Жанр: Любовные романы
Других чудес не нужно
... что тут находится моя квартира. Моя собственная
квартира, — зачем-то уточнила она. — Мы с Аланом решили не
продавать ее. — Это правильно, думай о нем.
— Понятно. Послушайте, может быть...
— Что?
— Вы очень торопитесь?
— Да нет, наверное... — задумалась Динни. — А что такое?
— Не хотите перекусить со мной? Проголодался страшно, а в одиночестве
есть не люблю. Где-нибудь тут... рядом. Идет?
— Ну, не знаю...
— Любой десерт, на ваш выбор!
Динни засмеялась.
— А если я не люблю сладкое?
— Все, что хотите. Так я могу на вас рассчитывать?
— Да, пожалуй, — сдалась Динни.
Патрик рассчитался с водителем и отпустил такси.
Потом он словно невзначай, небрежно и одновременно по-приятельски взял Динни
под руку, и они направились к ближайшему ресторанчику.
Это не судьба. Это случайное совпадение, упорно твердила Динни себе.
Оба молчали. Динни не знала, о чем говорить. Болтая утром, они обсудили все
последние новости. Больше сказать было вроде нечего. То, что обсудить
действительно хотелось, казалось ей запретной темой.
В ресторане они устроились за отдаленным столиком.
Изучив меню, Динни не нашла ничего лучше, как заявить официанту:
— Только кофе, пожалуйста. По-ирландски.
— Э нет, Динни, так не пойдет. Я же говорил, что не люблю есть в
одиночестве. Возьми хотя бы чизкейк или сандвич.
Патрик так забавно сбивался то на
ты
, то на
вы
, что Динни решила: он
тоже старается держать дистанцию. А предупредителен и внимателен он ровно
настолько, насколько следует себя вести с женой своего брата.
— Ну хорошо, — улыбнулась Динни, — мне тогда, пожалуйста,
рыбу с овощами, порцию салата с мидиями, свежевыжатый морковно-яблочный сок.
Да, и не забудьте сливки!
Патрик заказал себе мясо, овощи, десерт, двойной эспрессо и мороженое с
коньяком.
Все принесли очень быстро. Еда была такой вкусной, что Динни уплела все со
скоростью, поразившей ее саму.
— Ну вот, а ты говорила, что не в состоянии есть, — засмеялся
Патрик.
— Просто у себя я встречалась с подругой, и мы успели напиться чаю со
сладостями. Сама от себя не ожидала такого аппетита, признаюсь честно.
— А мне нравится, когда у девушки хороший аппетит. Все эти диеты...
пустое, баловство. Тем более с такой прекрасной фигурой... как у тебя.
Он посмотрел на Динни изучающим, оценивающим взглядом.
Она выдержала его взгляд и спокойно сказала:
— А как же Линда?
— Что — Линда? — не понял Патрик.
— По роду своих занятий ей вроде полагается тщательно следить за собой,
наверняка она часто сидит на диетах.
Патрик поморщился. Но так незаметно, что сиди Динни чуть дальше от него и
будь она чуть менее внимательной, то ничего бы не заметила.
— Я считаю, что женщина должна быть музой для своего спутника, —
наконец резко ответил он. — А не для фотографа, визажиста, оператора,
клипмейкера и еще черт знает кого.
Ему не нравится, что Линда модель, поняла Динни.
— Но ведь... ты знал, на ком женился?
— Да знал, конечно, — согласился Патрик. — Видишь ли, сначала
это привлекает, не может не привлекать. Знать, что женщина, которая идет
рядом с тобой, вызывает восхищение окружающих, знать, что она пользуется
успехом. Автоматически повышаются и твои ставки, хотя мне это в принципе не
нужно. Я вполне самодостаточен.
Динни не знала, что вызвало у Патрика такую откровенность. Но во всяком
случае они говорили о чем-то, что не касалось их самих. Это вполне походило
на светскую беседу и более чем устраивало Динни.
— А мне очень понравилась Линда, — призналась она. — Мне
кажется, она не воспринимает слишком серьезно свое занятие, относится к нему
скорее как к развлечению. Разве плохо, когда у человека есть какие-то
интересы?
Патрик с улыбкой посмотрел на нее, откинулся на спинку стула, со вздохом
завел руки за голову и потянулся.
