Жанр: Любовные романы
Между адом и раем
...розовые щеки Сандры и ее сияющие глаза.
Она надела куртку и плотно застегнула ее под самым подбородком.
— Кибо хочет, чтобы на эту ночь мы остановились в его деревне, в доме
снежных барсов.
— Если ты боишься летучих мышей, то как же собираешься встретиться с этими
барсами?
Девушка улыбнулась ему.
— Снежными барсами называются шерпы-скалолазы. Они очень сильные и из
поколения в поколение носят грузы по этим дорогам. И я не боюсь летучих
мышей. Правда.
— Значит, тогда ты просто приходила меня навестить?
Сандра повернулась, похлопала по переметной сумке, свисающей по бокам яка,
но Мур успел заметить, как она покраснела при упоминании о той ночи.
Она не ответила, и они пошли дальше по пологому каменистому склону,
отполированному ногами многочисленных туристов. Темные тучи скрыли высокие
пики, и Кибо предупредил, что скоро начнется сильный ветер, а может, и снег.
К середине дня они добрались до деревни Кибо, где было домов тридцать.
Деревня подковой окаймляла подножие резко вздымавшейся вверх горы. Сестра
Кибо, его мать и жена встретили их у двери дома для гостей горячим чаем,
забросали вопросами на родном языке, а потом увели Кибо с собой, оставив
огонь в очаге, над которым висела кастрюля.
Ветер бился в узкие окна. Мур подошел к очагу и вытянул над огнем руки. Он
проследил взглядом за Сандрой, которая смотрела на подвешенную к балкам
постель.
— Ты хочешь спать там, наверху?
Она сняла куртку и встала спиной к огню.
— Ты всегда знаешь, о чем я думаю?
Он сел на стул, потер руки и уставился на пламя.
— Хотел бы, чтобы так было. И тогда бы я узнал, стал ли наш поход для тебя
чем-то особым. Чем-то замечательным.
— Этот поход не похож на другие. Поверь мне. — Ее голос звучал
устало. — Но он тоже кончится. И тогда я отправлюсь по реке и каноэ, а
ты вернешься в свою больницу. — Она сказала это таким уверенным тоном,
точно отдавала команду.
Ричард долго глядел на нее, но не мог придумать, что сказать. Наконец в
дверь постучал Кибо, который принес чан с горячей водой. Мур предложил
девушке первой принять ванну, взял свою куртку и вышел.
Он побродил по деревне, стараясь не думать о Сандре, которая мылась в уютном
доме для гостей. Дети, собиравшие хворост для костра, махали ему руками,
окликали. Дети... Будут ли у него когда-нибудь свои, не переменит ли Сандра
решения не заводить детей. Да, она сказала, что в ее жизни нет для него
места. Он опустился на камень и уронил голову на руки. Ветер с гор выдувал
все тепло из его тела. Мур почувствовал себя одиноким как никогда.
Он вернулся в домик для гостей, но тот был пуст. Кибо принес еще горячей
воды и сказал, что доктора после того, как он помоется, ждут в доме его
матери. Сандра уже там.
Войдя в каменный дом, Мур сразу увидел Сандру на лавке между сестрой и женой
Кибо. Она держала стакан с чинго. От одного вида чисто выбритого лица и
улыбки, обращенной к хозяевам, в душе Сандры все перевернулось. В комнате
было тепло, но ее щеки запылали, когда их взгляды встретились.
Он едва не сломил ее сопротивление, и она почти готова была рассказать ему
правду. Прежде Сандра находила силы противиться Ричарду и убеждать себя в
том, что работа для нее — самое важное. Но она верила в это только до тех
пор, пока Ричард не касался ее. Она хотела взять судьбу в свои руки, но
остаться с пустыми руками уже боялась, боялась до дрожи.
В комнату вкатили новый бочонок с чинго, кто-то предложил Сандре миску с
картофельным супом и пшеничные лепешки на сале.
Ее место за обедом оказалось рядом с Ричардом.
— Что за праздник на этот раз? — Он приблизил к ней свою голову
настолько, что она почувствовала запах его мыла.
Сандра поглядела на него и опустила ложку в суп.
— Возвращение Кибо домой.
Он в недоумении озирался.
— А где другие мужчины?
— В горах. И это хорошо: они принесут в деревню деньги. Плохо только, что
такая работа разделяет семьи.
— Значит, когда Кибо с нами, он тоже в разлуке с родными.
— Зато благодаря нам он может летом купить пару коз, генератор или еще что-
то.
