Жанр: Любовные романы
Строптивая любовь
...икнула
Жюстина, увидев белокурого мужчину, облокотившегося на край стойки. Она
радостно ринулась к нему, но он, к огромному ее удивлению, вдруг спокойно
произнес:
— Я был уверен, что ты передумаешь.
В полном замешательстве Жюстина только и могла вымолвить:
— Что?
Не замечая ее состояния, он подался вперед, раскинув руки. Внезапно заметив
гипс на ее запястье, он воскликнул:
— Великий Боже, что еще с тобой приключилось?
— Я, по всей вероятности, разбила твою машину, — произнесла она
будто в забытьи.
— Что? Мою машину? — воскликнул он в ужасе. — В каком же она
состоянии?
Да плевать он хотел на твою руку, крошка, больно ты ему далась!
— Дэвид! — вскричала она в отчаянии. — Ты бы мог хоть на
минуту подумать обо мне! Ну хоть чуточку я значу в твоей жизни больше, чем
твоя дурацкая машина?
На лице Дэвида появилась гримаса, которую при всем желании нельзя было
назвать обеспокоенностью за ее жизнь, и он спросил:
— Как ты себя чувствуешь?
— Спасибо, — рассмеялась Жюстина. — Отделалась переломом руки
и сотрясением мозга. Благодарю за заботу. — Она запечатлела легкий
поцелуй на его щеке. Ничто его не изменит, на чужие невзгоды ему наплевать,
его волнует только собственное благополучие. — Тебя даже нисколько не
удивило наше появление...
Тут в разговор вступил Кил:
— Может, вам лучше поговорить наедине?
Жюстину обдало холодом от его насмешливого тона. Она в замешательстве
посмотрела на него.
— Интересно, какого дьявола ты здесь делаешь? — в изумлении
выдавил из себя Дэвид.
— Да за тобой охочусь.
— Господи, зачем? — Тут ему пришло в голову собственное
объяснение, и он воскликнул: — Ах да, Катя! Я и забыл. Слушай, Кил, кончай
крылить над ней, займись своими делами, право слово, у тебя их и так немало.
— Я бы с большим удовольствием последовал твоему совету, друг мой
милый, если бы твои похождения не отражались на моей жизни. И здесь я сейчас
нахожусь отнюдь не из-за Кати, уж поверь, мне нужны только чертежи. И как
только они окажутся в моих руках, я немедленно отсюда уеду.
— Чертежи? Какие чертежи?
— Ну, те бумаги, которые ты взял со стола Джона. Бумаги, которые надо
представить фирме
Челлинджер
не позже понедельника.
— Боже мой, но у меня их нет!
— Они должны быть у тебя, они ведь лежали на столе Джона, когда ты так
внезапно туда ворвался. А когда ты исчез, с тобой вместе исчезли и бумаги.
— Ну ладно, я их захватил с собой, но не специально же! — Туг он
повернулся всем корпусом к Жюстине. — Почему ты не отдала им эти
бумаги. Господи помилуй!
— Я?! — в полном изумлении вскричала она. — Я-то каким боком имею к этому отношение?
Не веря своим ушам, Дэвид взорвался:
— Но я же передал их тебе!
— Мне?!
— Жюстина, — внезапно успокоившись, произнес Дэвид, —
соберись, я ведь все чертежи передал тебе. Ну, помнишь, ты захотела
сопровождать меня в аэропорт, села в мою машину, а там я тебе сказал, что
случайно прихватил кое-какие бумаги нашей фирмы, а ты сказала, что для
сохранности оставишь их у себя.
Она в изумлении уставилась на Дэвида. Взглянуть на Кила у нее недоставало
сил. Она и так прекрасно чувствовала, что он ощущает в эту минуту, —
его молчание было красноречивее слов. — И что же я с ними
сделала? — прошептала она.
— О Господи, откуда же мне знать. — Дэвид взъерошил свою шевелюру.
Я же тебе объяснил, как эти бумаги необходимы Джону. Ты вроде все поняла и
унесла их.
Жюстина пыталась найти в памяти хоть какие-то отголоски того, что вот только
что рассказал ее кузен, но так и не смогла.
— Ну же, Жюстина, прошло всего несколько дней, ну должна же ты хоть что-
нибудь вспомнить, это ведь так просто! Бумаги слишком важны, хватит строить
из себя дурочку!
