Жанр: Любовные романы
Однажды летом
...ся
прекрасным мужем и отцом семейства, а именно о таких достоинствах для своего
избранника мечтала Рейчел.
— Эй вы, голубки, кончайте ворковать. У меня есть идея.
Голос принадлежал Дейву Хенли, местному дантисту, который вместе с женой
Сьюзен сопровождал их на концерте. Дейв был самым близким приятелем Роба.
Рейчел относилась к нему с большой симпатией, не говоря уж о Сьюзен, с
которой дружила еще со школьной скамьи. Она знала, что и Дейв, и Сьюзен
надеются на их с Робом женитьбу. Их четверка и впрямь была великолепна.
— Отвали, Хенли. Ты разве не видишь, что мы заняты? — Впрочем,
голос Роба прозвучал вполне дружелюбно, и объятия разомкнулись.
Рейчел призналась самой себе, что рада такой развязке. Она отстранилась от
Роба и подошла к Сьюзен, которая заговорщически поглядывала на нее.
— Ну, что ты там придумал? — спросила Рейчел у Дейва, так и не
сообразив, чем ответить на ухмылку Сьюзен, чтобы не разочаровать ожиданий
подруги.
Дейв ответил:
— На Двадцать первой автостраде открыли новое заведеньице.
Ураган у
О'Шиаса
— так, кажется, называется. Говорят, там неплохая музыка, танцы
и...
— Выпивка, — закончила за него Сьюзен торжественным тоном, словно
представляя фирменное блюдо. Тейлорвилл находился в поясе трезвости, так что
алкоголь оставался соблазном, устоять против которого не удавалось никому.
— Здорово, — рассмеялась Рейчел, оценив остроумную реплику
подруги.
— Хочешь пойти? — спросил Роб, подойдя к Рейчел и взяв ее за руку.
Вглядевшись в его лицо, озаренное теплой улыбкой, Рейчел в очередной раз
подумала о том, что ее избранник в высшей степени достойный человек. И еще о
том, что она редкая дура, если до сих пор не женила его на себе. Ведь это
только в книгах звонят колокола и поют ангелы, когда женщина находит
суженого. Впрочем, суженые только в книгах и встречаются. А в жизни женщине
чаще приходится довольствоваться тем, что есть.
— Конечно, почему бы нет? — По крайней мере на час-другой можно
будет отвлечься от тягостных раздумий насчет того, заканчивать ли
сегодняшний вечер в постели с Робом. Рейчел было стыдно признаться в том,
что, случись ей решать эту проблему сейчас, сердце выкрикнуло бы громкое
нет
.
Путь до автострады занял минут двадцать. Судя по количеству машин на
автостоянке возле бара, народу в
О'Шиаса
было прилично, и неудивительно. В
чинном Тейлорвилле ночная жизнь была представлена весьма скудно, а потому
достойной конкуренции вновь открывшемуся заведению попросту не было. Даже
кинотеатры не баловали горожан поздними сеансами.
Уже на подступах к бару посетителей оглушительным ревом встречала музыка.
Ну и повод ты нашла, чтобы бросить меня!
Ах ты сука! Шлюха! Потаскуха!
Что? Рейчел, ошарашенная подобными куплетами, доносившимися из-за двери,
невольно заткнула уши.
Все четверо переглянулись.
— Похоже, хулиганское местечко! — ухмыльнулся Дейв в предвкушении
острых ощущений и открыл дверь. Роб пожал плечами, и они вошли в бар.
Помещение бара, как сразу оценила Рейчел, представляло собой
переоборудованную автомастерскую. Бетонные стены были выкрашены в ярко-
красный цвет. Наружная электропроводка имела такой же темно-серый оттенок,
как и оштукатуренный потолок. Пол был выложен деревянными досками. Неоновые
щиты на стенах рекламировали кумиров прошлого, начиная с Миллера и кончая
Битлз
. Аудиторию развлекало трио: пианист, певец юношеского вида и
длинноногая блондинка в ярко-желтом атласном платьице.
— Кричи! Давай, детка, громче! Давай же! — Громкие возгласы
исполнителей обрушивались на танцующую и ревущую у их ног толпу.
Вновь прибывшая четверка вынуждена была пробираться в глубь зала вдоль
стенки, остерегаясь выпадов со стороны беснующихся в танце,
— Дикость какая-то! — заметила Сьюзен.
— Пожалуй, — согласился Дейв.
