Жанр: Любовные романы
Между адом и раем
... бездонную пропасть... Сандра прижалась к дереву, чувствуя
прохладу и влажность воздуха. Отдохнув несколько минут, они с Муром
поставили палатки, и он ушел.
Кибо появился, хрипло кашляя, с пустыми руками. Он покачал головой и
извинился.
— Все на празднике Мох Пуджья, а магазин закрыт. Но когда я сказал про
доктора и леди, хозяин пригласил вас к себе в гости.
Сандра закрыла глаза. Единственное, чего ей хотелось, — съесть
цыпленка, приготовленного Кибо, и свернуться калачиком в своем спальнике. И
никого не видеть. Особенно Ричарда. Она была уверена, что он чувствовал то
же самое.
Когда она уже открыла рот, чтобы отказаться, послышались шаги Мура.
— Праздник? — спросил он, переводя взгляд с Кибо на Сандру. — Я бы
хотел посмотреть, что это такое. Обычно непальцы не приглашают чужих. Я
польщен. А ты? — На лице Сандры он прочел лишь усталость и упрямую
решительность.
— Я тоже польщена, но слишком утомлена.
И с тоской посмотрела на свою палатку.
— Не выдумывай. Для тебя это — обычный рабочий день. Именно ты и должна была
бы настаивать на участии в местном празднике.
Мур старался не обращать внимания на судороги в ногах после долгого
перехода, впрочем, как и на неровный характер Сандры.
— У тебя сейчас не десять человек, а только один... А у меня одна ты, —
пробормотал он. Лучше пойти куда угодно, хоть в деревню, чем остаться
наедине с ней, есть рис и не замечать этой напряженности.
— Прекрасно. Но должна тебя огорчить — ты уже пропустил День поклонения
вороне, собаке и святой корове. И учти, здесь из трехсот шестидесяти пяти
дней каждый третий — праздник.
— А что такое Мох Пуджья?
— День поклонения самому себе. Подходит?
— Кому — тебе или мне?
— Мне, конечно. Ты доктор — и так стараешься для других.
— А я как-то не замечал, чтобы ты поклонялась самой себе.
— Ну что ж. Я и не должна этого показывать. — Голос Сандры прозвучал
резко.
Кибо зажег фонарь и снова закашлялся.
Ричард нахмурился и пообещал ему приготовить лекарственный сироп. Сандра
вошла в свою палатку, куда Кибо уже отнес кастрюлю с горячей водой.
Сандра зажгла фонарь, сняла свитер, майку, брюки и прошла в угол. Нижнее
белье вскоре полетело туда же, и она стояла нагая, вздрагивая всякий раз,
когда мокрая губка прикасалась к телу.
На стенке палатки была видна ее тень: длинные ноги, плоский живот, маленькие
холмики грудей, и сердце Ричарда бешено забилось.
Он попытался убедить себя, что это обычная реакция мужчины на обнаженную
женщину. Но если Сандра — обычная женщина, то он не кто иной, как Эдмунд
Хиллари, впервые штурмующий Эверест. Лучше бы пойти в свою палатку, тоже
раздеться и помыться, но Мур стоял как приклеенный.
Движения Сандры были так грациозны, что он просто не мог отвести от нее
глаз. Как бы ему хотелось откинуть полог палатки, взять губку и отбросить
ее. Он бы сам намылил эти изящные плечи, потом чуть ниже, еще ниже...
Он собрался с силами и отправился к себе, когда Сандра уже вытиралась.
Яростно надраивая кожу, Мур спрашивал себя, кого же он жаждет. Проводник —
это кто? Немного гейша, немного суперженщина. Он же хотел только Сандру. А
не слишком ли он замахивается, он что, не видит, как на ее лице ясно
написано: не подходи!
Но когда они встретились перед тем, как идти в деревню, у нее было другое
лицо. Может, это виноват обманчивый свет луны? Он не знал.
— Ты так здорово пахнешь, — сказала Сандра, втягивая воздух.
Он обнял ее.
— А ты похожа на богиню Лакшми, светящуюся в темноте.
Девушка засмеялась, и они, взявшись за руки, пошли за Кибо через поляну к
лесу...
— Лакшми сама по себе не светится. Ее путь освещают огнями.
Мур крепко сжал ее руку и потер ладонь большим пальцем.
— Кибо освещает твой путь фонарем. Тебе мало?
— Для меня — вполне. Но не для Лакшми. Для нее убирают дома, украшают их
гирляндами цветов, если хотят, чтобы предстоящий год был щедрым.