— Да я ничего не строю, поверь мне!
— Ну конечно, я уж вижу, чистый ягненок!
В их разговор наконец вмешался Кил.
— Она действительно ничего не помнит, иначе зачем бы нам было ехать
сюда?
— Да заткнись ты. Кил! Не совсем же она выжила из ума, чтобы ничего не
помнить. Ну же, девочка, — успокаивающим тоном обратился он к
Жюстине, — я передал тебе чертежи...
— Дэвид, она действительно потеряла память в результате дорожной
аварии. И ничего не помнит из того, что с ней случилось после. Понял ты
наконец?
— Ах, вот в чем дело. — Дэвид наклонился к Жюстине и проговорил:
Это правда, девочка? Что же ты сразу все не объяснила?
Жюстина по-детски вздохнула. Тут она заметила, что они привлекают всеобщее
внимание.
— Может, продолжим разговор где-нибудь в более удобном месте?
— Что? Ах, черт, — в раздражении проворчал Дэвид, оглядываясь.
Люди с любопытством глазели на них со всех сторон. — Подождите минуту,
я только расплачусь, а потом двинем ко мне на виллу.
Дэвид вернулся к стойке, а Жюстина с жалким видом поплелась вслед за Килом
из бара. Ее убивала его холодность. С какой издевкой он сказал Дэвиду
твои
похождения
. Что он этим хотел сказать? О чем он сейчас так напряженно
думает?
— Что это за гаденький намек про
похождения
? — Вопрос ее
прозвучал довольно враждебно.
Он прислонился спиной к стене бара и скрестил руки на груди, безразлично
передернув плечами.
— Кил, ответь мне, — настаивала Жюстина.
— А нечего отвечать. Просто сказал, что его делишки меня совершенно не
интересуют.
— То есть любовные отношения? Наши с Дэвидом? Ты это имел в виду, да?
— Хватит об этом.
— Нет, я требую ответа. Или это ты из-за чертежей так взвился?
— Чертежи здесь ни при чем. Просто я не люблю, когда из меня делают
дурака. Неплохо у тебя все это вышло, Жюстина.
Он же мой сводный брат!
—
совсем неплохо!
— Я тебя не обманывала! — настойчиво повторила Жюстина. — У
меня с ним ничего не было!
— А ты откуда знаешь? — ласковым тоном поинтересовался Кил. —
Ты же ничего не помнишь.
— Не надо так. Воскресное утро я великолепно помню, и на этот момент
наши отношения были чисто дружескими. А днем все уже произошло, так, что ли?
Бред какой-то. Разве что, пока я занималась обедом, между нами внезапно
вспыхнула безумная страсть. А это, согласись, полная нелепость, саркастично
заключила она.
— Нелепость, говоришь? — В его вопросе сквозила неприязнь. —
Когда эта самая
безумная страсть
вспыхнула у нас с тобой, ты знала меня
всего сорок восемь часов. А с Дэвидом как-никак знакома пятнадцать лет. И, к
твоему сведению, его самолет вылетел из Гэтвика только в половине
двенадцатого ночи, так что времени у вас было предостаточно.
— Ах ты, мерзавец! — задохнулась Жюстина, не веря своим ушам. Она
размахнулась, чтобы влепить ему пощечину, но он железной рукой перехватил ее
запястье. Жюстина процедила в ярости сквозь зубы: — Все просчитал, да?
Разложил по полочкам! Говорю же — ничего между нами не было.
— Ты мне уже много чего наговорила, — насмешливо произнес он.
Потом отчужденно отвернулся, словно ее присутствие стало ему неприятно, но
она в ярости дернула его за руку и снова повернула к себе.
— Значит, ты мне совсем не веришь?
Он стряхнул ее руку. Лицо его стало совершенно чужим и холодным, как тогда,
в больнице.
— Ни единому слову.
— И когда мы занимались любовью — тогда тоже не верил? — Ей надо
было выяснить все до конца. Пусть выкладывает все, что у него на душе, прямо
сейчас, без всяких намеков, только чистую правду, какой бы горькой она ни
была.
— Секс — это другое дело. — Голос его стал ледяным. — Здесь
есть кое-какая разница.
— Это мне известно, черт подери!
— В таком случае, что же тебя так изумляет? Ты что — решила, что я
серьезно влюбился в тебя?
