Жанр: Любовные романы
Сверху и снизу
...о шелковистое и весьма сексуальное. На Фрэнни
нахлынула волна желания. Каждый раз, когда она видела Майкла — такого
красивого, такого элегантного, — ее охватывало чувство гордости. Даже
сейчас, когда прошло уже столько времени с момента их первой встречи, Фрэнни
не могла поверить, что он выбрал именно ее. Само его присутствие казалось ей
незаслуженным подарком судьбы.
Длинными пальцами пианиста Майкл перевернул страницу журнала. Когда Фрэнни
вошла, он посмотрел на нее, и на его лице появилось раздраженное выражение.
Фрэнни уже подумала, что сделала что-нибудь не так, но тут Майкл улыбнулся и
отложил журнал в сторону. Фрэнни улыбнулась ему в ответ.
— Ну-ка пройдись по комнате, — скомандовал Майкл. — Я хочу на
тебя посмотреть.
Продолжая робко улыбаться, Фрэнни выполнила приказание. Подойдя к окну, она
выглянула наружу. Все небо застилали низкие черные облака; неожиданно
сверкнула молния, и через несколько секунд раздался оглушительный удар
грома.
Повернувшись, Фрэнни вновь подошла к Майклу.
— Сделай то же самое, — сказал он. — Только на этот раз
помедленнее.
Фрэнни сделала то, что он велел. Она уже начала привыкать к каблукам. Ей по-
прежнему было неудобно, но теперь она все-таки не боялась, что вот-вот
упадет. Представив себя моделью на подиуме, она попыталась двигаться
грациозно.
Мысленно удалив весь свой жир, она увидела перед собой красивую молодую
женщину. Почувствовав себя более уверенно, Фрэнни сделала еще один круг. На
сей раз, стараясь выглядеть более сексуально, она слегка покачивала бедрами.
В конце концов, Майкла не волнует ее лишний вес. Он сам пожелал одеть ее в
такое белье, значит, ему нравится, как она выглядит. Фрэнни представила себя
земной богиней, пухлой и полной, чья обильная плоть символизирует здоровье и
плодовитость.
— Достаточно! — прервав мечтания Фрэнни, вдруг резко сказал
Майкл. — Иди сюда.
Подойдя к кушетке, она собралась было сесть, но Майкл ей не позволил.
— Нет, — сказал он. — Встань передо мной, чтобы я мог тебя
видеть.
Стараясь прикрыть руками свой выбритый лобок, Фрэнни застыла перед ним,
гадая, что будет дальше. Из кабинета доносилась тихая музыка. Раньше Фрэнни
ее не замечала — видимо, слишком нервничала. Что-то, вероятно, из Брамса, но
в точности она не была уверена.
— Твои руки мне мешают, опусти их, — потребовал Майкл. Фрэнни
убрала руки и слегка наклонила голову, стараясь вести себя естественно,
словно всегда носила сексуальное белье. Музыка кончилась, и в комнате
воцарилась тишина. Полная тишина. Фрэнни слышала даже собственное дыхание.
— Ты выглядишь как шлюха! — усмехнулся Майкл. Фрэнни прикусила
губу. Ей очень не нравилось, когда он ее так называл, но она знала, что
лучше не возражать.
Встав, он подошел к ней сзади и, откинув волосы, нежно поцеловал в шею.
Фрэнни стала поворачиваться, чтобы вернуть ему поцелуй, но Майкл удержал ее
на месте.
— Не двигайся, — сказал он и поцеловал ее снова, проведя языком
вдоль шеи. Прижавшись к нему, Фрэнни откинулась назад и тут заметила, как
Майкл что-то вынимает из кармана брюк. Это был черный шарф, мягкий и
приятный на ощупь, которым Майкл тут же завязал ей глаза.
— Майкл... — начала Фрэнни, но он приложил палец к ее губам:
— Ш-ш-ш!
Из-за повязки ничего не было видно. Взяв ее за руку, Майкл потянул Фрэнни
вперед, и ей оставалось только следовать за ним, неловко спотыкаясь на ходу.
Из-за окутывавшей ее темноты она потеряла всякую ориентацию. Ей было
показалось, что они в коридоре, но тут ее высокие каблуки зацокали по
плитке. У нее начала кружиться голова, и, чтобы успокоиться, Фрэнни сделала
глубокий вдох. Неожиданно она почувствовала, что Майкл пригибает ее куда-то
книзу. От неожиданности она попыталась сопротивляться, но Майкл оказался
сильнее и прямо-таки вдавил ее, как оказалось, в кресло. Поняв это, Фрэнни
нервно расхохоталась — она-то думала, что Майкл пытается сбить ее с ног!