— В данный момент мне не очень интересна эта тема. Давай поговорим о
чем-нибудь другом. Или, может, пойдем прогуляемся? После хорошего обеда
просто необходимо немного подышать свежим воздухом.
— Можно и прогуляться, — согласилась Динни. — Но мне еще не
принесли мой кофе. О, а вот и кофе. — Желая немного приободриться,
Динни сделала сразу большой глоток. И закашлялась.
Патрик засмеялся.
— Что, тебя никто не предупредил, что туда добавляют виски?
Динни все никак не могла откашляться.
— Н-нет... черт! Нет. Да перестань ты смеяться.
— Дыши глубже. Допивай. Да не залпом, а маленькими глоточками.
Обожжешься ведь.
— Если я его допью быстрее, то будет не так невкусно.
— Ну, какая ты у нас изнеженная. Не знал, что простой кофе с алкоголем
может вызвать такую реакцию.
У Динни уже слегка кружилась голова.
— Все, я готова, — объявила она, поставив чашку на блюдце и громко
звякнув ею.
— Идем. — Патрик помог ей надеть куртку и повел ее из ресторана,
продолжая посмеиваться над ней.
Почти на автомате Динни выбрала направление, ведущее к ее дому. И опомнилась
тогда, когда они уже подошли к подъезду.
— Ну вот, тут я и жила раньше, — зачем-то объявила она. — А
теперь пойдем в другую сторону.
— А ты не хочешь пригласить меня к себе? — серьезно спросил
Патрик.
— З-зачем? — Динни уже слегка заикалась.
— Задержи дыхание. Тебе нужно выпить холодной воды. Придется все-таки
подняться к тебе.
— У тебя какие-то глупые предлоги...
— А это не предлог. Просто пригласи меня в гости.
— Вот еще... Я еще и не нагулялась. На улице еще не закончился свежий
воздух. Темнеет, должен быть красивый закат...
— Ты что, боишься? — прищурившись, уточнил Патрик.
Динни возмутилась.
— Я?! Боюсь?! Чего это, интересно, я боюсь? Если мне есть чего бояться,
почему бы тебе не сказать об этом сразу?
— Конечно, тебе нечего бояться. Просто пригласи меня в гости и свари
мне кофе. Очень хочется еще кофе. А потом мы продолжим нашу маленькую
прогулку и я отвезу тебя домой.
— Да... наверное, Алан уже ждет меня...
— Кстати, он еще не звонил тебе?
— Пока нет... С утра так и не звонил больше.
— Значит, пока не беспокоится. Давай, веди меня, не будем терять время.
Я уже представляю себе вкус твоего кофе.
Они поднялись в квартиру. Помогая Динни снять куртку, Патрик словно
невзначай задержал свои руки на ее плечах. Это прикосновение обожгло ее.
Сейчас, когда они остались наедине, без свидетелей, без посторонних глаз, в
закрытом помещении, все воспринималось ею иначе.
Она пробормотала какие-то слова извинений и скрылась в ванной, чтобы хоть
немного привести себя в порядок. С трудом расчесала волосы, спутанные
ветром, слегка припудрила нос. Тут Патрик, которому надоело ее ждать,
заглянул в ванную.
— Ты когда-нибудь отсюда выйдешь?
Динни быстро вытерла руки полотенцем и хотела было выйти, но Патрик стоял на
пороге скалой.
— Пусти меня, — пробормотала она.
Он по-хозяйски и вместе с тем нежно положил руку ей на талию.
— Послушай, похоже, нам есть о чем поговорить. Ты не находишь?
Динни решительно высвободилась.
— Давай поговорим за кофе. Ты ведь хотел именно кофе? Я сейчас сварю...
Я быстро. Пожалуйста, проходи пока в комнату. А я все приготовлю.
Пока Динни торопливо возилась на кухне, Патрик изучал квартиру. Потом
негромко включил магнитолу, поставив записи Стинга...
Интересно, чего он от меня ждет? — нервно думала Динни. Неужели наивно
полагает, что я брошусь в его объятия? А что потом? Что будет после?
— Ну вот, все готово, быстрее ветра. — Динни внесла поднос в
комнату. Поставив его на низенький столик, она разлила напиток, следя за
каждым своим движением. Потом села на кушетку и поправила волосы.