— Я видел, как дети собирали хворост для очага.
— Да, в этом мало хорошего. И мне неловко.
— Но ты же не виновата, что пользуешься печкой.
— Но они не могут себе это позволить. Склоны, по которым мы шли, раньше были
покрыты деревьями, рассказала мне бабушка Кибо. Горы кажутся вечными, но на
деле они очень уязвимы. — Девушка вглядывалась в тьму, будто могла
различить Аннапурну. — Они кажутся мне такими знакомыми.
Сандра почувствовала, как ее щеки зарделись, и разломила лепешку на мелкие
кусочки.
— Эта хрупкая природа, недостаток питания..., — начал он.
— Но я говорю о горах.
— А разве неправда, что шерпам жилось лучше до того, как здесь появились
туристы? А если кто-то перестанет водить сюда группы? И убедит в этом
других? Подумай, как это благотворно скажется на окружающей среде.
Сандра пила чай маленькими глотками.
— Вряд ли что-то изменится. Кроме того, — она насторожилась, — я
люблю такую жизнь и не собираюсь с ней расставаться.
И они замолчали. Ужин закончился, и посреди комнаты начались песни и танцы.
Женщины, взявшись за руки, выстроились в линию и танцевали в ритме песни. От
музыки и горячего чая Сандре стало хорошо и спокойно, ее веки отяжелели и
готовы были сомкнуться. И тут Ричард мягко обнял ее за шею.
— Время спать, — прошептал он и провел ее через комнату, поддерживая за
локоть.
Холодный воздух привел ее в чувство в тот миг, когда Сандра уже готова была
обнять Мура, но вместо этого она медленно прошла к домику для гостей,
засунув на всякий случай руки в карманы. Там она взяла свой рюкзак и залезла
по лестнице на ложе под потолком, оставив Ричарда внизу.
— Прости, — сказал он, — я не собирался предлагать тебе бросить
работу.
Она расстелила свой спальник и посмотрела вниз.
— Я тоже прошу прощения, я ценю твою заботу об окружающей среде и обо мне.
Но ты же знаешь, как становится трудно... — Она зарылась лицом в мешок.
Он поставил ногу на нижнюю ступеньку лестницы.
— Знаю. Поэтому я больше не буду об этом. Но если ты передумаешь — скажи.
Тебе известно, где меня найти.
— На матрасе в углу комнаты.
Он кивнул. Потом встал на колени, нашел таблетки в рюкзаке, налил воды в
кружку и проглотил лекарство в надежде, что голова к утру перестанет болеть.
— Что ты делаешь? — Сандра перегнулась через край лестницы.
— Пью лекарство.
— От чего?
Он выругался про себя. Надо было подождать, пока она заснет.
—Да просто голова болит.
— Ты ничего не ел за ужином. Почему?
— Я не хочу.
Она еще сильнее перегнулась, и он побоялся, что она свалится в очаг.
— Головная боль. Нет аппетита, — строго перечислила она, — что
еще?
— Тошнота и головокружение, — признался Мур, опускаясь на грубый
дощатый пол. Он закрыл глаза, и в голове все завертелось.
Он услышал, как она опустилась вниз.
— Почему ты не сказал мне, что у тебя высотная болезнь?
Она коснулась рукой его лба.
— Не хотел задерживаться, — пробормотал он. — Утром все будет в
порядке.
— Утром мы никуда не пойдем. — Сандра положила его голову к себе на
колени, и он ощутил мягкость ее теплого белья. Но ему уже было так плохо,
что он не мог даже двинуть рукой. Пожалуй, они и впрямь никуда утром не
пойдут.
Поддерживая, Сандра довела его до постели, уложила и принесла стакан воды.
— Тебе надо больше пить, ты потерял много жидкости в этом сухом воздухе. И
если не будешь есть, у тебя не хватит сил переставлять ноги.
— Я не могу есть, извини.
— Это я виновата. — Ее пальцы нежно провели по его лицу. — Я
обычно хорошо узнаю эти признаки, даже когда в моей группе девять туристов.
Как же я тебя проглядела?
Мур повернулся на бок, когда новая волна головокружения нахлынула на него.
— Я же старался, чтобы ты не заметила. Хоть ты и проводник, я — доктор и
должен заботиться о здоровье членов группы.
— Но мне хорошо известно, что делать при высотной болезни. Нет причин
стыдиться. Такое может произойти с каждым. Даже в бегунами-марафонцами, с
профессионалами. Все зависит от того, быстро ли тело акклиматизируется.