Роб поймал руку Рейчел и крепко держал ее, словно опасаясь потерять
возлюбленную в эдаком вертепе. К счастью, впереди замаячил свободный столик,
и Дейв с торжествующим видом устремился к нему.
— Что желаете? — подскочила официантка с блокнотиком в руке.
Рейчел, не слишком жаловавшая алкоголь, выбрала дайкири. Этот напиток она
считала вполне нейтральным, к тому же по опыту знала, что одного коктейля ей
с лихвой хватит на целый вечер.
К тому времени как принесли напитки, Роб уже заметно нервничал —
оглушительный рев музыки явно пришелся ему не по нраву. Рейчел тоже
предпочла бы убавить децибелы, хотя ритм был очень заразительным, и она
поймала себя на том, что невольно отбивает ногой такт. Дейв жевал поп-корн,
запивая его виски и колой, а Сьюзен, как и Рейчел, с интересом разглядывала
публику. Некоторые женщины были одеты весьма экстравагантно — в
ультракоротких мини-юбках, ажурных чулках и усеянных блестками топиках. В
лучах прожекторов блестки искрились, словно яркие драгоценные камни.
— Боже, ты бы смогла надеть такое? — прокричала Сьюзен прямо в ухо
Рейчел, кивая на проходившую мимо гибкую девушку в кожаной мини-юбке с
неправдоподобно рыжей шевелюрой. Похоже, особый ужас вызвала у Сьюзен блузка
девушки. Черная, совершенно прозрачная, если не считать нескольких блесток,
которыми были отмечены стратегически важные места. Под блузкой, разумеется,
никакого белья не было.
Рейчел покачала головой, проводив взглядом девушку, которая спустилась на
танцплощадку и самозабвенно отдалась музыке. Наблюдая за ее соблазнительными
телодвижениями, Рейчел вдруг отвлеклась на танцующую рядом пару — высокий,
стройный, мускулистый мужчина держал в объятиях блондинку. Тела их
чувственно слились, а танец более походил на любовную игру. Луч прожектора
на несколько секунд выхватил их из темноты.
Эти мгновения, впрочем, оказались достаточно долгими. Тупая боль, словно от
удара в живот, пронизала Рейчел, когда она узнала в партнере блондинки
Джонни Харриса. Эти иссиня-черные волосы, забранные в конский хвост, столь
неуместный для Тейлорвилла, мускулистая поджарая фигура исключали ошибку.
Когда свет вновь упал на танцующих, Рейчел удалось узнать и спутницу Джонни:
это была Гленда, официантка из ресторана
Клок
.
11
— Извините. Мне надо отлучиться в туалет. — В отчаянии Рейчел не
нашла лучшего предлога покинуть компанию. Невозможно было сидеть и
наблюдать, как Джонни Харрис чуть ли не любовью занимается с Глендой.
Особенно невыносимо после тех буйных фантазий, которым она предавалась
совсем недавно, и его недвусмысленного предложения, вызвавшего такое
смятение чувств.
Конечно, — с горечью думала Рейчел, пробираясь по узкому темному
коридору к туалету, — Джонни Харрис всегда пользовался успехом у
женщин. Даже в школе у него не было недостатка в подружках. Девчонки из
богатых семей, которым родители запрещали не только встречаться, но и просто
разговаривать с Джонни, буквально пожирали его взглядами
.
Если уж Рейчел находила его сексуальным (а справедливости ради стоило в этом
признаться), то и ее по праву можно было причислить к длинному списку
поклонниц городского хулигана.
Туалет — маленькая комнатушка — был выкрашен в красный цвет, как и коридор,
мощные кирпичные стены служили хорошим звукоизолятором и не пропускали
рвущуюся из зала музыку. Единственная посетительница как раз выходила, когда
Рейчел переступила порог. С облегчением восприняв свое одиночество, она
вымыла руки, с минуту подержав запястья под холодной струей. Потом хлебнула
воды из пригоршни. То ли от дайкири, то ли от переизбытка эмоций ее вдруг
начало мутить.
Вошла еще одна женщина и направилась в кабинку. Рейчел вытерла руки бумажным
полотенцем и покинула туалет. Она была настроена вернуться за столик и
сказаться больной — лучшего предлога удалиться она не могла придумать.