— Прекрасно. А ты чем одаришь меня, если я украшу цветами свою
палатку? — спросил он, привлекая ее к себе.
Потом они молча шли по тропе, следуя за фонариком. Слышала ли она, что он
сказал?
— Я не могу обещать тебе...
— А я и не прошу обещаний...
— О, Ричард. — Эта мольба вырвалась из глубины сердца.
— Забудь мои слова. Извини. Видимо, есть что-то, чего я не понимаю, чего не
знаю о тебе.
— Да, — призналась Сандра, глядя на деревенские огни, показавшиеся
сквозь деревья.
Кибо привел их в дом семьи Такури. Все его обитатели выстроились у дверей по
возрасту — примерно от восьмидесяти лет до самых малышей.
— Намасте! — кричали они.
Мур и Сандра сложили ладони и поклонились.
— Намасте, — ответили они.
Их окружила толпа смеющихся детей и взрослых, которые повели почетных гостей
в дом. Мебель была свдинута к стенам, и все расселись на полу, где рисовыми
зернами был очерчен святой семейный круг, яркими порошками — мандала —
обозначены круги для каждого члена семьи и один — для бога смерти Яма.
Мур взглянул на Сандру.
— Рядом с этим кругом я и сяду, — вызвался он.
Она покачала головой.
— Я не боюсь смерти. Нет смерти без жизни.
Эти слова испугали его. Не они ли ключ к неразгаданной тайне Сандры Дэвис?
Ричард пристально смотрел на девушку, пытаясь разглядеть то, что скрыто за
спокойствием серых, как дым, глаз.
Когда она наконец доверится ему? Маленькая девочка подошла к Сандре, крепко
вцепившись в поднос с фруктами и орехами. Наступив на подол шелкового сари,
она споткнулась, и на Сандру посыпался дождь изюма, семечек, миндаля и
сушеного инжира. Большие глаза девочки наполнились слезами. Сандра обняла
малышку и прижимала к себе, пока та не перестала плакать и не устроилась на
ее коленях, набив полный рот изюмом.
Сандра гладила черные прямые волосы девочки, перевязала ее красный бантик. И
неизвестная прежде тоска наполнила сердце. Она чувствовала: Ричард смотрит
на нее, она ощущала жар его взгляда и, казалось, слышала голос:
Разве это
не прекрасно — держать на руках ребенка?
Она не могла отрицать. Вес
маленького тельца, мягкая кожа, запах детства — все это вызвало в ней
горькое и вместе с тем сладостное ощущение.
Потом подали праздничный ужин: тарелки с цыпленком и рисом, круглый плоский
хлеб, намазанный маслом. Сандра отломила несколько кусочков для девочки и
отпила ракси. Напиток обжег горло, зато принес облегчение. Стало так
спокойно, что не хотелось даже шевелиться.
Мур поднял стакан в молчаливом тосте, и она вспомнила ту ночь в
Як и Йети
,
когда увидела его в ресторане. Почему от одного его жеста кровь начинала
кипеть? Или это действие рисового вина? Сандра робко улыбнулась, и Мур тоже
улыбнулся в ответ, не отрывая от нее взгляда. Большая чаша, наполненная
лепестками, пошла по кругу. Девочка осыпала ими голову и плечи Сандры, а Мур
все смотрел и смотрел на нее. Никогда раньше она не влюблялась и даже не
предполагала, что без кого-то не сможет жить. Она никогда не знала, что боль
и страсть могут сосуществовать так же, как жизнь и смерть.
Любовь... Так вот о чем все эти стихи и песни, которые слагались веками. Ну
а их любовь — на двадцать четыре дня? И все! И она растворится в прозрачном
воздухе на высоте двенадцати тысяч футов так же быстро, как и возникла в
долине Катманду?
Сандра поднялась: она вдруг поняла, что вечер окончен. Поблагодарив хозяина,
гости вышли на улицу, слыша вслед добрые пожелания и смех.
Ричард крепко обнял Сандру за плечи, и они побрели вниз по тропе рядом, бок
о бок. Понял ли он, что она его любит? Или ему все равно? А разве это имеет
какое-то значение? Ей хотелось смеяться, плакать, кому-то обо всем
рассказать. Ричарду? Нет, тогда надо признаться ему во всем. А это
невозможно.
— Я рада, что мы побывали здесь, — сказала Сандра.
— Да, ты была такая довольная. — Он еще сильнее прижал ее к
себе. — И такая красивая. Тебе очень идут праздники. Тебе надо ходить в
гости каждый день.
