Жанр: Любовные романы
Между адом и раем
... А что плохого в Катманду?
— Вы только что сами показали — толпы, грязь, шум. Однажды, когда вы
заберетесь в горы и глотнете чистейшего воздуха... — Она прервала себя,
вспомнив, что именно это он и собирался сделать.
— Но это пленительный город — перекресток, где все и вся встречаются. Вы
видели храм Ньятапола?
— Нет, не видела. Я никогда не оставалась в городе надолго.
— А Шиву и королевский дворец?
— Нет.
Мур покачал головой с насмешливым отчаянием.
— Вы должны кое-что посмотреть, раз уж застряли здесь.
Сандра кивнула.
— Да, конечно.
Но она не собиралась изображать из себя туристку.
— Я могу порекомендовать вам гида. — Он улыбался. — Себя.
— О, нет. — Она покачала головой. — Вы слишком заняты. Я не могу
этого позволить.
— Нет, можете. Конечно, я гид не такого класса, как вы — по словам вашей
группы, лучший гид в Гималаях.
— Надеюсь, вы не поверили этому? Все туристы так говорят после похода, они
даже влюбляются в нас немножко и всегда вспоминают только хорошее. Напрочь
забывая, кто их заставлял одолевать милю за милей и спать рядом с овцами.
— Ну, я не гожусь ни на что подобное.
— Спать с овцами?
— Влюбиться в своего проводника.
Мур с удовольствием наблюдал, как она краснеет. Держи себя в руках, Ричард.
Смотри на нее спокойно. Приглашение на обед означало обычную благодарность
за помощь, не более, подумал он и тут же признался, что обманывает себя.
— Я не имела в виду вас, — возразила Сандра.
— Потому что женщины не понимают докторов, — продолжал он.
— Из-за того, что у них на первом месте работа? Но это же так
очевидно. — Девушка поменяла позу, и ее колени снова задели его. Он
ощутил, как между ними пробежала искра, и отодвинулся к краю стола. —
Спасибо, — сказала она резко, — за приятный обед.
Неужели она ничего не почувствовала? И не заметила, как он пялился на нее и
говорил первое, что приходило в голову?
— Завтра мне рано вставать, — объяснила Сандра, — чтобы вовремя
прийти на работу.
Он легонько положил руку ей на спину, и они вышли из зала.
— Вы, наверное, думаете, что ваш босс настоящий тиран?
Она искоса взглянула на него, будто пытаясь что-то для себя решить.
— Скажем так — очень твердый мужчина.
Мур велел себе не настаивать на предложении показать Сандре город. Надо дать
ей время узнать его, понять, что он вовсе не чудовище. В такси они сидели
каждый в своем углу, и доктор говорил об операциях, назначенных на завтра.
Когда они вошли в вестибюль отеля, Мур заметил, что Сандра держится
несколько холодно. Он так мало знал ее и не мог угадать, что происходит там,
под гладким спокойным лбом. Впереди ее ждал Китай... Он же остается в
долине. От этой мысли Мур ощутил страшную пустоту в сердце.
3
К утру Сандра, как ей показалось, поняла, что за человек Ричард Мур.
Фанатик, которого ничто не способно остановить на пути к цели. Он борется со
слепотой в Непале, он привлекателен, но Сандра никем не собиралась
увлекаться.
Да, конечно, его миссия благородна, но у Сандры свои мечты. И главная сейчас
— вырваться из Катманду. Она вспомнила о его предложении показать город,
стоя перед операционной в шесть тридцать утра, и подумала, как бы отбить у
него охоту снова позвать ее на прогулку.
Мур почти не говорил за работой, а когда Сандра направилась к женской
палате, задержал ее.
— Мистер Вангчен уезжает сегодня и хотел бы вас поблагодарить.
— Кто?
— Старик, тибетский беженец, я его оперировал на второй день после вашего
появления.
Она побрела за Муром во двор. Маленький скуластый мужчина с круглым лицом
отделился от окружающих его людей и, подойдя к Сандре, сложил руки в
традиционном приветствии.
Сандра ответила тем же.
— Намасте.
Мистер Вангчен повернулся к сыну-подростку, стоявшему рядом, и быстро
заговорил по-своему. Мальчик, застенчиво улыбаясь, глядел на Сандру.
— Мой отец хочет пригласить вас и доктора к нам домой в субботу.