Он заставил себя разлепить веки.
— Мое тело прекрасно приспосабливается. Я был на Роки и на Сьерра, никогда
ничего подобного со мной не случалось.
— Ты забываешь, что Гималаи начинаются там, где другие горы кончаются. Мы
очень высоко и шли очень быстро. Завтра день отдыха. А дальше посмотрим, как
ты будешь себя чувствовать.
Сандра принялась расшнуровывать его ботинки и снимать носки.
— Я не такой уж беспомощный, — сказал он.
— А ты в состоянии снять брюки?
Этот вопрос он уже слышал как в тумане и слабо покачал головой.
— Не смущайся, — сказала она. — Мы сейчас просто доктор и пациент.
Ее пальцы ловко расстегнули молнию, а руки скользнули по ногам, когда она
снимала с его брюки. Его сердце сильно забилось, но уже не от высотной
болезни. Если бы ему не было так отвратительно! Если бы он мог сейчас
открыть глаза и посмотреть на нее! Но он не мог. Ибо комната бешено
закрутится перед ним.
Мур почувствовал, как Сандра укрыла его простыней, подоткнула с боков, а
сверху как одеяло опустила спальник.
— Если что-то понадобится, — прошептала Сандра, — ты знаешь, где
меня найти.
Он кивнул и задремал.
Когда Мур проснулся, ее наверху уже не было. Ричарда охватила паника: Сандры
не было там, где она должна быть.
Бледный серый свет проникал в окно, и он понял — уже утро. Она ушла. Он сел,
и в голове застучало. Потом она появилась, и он снова успокоился. Красная
шерстяная шапочка очень шла ее пылающим щекам. Сандра принесла корзинку,
накрытую домотканой тряпицей.
— Как ты себя чувствуешь? — Девушка села на край кровати и смахнула
волосы со лба.
— Лучше, когда ты рядом. А где ты была, красная шапочка?
— Я принесла тебе поесть. Тебе нужны карбогидраты.
Ричард обнял ее.
— Мне нужно гораздо больше, чем карбогидраты. Мне нужны сочувствие и
общение.
Она подняла корзинку над головой.
— Осторожно, там гречишные лепешки.
Она дала ему одну, он пожевал и проглотил.
— Который час? Нам надо идти.
— Мы же сегодня отдыхаем. Забыл? — Она встала и налила воды из железной
кастрюльки, чтобы заварить чай.
— Мы не можем отдыхать. — Он скинул ноги с кровати и уставился на свои
кальсоны.
— Мы не может не отдыхать. Говорят, что мужчины — ужасные пациенты, а мужчины-врачи — худшие из них.
— Я не помню, чтобы снимал брюки, — нахмурился Ричард.
Она дала ему кружку чая.
— А ты их и не снимал. Это сделала я.
— Тогда ты должна их и надеть. И мы уходим.
— Ричард, я их отдам, когда ты будешь в полном порядке. Может, ты и
чувствуешь себя лучше, чем вчера, но выглядишь ужасно. — Но даже при
этих спутанных волосах, при этой щетине на подбородке, он не мог выглядеть
ужасно. Сандра встала над ним: глаза полузакрыты, кожа бескровна. Она
держала чай у его губ, и он отхлебнул. Потом подняла его длинные ноги и
уложила обратно на постель.
Он сбросил простыню.
— И что мы будем сегодня делать? Я же не могу валяться.
— Мне надо кое-что починить, а ты лежи. Ты не взял с собой никаких
медицинских журналов? Мог бы почитать.
— Они скучные. Они для врачей из тех больниц, где есть диализные установки и
прочие прелести. Я делаю другую работу, сама знаешь.
Он закрыл глаза. Да, надо отдохнуть, но это бесило его. Никогда он не станет
прописывать пациентам постельный режим так хладнокровно, как раньше. Он
боролся с сонливостью. Если он уснет, Сандра снова может уйти и не
вернуться.
— Подойди сюда, — попросил Ричард слабым голосом. Он слышал ее шаги.
— Что?
— Не уходи.
— Я здесь. Я не уйду.
Он вздохнул, почувствовал легкий поцелуй на щеке. И заснул.
9
Должно быть, пролетели часы, а может, и дни, когда Мур наконец пришел в
себя. За окном виднелось темно-серое небо, а Сандра, подобрав под себя ноги,
сидела в углу на лавке под лампой и что-то писала в блокноте. Перо скрипело
по бумаге. Этот скрип и потрескивание огня были единственными звуками в
маленьком домике.