Мужской туалет находился почти напротив женского, так что Рейчел не
удивилась, увидев приближающегося мужчину. В коридоре было темно, только
светились красные неоновые таблички на дверях уборных, да в самом его начале
мерцали пурпурные блики проникающих из зала лучей прожекторов. Рейчел
прижалась к стене, чтобы разойтись с мужчиной. Когда же он вдруг схватил ее
за руку, она тревожно вскрикнула.
Подняв взгляд, женщина обнаружила, что оказалась лицом к лицу с Джонни
Харрисом.
— Ходим по злачным местам? — спросил он с явной издевкой.
— Кто бы говорил, — холодно ответила она.
— Ну я-то здесь дома. — Силуэт Джонни вырисовывался в опасной
близости. Рейчел чувствовала сильную и горячую хватку его пальцев на своем
запястье. В правой руке Джонни держал бутылку пива. Она бы ее и не заметила,
если бы в этот момент он не сделал глоток. — Странно, как это ваш
приятель додумался привести вас в такое заведение. Он весь такой прилизанный
и явно не любитель повеселиться.
— Если ты соизволишь отпустить мою руку, я, пожалуй, вернусь к нему, и
мы продолжим свое унылое веселье.
— Я вовсе не имел в виду тебя, Рейчел. Только твоего дружка. У тебя в
плане веселья богатые... возможности. — Его интонации при последней
фразе и взгляд, которым он окинул ее с ног до головы, обожгли и одновременно
рассердили Рейчел.
— Ты позволишь мне наконец пройти? — резко произнесла она.
Он поднес к губам бутылку, чтобы сделать еще один глоток, потом медленно
покачал головой. Его усмешка обнажила ряд ровных зубов, сверкнувших в
случайном луче света неестественной белизной.
— Нет, пока ты не согласишься потанцевать со мной. Ты еще ни разу не
танцевала. Я наблюдал.
Сознание того, что все это время он следил за ней, вызвало у Рейчел новый
приступ волнения. Она с трудом проглотила слюну и покачала головой:
— Спасибо за приглашение, но принять его не могу. Я должна вернуться к
своим друзьям, а ты, как я понимаю, к своим.
— Гленда — хорошая девчонка, к тому же мы пришли с большой компанией.
Она не будет скучать без меня, а даже если и будет, что с того? Может, ты
волнуешься о своем дружке? Так он тебя не увидит — мы будем танцевать там,
где совсем темно.
Он крепче сжал ее руку и уже почти подтолкнул к выходу. Рейчел
запротестовала:
— Нет, Джонни.
Он остановился, пожал плечами и, улыбнувшись, переплел пальцы их рук.
— Хорошо. Тогда мне остается лишь проводить тебя к твоим друзьям.
— Нет! — От ужаса Рейчел почти взвизгнула. Мысль о том, что может
произойти, случись Робу схлестнуться с Харрисом из-за нее, повергла ее в
панику.
— Нет? Тогда потанцуй со мной, Рейчел. Пошли, не пожалеешь, а потом я
отпущу тебя. Обещаю. — Его взгляд смеялся, дразнил, завлекал.
Чувствуя, что попала в ловушку, но — что самое тревожное — ощущая приятное
возбуждение, Рейчел растерялась. Восприняв ее молчание как знак согласия,
Джонни нежно и в то же время решительно увлек ее в темноту зала.
Взбудораженная, раздраженная, но и — что скрывать? — взволнованно-
счастливая от предвкушения танца, от которого она бы сейчас уже не
отказалась ни за что на свете, Рейчел бросила осторожный взгляд на верхний
ярус столиков, где должны были находиться ее друзья. Но в темноте, да. к
тому же за рядами вставших в рост и подпевающих солистам слушателей, она
даже не смогла отыскать свой столик, не то что различить Роба.
— Я вообще не люблю танцевать, — запротестовала Рейчел, когда
Джонни поставил свою бутылку на первый попавшийся столик и потащил ее на
танцплощадку. Как раз прозвучали заключительные аккорды мелодии
Ты потерял
любовь
, и один из диск-жокеев выкрикнул:
— Ну, как вам — достаточно темно?
Когда в ответ раздалось дружное
Нет!
, яркие шары, струившие свет с
потолка, разом потухли, и по залу разбежались крохотные красновато-
фиолетовые пульсирующие огоньки.
— Романтично, не находите? — с придыханием произнес в микрофон диск-
жокей и запустил мелодию
Будь моей
.
— Ты просто не с тем мужчиной танцевала, раз так говоришь. —
Джонни положил ее руки к себе на плечи, потом обхватил за талию и крепко
прижал к себе.