Девушка вопросительно взглянула на Мура. Тот пожал плечами, будто ему было
все равно, примет ли она приглашение или нет.
— Думаю, вам интересно посмотреть, как живут беженцы и как они ткут свои
ковры, — сказал он ровным голосом.
— Да, хорошо. — И она повернулась к мальчику. — Я с радостью
приеду.
Сын перевел ее ответ отцу, все довольно заулыбались, заговорили.
Мур открыл заднюю дверь больницы и пропустил Сандру.
— Они живут в Патане. Просто стыдно проехать мимо одного из прекрасных буддийских монастырей Непала.
— Я не могу позволить вам показывать мне долину, — настаивала она.
— Один монастырь — не долина, — сдержанно ответил он.
Сандра молчала. Она начинала ощущать беспомощность и слабость рядом с
сильным, волевым Муром. Он решил познакомить ее с красотами Катманду, и все
тут.
— Этот монастырь по дороге? — спросила она, хотя уже знала ответ.
Он кивнул.
— Я заеду за вами в десять утра в субботу.
Сандра хотела сказать, что это слишком рано, но пациентка в коляске отвлекла
ее внимание. Руки женщины судорожно двигались, а голова качалась взад и
вперед. Она пыталась говорить, но глотала слова. Доктор склонился к ней,
прислушиваясь, и у Сандры кровь в жилах застыла. Как бы она хотела убежать,
но была не в силах сделать ни шага. Это было ужасающее зрелище, не дай бог
увидеть такое еще раз.
Мур в тревоге взглянул на девушку.
— Что случилось?
Голос Сандры понизился до шепота:
— Что с ней?
— Не знаю. Это не моя пациентка. — Он выпрямился и коснулся ладонью ее
щеки. — Вы в порядке?
Тепло его пальцев успокоило Сандру.
Кое-как она дождалась конца этого дня. Принесла Лиз поесть, сходила в
магазин по ее просьбе. Вместе они написали открытки домой. Руки Сандры
наконец перестали дрожать, и Лиз, казалось, не заметила рассеянности
девушки.
Наверняка у этой женщины не болезнь Хантингтона, но симптомы те же самые. Их
она знала слишком хорошо, они навсегда отпечатались в ее мозгу. Признаки
страшного недуга, которых она боялась так сильно, что они стали частью
ночных кошмаров: дрожание головы, рук, спотыкающаяся походка, глотание
окончаний слов и в конце концов полная неспособность управлять своим телом.
Она больше не встречала женщину в инвалидной коляске, но ни на минуту не
забывала о ней. К субботе Сандра была в таком отчаянии, что больше ни о чем
не могла думать. И только увидев Мура у своей двери в десять утра, она
облегченно вздохнула. Он был в полосатой рубашке и темно-голубой спортивной
куртке с потертыми манжетами. Уверенно прошагав в комнату, он без всякого
приглашения уселся на край кровати и внимательно посмотрел на Сандру.
— Что вам известно о болезни Хантингтона?
Сандра задержала дыхание и, едва ворочая языком, ответила:
— Ничего. А что?
— Та женщина в кресле больна именно ею.
Она покачала головой.
— Я ничего не знаю.
Мур не спускал с нее глаз, и она почувствовала, как пламенеет. Мужчина
подошел к ней, положил руку на плечо и повернул к себе.
— Мне не терпелось вырваться из больницы, увидеть что-то за пределами
операционной. Но если вы так расстроены, если вы не желаете ехать...
Сердце Сандры забилось сильнее. Она вдруг поняла, как ей хочется поехать с
ним и как тяжело на это решиться. Она молчала, и Ричард, резко убрав свою
руку, направился к двери.
— Пошли.
Дул ветер и трепал непослушные волосы Сандры. Серые облака словно повисли на
далеких пиках гор, воздух казался свежим.
— Сезон муссонов закончился? — Сандра поглубже вдохнула, уж лучше перевести разговор на погоду.
— Должно быть. — Мур взял ее под локоть и повел к машине. — Но
шофер мне сказал, что духи земли и воды призывают гром и радугу.
Он открыл ей дверцу, а потом сел в машину сам. Но не в угол, а посередине,
небрежно положив руку на спинку сиденья. Сандра наклонилась вперед, боясь
коснуться его руки, и открыла окно.