Голова тяжелая, в горле пересохло, а он лежал и смотрел на нее. Если бы они
могли остаться здесь навсегда, забыть о времени, раздать все лекарства, жить
просто, выращивать картошку. Мур улыбнулся. Она взглянула на него, подняв
глаза от блокнота, и улыбнулась в ответ.
Ему хотелось удержать этот миг навечно: свет лампы на волосах, мягкий овал
щеки, медленное движение руки, опускавшей блокнот. Она встала и налила ему
чай.
Сладкий, горячий, он смягчил горло.
— Кажется, я спал.
— Кажется, ты спал часов восемь.
Не веря, он покачал головой, а она подала ему чашку со светло-коричневой
кашей. Мур снова лег, но все съел.
Сандра улыбнулась.
— А что ты писала?
Она подняла блокнот, придвинула стул к грубому деревянному столу.
— Дневник. Мне многое надо записать.
— А о чем ты пишешь? — Он поставил чашку и привалился к стене.
— Дорога, погода, всякое... Я не должна ничего упустить. А теперь вот не
могу вспомнить, где мы были две ночи назад.
Он потерся головой о стену.
— В монастыре...
— Нет, не в монастыре, его я помню.
— Я тоже. А как ты пришла ко мне в своей длинной ночной рубашке? Ты написала
про это?
Сандра посмотрела на блокнот, и Ричард не мог понять, улыбается она или нет.
Он закинул руки за голову.
— Две ночи назад... Это та ночь, когда мы вместе спали в палатке?
— Нет. — Она не отрывала глаз от бумаги. — То было очень давно.
— Давно, давно, давно, — кивал он. — Кажется, я знаю тебя уже
целую вечность. Теперь я понимаю, как тебе тяжело всякий раз расставаться со
своими туристами.
Она долго молчала. Вода в кастрюле закипела, и Сандра подняла крышку.
— Переход через горы объединяет людей, дорога становится дорогой жизни со
всеми ее подъемами и спусками.
Мур подался вперед.
— А мы с тобой сейчас на этой дороге вместе. Наша цель — долина Мананг. Но и
путь к цели также важен. Цель — это не сама жизнь. Жизнь — это процесс
достижения цели.
Сандра зачерпнула кружкой воду в кастрюле.
— Давай не отвлекаться. К долине Мананг я знаю путь, который могу показать и
тебе. Но на дороге жизни нет проводников. Никто не был в твоем путешествии
раньше, и никого — в моем. И некому предложить, каким путем идти. Каждый сам
должен найти его.
Ричард вытянул ноги.
— Да, но наши дороги сейчас соединились. Неужели ты не чувствуешь?
Она поставила кружку.
— В данный момент — возможно. Но у нас разные цели, это и хорошо для похода.
Мы вместе много миль, а когда дорога кончается — все позади. Остается
память.
— А воспоминания у тебя хорошие, Сандра?
Она изучающе посмотрела на свои руки.
— Да, мне везет. Я всегда начинаю новый путь с новыми людьми, с новой целью,
по новой дороге. И в одну свою жизнь я как бы вмещаю несколько жизней.
Немногие могут себе такое позволить.
Она поглядела ему прямо в глаза, вызывая на спор.
Голова Мура раскалывалась от боли.
— И на это ты собираешься потратить всю жизнь?
— Конечно.
— И ты хочешь сказать: это путешествие для тебя ничего не значит? А как с
тем, что у нас с тобой было? Я не понимаю тебя.
Она яростно, громко стала мешать чай в своей кружке.
— Это потому, что ты меня не слушаешь.
— Я слушал, когда ты говорила: это путешествие не похоже на другие. Но,
может, ты так говоришь каждому. — Он не смог скрыть горечь в голосе.
Отвернувшись от него, Сандра встала на колени перед очагом.
— Раньше так никогда не было, — призналась она тихо. — Это моя
вина, все началось с первого дня, как я тебя увидела. — Кочергой она
выгребала картофелины, пекшиеся на углях.
— Это когда ты пыталась дать мне взятку за Лиз? Тебе не было стыдно?
— Ты мне не понравился — эдакий надменный, эгоистичный, занятый только собой
доктор...
Она умолкла, чтобы разложить еду по тарелкам, и огляделась в поисках посуды.
Ричард поднял ноги, и они показались ему невероятно тяжелыми.
— А что заставило тебя изменить мнение?