— Ничего подобного я не решила. Но мне не приходило в голову, что я
тебе нужна только для удовлетворения твоей похоти. Мне казалось, что у нас
взаимная привязанность.
— Неужели? Как это трогательно и старомодно с твоей стороны, —
фыркнул Кил. — Да если бы ты постоянно не выставляла напоказ свои
прелести...
— Что? Я выставляла их напоказ? — завопила Жюстина. — Я?!
— Естественно. А я, между прочим, всего-навсего обыкновенный
мужчина. — Ошибаешься, Кил, не совсем обыкновенный, — насмешливо
уточнила Жюстина. — Человеческие чувства тебе чужды. Ты просто
холодный, расчетливый мерзавец.
— Ну и что теперь? Думаешь, я не понял, что вы с ним договорились
встретиться здесь? Понимаю, ты жалеешь, что вовремя его не предупредила,
чтобы он молчал о вашей связи.
Она промолчала. Появился Дэвид, и она отвернулась от них обоих, чтобы
собраться с мыслями.
— Пойду выясню, когда ближайший рейс на Англию, — холодно произнес
Кил.
Жюстина с неприязнью посмотрела на него. Глаза его были как лед, черты лица
словно высечены из камня.
— Высокомерная скотина, — процедил Дэвид сквозь зубы, провожая
глазами его удаляющуюся фигуру. Затем взял ее за руку и потянул за собой.
-Пошли, моя вилла здесь, рядом.
Этот дом она узнала, как только увидела его. В гостиной она устало
опустилась на единственный стул. Жизненные силы, казалось, покинули ее.
Холодное, полное презрения лицо Кила стояло перед ее глазами.
— Объясни-ка мне все толком. — Дэвид встал напротив нее, сунув
руки в карманы брюк. Потом недоверчиво спросил: — Ты действительно ничего не
помнишь?
— Ничего, — безжизненно проговорила Жюстина. — Помню,
готовила обед в воскресенье. Но твой приход и то, что мы ездили в аэропорт,
полностью выпали из памяти.
— И как разбила мою машину, — мрачно добавил Дэвид.
— О, ради всего святого! Ты только о ней и думаешь! Неужели это сейчас
самое главное? Ты оставил Катю, она тут же обвинила меня, будто бы это я во
всем виновата. Кстати, именно ты навел ее на эту мысль. — Он покраснел,
но удовлетворения ей это не доставило. — Увез чертежи, которые могут
спасти твою фирму от банкротства. А теперь еще заявляешь, что отдал их мне.
Молчи! — Она резко пресекла готовые сорваться с его губ слова
протеста. — Вот до чего довела твоя безответственность. А ты только и
можешь, что твердить о своей машине!
— Она же была совсем новенькая! И я не смогу купить себе другую, пока
этот заказ не пройдет.
— Если он не пройдет, — поправила его она.
— Хорошо, согласен. Почему ты кричишь на меня? Я думал, мы друзья.
Она неприязненно передернула плечами и без всякого интереса спросила:
— А кстати, почему я оказалась в твоей машине? Моя собственная ничуть
не хуже.
— Ну ты даешь! Ты же сама настояла, чтобы мы воспользовались моей. Я
попросил подбросить меня до аэропорта, на что ты в свойственной тебе манере
мелочиться заявила, что не собираешься тратить свой бензин и что это мои
трудности. Вот мы и поехали на моей, а ты ее разбила.
— Хорошо, хорошо, не заводись снова. — Жюстина медленно поднялась
на ноги. У нее разболелась голова, по всему телу разлилась какая-то
болезненная пустота. Если бы Дэвид время от времени шевелил мозгами, можно
было бы обойтись без всех этих дрязг. — Тебе уже давно пора уметь
отвечать за свои поступки. И, Боже праведный, зачем тебе понадобилось
уверять Катю, что мы с тобой любовники? — снова взорвалась она. —
Ничего более нелепого ты не мог придумать?
— Потому что она мне ужасно надоела — все время талдычила о своем
драгоценном братце! И как это так, что я на него не похож! И делаю я все не
так, как он, не так хожу, не так дышу. Ну я и сорвался и сказал ей, что если
ей так уж хочется, чтобы я походил на ее брата, то я, как и он, стану
волочиться за юбками и начну, пожалуй, с тебя, потому что с тобой у меня не
будет хлопот. Господи, как же я ошибался! — с горечью закончил он.