Фрэнни провела пальцами по ручкам кресла. Гладкая, прохладная на ощупь
деревянная поверхность. Это кресло из столовой. Почувствовав себя в большей
безопасности, Фрэнни начала успокаиваться. Она чувствовала, как руки Майкла
массируют ее плечи и спину, затем он взял ее за руки и осторожно завел их за
спинку кресла.
— Скрести кисти рук, — потребовал он, — и держи их
неподвижно.
Через секунду Фрэнни почувствовала, что он связывает их. Нехорошее
предчувствие вновь охватило ее.
— Майкл... — Она попыталась заговорить, но он опять приложил палец к ее
губам.
Потом Фрэнни услышала, как он уходит, и ее охватила настоящая паника. Она
хотела закричать, но боялась, что Майклу это не понравится. Попробовала
натянуть веревку. Нет, завязано крепко. А что, если он оставил ее надолго?
Что, если он ушел из дома, а тут вдруг случится пожар? Фрэнни приказала себе
успокоиться — воображение может завести слишком далеко. Вероятно, он сидит
здесь же, в комнате, и наблюдает за ней. Фрэнни постаралась выпрямиться, и
тут ее пронзила новая мысль: а что, если он не один? Фрэнни нервно заерзала
в кресле. Сколько времени она уже здесь находится? До ее ушей долетел глухой
раскат грома, и Фрэнни сразу почувствовала себя легче. Раньше удары грома
вызывали у нее страх, но сейчас знакомый, звук помог успокоиться.
Через некоторое время послышались шаги. Повернув голову влево, Фрэнни
внимательно прислушивалась, и когда что-то коснулось ее бедра, она дернула
ногой и громко закричала.
— Раздвинь ноги!
Это был голос Майкла, и Фрэнни захотелось смеяться от облегчения. Сейчас ей
казалось, что он стоит перед ней на коленях.
— Раздвинь ноги, — уже раздраженно повторил Майкл. Фрэнни
повиновалась. Положив руки на ее колени, Майкл развел их еще больше. Фрэнни
прекрасно знала, как сейчас она выглядит без волос — полностью уязвимой и
беззащитной, ее промежность зияет, как открытая рана.
Взяв Фрэнни за правую лодыжку, Майкл привязал ее к ручке кресла, затем
взялся за левую. Сердце ее забилось быстрее, дыхание участилось. Фрэнни
попыталась сдвинуть ноги, но ничего не получилось — он привязал ее чересчур
крепко.
Положив руку на внутреннюю сторону бедра, Майкл больно ущипнул ее плоть.
— Ты очень упрямая, — сказал он. — Я же говорил, чтобы ты не
надевала халат.
У Фрэнни заныло в животе. Она совсем забыла про халат!
— Когда-нибудь я научу тебя уделять больше внимания моим
просьбам, — сказал Майкл. — Я приучу тебя к дисциплине. Ты должна
выполнять мои приказы.
Волна паники охватила Фрэнни.
— Пожалуйста, Майкл! — сказала она. — Не надо...
Но тут он вставил ей в рот кляп, и конец фразы застрял у нее в горле.
Часть 2
НОРА Я решила, что теперь мне нужно встретиться с М. Из дневника Фрэнни я узнала
все, что могла, настало время познакомиться с самим профессором. Я хотела бы
отступить, но какая-то непонятная сила толкает меня вперед. Фрэнни писала,
что ее инстинктивно влечет к природе. Так вот, меня тоже влечет — только не
к природе, а к ней, Фрэнни, к ее тайной жизни, к загадке ее смерти. Меня
тянет к неведомому так же, как зевак привлекает пожар или автомобильная
авария. Это непреодолимо и происходит помимо моего желания. Я должна
выяснить, что случилось, должна любой ценой узнать, как и почему умерла
Фрэнни, и передать ее убийцу — кто бы он ни был — в руки правосудия.
Да, я очень боюсь, но в глубине души я уверена в победе. Я отнюдь не та
робкая девочка, какой была Фрэнни; во мне М. найдет достойную соперницу.
Покорность не в моем стиле — я не сдамся без сопротивления, да и вообще не
сдамся.