Сандра поставила ему тарелку с картошкой и вилкой на колени.
— Не знаю. Может, та ночь в
Як и Йети
, когда ты ужинал в одиночестве. Не
могу выносить, когда человек ест один. — Она села на край его постели с
тарелкой на коленях и подогнула под себя ноги. Потом взяла кусочек дымящейся
картошки.
— И поэтому ты отправила ко мне того парня из группы?
Вилка стукнулась о тарелку.
— Я никогда никого к тебе не посылала. Он сам. Ты же явно хотел
присоединиться к нам. Разве ты не специально ходишь в те места, где можешь
встретить американцев?
Он улыбнулся.
— Ага, каждый вечер, лишь бы американские громкоголосые туристы пригласили
меня поесть с ними и поболтать о доме. Можешь верить, можешь не верить, но
есть люди, которые любят есть в одиночестве.
— А тогда зачем ты подошел к нам?
— Честное слово, я думал, это ты послала того парня.
Сандра вздрогнула.
— Правда?
— Я не хотел тебя обидеть.
Сандра внимательно смотрела на его лицо, бледное, с темными кругами под
глазами. Ее сердце болезненно сжалось. Она взглянула на свою тарелку, потом
на его.
— Ешь, тебе нужны карбогидраты.
Он откусил и пожевал.
— Ты упорная. Все еще пытаешься руководить мной.
— Тогда почему?
— Почему я нанял тебя своим проводником? — Он покачал головой. —
Не знаю. Думал, ты слишком властная и чтобы от тебя избавиться, заставил
помогать мне в операционной — вдруг ты уйдешь. Но что-то случилось, я
привык, что ты рядом, подаешь инструменты. Мне нравилось видеть тебя по
утрам, и я скучал без тебя днем.
Сандра пыталась улыбнуться, но уголки ее рта не слушались, она сжала губы, а
глаза горели от слез.
Он ковырял вилкой картошку.
— Поверь, связаться с упрямой женщиной не входило в мои планы, но потом ты
сама вызвалась меня вести. И я не мог поверить в удачу.
— Ну вот мы и здесь, — сказала она тихо.
— Вот мы и здесь, — повторил он, как эхо, потянувшись к ней. Потом
закрыл глаза, а Сандра стояла возле его постели и смотрела сверху вниз. Он
открыл глаза и сощурился. — Не оставляй меня.
— Нет, не оставлю.
Она не оставит его до тех пор, пока они не сделают то, что должны. А потом уйдет, и он это понимает.
Он снова закрыл глаза, довольно вздохнув.
Сандра отложила дневник и взяла починить рубашку Ричарда — он зацепился за
камень. Ей везет, уверяла она себя, у нее столько всего впереди. С Муром же
всегда будет его работа. А если этого мало, то рядом полно женщин, которые
могут в него влюбиться, кто-то согласится отправиться за ним в незнакомые
места, подавать инструменты, принимать роды.
Она уколола палец, и капля крови упала на темную фланель. Ричард с кем-то
еще? Ей не хотелось думать об этом. Она прижала палец к ладони, чтобы
остановить кровь. Почему с ним не может быть кто-то другой, если она сама не
хочет? Он был самый добрый, самый отзывчивый, самый внимательный из всех
известных ей людей. И он заслуживал, чтобы кто-то добрый заботился о нем.
Так же, как он заботился о ней. Кто-то способный подарить ему детей и
вырастить их. И чем скорее она уйдет из его жизни, тем скорее у него
появится все это.
Сандра забралась на свою постель и оттуда еще раз взглянула, как он спит. У
нее не было фотографии Ричарда, да она и не жалела об этом. Ей и так трудно
будет изгнать его из своих воспоминаний. Она натянула спальник до самых глаз
и стала ждать рассвета.
Утром Мур хотел двинуться дальше. Его голова была необыкновенно легкой,
будто парила сама по себе отдельно от туловища. Но боль прошла. Он
чувствовал усталость, хотя и не признался в этом Сандре. Она сама догадалась
и не разрешила ему идти.
В сумерках Кибо принес маленького золотого Будду и две свечи. Зажег их.
Сандра снова приготовила печеную картошку, а когда Мур отказался есть, села
на край кровати с вилкой в руке.
— Мы завтра уходим, — твердо заявил он.
— В том случае, если ты съешь эту картошку.
Он выхватил вилку и крепко сжал ее запястье.
— Не съем, пока сверху не будет сметаны и чеснока. Дольками.