— Почему? Чтобы быть красивой?
— Чтобы выглядеть счастливой, расслабленной, нежной. — Говоря это
воркующим голосом, Мур не сводит с нее глаз, пока Сандра не отшатнулась и не
побежала вниз по дороге. Боже! Она чуть было не открыла ему, что пугает ее
так сильно. Сандра летела не останавливаясь, пока не нырнула в свою палатку
и не спряталась с головой в спальный мешок.
Она слышала, как Кибо гремел кастрюлями и сковородками, а потом раздались
голоса его и Ричарда. Сандра села, пытаясь разобрать слова.
Полог ее палатки откинулся, и в проеме показалась голова Мура.
— Кибо облил керосином мою палатку.
— О нет!
— О да. Он заправлял лампу. Он уже почистил палатку, но запах все равно
ужасный.
— Тебе нельзя там спать.
— Я буду спать на улице. Не так уж и холодно.
— Но в моей палатке вполне хватит места.
— Я надеялся, что ты именно так и скажешь. — Он исчез внезапно, как и
появился. А через минуту вернулся со спальным мешком.
Ричард развернул его рядом с Сандрой и нырнул в теплую глубину. Он привстал,
оперся на локоть и посмотрел на девушку. Прежнее мягкое выражение ее лица
исчезло. И он не мог понять, как она относится к его присутствию.
— Я хотел спросить, — проговорил он тихо. — У нас по дороге
завязался разговор. И ты его прервала, сбежала. Могли бы мы вернуться к
нему?
— У меня начались то ли колики, то ли судороги.
— Где — в боку?
— Нет, в ноге.
— Ну, для судорог у тебя была приличная скорость.
— А все прошло.
— Хорошо. Замечательный праздник, правда?
— Очень. Но сейчас я собираюсь спать.
Он протянул руку и коснулся ее волос, выбившихся из спальника. Она
отодвинулась, и Мур громко вздохнул.
— Я не могу спать, — сказал он.
— Почему бы тебе не закрыть глаза? И рот тоже?
Он ухмыльнулся.
— Я возбудился. Эти праздники всегда так действуют на меня.
Сандра наградила его улыбкой.
— А что вы с группой делаете по ночам?
— Спим.
— Нет, а до того, когда вам захочется спать?
Она закрыла глаза.
— Ну, иногда рассказываем у костра разные истории.
Он смотрел на ее длинные ресницы, прямой нос, губы, шею и с трудом
удерживался от страстного желания дотронуться до Сандры, обнять, прижать к
себе.
— Для этого ты сегодня слишком устала, верно?
Она кивнула и отвернулась от него. И потом вдруг заснула, а он лежал, глядя
на нее и думал: почему же она убежала тогда, на тропе, почему она вообще все
время бежит от него?
Утром Мур проснулся от стука кастрюль, сел и открыл глаза. Спать рядом с
Сандрой — это ужасно. Она вздыхала во сне, но не шевелилась. Вчера был
трудный день, так пусть поспит подольше. Ему хотелось бы остаться здесь
навсегда, в этом чудесном безмятежном мирке. Но разве удержать Сандру в
палатке с ее неуемной энергией?
Кибо готовил завтрак, собирал вещи, а где-то внизу, в долине Мананг, ждали
дети, которые ослепнут, если он не доберется туда до снежных заносов.
Доктор пригласил волосы и вынырнул из палатки. Широкий луг, мокрый от росы,
сверкал в лучах утреннего солнца. Воздух был пронзительно свеж, и это
напомнило ему осень, дом. Когда-нибудь он должен вернуться туда, в холодную
осень с падающими листьями. Но только с Сандрой. Он готов быть где угодно,
лишь бы с ней. Однако, кто знает, как все сложится после их путешествия?
Скорее всего Сандра поплывет на плотах по Янцзы, а он будет удалять
катаракту в операционной.
Когда наконец Сандра проснулась, ей понадобились секунды, чтобы понять: она
проспала и у нее еще меньше времени, чтобы свернуть спальник и зашнуровать
ботинки. Сухой холодный воздух указывал на то, что они близки к цели.
Грустно... После того как они раздадут витамины, больше не будет причин
оставаться вместе.
Сандра могла себе признаться, что влюбилась в Ричарда, но это секрет. Она
должна хранить его, как и тот, другой, от всего мира. Они закончат поход,
как и начали, — друзьями, и только. Да, это нелегко, но выбора нет.