Я слежу за М. уже несколько месяцев и хорошо знаю его распорядок жизни. Он
делает покупки в
Самородке
, обычно по субботам, часто обедает в ресторане,
много времени проводит дома, три раза в неделю ранним утром бегает со своей
собакой — датским догом. В этом семестре занятия у него четыре раза в
неделю, и по дороге в университет он заглядывает в закусочную, где иногда
съедает глазированный пончик, но обычно ограничивается двумя чашками черного
кофе и чтением газеты. Вообще он выписывает две газеты —
Сакраменто би
и
Дэвис энтерпрайз
, причем
Би
читает по утрам в закусочной, а
Энтерпрайз
, как правило, дома.
В университете я видела его много раз. Фрэнни была права — М. здесь весьма
популярен. Я следила за ним, слушала его разговоры и должна подтвердить, что
и преподаватели, и студенты его любят. У него несколько друзей-мужчин, с
которыми М. регулярно встречается. Раз в неделю они играют в гольф, а время
от времени отправляются на озеро Тахо поиграть в карты. М. играет только в
блэкджек. Его отношения с женщинами охарактеризовать труднее. Насколько я
могу судить, от студенток он держится подальше, причем, я уверена, не по морально-
этическим, а по сугубо практическим соображениям. За время наблюдения я
видела его с несколькими женщинами — одни молодые, другие среднего возраста,
но все весьма привлекательные, однако эти отношения всегда быстро
заканчивались. По чьей инициативе — его или их, — я не имею понятия. С
ними в отличие от Фрэнни он бывает в обществе: ужинает, ходит в театр, ездит
куда-то на выходные. Он этого еще не знает, но следующей женщиной в его
жизни буду я.
Еще несколько слов в пояснение того, что написала Фрэнни. Прежде всего
должна честно признаться, что недооценила ее сексуальность. Мне не могло
прийти в голову, что у нее может быть любовник, казалось, что секс ее
абсолютно не интересует. Как она могла связаться с таким, как М., и как я
могла не заметить происшедших в ней изменений? Стыдно сказать, но сейчас я
даже не могу вспомнить, были ли у нее тогда на руках синяки.
Я также не подозревала о ее близких отношениях с миссис Дивер. Этот симбиоз
вполне удовлетворял обеих, но Фрэнни почти не упоминала о миссис Дивер,
разве что мимоходом, и ни разу не говорила о том, что видит в ней что-то
вроде эрзац-матери. Или все-таки говорила? Возможно, она делала какие-то
намеки, которые я пропустила мимо ушей. Впрочем, термин
симбиоз
, вероятно,
здесь не совсем удачен. Я признаю, что слишком часто стараюсь просеять свои
личные наблюдения через фильтр естественно-научной методологии, а это,
наверное, не всегда правильно. Может быть, чтобы оценить те отношения,
которые связывали Фрэнни с другими людьми — а в таких вещах я слабо
разбираюсь, — мне надо отложить в сторону свою лупу?
Дневник ясно свидетельствует о том, как неправильно я себя вела. Я не имела
представления о том, что Фрэнни все еще переживает гибель наших родителей,
все еще нуждается в родительской любви. За несколько месяцев до своей смерти
отец позвонил мне и сказал, что Фрэнни плохо ведет себя, и даже намекнул на
какой-то инцидент с украденными велосипедами, однако, переехав ко мне в
Сакраменто, сестра стала тихой и робкой — она хорошо вела себя в школе, ни
на что не жаловалась, аккуратно делала уроки и подолгу смотрела телевизор.
За исключением того, что Фрэнни каждый месяц прибавляла в весе по несколько
фунтов, она никогда не доставляла мне никаких проблем. Я считала, что она
примирилась со смертью папы и мамы. Откуда мне было знать, что она так
несчастна? Я заботилась о ней как могла, но этого, как выяснилось, было
недостаточно. Теперь я это понимаю.
Я должна встретиться с М. сегодня утром в его излюбленной закусочной под
названием
У Флаффи
, находящейся через дорогу от университетского городка.
Закусочная является одной из главных достопримечательностей Дэвиса. По утрам
это заведение становится одним из самых оживленных мест в городе. С чисто
внешней точки зрения — длинное и узкое помещение, пластмассовые столы,
режущий глаза ослепительный свет, покрытый потертым линолеумом пол — не очень-
то уютно, но кофе и пончики здесь готовят хорошие, так что с течением
времени заведение стало для обитателей городка излюбленным местом встреч.