— О, я вижу, тебе лучше. — Она улыбнулась и высвободилась.
— Мне весь день было хорошо. Ты не заметила?
— Я заметила, что ты весь день спал.
— Это потому, что мне скучно смотреть, как ты читаешь, пишешь или шьешь. Что
мне еще оставалось? — Он нахмурился.
— В этом и состоит главная идея, — сказала она.
— В чем? Чтобы соскучиться до смерти? Ты держишь меня здесь против моей
воли. Ясно? Я могу обвинить тебя в этом.
Сандра засмеялась.
— Мог бы придумать что-то получше. Я никогда не видела здесь полиции. А ты?
Ричард заметил, как зажглись ее серые глаза, а улыбка придала чертам
мягкость. Он понимал, что нежность и заботливость Сандры вызваны не просто
исполнением служебного долга. Причина глубже, но решил не докапываться до
нее, пока они не вернутся в Катманду. Он не хотел разладить хрупкое
равновесие.
— Я подожду до возвращения в Штаты и обращусь на тебя в суд, — сказал
он.
— А разве ты собирался вернуться?
— А это стоит того — посмотреть, как тебя потащат на скамью подсудимых. То,
что ты делаешь, и незаконно и неэтично. И если будешь продолжать в том же
духе, я взбунтуюсь!
— И ты думаешь, Кибо тоже восстанет против меня? Ему нравится сидеть в
деревне. И в глубине души ты знаешь, что я поступаю правильно. — Она
провела пальцем по левой стороне его груди.
Он замер. Он боялся разрушить очарование минуты. Ему хотелось, чтобы она не
отнимала руку.
— Скажи, — продолжала Сандра, — как бы ты поступил, если бы я
заболела высотной болезнью? Заставил бы меня идти? Заставил бы продолжать
поход? Тебе же известно, нет от нее другого лекарства, кроме отдыха. А если
и он не помогает, то ничего другого не остается, как спуститься вниз. Я
права?
Девушка наклонилась вперед, он положил ей руки на плечи и задохнулся в
аромате волос. Если бы она заболела... Он бы обнял ее, взял на руки, уложил
в постель и оставил там на неделю. А после заставил бы пройти прямо, чтобы
проверить равновесие. К счастью, она об этом методе не знала. И он притянул
ее к себе.
— Ты права, — сказал он и поцеловал в щеку.
Она поднялась и села рядом. Мужчина посмотрел на статую Будды, золотом
отливавшую на столе и таинственно улыбавшуюся.
— Он знает что-то, чего не знаем мы, — заметил Ричард.
Сандра проследила за его взглядом.
— Он знает все.
Может, так оно и есть, подумал Мур. Ведает ли он, что случится с ними по
возвращении? Если и так, то все равно не скажет. Он только улыбается.
— Тогда он знает, что завтра мы уходим! — закричал доктор.
Сандра ничего не ответила, но вечером стала упаковывать вещи в рюкзак. И он
понял, что одержал маленькую победу. А вот выиграет ли другую — ту, которая
действительно чего-то стоит?
На следующий день они шли медленно, время от времени останавливаясь на чай с
сухими фруктами. Сандра следила за Ричардом с волнением, но он в ответ бодро
улыбался и старался идти легко. В одном месте перед ними возникла высокая
ледяная преграда, но Кибо указал четыре возможных пути, как преодолеть ее.
Три дня ушло на это. Но потом они оказались над долиной Мананг. Хоть стояла
уже поздняя очень, крестьяне убирали урожай особого красного риса, который
растет только на такой высоте. Путники проходили мимо женщин, в тяжелых
вышитых платьях, с корзинами диких трав, их медные с бирюзой серьги свисали
до плеч, а шаровары были перевязаны у щиколоток. Сандра остановилась
расспросить о долине, и женщины указали вниз. Там вился дымок, там живет
шаман, который лечит разные болезни. Он-то и поможет раздать витамин
А
.
Мур снял рюкзак и заглянул вниз: ледник был виден от белого конуса до серых
троп, ведущих от него к долине. Сердце доктора учащенно забилось, но не от
высоты, а от возбуждения: вот она, долина Мананг! Он сказал Сандре:
— Узнай, долго ли туда спускаться?
И терпеливо ждал, пока та переводила.
— Три часа, а может, чуть больше.
— Тогда пошли.
Сандра покачала головой.
— Слишком поздно: в темноте мы не найдем места для стоянки. — Она
внимательно посмотрела на Ричарда. —
...Закладка в соц.сетях