— Интересно, в чем же?
— Мне не приходило в голову, что ты встанешь на сторону Кила! — воскликнул он раздраженно.
— С чего ты взял?
— У меня все-таки есть гордость, девочка, — продолжил он, не
обращая внимания на ее вопрос. — Ты себе не можешь представить, в какой
ад может превратиться жизнь, если тебе каждые пять минут ставят в пример
великолепного во всех отношениях Кила Линдстрема. Вот и поделом ему, пусть
поймет наконец, что у его драгоценной сестрицы не все гладко в жизни, кое-
что неподвластно ее желаниям...
— И потому ты дал ему понять, что ждешь здесь меня? — гневно
вставила Жюстина.
— Но я действительно ждал, когда ты приедешь! — воскликнул
Дэвид. — Я тебя попросил об этом, и ты обещала подумать.
— Вероятно, я тебе так сказала потому, что еще не знала тогда о твоем
заявлении, что мы любовники!
Он снова пропустил ее замечание мимо ушей.
— А тут вдруг ты приезжаешь вместе с ним...
— Не моя вина в том, что у меня потеря памяти, — огрызнулась она.
— Конечно, и в том, что ты с ним спала, тоже нет твоей вины!
Жюстина уставилась на него с изумлением. Неужели Дэвид может быть таким
злобным? С огромным трудом она взяла себя в руки.
— А ты откуда знаешь, что я с ним спала? — вкрадчиво спросила она.
— Да об этом теперь пол-Мадейры знает! Думаешь, пока я расплачивался в
баре, вы шепотом выясняли свои отношения?
— Ах, вот оно что. — Глаза ее снова зажглись гневом. — Тебе,
значит, можно поступать, как тебе вздумается, а я что — не человек? Почему
ты считаешь, что у меня не могут возникнуть какие-то свои желания? Ну и
эгоист же ты. Всю жизнь твои близкие подстилали соломку на твоем пути, чтобы
тебе было мягко и уютно, даже если ты и упадешь, — сперва тетя
Маргарет, потом я. Кил и даже Катя. Мне же в жизни никто не помогал, и
падать мне приходится очень больно. Тебе не приходит в голову, что мне тоже
иногда хочется уюта, тепла, покоя? Да что я спрашиваю, ты об этом, конечно,
никогда и не задумывался. Мужчине все позволено, что бы он ни сделал, никто
и глазом не моргнет, а на женщину сразу же навешивают разные ярлыки! Да! Да,
я его хотела, черт бы тебя побрал! Страстно хотела заниматься с ним
любовью! — Дэвид стоял, молча уставившись на нее словно на сумасшедшую,
и она приглушенно рассмеялась, хотя слезы буквально душили ее. — Дай
мне денег расплатиться за такси, — сказала она, — и можешь жить
дальше в своем уютном мирке, и пусть заботы и нужды других не волнуют тебя.
Поспешность, с которой он вытащил из кармана деньги, несколько покоробила
Жюстину.
— Где вы остановились?
— В Мачико, в
Дом-Педро
.
Ей хотелось поскорее уйти отсюда, остаться одной. Слезы застилали ей глаза,
когда она вышла на площадь.
В такси у нее было время обдумать все подробности этого ужасного вечера. Но
по мере того, как она прокручивала в голове недавние события, ее настроение
менялось. Жалость к себе вновь уступила место гневу. Почему она должна
оправдываться? Откуда взялось чувство вины? Ей не в чем винить себя. И как
только Дэвид, который всегда был ей братом, мог быть таким? А Кил? За кого
он ее принимает? Она вспомнила, как он с ней говорил, и разозлилась еще
больше. Она могла бы дать ему резкий отпор, но не сделала этого, к
сожалению. Да как он смел вести себя с ней так, будто она была ничтожеством,
пустым местом! Оба они просто использовали ее. Кил — в качестве гида по этой
дурацкой Мадейре и для удовлетворения своих сексуальных аппетитов, Дэвид —
по-детски желая свести счеты с Килом и Катей. Черт побери, она не станет
послушной игрушкой в их руках. Кил вел себя с ней как с продажной девкой.
Что он себе позволяет? Неужели он думает, что она спустит ему эти
оскорбления?