Я не бегаю трусцой, предпочитая аэробику, но сегодня на мне розово-серый
тренировочный костюм, чтобы казалось, будто я бегунья. Мне надо привлечь
внимание М., я хочу, чтобы он решил, что между нами есть нечто общее. Вообще-
то привлечь внимание мужчин для меня обычно не проблема, но сегодня я
волнуюсь — мне нужно произвести на М. сильное впечатление. Я долго возилась
с косметикой и теперь довольна результатом. У меня приятное лицо, которое,
правда, нельзя назвать красивым, но на нем почти незаметны морщины, и моя
кожа еще почти так же эластична, как раньше. Я по-прежнему ношу восьмой
размер — пусть для этого мне приходится заниматься в гимнастическом зале
шесть дней в неделю, а в иссиня-черных волосах нет даже намека на седину.
Мышцы в тонусе, ягодицы крепкие, груди стоят торчком. В общем, когда сегодня
утром, закончив одеваться, я посмотрела на себя в зеркало, то увидела там
высокую, привлекательную, сексуальную женщину лет тридцати с небольшим. Нет,
беспокоиться не о чем — с М. у меня проблем не будет.
Сквозь плексигласовые стекла я вижу, как он сидит в дальнем углу помещения,
читая газету и время от времени прихлебывая кофе. Войдя в закусочную, я
становлюсь в очередь. Здесь шумно. Люди вокруг громко разговаривают между
собой, девушки за стойкой принимают заказы, посетители входят и выходят.
Заплатив за кофе, я озираюсь по сторонам и, выразив недовольство по поводу
того, что все кабинки заняты, направляюсь к той из них, которую занимает М.
Не знаю, почему Фрэнни считала его внешность столь устрашающей. М.
худощавый, стройный, с угловатым лицом, словно вылепленным рукой
скульптора, — сильный подбородок, высокие скулы, длинный, прямой нос.
Ему уже под пятьдесят, что заметно по глубоким морщинам на лбу и вокруг
глаз. Для Дэвиса М. выглядит слишком нарядно. Здесь ездят на велосипедах,
голосуют за демократов и носят теннисные туфли — такой уж это город. Все
посетители закусочной одеты кто во что горазд — в джинсы, тренировочные
костюмы и мятые пиджаки. Даже пожилые носят повседневную одежду, в которой
ходят у себя дома. А вот М. похож на англичанина. Даже вполне заурядная
коричневая спортивная куртка и желтовато-коричневые брюки на нем кажутся чем-
то вроде строгого костюма.
Подойдя к кабинке, я вижу, что он читает раздел, посвященный бизнесу. Другие
секции газеты разбросаны по столу, а чашка с кофе почти пуста. Кажется, я
очень волнуюсь.
— Можно присесть? В порядке компенсации я наполню вашу чашку.
Оторвав взгляд от газеты, он слегка улыбается.
— Здесь нет свободных столиков, — оправдываясь, говорю я.
— Ну конечно, — говорит он, освобождая часть стола. —
Садитесь.
Я ставлю на стол чашку и подхожу к стойке, где на плитке разогреваются
кофейники. Забрав один из них, я возвращаюсь к нашему столику и наполняю
чашку М., а на обратном пути к стойке наполняю еще несколько чашек. Такое уж
это место — вы помогаете и себе, и другим.
— Прекрасное утро, не правда ли? — говорю я, сев за столик.
Снаружи воздух прохладен и свеж — для бега трусцой погода самая подходящая,
а ведь предполагается, что я бегаю трусцой.
Позади меня кто-то хрипло кашляет и шуршит газетой. М. неторопливо пьет
кофе, разглядывая меня поверх чашки.
— Да, — наконец говорит он, — прекрасное утро.
Аккуратным движением поставив чашку на стол, он откидывается назад, как
будто ожидая продолжения. Я представляюсь как Коллин, фамилию при этом не
называю.
— Коллин, — с усмешкой повторяет он.
Потом мы говорим о погоде, о нашем общем увлечении — беге трусцой, о
новостях на первой полосе. М. сообщает, что он профессор музыки в КУД; я
рассказываю, что занимаюсь физической химией, работаю над проектом
разделения эффектов, возникающих при электрофорезе ДНК.
— Сам по себе, — уточняю я, — мой проект ничего не значит, но
это часть большой головоломки. Он представляет интерес для тех, кто создает
флуоресцирующие молекулы, которые могут быть использованы в грандиозном
проекте под названием
Геном человека
. С общенаучной точки зрения наша
работа может представлять интерес также для теоретиков, работающих в области
электрофореза.