Патрик сел рядом.
Некоторое время они просто пили кофе. Оба молчали. Динни не чувствовала
вкуса, не чувствовала, что обжигается. Патрик не отрываясь сверлил ее
глазами. Потом он поставил чашку на столик и придвинулся совсем близко к
ней.
— К чему делать вид, будто между нами ничего не происходит?
Она ощущала его теплое дыхание на своей шее.
— Когда я смотрю на тебя, я совсем теряю голову. Правда. Я забываю обо
всем...
Динни хотела отодвинуться, но Патрик не позволил.
— У меня есть муж, а у тебя жена, — резко сказала она. — Ты
же не будешь утверждать, что это досадное недоразумение, которое с легкостью
можно исправить? Забыть, перечеркнуть?
Было видно, что Патрик задумался. Но его глаза продолжали изучать лицо
Динни.
— Не знаю, — наконец произнес он. — У нас с Линдой в
последнее время непростые отношения. Все и так было не просто, а запуталось
и усложнилось еще больше. Она модель... часто бывает так, что модельный
бизнес становится грязью. Но, видишь, ее совсем не интересует, что я думаю
по этому поводу. Она делает только то, что считает нужным.
— Патрик, я люблю твоего брата.
— Это весьма похвально.
— Я говорю серьезно!
— Я тоже. Но тебе следовало вспомнить о моем брате раньше, до того, как
мы с тобой целовались сегодня утром, до того, как ты начала смотреть на
меня...
— Как?
— Вот так, — сказал Патрик и поцеловал ее.
— Мы с тобой ведь совершенно не знаем друг друга! — в отчаянии
воскликнула Динни.
— Неужели именно это сейчас имеет для тебя такое большое значение?
Патрик начал медленно, со знанием дела ласкать Динни. Она пыталась убирать
его руки, но в этом не было настоящего протеста, она и сама это понимала.
Когда он расстегнул несколько верхних пуговиц и коснулся губами ее
прохладной кожи в вырезе, она застонала. Остатками разума она проклинала
свое тело, над которым с каждой минутой теряла контроль...
19
На город давно опустился вечер. Совсем стемнело. За окном зажглись фонари,
когда Динни и Патрик наконец смогли оторваться друг от друга.
Окружающий мир постепенно приобретал все более четкие очертания. Динни
ужаснулась произошедшему.
О господи! Наверняка Алан уже давно дома! И беспокоится, не зная, где я
пропадаю и куда подевалась. Может быть, он звонил на мобильный, но последние
несколько часов она вообще ничего не слышала, была не в состоянии
воспринимать.
Она принялась лихорадочно одеваться.
Патрик приподнялся на локте и спокойно смотрел на нее, наблюдая за ее
действиями.
— Это было потрясающе, — проговорил он.
Это действительно было потрясающе. Но к ней уже вернулась способность
думать.
— Прекрати. У тебя вообще есть совесть? Или хотя бы понятие о том, что
это за явление?
— А у тебя она есть? — задал Патрик вполне резонный вопрос.
— Это не должно повториться, ни в коем случае! — выпалила Динни,
одновременно пытаясь как можно быстрее натянуть колготки.
Патрик ничего не ответил и начал одеваться.
Они не разговаривали до тех пор, пока не покинули квартиру, не спустились
вниз по лестнице и не вышли из подъезда.
— Ты сейчас домой? — спросил Патрик, когда они дошли до
оживленного проспекта.
— Конечно. Куда же еще? А ты?
— Тоже поеду, наверное. Поймать тебе такси?
— Поймай... А ты?
— Я поеду на следующем.
— Да, так будет лучше. Чего доброго, ты еще захотел бы зайти к нам на
кофе или на ужин.
— А в чем, собственно, дело? Почему я не могу навестить своего брата?
— Можно подумать, ты его давно не видел! — О боже, что я
несу? — Как ты посмотришь ему в глаза, Патрик?
— Пожалуй, ты права. Если я сейчас посмотрю ему в глаза, то ведь могу и
покаяться. А это значит, что наши с тобой отношения прекратятся раз и
навсегда.