Если бы Мур был добрым старым семейным доктором, с седыми волосами и
ласковым голосом, она, возможно, доверилась бы ему. Но этот мужчина больше
походил на тигра на прогулке, и она не расскажет ему о своих страхах. Никто
не узнает про них. Никто.
Сандра меняла положение обнаженных ног и всякий раз касалась его брюк цвета
хаки, ощущая, как в воздухе проскакивает искра. Должно быть, то проделки
духов.
Мур тоже, казалось, почувствовал что-то необычное. Он попросил шофера
выпустить их на мосту, и Сандра смотрела на грязную воду, священную для
индусов. Ее волосами играл ветер, и она радовалась, что они закрывают лицо,
на котором наверняка читалось смятение.
Отраженные в воде, взгляды Сандры и Мура встретились. Его — испытующий, но
не исполненный жалости, которую она увидела бы, сообщив о том, что ей
известно о болезни Хантингтона. Сандра подняла камень, бросила вниз, и
отражение исчезло.
— Вы собираетесь осмотреть монастырь? — спросила она.
— Мы, — ответил он и взял ее за руку, осторожно прижимая большой палец
к маленькой теплой ладони.
Хорошо, что не попал на пульс, иначе бы почувствовал, как колотится ее
сердце. Она заставила себя заговорить.
— Надо купить подарок — шарф для священника, подношение монастырю и еще что-
нибудь.
— Хорошая мысль. Вы намереваетесь получить благословение или спросить о
своей карме?
Она покачала головой и освободила руку.
— Я ничего не хочу знать о судьбе. Мое будущее зависит только от меня самой.
Он кивнул, и они пошли через мост к городским воротам и магазину подарков.
— Вы не верите в перевоплощение после смерти? — спросил Мур, пока
Сандра копалась в груде шарфов.
Она посмотрела на доктора, который разглядывал сувениры — бронзовых будд, и
заметила легкую улыбку на его лице.
— А вы? — спросила она.
Он скрестил руки на груди.
— Иногда. Иногда мне чудится, что я уже жил на земле. Впервые приехав в
Непал, я почувствовал, что вернулся домой. Понимаете, о чем я?
Она покачала головой, заплатила за шарф и коробочку чая.
— У меня нет дома. В основном я живу на чемоданах.
Завернув за угол магазина, они оказались в узкой аллее, которая вела к
лавке, где продавались всякие поделки. Переходя с одной стороны аллеи на
другую, они касались друг друга плечами.
— А где ваши родители? — Мур краем глаза наблюдал за Сандрой: она
торопливо вытерла тыльной стороной руки плотно сомкнутые губы.
— Моя мать несколько лет назад умерла, а отец снова женился. Они хорошая
пара, но для меня это уже не тот дом... — Она остановилась перед полкой
с латунными колокольчиками. — Не знаю, почему я вам все это
рассказываю.
— Я задал вопрос.
— Ах, да. — Она огляделась, будто ее загнали в угол, и Мур тут же
раскаялся в своей навязчивости. — Так где этот монастырь?
Мур указал в сторону площади, и девушка пошла вперед, а он отстал и с
восхищением смотрел на ее изящную фигуру, на плавный изгиб бедер, любовался
легкостью шага. Он должен узнать ее как следует. И хотя для некоторых она
стала едва ли не идолом, в его отношении к ней было очень много земного.
Магазины отделили их друг от друга, и Мур вновь увидел Сандру уже во дворе
монастыря ХII века. Она отдала свои дары священнику и теперь разглядывала
сцены из жизни Будды, изображенные на стенах. Ее лицо было безмятежно и
ясно.
Он, Мур, расстроил ее, а Будда вернул покой. Что ж, он больше ни о чем не
спросит, пока девушка сама не расскажет о себе.
Ричард прошептал ей на ухо:
— Золото для крыши дал богатый купец.
Она закинула голову и сощурилась от яркого блеска. Потом медленно пошла по
двору, осматривая резные молитвенные круги ручной работы.
Мур показал эротические сцены, вырезанные на храме Джаганнат, решив
объяснить их с точки зрения истории и архитектуры.
Она наклонилась, чтобы лучше разглядеть переплетенные обнаженные тела, но
потом отвела глаза, которые сегодня были цвета неба, и покраснела.