Рейчел робко прикоснулась к его плечам — крепким и широким. Джонни, как
всегда, был в белой майке. Сквозь тонкий хлопок она чувствовала игру его
мышц и горячее дыхание кожи. Даже на каблуках Рейчел все равно была гораздо
ниже его ростом и сама не знала, радоваться или горевать от ощущения
собственной беззащитности, которое рождалось в ней всякий раз, когда она
оказывалась рядом с таким исполином.
— А себя ты считаешь подходящим партнером? — фыркнула Рейчел. От
Джонни исходил легкий запах пота и пива. Рейчел поймала себя на том, что
близость Джонни расслабляет ее, не хотелось ни о чем думать и уж тем более
говорить. Она не прижималась к нему, лишь касалась его тела, но чувствовала
себя наэлектризованной.
— Может быть, — произнес он, и внезапная смена тембра его голоса,
который стал хрипловатым, заставила ее поднять на него взгляд. Джонни
смотрел на нее сверху вниз, и лицо его было на редкость серьезным. Мгновение
его дымчато-голубые глаза пристально всматривались в ее лицо. Потом он
крепко прижал ее к себе, его обтянутое голубой джинсовой тканью бедро
оказалось втиснутым между ее ног, и он начал раскачивать Рейчел в такт
знойной сладострастной мелодии.
—
Будь моей, будь моей, детка
, — жалобно выводил певец.
Никогда еще Рейчел так не танцевала. Джонни кружил вместе с ней,
запрокидывал назад, потом вновь притягивал к себе. И все это время бедро его
терлось о ее ноги, и Рейчел чувствовала, как терпит поражение ее хваленое
здравомыслие.
Как загипнотизированная, она даже не пыталась сопротивляться. Джонни увлекал
ее за собой, неважно, в рай или ад — Рейчел было все равно, она полностью
отдалась во власть музыки, мужчины и собственных желаний.
Когда мелодия смолкла, она на какое-то время осталась в объятиях Джонни. Так
и стояла с закрытыми глазами, лбом упираясь ему в грудь. Пальцы по-прежнему
крепко впивались в его плечи. Он тоже не убрал рук с ее талии. И ногу держал
все там же, и короткое узкое платье Рейчел задралось, обнажив бедра.
Шелковистые колготки остались единственным барьером между ее нежной кожей и
грубой джинсовой тканью.
— Ты меня поняла? — пробормотал он ей на ухо, в то время как ди-
джей буркнул в микрофон что-то нечленораздельное. Во всяком случае, Рейчел
так показалось. Вновь из подвешенных к потолку шаров разноцветными искрами
хлынул свет.
Будто разбуженный лучом света, разум мигом вернул Рейчел к реальности, и
она, оторвавшись от груди Джонни, заглянула ему в лицо. До нее не сразу
дошло, насколько интимной казалась со стороны поза, в которой они замерли
после танца. Резко убрав руки с его плеч, как будто они жгли, Рейчел
высвободилась из объятий и отступила назад. Потрясенная происходящим, она не
могла вымолвить ни слова и лишь стояла, уставившись на Джонни. В
сюрреалистической феерии света он и сам казался эдаким посланцем иной
цивилизации — в фосфоресцирующем одеянии, подчеркивающем размах плеч и
смуглость кожи. Лицо его, как и тело, было словно высечено из монолита и
излучало опасную мужскую красоту. Он смотрел на нее немигающим взглядом, и
ни тени улыбки не было на его полных чувственных губах. От одного лишь
взгляда на него у Рейчел перехватывало дыхание.
Прозвучали первые фортепианные аккорды композиции Джерри Ли Льюиса
Великий
пир огня
, и ожидавшие на танцплощадке парочки с маниакальной энергией
пустились в пляс.
— Я... я должна идти, — сказала Рейчел, стараясь смотреть куда
угодно, только не в устремленные на нее все понимающие глаза.
На ее растерянность он отреагировал коварной ухмылкой.
— Вы можете убежать, учитель, но скрыться вам не удастся. — Его
тихие слова были исполнены соблазна, угрозы и обещания одновременно. Он
сделал к ней шаг с явным намерением вернуть в свои объятия.
— Нет!
Рейчел чересчур поспешно развернулась и, начисто забыв о грациозности,
ринулась сквозь толпу танцующих. Джонни следовал за ней. Она это знала, хотя
ни разу не оглянулась. Просто чувствовала его за спиной, и от одной этой
мысли ей становилось дурно.