— У нас нет никаких отношений! — закричала Динни. — Их не
может быть без твердой почвы!
— А какая тебе нужна почва? — задал резонный вопрос Патрик. —
У тебя, кажется, уже есть муж.
— Это, может быть, твой способ жизни, но не мой, — с горечью
сказала Динни.
— Не знаю, не знаю... Мне кажется, что мы оба увязли в этом, но никак
не я один.
— Патрик, замолчи!
— Но я хочу тебя... Это правда.
— Ты же не бросишь Линду? И не женишься на мне. — Динни не
спрашивала. Она утверждала.
— Я не стану разрушать обустроенный быт... И все то, что создавалось не
один год, — пожал плечами Патрик.
Подъехало такси. Патрик открыл дверцу перед Динни, но та придержала ее,
внимательно глядя ему в глаза.
— Значит, я для тебя всего лишь развлечение? Доступное удовольствие?
Которому щекотливость ситуации только добавляет остроты, пикантности?
— Неужели я для тебя являюсь чем-то большим? — удивленно спросил
Патрик.
Динни прислушалась к себе. Она и вправду ничего не понимала.
— Как бы я хотела, чтобы вы никогда не прилетали со своего проклятого
Кипра! — выкрикнула она и села в машину.
Патрик аккуратно закрыл дверцу.
Алан, видимо, услышал шум подъезжающей машины, потому что, когда Динни
полезла в сумочку, чтобы нашарить в ней ключи, он уже открывал перед ней
дверь.
Динни очутилась в его объятиях.
Он был таким родным, таким близким, теплым и знакомым...
Но вот она в его объятиях была чужой и незнакомой сама себе. Внутри нее
словно пустило колючие иглы дикое растение, и она боялась, что если
расслабится в руках Алана, то иглы пробьются наружу, причинив ему боль...
С ним все было хорошо, с ним все было как надо.
Не так было только с ней самой...
Наверное, Алан хотел ее поцеловать. Но Динни спрятала лицо у него на груди.
— Как я устала, — прошептала она чуть слышно.
— Где ты была, Динни? — спросил Алан. — Я беспокоился. Звонил
тебе...
— В самом деле?
Не поднимая глаз, она извлекла из сумки мобильный телефон и ахнула: на
экране высветилось восемь непринятых вызовов. Все они были от Алана.
— Не слышала... — виновато пробормотала она.
— А где ты была?
— О, я ездила к себе. Немного прибралась в квартире, а потом ко мне
туда приехала Хиллари. Мы давно не виделись, соскучились. Заговорились,
заболтались, а к вечеру еле опомнились, сам видишь.
— Понятно. Хорошо пообщались?
— Просто замечательно.
— Что ж, я рад за тебя. Есть хочешь?
Динни принялась расшнуровывать ботинки, пряча глаза.
— Нет. Я, пожалуй, сразу лягу.
— Как хочешь, — сказал Алан, помогая ей снять куртку.
Она наконец посмотрела на него.
В глубине его серьезных голубых глаз она прочла только любовь.
— Спокойной ночи, — прошептала она.
— Спокойной ночи. Иди ложись. Я не стану тебя будить. Завтра позвоню из
офиса.
Спать Динни легла с больной головой и с тяжелым сердцем.
Еще вчера она была счастлива. Сегодня не знала, что ей делать со своей
жизнью. Интересно, как часто судьба будет преподносить ей подобные
сюрпризы?..
Проснулась Динни очень поздно. Не открывая глаз, она сразу же стала думать о
случившемся. Сознание мгновенно развернуло перед ней всю картину, не упуская
ни единой мелочи.
Лучше бы я не просыпалась, мелькнула мысль.
Что же мне делать?
Может быть, стоит снова вернуться на работу?
Джонатан будет счастлив принять ее обратно. Да и по коллегам она немного
соскучилась...
Или можно найти какое-то другое место. Незнакомая обстановка и люди помогут
ей отвлечься. Заполнив до отказа день общением с посетителями, документацией
и звонками, возможно какими-то новыми обязанностями, а вечер — домашними
заботами и уходом за собой, она не сможет думать о Патрике. Это будет
способствовать тому, чтобы как можно быстрее и без последствий выкинуть его
из головы.
Но что скажет Алан?
И что она скажет Алану?