— Они не кажутся... — она умолкла, не желая обнаружить собственную
неопытность, — они не кажутся анатомически точными. — Сандра
повернулась к фигуркам с таким видом, будто подобные сцены наблюдала каждый
день.
— Да, они неточны, — согласился Ричард. — Но я восхищаюсь ими как
произведениями искусства.
— Конечно, — кивнула она. — Но удивительно, что их выставили на
всеобщее обозрение.
— Я объясню. — Он посмотрел на серые облака, наплывшие на небо. —
Богиня молнии — целомудренная девственница, и она никогда не поразит храм с
такими непристойными изображениями.
Сандра проследила за его взглядом. Кажется, богиня поищет сегодня другое
место для удара.
— Давай поторопимся, если мы хотим добраться к Вангченам до грозы.
Они миновали расположившихся лагерем торговцев, чьи лошади были привязаны
возле тентов из шерсти яков; лавки, где продавали мистические камни и
китайские туфли, и наконец добрались до новых магазинов. В одном из них
лежала груда ковров, а стены украшали самые яркие. Сын мистера Вангчена
поднялся из-за столика в углу, сияя улыбкой.
— Добро пожаловать, доктор моего отца и его леди!
Мур пытался не обращать внимания на застывшее лицо Сандры. Он не знал, за
кого ее приняли, но только не за медсестру.
Сын мистера Вангчена повел их по узкой лестнице в жилую часть, находившуюся
над лавкой.
— Что вы им про меня сказали? — пробормотала не оборачиваясь Сандра.
— Ничего, — выдохнул Мур. — Не знаю, с чего они взяли, будто вы
моя дама.
Мистер Вангчен, его жена и младший сын приветствовали их в большой,
уставленной коврами комнате, как самых почетных, важных гостей усадили на
софу перед столом из розового дерева, украшенным причудливой резьбой.
Миссис Вангчен отправилась за чаем, а старший сын степенно переводил
благодарности отца.
— Правительство Непала сделало для нашей семьи много хорошего, — начал
он. — И самое главное — дало возможность работать, путешествовать,
пользоваться прекрасной медицинской помощью.
Мур поклонился в знак признательности, а сын продолжал:
— В ваше больнице нас ждала не только помощь, но и внимание, и... — он
наморщил нос в старании подобрать нужное слово, — доброта. Три долгих
года мой отец знал только нужду и лишения. Теперь то время вспоминается как
страшный сон.
Мистер Вангчен кивал, а по его щекам катились слезы. Сандра замерла.
— Сейчас наконец все хорошо. Вы вернули отцу зрение. Все трудности
позади. — Он сложил руки. — Мы благодарим вас... обоих.
Миссис Вангчен со счастливой улыбкой на лице принесла чай, а ее муж вынес
несказанной красоты шелковый ковер в голубых и серебристых тонах. Он
разложил его на коленях Сандры и Мура. Девушка подняла на доктора умоляющие
глаза.
— Я не знаю, что говорить, — прошептала она.
— Скажите — спасибо.
— Но ведь это не мне. Я не могу его принять. Он ваш.
Мур покачал головой.
— Он наш. Его дарят нам обоим.
— Не нам, — прошептала сердито Сандра. — Они все на свете
перепутали.
Мистер Вангчен наморщил лоб и что-то сказал сыну.
— Мой отец спрашивает: что-то не так? Вам не нравится ковер?
— Он чудесный, — заверила его Сандра, — и очень нам нравится.
— Память на всю жизнь, — сказал вдохновенно Мур, глядя на девушку.
После чая с тортом, после новых слов благодарности доктор и Сандра вышли
вслед за хозяином на улицу. Глаза мистера Вангчена были мокрыми от слез.
— Я никогда вас не забуду, — сказал он Ричарду, и тот тоже ощутил комок
в горле...
Они остановились возле кафе на площади Дурбар, сели за столик под навесом,
положив ковер на третий стул. Несколько капель дождя упало на Мура, и он
придвинул стул Сандры поближе к себе.
— Может, войдем? — Его голос показался слишком громким в тишине, явно
предвещавшей бурю.
Она покачала головой.
— Здесь лучше.
Ричарду тоже нравился этот воздух, словно пронизанный электричеством. Ему
нравилось, что рядом с ним Сандра, и ему казалось, будто их только двое в
этом кафе, только двое на этой площади, только двое на всей земле.