Когда Сандра вышла из палатки, завтрак уже был готов. Она молча съела омлет
и попыталась не думать о том, что эту ночь провела около Мура. И спала она
так долго потому, что чувствовала себя рядом с ним в безопасности.
— Как спала? — спросил Ричард, точно прочитав ее мысли.
Девушка допила чай и прицепила металлическую кружку к ремешку рюкзака.
— Прекрасно, — весело отозвалась она. — Но сегодня ты будешь спать
в своей палатке и сможешь как следует вытянуться.
— Я уже говорил с Кибо. — Доктор наблюдал, как тот моет сковородки в
ручье. — Он согласен, что, ставя только одну палатку, мы сэкономим
время. — Ричард беззаботно пожал плечами. — Места хватает. А ты
как считаешь?
Места, может и хватает, но сколько ночей ей придется провести рядом с ним?
Это может войти в привычку, в опасную привычку, а когда все кончится, тогда
что?
— Сегодня мы будем ночевать в монастыре. Так что палатка вообще не
понадобится.
— В монастыре?
Сандра кивнула.
— Не знаю, дойдем ли мы туда сегодня, но монахи Сенг Йеш оставляют комнаты
для пилигримов.
— А мы — пилигримы, да?
— Нет, но когда нет паломников, пускают туристов. Там нас накормят тушеным
мясом и йогуртом.
Мур попытался улыбнуться, но его сердце екнуло. Нет палатки, нет этого
волшебного островка, где они только вдвоем. У доктора вытянулось лицо.
— Да там здорово, поверь. Мясо варится на медленном огне целый день, и еще
они пекут свой хлеб и готовят рисовый напиток. Если мы доберемся туда
дотемна, ты поймешь, как это прекрасно — удобная постель в комнате и
настоящая горячая еда.
— Да, наверняка. — И он потуже завязал шнурки ботинок.
Они не увидели Аннапурну, пока не забрались на пологие каменистые склоны.
Прошли мимо стариков, вязавших спицами от зонтиков толстые свитера. Вдруг
Сандра остановилась, подождала Ричарда и указала на горы, соединяющиеся над
ними. Белые пики, казалось, выросли прямо из туч. Глаза Сандры сияли
слезами.
Она робко улыбнулась.
— Не обращай внимания. Я не могу спокойно смотреть на Аннапурну, Эверест или
Гималаи.
Мур кивнул.
— Я взбирался на Сьерра и Тетон, но это — ни с чем не сравнимое зрелище.
Она не отрывала взгляда от далекой горы, и он понимал, что сейчас не время
говорить с ней о будущем. У него есть еще двадцать один день.
Почти в сумерках путники повстречали высокого монаха, которых монотонно
распевал молитвы. За его спиной садилось солнце. Сандра победоносно
улыбнулась Ричарду.
— Мы очень быстро дошли. — Она указала на одетых в оранжевое монахов,
которые дули в длинные трубы. Когда Сандра и Мур подошли ближе, монахи
забили в барабаны, обтянутые бычьей кожей.
В монастыре с побеленными стенами, куда их провел послушник, доктор с
разочарованием увидел множество пустых комнат. Юноша объяснил, что паломники
не появлялись с весты, и лишь два дня назад здесь ночевал известный
полковник Праджапати с группой — они направлялись к храму Аннапурны.
Сандра кинула рюкзак на дощатый пол.
— А он не говорил мне, что собирается сюда. Нам повезло, что они уже ушли, а
то бы снова пришлось поселиться в одной комнате.
Монах низко поклонился и вышел, а Мур бросил свой рюкзак рядом с ее
рюкзаком.
— И что в этом плохого? — спросил он, улыбаясь. — Насколько я помню, ты спала беспробудно.
— Нет, я не спала.
— Да ты даже не шевелилась.
— Потому что не хотела разбудить тебя.
— А я даже не задремал. — Он привалился к стене и посмотрел на
Сандру. — Я думал о походе в долину Мананг. — Он провел пальцем по
ее подбородку.
— Ну и каким ты его представлял?
— Мне казалось, мы пойдем в долину, раздадим витамины. И совсем не думал о
том, что может случиться между нами... Между тобой и мной. — Он
коснулся пальцем ее губ. — Это самое большое приключение в моей жизни.
— И в моей тоже, — прошептала она.
— Правда? — спросил он.
— Да, я была уверена, что уже все видела, все испытала, но с тобой все
иначе. Я даже на горы смотрю твоими глазами. — Она повернулась и
открыла дверь своей комнаты. — И не знаю, почему это так.