М. кажется заинтересованным: он киваем с таким видом, будто знает, о чем я
говорю. По его лицу пробегает слабая улыбка — или это мне только почудилось?
— Насколько я знаю, больше никто не занимался изменением заряда ДНК и
не изучал мобильность ДНК в агаровых гелях.
В принципе, с научной точки зрения это верно, но на самом деле, конечно,
самая настоящая ложь. Я просто выдаю за свою работу одного ученого, у
которого брала интервью несколько лет назад, в расчете на то, что М. не
станет задавать мне вопросы. К счастью, так и происходит.
— Я рад, что сегодня все столики были заняты, — допив свой кофе,
говорит он. — Из-за этого у меня появилась возможность поговорить с
вами. — Он складывает вместе все страницы своей газеты и перегибает ее
пополам. — Не хочется заканчивать нашу беседу, но мне надо идти — в
девять у меня занятия. — М. на секунду замолкает, затем спрашивает,
пристально глядя на меня: — Не хотите пообедать со мной на этой неделе?
Я облегченно вздыхаю. Оказалось, что подобраться легче, чем я представляла.
— С удовольствием.
М. встает, я присоединяюсь к нему, и мы выходим на улицу. В этот ранний час
на автостоянке совсем немного автомобилей. Вот подъехали двое студентов-
велосипедистов с черными рюкзаками за спиной, приковали своих стальных коней
к специальной раме и прошли в закусочную.
Внезапный порыв ветра ерошит мои волосы.
— Как насчет послезавтра? — спрашивает М. и тут же
хмурится. — Нет, послезавтра не получится. Может быть, завтра вечером?
Это вас устроит?
— Устроит, — поправляя волосы, говорю я. Он достает из куртки
маленький блокнот.
— Отлично. Если вы дадите мне свой адрес, я заеду за вами в семь.
Я не хочу, чтобы он знал, где я живу.
— У меня есть предложение получше. Дайте мне свой адрес. Я подойду в
семь, а вы к тому времени приготовите ужин.
— Вы хотите, чтобы я приготовил вам ужин? В первое же свидание?
Я пожимаю плечами и улыбаюсь:
— Люблю, когда мужчина готовит — вы ведь это умеете, не так ли?
Написав свой адрес на листке, он вырывает его из блокнота.
— Да, конечно. Иногда мне очень нравится готовить. Кажется, пока все
идет гладко.
Моего друга зовут Ян Маккарти — он вместе со мной работает в
Сакраменто
би
, пишет на политические темы. Я знаю его очень давно, но встречаться мы
начали лишь десять месяцев назад, вскоре после смерти Фрэнни. Если раньше я
не верила в счастливые совпадений, то теперь верю: он появился как раз в тот
момент, когда я отчаянно нуждалась в сочувствии. Мы были едва знакомы, и
сначала я с раздражением восприняла знаки внимания с его стороны — мне он
показался чересчур навязчивым, — но вскоре была тронута его
искренностью.
Я знаю, что значит потерять того, кого любишь
, —
стараясь утешить меня, просто сказал тогда Ян.
У него были причины так говорить. Несколько лет назад один тип преследовал,
а потом убил его подружку, которая работала телерепортером для канала
новостей третьей программы.
Пчела
, как и все остальные местные издания,
широко освещала ход этого дела. Убийца сначала угрожал ей по телефону,
посылал тайно сделанные фотографии, а потом поймал на автостоянке возле
телецентра и несколько раз ударил ножом. Сейчас он в тюрьме Сан-Квентин.
— Но ты по крайней мере знаешь, кто убил Черил, — сказала я,
считая, что это может приносить некоторое удовлетворение.
Ян только покачал головой:
— Даже если знаешь, кто убил, от этого не становится легче.
Пожалуй, именно это общее обстоятельство — насильственная смерть — нас и
сблизило. Ян понимал меня, как никто другой: утешал, даже помогал с
приготовлениями к похоронам.
