Наверняка дадите какого-нибудь зануду, — мрачно изрекла Молли.
Они миновали опустевший школьный двор, автобусную остановку, откуда один за
другим отъехали три желтых автобуса, набитых школьниками.
— Вы домой, девочки? — спросила Рейчел.
— Элисон летом купили машину. Так что она теперь за рулем, —
ответила Гретта.
— Замечательно, — сказала Рейчел. Теперь было понятно, почему
ученицы сопровождают ее по дороге к автостоянкам. Одна из них, та, что
побольше, предназначалась для школьников, другая, чуть поменьше, для
преподавателей.
— Да, мне бы тоже... — начала было Гретта и вдруг запнулась,
изумленно уставившись вдаль. — Кто это?
— Где? — хором подхватили подруги.
У Рейчел перехватило дыхание. Ей стоило невероятных усилий сохранить выдержку и не броситься наутек.
У самого въезда на учительскую автостоянку маячил огромный серебристый с
красным мотоцикл. Привалившись к нему, сложив на груди руки, стоял Джонни.
Высокий и мужественный, в узких джинсах, черной кожаной куртке и с
забранными в хвост волосами, Его серьезный взгляд был прикован к Рейчел.
Под прицелом изумленных девичьих глаз, устремленных теперь на нее, Рейчел,
стараясь скрыть смущение и гнев, продолжала вышагивать по тротуару. В
сознание настойчиво стучались воспоминания о последней встрече с Джонни. Она
пыталась изгнать их, поскольку не представляла, как ей вести себя с ним.
— Какой красавчик, — присвистнула Элисон.
— Ты что, не знаешь, кто это? Это же Джонни Харрис, — прошипела
Гретта, ткнув подругу локтем в бок.
— О Боже! — выдохнула Элисон. Молли испуганно спросила:
— Что он-то здесь делает?
Рейчел, чуть поотстав от девочек, уповала на то, что вопрос Молли останется
без ответа. Но не тут-то было. Джонни выпрямился — судя по всему, завидев
ту, которую поджидал. Бросая на него косые взгляды, девушки прошли мимо,
направляясь к соседней автостоянке. Рейчел намеревалась ограничиться
приветственным взмахом руки и ни к чему не обязывающей улыбкой, но он
поманил ее пальцем.
— О, мисс Грант, — слащавым голосом произнес Джонни. Чувствуя на
себе пытливые взгляды учениц, Рейчел с ужасом осознала, что у нее нет
выбора.
Она подошла к нему.
— Привет, Джонни, — нарочито спокойно произнесла Рейчел.
С переливающимися под ярким солнцем черными волосами, с казавшимися
ослепительно голубыми на фоне бронзовой кожи глазами, он действительно
выглядел достаточно красивым, чтобы поразить воображение не одной школьницы.
К счастью, сама Рейчел уже вышла из подросткового возраста. Ни один мускул
на лице не дрогнул, хотя колени слегка дрожали.
— Разве ты не должен быть на работе?
— Я взял полдня отгула. Зайглер с радостью избавился от меня. — Ее
холодность насторожила Джонни, и он, прищурившись, в упор посмотрел на
женщину.
Рейчел растерялась под его дерзким взглядом. Невероятно, но она чувствовала
себя девчонкой — глупой и несмышленой, совсем как Элисон, Гретта и Молли,
которые сейчас стояли, обступив желтую
субару
, — судя по всему, новую
машину Элисон. Девочки оживленно перешептывались, наблюдая за своей
учительницей, оказавшейся в компании такого отпетого типа. Как ни странно,
именно Джонни производил сейчас впечатление зрелого, уверенного в себе
человека, полностью контролирующего ситуацию. Рейчел вдруг поняла, что
сексуальная близость совершенно изменила характер их отношений.
— Не подходите теперь к телефону? — непринужденно спросил он, хотя
в его взгляде угадывалась напряженность.
— Что? — Рейчел изумленно вскинула брови.
— Я звонил вам раз шесть с тех пор, как, проснувшись, обнаружил, что
вас как ветром сдуло. Даже в десять вечера вас не оказалось дома, хотя
верится в это с трудом.
— Я не знала, что ты звонил. — Рейчел не лгала.
— Рад слышать. — Выражение его лица несколько смягчилось. —
Судя по всему, ваша мать не в восторге от меня.
— Ты разговаривал с мамой?
— Ну, можно и так сказать. Наши беседы сводились к следующему. Я
спрашивал:
Это Джонни Харрис. Могу я поговорить с Рейчел?
— а она ледяным
тоном отвечала:
Ее нет дома
, — и тут же вешала трубку. Я подумал,
что, может, вы попросили ее об этом.
— Нет.
— Выходит, я ошибался, думая, что вы избегаете меня?
Рейчел заглянула в его прожигающие насквозь голубые глаза и, поколебавшись,
вздохнула:
— Ну, может быть, отчасти.
— Я так и подумал. — Джонни кивнул и, сложив на груди руки,
выжидательно уставился на нее. — Единственный вопрос: почему? Потому
что тогда ночью я выглядел полнейшим идиотом, или же причина в том, что мы
занимались любовью?
Его прямой бесхитростный вопрос в сочетании с пытливым взглядом, проникавшим
в самое сердце, поверг Рейчел в смущение, и она зарделась. И все-таки
догадалась, что внешне хладнокровный Джонни глубоко переживает момент своей
слабости, когда он изливал ей душу. И Рейчел не могла допустить, чтобы он
страдал из-за своего мнимого унижения.
— Ты вовсе не выглядел идиотом, — твердо сказала она.
— А-а. — Лицо Джонни озарила чувственная улыбка, от которой у
Рейчел перехватило дыхание, потом он подошел ближе и, прежде чем она успела
сообразить, в чем дело, взял у нее из рук книги и тетрадки.
— Что ты делаешь?
Он сложил ее имущество в багажник мотоцикла и крепко перетянул толстыми
разноцветными ремнями.
— Садись. — Он обернулся и протянул ей сверкающий серебристый
шлем.
— Что? Нет! — Рейчел машинально приняла из его рук шлем и, опешив,
лишь ошарашенно переводила взгляд с него на мотоцикл и обратно.
— Садись, Рейчел. Иначе придется заканчивать наш интересный разговор
прямо здесь, на глазах у твоих веселых учениц.
— Да неужели ты думаешь, что я помчусь с тобой на этой... штуке?
— Эта штука называется мотоциклом. Ты что, никогда не ездила на нем?
— Конечно, нет!
Он сокрушенно покачал головой, глядя на нее, и потянулся к своему шлему,
висевшему на ручке мотоцикла.
— Бедный забитый учитель. Ну ладно, прокатись хотя бы в порядке
самообразования. Залезай.
— Я сказала
нет...
Закладка в соц.сетях