Он вошел за ней в маленькую узкую келью, наблюдая, как она садится на край
соломенного матраса, покрытого грубым покрывалом.
— Я знаю почему. И ты знаешь. — Ее лицо побледнело в мигающем свете
газовой лампы. Глаза стали огромными и взволнованными, а он продолжал: — Я
не собираюсь тебя ни о чем просить, только хочу сказать, что ты для меня
очень важна, и я не отпущу тебя.
Улыбка тронула уголки ее губ.
— Ну что ж, интересно. И как же я найду тебе место в своем каноэ в весеннем
походе по Амазонке?
Ричард улыбнулся.
— Я всегда хотел попасть на Амазонку. А вдруг и там нужен витамин
А
?
Она перестала улыбаться, когда поняла, что он говорит всерьез.
— Ричард, ты же знаешь, что у меня за работа.
Он оперся о стену.
— Думаю, да. Я говорил кое с кем из твоей группы. И наслышан, как ты жаришь
на вертеле коз, как спасаешь испуганных туристов от подвесных мостов. Теперь
я в этом убедился и сам.
Сандра вздохнула и подтянула под себя ноги.
— Да, но это внешняя сторона вещей. Знаешь, сколько мне приходится,
организуя эти путешествия, сидеть с калькулятором, картой, календарем. И вот
мы выходим на маршрут, все десять предельно напряжены, спорим — тут-то и
проявляется все самое плохое в человеке. Это трудно себе представить. А вот
когда нас всего двое, мы можем делать то, что нравится, даже не спать всю
ночь и заснуть под утро. А когда с группой — это невозможно.
Ричард уставился на нее.
— Ты хочешь сказать, что со мной лучше, чем с группой?
Она улыбнулась, глядя на его недоверчивое лицо.
— Конечно, и мне показалось, ты это понял. Я прекрасно провожу с тобой время
— праздники; ребенок, появившийся на свет, — никогда в жизни такого не
было. — Глаза Сандры сияли, и вдруг она поняла, что все это правда:
путешествие с Муром действительно нечто новое для нее, совсем не то, что
идти по горам с девятью незнакомыми людьми.
— И я тоже, — признался он.
Монастырские колокола зазвонили к молитве. Ну вот, подумала Сандра, она
вовсе и не охладила пыл Ричарда, а, напротив, лишь убедила его в том, что
это путешествие для них — только начало, а не конец.
8
В тот вечер они ужинали за длинным узким столом с монахами в оранжевых
одеждах. Тушеное мясо было необычайно вкусным, как и обещала Сандра. Теперь,
с ее признанием, Ричард еще сильнее хотел сделать ее частью своей жизни,
своего будущего. Но этот аскетический монастырь — неподходящее место для
разговоров на столь личную тему. Оказаться бы сейчас под звездным небом, на
лугу или в палатке, где ей не спрятаться от его объятий.
После ужина они разошлись по своим комнатам. Ричард извертелся в кровати,
почти так же, как в отеле
Вид на Гималаи
, но уже по другой причине. Тогда
ему не спалось из-за того, что Сандра лежала рядом. А теперь — потому, что
ее рядом не было. Пока он придумывал, за чем бы отправиться к ней в комнату,
в дверь постучали.
— Войдите, — сказал он, надеясь, что это Сандра.
Так и есть. Босиком, в ночной рубашке, облегавшей ее тело, дрожащая. Она
обхватила себя руками.
— Летучая мышь!
— Где? У тебя в комнате?
— Нет. За окном. — Она огляделась. — Закрыть его?
— Мне не холодно. — Он натянул спальник до подбородка, желая совсем
другого: расстегнуть молнию, высвободить руки и привлечь ее к себе. Но он
этого не сделал. Теперь ее очередь. — Может быть, это птица? —
сказал он.
— Птицы не летают по ночам. — Она выглянула в окно, присматриваясь к
чему-то темному, чертившему очное небо. Непонятное существо неслось прямо на
нее, и Сандра кинулась к Муру, уткнулась лицом ему в грудь. Летучая мышь
влетела в комнату и дико кружилась, отыскивая дорогу назад.
Мужчина быстро выбрался из спальника и бережно укрыл в нем Сандру. Вскоре он
загнал летучую мышь в угол, осторожно взял ее и выпустил в окно. Потом
закрыл его и сел на кровать.
— Можешь выглянуть. Ее уже нет.
Сандра высунулась из спальника.
— Спасибо.