Со смертью Фрэнни во мне что-то изменилось. Ее гибель потрясла меня больше,
чем уход из жизни брата и родителей. Даже сейчас мысль об этом кажется мне
невыносимой. Ян — спокойный, надежный, заботливый Ян — очень мне помог. Наши
отношения постепенно развивались. Когда я взяла отпуск за свой счет, Ян
согласился, что это удачное решение. Он не хотел, чтобы я уезжала в Дэвис,
но, когда я настояла на своем, помог с переездом и ни разу не пожаловался на
то, что теперь мы живем далеко друг от друга. Сейчас мы видимся несколько
раз в неделю, и я нахожу, что благодаря Яну мое отношение к мужчинам
изменилось. Я знала, что Фрэнни считала, будто я вела себя с ними чересчур
легкомысленно, и, наверное, это действительно так, но с Яном все обстоит по-
другому. Мне он очень нравится, и, возможно, когда-нибудь мы с ним придем к
чему-то большему.
Он оставался у меня на ночь и сейчас бреется в ванной. Я читаю газету,
вырезая статьи на тему насилия в Сакраменто: двоих подростков обстреляли в
Ленд-парке из проезжавшего мимо автомобиля, во Франклин-Вилле какого-то
мужчину вытащили из собственного дома и избили бейсбольной битой, а на 14-й
авеню была найдена мертвая женщина с тремя огнестрельными ранениями; она
была совершенно обнажена, рядом валялась ее изорванная одежда. Я собираю
подобные материалы. Точно не знаю, что с ними буду делать, может быть,
напишу по этим материалам статью для
Пчелы
о возрастающей волне насилия.
Подойдя сзади, Ян обнимает меня и целует в щеку. От него приятно пахнет
лосьоном после бритья и
Оулд спайсом
, а его губы мягкие, словно лепестки
роз. Глядя на его квадратное лицо и сломанный нос, никогда не скажешь, что
его губы могут быть такими нежными. Ян на несколько дюймов выше меня и на
несколько лет моложе, и даже сейчас, когда перед встречей с одним из
конгрессменов он надел строгий костюм, у него простодушный вид крестьянского
парня. Тело у Яна крепкое и сильное, пальцы толстые и грубоватые. Даже
волосы у него цвета спелой пшеницы. Он открытый и честный человек, и если
раньше я считала его простофилей, то теперь, после смерти Фрэнни, восхищаюсь
его манерами.
Единственное, в чем он не готов меня поддерживать, так это в том, что
касается М. Несколько месяцев назад, узнав, что я выслеживаю этого типа, он
пришел в бешенство.
— Зачем ты это делаешь? — С раскрасневшимся лицом Ян нервно
расхаживал по комнате. — Почему не оставишь его в покое?
— Потому что он убил мою сестру.
— Тогда пусть этим занимается полиция, а ты держись от него подальше.
Я не в силах была понять, почему он так говорит, вместо того чтобы помогать мне найти убийцу Фрэнни.
— Извини, не могу.
Он ушел, хлопнув дверью. До сих пор не знаю, почему он вел себя так
агрессивно, но подозреваю, что Ян просто ревновал меня к М. С тех пор я
больше не упоминала о профессоре. Ян не знает, как он выглядит, и не
подозревает о моей слежке за М., равно как и о том, что я пишу историю
Фрэнни. Также Ян не знает, что я вчера встречалась с М.
У Флаффи
и что
сегодня у меня с ним свидание.
Неудивительно, что я нервничаю. Мне не хочется обманывать Яна, но я знаю,
что он не одобрил бы мой план относительно М. Когда полиция прочитала
дневник Фрэнни, его арестовали. М. сразу признался, что проявляет интерес к
сексуальному рабству, но категорически отрицал, что убил мою сестру. С
учетом того, что М. никогда раньше не привлекался к суду, не был замечен в
склонности к насилию, как и того, что не было доказательств его присутствия
в квартире Фрэнни в момент убийства, его пришлось отпустить. Получив копию
заключения коронера, я пришла к своим собственным выводам: пусть мне пока
неизвестно, как именно он это сделал, но М. несет ответственность за смерть
Фрэнни.
Приняв душ, я раздумываю, что надеть. Мне непременно надо поразить М. Я
принимаю образ сирены, лучше всего подходящий для того, чтобы сначала
обольстить мужчину, а затем свести его с ума: натягиваю на себя красное
обтягивающее платье с вырезом сзади до пояса, мажу губы темно-красной
помадой, надеваю туфли на высоких каблуках и хватаю пальто.
Когда время подходит к семи, я подъезжаю к дому М. и несколько минут
неподвижно сижу в своей машине, темно-вишневой
хонде-аккорд
. В темноте
Вилл
...Закладка в соц.сетях