Так и не перемолвившись с ним ни словом, Рейчел пробралась сквозь темноту к
верхнему ярусу столиков. Поднимаясь по ступенькам, она явственно ощущала
дрожь в коленях, а внутренности были словно стянуты в тугой узел. Ватными
руками торопливо одернула юбку — как это она сразу не подумала о том, что
платье неприлично задралось. Да и вообще стоило бы привести в порядок не
только себя, но и собственные мысли.
Но Рейчел знала, что последние пятнадцать минут навсегда врезались в память.
Повинуясь непреодолимой силе, она все-таки оглянулась, чтобы в последний раз
увидеть Джонни, прежде чем предстать перед Робом. В вихре огней трудно было
различить силуэты. Возможно, она и не смогла бы отыскать в зале Джонни, если
бы не его белая майка. А может, просто ее глаза — так же как и тело —
невольно тянулись к нему. Как бы то ни было, Рейчел нашла его в толпе и,
когда это произошло, ощутила тянущую боль в животе.
Джонни вновь был внизу среди танцующих, исполняя эротичную ламбаду с
Глендой.
Рейчел подумала о том, что, возможно, это и к лучшему. Во всяком случае,
теперь она отчетливо представляет ситуацию. Джонни хотел, чтобы она желала
его. И не важно, что ее чувства оказались пугающе откровенными, сам он
испытывал к ней то же, что и по отношению ко всем другим женщинам, —
похоть.
Сексуально озабоченный — так, кажется, он выразился? Что ж, именно это
самая точная его характеристика
, — решила взбешенная Рейчел.
Собрав жалкие остатки собственного достоинства, она поднялась на самый верх
лестницы, уже больше не оглядываясь назад. В конце концов, каким бы назойливо-
наглым он ни был, ему все равно не удастся подчинить ее себе. Никогда.
Ей пришлось обойти ползала, прежде чем она наконец различила свой столик.
Роб с Дейвом разговаривали, но Роб хмурился. Сьюзен как раз вставала из-за
стола. Рейчел направилась к компании.
Она больше не будет думать о том танце с Джонни.
— Извините, я так задержалась, — пробормотала она, скользнув на
стул рядом с Робом. Он взял ее руку и поднес к губам.
— Мы уж подумали, тебя там смыло, — ухмыльнулась Сьюзен,
усаживаясь на свое место.
— Сьюзен собиралась идти тебя искать. Мы волновались. — В голосе
Роба звучал упрек в адрес бестактной реплики Сьюзен. — С тобой все в
порядке?
Рейчел ухватилась за эти слова.
— Сказать по правде, мне что-то нехорошо. Должно быть, подхватила какую-
то бациллу. —
По имени Джонни Харрис
— мелькнула в голове непрошеная
мысль, и Рейчел тут же безжалостно вычеркнула ее. — Ты очень
расстроишься, если я предложу уйти отсюда?
Роб посмотрела на Дейва и Сьюзен, и те покачали головами.
— Конечно, нет. Тем более что для меня здесь слишком шумно. Пошли.
Следуя вместе с Робом к выходу, Рейчел уже не оглядывалась, лишь крепче
сжимала руку своего спутника.
Из пульсирующей темноты на танцующего Джонни Харриса был устремлен
немигающий взгляд. Чувствовал ли Джонни его притяжение? Скорее всего нет,
поскольку так ни разу и не обернулся.
Хотя в зале было душно от разгоряченных тел, наблюдавший ощущал внутренний
озноб, который накатывался ледяными волнами, обжигая внутренности. Злоба,
долгое время томившаяся взаперти, поднималась в нем серым промозглым
туманом.
Джонни Харрис в очередной раз напрашивался на хороший урок.
На этот раз незнакомец намеревался преподать Харрису такой урок, чтобы тот
помнил его всю жизнь.
Было начало третьего ночи, и Джонни пребывал в паршивом настроении. Он гнал
на своем мотоцикле по пустынным улицам Тейлорвилла, и оглушительный рев
мотора подсказывал, что не мешало бы отремонтировать глушитель. Ночь была
теплой и почти безоблачной, мягкий свет полной луны разливался по дороге,
так что вполне можно было обходиться без уличных фонарей, которые, кстати,
были большой редкостью в Тейлорвилле. Городок представлял собой классическую
тихую заводь. Возможно, в этом и не было бы ничего плохого, если бы не
усердие, с которым самые именитые горожане пытались сохранить статус-кво.