Когда они подъехали к отелю, Жюстина сунула опешившему таксисту все деньги,
которые дал ей Дэвид, выбралась из машины и ворвалась в холл. Подлетев к
стойке, она потребовала ключ от своего номера таким тоном, что у
администратора сразу отшибло охоту пускаться с ней в светские разговоры.
Затем она подошла к лифту и саданула по кнопке вызова.
Всю дорогу в лифте она кипела от мости. Подойдя к номеру Кила, она с такой
силой распахнула дверь, что та с грохотом стукнулась о стену. Стоящий у окна
Кил резко обернулся на ее столь бурное вторжение.
— Убирайся вон! — прорычал он.
— Ну уж нет! — Воинственно вздернув подбородок, она вошла в
комнату и захлопнула за собой дверь. — Ты меня как-то обвинил в том,
что я постоянно нуждаюсь в подтверждении чьей-нибудь любви, что для меня
важно ее все время доказывать. Так вот, ты заблуждаешься. Все, что мне
нужно, это честность! Неужели я требую слишком многого? Если тебе нужна была
женщина на одну ночь, что ж, отлично, так бы и сказал. К чему же было все
это притворство?
— Только к тому, что женщины только этого и ждут. Ведь это входит в их правила игры, не так ли?
— Я играю в другие игры! — отрезала Жюстина. — Я не ждала от
тебя уверений в любви и вечной преданности, я еще пока в своем уме. Как ты
совершенно правильно заметил, мы не настолько знакомы. Но ты мне нравился.
Кил, ты казался мне честным, порядочным человеком. Ты действительно мне
нравился! Я никак не думала, что ты способен глумиться над моими чувствами,
способен относиться ко мне как к шлюхе. Это просто подло с твоей стороны.
Даже если ты действительно ко мне относишься именно так, не очень достойно
говорить мне об этом в лицо. Ты опошлил наши отношения — и я тебе этого не
прощу, — но этим ты унизил себя, а не меня. У Дэвида были свои мелкие
причины использовать меня, у тебя нашлись свои. Но я единственная из вас,
кто вышел с честью из всего этого, — произнесла Жюстина с достоинством.
Вглядываясь в его лицо и пытаясь найти в нем хоть проблеск понимания, она
горько добавила: — Стройная фигура, красивая внешность — это прекрасно, но
это не главное в жизни. Если мысли и чувства им не соответствуют, то это все
только оболочка, Кил, и тогда человек становится просто уродом. Какой же я
была дурой, что не поняла этого сразу!
Больше Жюстине нечего было сказать, и она вышла. У себя в номере она
постояла некоторое время в темноте, стараясь собраться с мыслями. Внезапно
она вздрогнула от неожиданности — в комнате Кила что-то упало с таким
ужасающим грохотом, что его, казалось, услышали все обитатели отеля.
Очнувшись таким образом от полузабытья, она, не раздеваясь, забралась в
постель. Я права, мелькнула сонная мысль, мне нечего стыдиться. Слезы душили
ее, и она, уткнувшись лицом в подушку, разрыдалась. Но сон вскоре одолел ее,
и она заснула.
Наутро ее как бы в насмешку приветствовало яркое веселое солнце, но именно
оно заставило ее воспользоваться солнечными очками, чтобы спрятать опухшие
от слез глаза. Жюстина натянула легкие хлопчатобумажные брюки и майку и
спустилась вниз.
Там ей вручили письмо — это была записка от Кила, в которой он извещал ее,
что свободных мест на ближайший рейс нет. Это означало, что им придется
провести здесь еще целый день. Жюстина смяла записку и бросила ее в первую
попавшуюся урну. Затем она отправилась завтракать. За столиком она оказалась
одна. Кил либо уже позавтракал, либо сидел, запершись, в своем номере. Так
или иначе она была счастлива; что его нет. Ей больше никогда не хотелось его
видеть.
Выходя из ресторана, она заметила, что к ней направляется отправляющий
отелем. Она не хотела никого видеть, поэтому быстрыми шагами устремилась
было к выходу, но все-таки сбавила темп под удивленными взглядами
окружающих. Прогулка по городу и посещение местных магазинчиков не доставили
ей никакого удовольствия, потому что все здесь напоминало ей о Киле. Она
никак не могла прогнать мысли о нем. Она зашла в небольшую лавочку
Пещера
Аладдина
, бездумно повертела в руках какие-то безделушки, потом положила их
на место, не заинтересовавшись ни одной. Да, дело тут было не только в Киле:
она чувствовала какую-то ответственность за эти их чертежи. Как она ни
напрягала память, никак не могла припомнить, чтобы Дэвид отдал их ей.