Сандра отодвинула свой стул, и скрежет металла по цементу ударил по нервам
Мура.
— Так что это было? — требовательно спросила она.
— Я уже сказал, не представляю. Мистер Вангчен знал, что вы ассистировали
мне на операции. Он видел вас в больнице. Большинство пациентов считают вас
медсестрой, а не моей... Больше никем. — Наморщив лоб, он отхлебнул
холодного китайского пива. — О боже!
Сандра подалась вперед.
— Что?
— Кажется, я понял. — Он откинулся на спинку стула и медленно
выдохнул. — Мистер Вангчен был одним из моих первых пациентов, когда
полтора года назад я приехал сюда. Тогда было рано оперировать его
катаракту, и я назначил другое лечение. Он очень любопытный человек и все
расспрашивал, почему я еще не женат. Вот я и сообщил ему, что у меня есть
невеста.
Сандра посмотрела на серое небо, казалось, ее больше интересовала погода,
чем его слова. Если он думает, что ее волнует, есть ли у него невеста, то
глубоко ошибается.
— Я сказал ему, что она приедет позже, и вы — единственная американка,
появившаяся с тех пор. Вот он и решил, будто вы моя невеста. — Мур
допил свое пиво.
— Возможно, — отозвалась Сандра натянутым голосом.
Повисло долгое молчание. Он ждал, спросит ли она его о невесте, но этого не
произошло.
— Вам, наверное, интересно, действительно ли у меня есть невеста? —
наконец проговорил он.
И был вознагражден легкой улыбкой, притаившейся в уголках губ.
— У вас и впрямь есть невеста? — спросила она, точно выполняя
повинность.
— Есть, но она никогда не приедет ко мне. Когда я оказался здесь, то понял —
это место ей не понравится.
Сандра посмотрела на него с любопытством.
— Но вы-то чувствуете себя здесь как дома?
— Да. Смешно, правда? Приезд сюда перевернул всю мою жизнь. Я собирался
всего на несколько месяцев — на год самое большое, но, увидев эту долину,
этих людей, понял, что надо делать... Знаю только одно — ничего более
важного для меня не существует.
— Даже невеста?
— Даже она. — Ричард положил руки на стол. — Может быть, это
звучит бессердечно, но я одобряю ее. Она бы не выдержала здесь и двух
дней. — Он промолчал о том, что Софи отказалась приехать, заявив, что
собиралась замуж за респектабельного доктора, а не за бессребреника. Не
сказал Мур и о том, как одиноко ему было здесь вначале. Неважно, все
случилось так давно, и время почти залечило раны...
Он встал и протянул к ней руки.
— Давайте доставим вас домой вместе с вашим ковром до того, как разразится
гроза.
Сандра вздохнула.
— Это не мой ковер. Он ваш. У меня даже нет комнаты для него. Пожалуйста.
— Хорошо. Я сохраню его до тех пор, пока у вас не появится свой дом.
Уже говоря это, он понял, что совершает ошибку. Ее глаза, мгновение назад
светившиеся теплом, стали холодными точно сталь.
На обратном пути Сандра торопилась, будто не желая оставаться с ним ни
минутой дольше. Он нарушил невидимую преграду, которую она возвела между
ними, и снова превратилась в бесстрашного проводника, зовущего группу вперед
и выше.
В отеле Сандра пробормотала что-то вежливое и быстро взбежала по ступенькам,
а он остался с ковром под мышкой. Долгожданный дождь уже падал на голову.
Мур медленно направился домой, не замечая, как намокают его брюки и куртка.
Он пытался понять, почему она так переменилась и что влечет ее в горы, на
высокие пики, к неспокойным волнам океана, почему она не хочет иметь дом и
семью? Такая ли уж она искательница приключений, как говорит о себе? Что
скрывает от него?
Но как бы то ни было, он не собирается задавать вопросы. Пусть все идет
своим чередом. А ему надо вернуться к работе. К тому же совсем скоро
предстоит путь в долину Мананг, которая уже превратилась в мечту. А Сандра
Дэвис поедет в Китай и будет делать то, что хочет. И пусть эта встреча
останется кратким эпизодом и они больше никогда не встретятся. Он промок до
нитки, одежда прилипла и холодила тело. Мысль о том, что он больше никогда
не увидит Сандру, леденящим страхом пронзила сердце.