— Ты действительно боишься летучих мышей? — спросил он. — Или
просто искала предлог прийти ко мне?
Она выпрямилась.
— Это самое оригинальное из того, что мне приходилось слышать. —
Девушка подтянула колени к подбородку и едва не выскользнула из спального
мешка.
Он быстро схватил ее за руку.
— Минутку. Может быть, я тебе помогу, как ты мне, — перейти мостик?
— Это не одно и то же. В детстве я не боялась летучих мышей. Просто мне
страшно, что они могут запутаться у меня в волосах. И в этом нет ничего
странного.
Ричард покачал головой, а потом уложил Сандру обратно в мешок.
— Нет, нет, я не останусь.
— Останешься... До тех пор пока мы не поговорим о летучих мышах. — Он
склонился над девушкой и уперся руками в матрас по обе стороны ее плеч.
Сандра вздохнула и расслабилась. Летучая мышь исчезла, она сама в спальнике
Мура, который хранит тепло его тела, они говорят на безопасную тему — не о
ней, не о нем, а просто о летучих мышах. Она улыбнулась. Мур коснулся ее
губ, и огонь, который он сдерживал с таким усилием, превратился в пламя.
Она вынула руки из мешка, взяла в ладони его лицо и заглянула в темные
глаза.
Ричард поцеловал теплые ладошки, а она притянула его голову к своей. Ей так
хотелось прижаться к нему, почувствовать твердые мускулы под мягкой
фланелевой рубашкой.
В коридоре раздались шаги и мягкое шарканье монашеских веревочных тапок.
Девушка замерла, неудержимое желание расхохотаться грозило выдать их. Мур
покачал головой и легонько зажал ее рот рукой.
Когда шаги стихли, он улыбнулся и прошептал:
— Итак, на чем мы остановились?
— Мне надо вернуться в свою комнату. А вдруг он проверяет?
— Ты не дослушала о летучих мышах. — Он загородил ей путь своим
телом. — Даже слепые, они не могут запутаться в твоих волосах. —
Он умолк и провел рукой по непослушным кудрям. — Потому что управляются
локаторами.
— Да? — прошептала Сандра, думая только о его пальцах, касающихся
волос.
— Они млекопетающие, из породы мышиных.
Она вздрогнула.
— Мышиных? А тебе не кажется, что здесь должны быть мыши?
— Ты хочешь сказать, что и мышей боишься? Ну давай, я отнесу тебя в твою
комнату. — Он поднял ее вместе с мешком и открыл дверь рукой. Сандра
положила голову ему на плечо.
Мур опустил Сандру на кровать, а ее мешок взял с собой.
— Ты спи в моем, а я в твоем.
Он ушел, а она даже не успела его поблагодарить и извиниться. Сандра лежала
и думала о страстных губах Мура, о тяжести его тела на своем теле. Должно
быть, это потому, что она в спальнике Ричарда. Все напоминало о нем: запах
дыма, сосны, холодный воздух Гималаев. А потом Сандра представила каноэ,
туристов и доктора с большой сумкой, набитой лекарствами и медицинскими
инструментами.
Ей не следовало идти ночью в комнату Мура, хоть она и боялась летучих мышей.
При нем ей не удавалось держать себя в руках — простой взгляд,
прикосновение, и все... Теперь надо быть осторожнее. У нее только одна цель
— привести Ричарда в долину Мананг. А потом отправиться своим путем. А он
пусть идет своим.
Он сказал, что никогда не отпустит Сандру. Но она понимала, что на него
могла подействовать высота. А Мур, должно быть, страдал высотной болезнью.
Она проявлялась в поспешности, в отсутствии логики, в легкомыслии. Сандра и
сама испытывала нечто подобное, иначе как объяснить, что она ночью побежала
в комнату Ричарда. Сандра повернулась, укрылась с головой, втянула в себя
запах его мыла, фланелевой рубашки и сомкнула веки.
За завтраком монахи сказали им, что на горных пиках идет снег. Сандра и
Ричард обменялись взглядами и решили поторопиться.
Четыре дня они поднимались все выше. Як, которого купили накануне, нес все
самое тяжелое. Животное уверенно карабкалось впереди них. Лагерь разбивали в
живописных местах, но уже не было сил любоваться ими — они засыпали, едва
забравшись в спальник.
У Ричарда каждое утро болела голова, но все проходило после утреннего чая, и
он дышал чистым воздухом с огромным удовольствием. Так же как смотрел на
...Закладка в соц.сетях