Жюстина апатично вышла из лавки и дошла до стоянки такси, все еще
погруженная в свои невеселые мысли. Там ее радостно встретил тот же
водитель, который ранее обслуживал их с Килом.
— Вот dia, senhoral.
С вымученной улыбкой она ответила:
— Вот dia. — Потом постояла в задумчивости, пытаясь ухватить какую-
то мысль. — Пико-до-Ариейро? — сказала она неуверенно.
— Sim, — улыбнулся таксист.
Жюстина забралась на заднее сиденье. Всплывшее в памяти название наверняка
означало какой-нибудь потухший вулкан. А если и нет, все равно это место
находилось далеко от отеля, что вполне ее устраивало.
Едва она уселась, машина тронулась с места, да так резко, что Жюстину
отбросило назад. Выругавшись сквозь зубы, она села ровно, уловив веселую
искорку в глазах шофера в зеркальце заднего вида и поняв, что он просто
пускает ей пыль в глаза. Вероятно, этот абориген считает, что у себя дома
все англичане без исключения водят машину со скоростью улитки.
В подражание мотору своего автомобиля он без умолку болтал. Из его трескотни
Жюстина не понимала ни слова, но это по крайней мере отвлекало ее от мыслей
о Киле. По всей видимости, водителя совершенно не волновало ее молчание, ей
же, однако, хотелось, чтобы он больше внимания уделял дороге. Тем более что
остальные владельцы автомобилей были не лучше его знакомы с правилами езды.
Машины шныряли там и тут, неожиданно выныривая прямо из-под носа. Когда они
свернули с основной магистрали, она вознесла благодарственные молитвы Богу,
но, как выяснилось, раньше времени далее их ждал крутой подъем в гору. Тут
Жюстина положилась на волю Всевышнего и уставилась в окно на проносившийся
мимо пейзаж, где деревья незаметно сменились невысокими кустами, потом и
просто выжженной на солнце травой и пасущимися овцами.
— Sim, — кивнул он удовлетворенно. — Воггego. Дальше только
горы. Он обернулся к ней, чтобы удостовериться, поняла ли она его правильно,
и ухмыльнулся, увидев, что она в ужасе глядит перед собой. Ее сейчас уже не
волновали встречные машины — их просто не было, — но теперь они с
легкостью могли сверзиться в любую из окружающих лощин. — Borrego — это
овцы по-вашему, так мне кажется. — На сей раз он, к счастью, общался с
ней посредством зеркала заднего вида.
— Sim, — согласилась она, абсолютно в этом не уверенная.
— Они туда падают, туда, ниже. — Шофер рассмеялся собственной
шутке.
Из всего этого она поняла, что эта местность самая пологая в округе, здесь
могут пастись овцы, не срываясь с обрыва. Она кивнула. Мадейры она, конечно,
не знала досконально, но ведь овцы не горные бараны и не могли забрести
высоко в горы. Эта мысль внушила ей надежду. Тут ей внезапно представилась
страшная картина, как эти бедные овечки, царапая когтями (нет, все-таки,
наверное, копытцами) склоны гор, срываются вниз. Наконец они остановились.
Жюстина выбралась наружу, разминая затекшие мышцы и содрогаясь на ветру.
Придерживая разлетающиеся волосы, она прошла чуть дальше по почти невидимой
тропинке, покрытой густым слоем пыли. Вокруг не было ничего, кроме
нескольких искривленных деревьев. И вообще местность вокруг напоминала
скорее лунный пейзаж, тем более поразительный, если вспомнить о буйстве
красок, царящих внизу. Как здесь холодно и пусто, подумала Жюстина. Словно
прочитав ее мысли, оказавшийся радом водитель взял ее за руку и повел по
дорожке. Тут вдруг перед ней открылась потрясающая панорама. Горы
громоздились одна на другую, их пики заслоняли небо, а венчали их шапки
величественных облаков. — Красиво? — радостно спросил
шофер. —
...Закладка в соц.сетях