Духи земли и воды продолжали взывать к грому и радуге несколько дней подряд,
тепла не было, сеял скучный дождь. Сандре нравилось, что клубы пыли уже не
окутывают больницу, но это, пожалуй, все, что ее радовало. Мистер Вангчен и
его благодарственная речь заставили ее почувствовать себя маленькой,
погруженной только в свои проблемы и забывшей о других.
По ночам ей снились слепые дети, они звали ее на помощь, но она
поворачивалась к ним спиной и спешила на порожистую стремнину Янцзы.
Мур больше не упоминал о походе в долину Мананг, не предлагал показать храмы
или другие достопримечательности. Они говорили только о больных, и дни
тянулись муторно и длинно. Вечерами не с кем было перекинуться словом, а
ночью Сандра металась, думая о детях, которым не выжить без витамина
А
.
В пятницу утром в операционной Мур уронил ножницы, что казалось совершенно
невероятным. Он ткнул пальцем в корытце со стерилизованными инструментами, и
Сандра протянула ему другую пару. Доктор посмотрел на нее долгим взглядом, а
потом отвернулся и принялся разрезать и зашивать пациента как ни в чем не
бывало. По его темным глазам она поняла — что-то стряслось.
После операции он не стал ее ждать, как обычно, а стянул с себя зеленый
халат, толкнул дверь и вышел.
Сандра поспешила за ним.
— Что случилось? — спросила она, когда он завернул за угол.
Он остановился.
— Я уронил ножницы, вот и все. Никогда раньше этого не было и, скорее всего,
никогда больше не будет. Не о чем тревожиться.
По лицу Мура было заметно, сколько ему приходилось работать, сколько видеть
страданий и боли. Ей хотелось разгладить складки около упрямых губ, морщины
на лбу, но она просто положила пальцы на его руку.
— Я беспокоюсь. Когда в последний раз у вас был выходной? — спросила
она, хотя уже знала ответ. Тот день, когда они ездили в Вангченам, день,
начавшийся обещанием радуги и закончившийся ливнем, которого один из них не
избежал.
— У вас усталый вид, — сказала Сандра.
— Погода, — отозвался он уклончиво. — На меня влияет погода.
Она склонила голову набок и испытующе посмотрела на Мура.
— И как от этого можно избавиться?
С минуту он глядел на нее так, будто что-то решал для себя.
— Немного солнца. Может быть, даже радуга. День не в этой долине.
— А где?
— Я знаю одно место. Вы бы поехали со мной?
— Когда? — спросила Сандра, чувствуя, как снова подчиняется воле этого
человека.
— Завтра.
Она колебалась.
— Я не могу. Лиз...
— Одна из сестер вчера вечером вернулась в больницу. Я попрошу ее
присмотреть за Лиз, принести поесть. — Он говорил так, как если бы они
уже обо всем договорились. Может быть, и так.
Сандра боролась с искушением провести день беззаботно, а не в больнице.
— Вы уверены?
— Да. Но пообещайте больше не говорить ни о прошлом, ни о будущем. Или
лечение не пойдет мне на пользу.
— Вы имеете в виду, что не станете говорить даже о долине Мананг? —
недоверчиво спросила девушка.
— Только не о долине Мананг, — уверил Мур.
Он велел ей утром захватить плащ и ждать в вестибюле полностью готовой. А
потом добавил, что поедут они на автобусе.
Сандра вернулась в отель, еле сдерживаясь от телячьей радости. Обычный
выходной, прогулка по окрестностям, но ее охватило смешанное чувство: она
впервые в жизни не ведала, куда и зачем идет. Впервые!
Теперь это известно только Муру — самому волнующему мужчине, которого она
когда-либо знала. Сандра и раньше встречала привлекательных мужчин. Они
участвовали в походах, иногда ухаживали за ней. Но там она была проводником,
а они — туристами. У Сандры свои правила, гораздо строже, чем могли
представить в
Эдвенче Тревел
: никаких приключений — для нее секс не просто
физическое влечение.
Почти всю ночь Сандра лежала без сна, боясь, что, как только закроет глаза,
увидит Ричарда. Нет, она никуда не должна идти с этим человеком, ни на день,
ни на час. Он волнует ее так, как
...Закладка в соц.сетях