Джонни нисколько не сомневался в том, что, как только он избавится от тяжкой
ноши прошлого, навсегда покинет эту убогую обитель, не дожидаясь, пока она
высосет из него последние соки.
Ветерок приятно ласкал его лицо и голые руки. Мотоцикл под ним был быстрый,
мощный и — что самое приятное — собственный. В животе не урчало от голода,
пива он залил в себя предостаточно, так что в этом смысле был вполне
удовлетворен.
Тогда почему же так тошно на душе?
— задавался он вопросом.
Ответ Джонни знал, но от этого было не легче. Женщина, которую он только что
имел, была не той, которую он желал. Гленда являлась давней подружкой, у нее
было прекрасное тело, и после стольких лет воздержания Джонни не собирался
отказываться от того, что плыло в руки. Но не от Гленды его лихорадило.
Желанной оставалась Рейчел. Мисс Грант. Учительница. Она запала ему в душу
еще в школе. Наверное, ее охватил бы ужас, прочитай она мысли подростка,
которого обучала английскому. И в классе, и дома ночами его одолевали
фантазии, в них он все пытался представить ее обнаженной. Почувствовать ее
обнаженной. Услышать звуки, которые она издавала во время оргазма. Если
вообще достигала его.
Но ему, мальчишке, да еще с такой родословной, оставалось лишь мечтать. Он
воспринимал как данность мысль о том, что она стоит слишком высоко и
недосягаема для такого отродья. Да и разницу в возрасте нельзя было
сбрасывать со счетов. В шестнадцать, семнадцать, да даже и восемнадцать
разница в пять лет соразмерна пропасти в четверть века. К тому же она была
учительницей, а он учеником, и это табу никто не смел нарушить. И все-таки
самым непреодолимым препятствием, по крайней мере в глазах Джонни, оставался
их совершенно несопоставимый жизненный статус. Рейчел происходила из богатой
семьи. Гранты владели огромным старинным особняком, модными автомобилями, их
дети были хорошо образованны, в доме держали прислугу и садовника. Всю эту
атрибутику Джонни относил к привилегиям высшего общества. Сам же с детства
усвоил, что и он, и его семья — отбросы. Изгои. Город с презрением относился
к таким, как они. Сверстники Джонни потешались над его родителями-пьяницами,
брезговали его потрепанной одеждой и не очень чистым телом; для него были
закрыты двери их домов даже в праздники и дни рождения. Когда он подрос и
возмужал так, что уже мог постоять за себя и силой утвердить свой авторитет,
одноклассники обходились с ним почтительно, но по-прежнему в глазах его
оставались паиньками, которых родители контролируют в учебе, а вечером
укладывают в постельку и гасят свет, а однажды отправят учиться в колледж.
Поскольку иных возможностей не было, Джонни проводил время в компании
местных хулиганов. И, как следовало ожидать, очень скоро выбился в лидеры.
Рейчел Грант даже представить нельзя было рядом с таким отпетым негодяем.
Джонни улыбнулся своим детским воспоминаниям. Да, были планы, и, надо
сказать, большие. После средней школы он мечтал покинуть Тейлорвилл и начать
сколачивать состояние, хотя, признаться, так и не придумал, каким образом он
это сделает. Но в то время детали не имели значения. Важно было только то,
что представлялось в мечтах. Он воображал, как вернется в родной город
миллионером на зависть местным снобам, которые сейчас воротят носы от него и
его семьи, и уж тогда наверняка пробьется к сердцу мисс Рейчел Грант. По-
юношески самонадеянный, он не видел ни малейших препятствий к воплощению
своих замыслов.
Но судьба распоряжается по-своему, зачастую сбивая человека с ног, и в этом
смысле он не оказался исключением. Десять лет жизни у него украли. Отныне он
не собирался терять ни минуты. Ему хотелось наверстать все, что было упущено
за эти годы, — вдоволь есть, пить, читать, работать, заниматься сексом.
Его желания теперь уже были скромнее, но все равно он не отказывал себе в
удовольствии мечтать и, более того, был исполнен решимости сделать мечты
явью.
В первую очередь это касалось навязчивой идеи уложить мисс Грант в постель.
Если сегодня, танцуя с ним, она была искренна, что ж, рано или поздно его
ждет
...Закладка в соц.сетях