Он уделяет столько времени своей карьере, чтобы она ни в чем не нуждалась и,
кроме того, чтобы могла гордиться им, добившимся столь многого за такой
короткий срок.
А теперь она скажет ему, что отказывается от спокойной жизни с ее плавным
течением, удовольствиями и возможностью заниматься тем, что ей нравится?
Неожиданно ей в голову пришла мысль обратиться к психотерапевту. Возможно,
он разберется в ее непутевой голове лучше, чем она сама, вынесет вердикт и
скажет, в чем была причина этих нелепых событий?
Но, насколько Динни знала, при неурядицах в семейной жизни на прием обычно
приходят оба супруга.
Даже если сначала к специалисту записывается кто-то один, то психотерапевт
просит пригласить на прием и второго для полноты картины и для того, чтобы
лучше ориентироваться в проблемах пары.
Поставить Алана перед фактом, что их семье требуется помощь?
Более того — озвучить на приеме причину, по которой они оба здесь?!
Нет, ни в коем случае!
Может быть, все-таки позвонить матери?
Она многое повидала, она рассудительна и мудра. Наверняка она сможет дать
дочери верный совет.
Но что, если именно такой проблемы, как измена мужу, перед ней никогда не
стояло? Их с папой отношения казались Динни такими прозрачными, такими
чистыми и искренними. Вряд ли они когда-то подводили друг друга, вряд ли в
их отношения всерьез вмешивался кто-то третий.
А Динни возьмет и вывалит всю свою грязь на маму...
Нет. Она должна разобраться со всем этим сама. Она давно уже взрослая и
самостоятельная и способна выкарабкаться оттуда, куда попала исключительно
по собственной вине... или воле?
Динни принялась обзванивать подруг. Нет, не потому, что ей хотелось кому-то
выговориться или с кем-то посоветоваться. Не поэтому. Просто она соскучилась
и решила съездить к одной из подруг.
Закончив переговоры, она начала собираться. Вспомнив, что неплохо бы поесть,
заглянула на кухню и сделала себе тосты с земляничным джемом. Потом она
долго выбирала платье, остановившись на маленьком черном с глубоким вишневым
отливом, и тщательно накрасилась.
Неожиданно она поняла, что пусть подсознательно, но надеется на встречу с
Патриком.
Со злости она растрепала прическу и оперативно переоделась в простые льняные
брюки и голубой топ.
Когда она вышла на улицу, ее ослепил солнечный свет, бликами отражающийся от
стекол машин и витрин. Динни счастливо зажмурилась: солнце не так часто
баловало жителей Глазго. Потом она перевела взгляд на небо и вдруг заметила
на противоположной стороне улицы Патрика.
Как ни в чем не бывало он помахал ей рукой и заторопился перейти дорогу.
— Что ты здесь делаешь? — прошипела Динни, как только расстояние
между ними сократилось настолько, что шум машин уже не мешал ему слышать ее.
— Давай вместе подумаем. Может, у нас и получится вдвоем выдумать что-
то до крайности убедительное.
Его мальчишеская озорная улыбка была для нее невыносимой.
— Не хочешь?
— Нет, — сердито ответила она.
— Ну ладно. Я проезжал мимо и решил навестить тебя.
— Мы уже виделись вчера.
— Да, ты права. И мне так понравилась наша встреча, что я подумал:
будет непростительно, если мы ее не повторим.
— Что ж, если ты так хотел увидеться и жаждешь общения, то давай сходим
с тобой в музей. В галерею. В зоопарк, в конце концов. В закусочную выпить
по молочному коктейлю. Пойдет?
— Ни в коем случае. Мы что, студенты колледжа, которым некуда девать
драгоценное время?
Динни устало вздохнула:
— Патрик, чего ты хочешь?
— Я уже сказал. Тебя.
— Меня ты не получишь.
— Я думал о тебе всю сегодняшнюю ночь.
— А я нет!
— Послушай, здесь так холодно.
— Что-то я этого не замечаю.
— Все равно. Поехали куда-нибудь.
— В мотель? — съязвила Динни.
— Неплохая идея. Когда я вижу тебя, то просто не могу сдерживаться. Это
похоже на наваждение. Я не знаю, как от него избавиться. Да и хочу ли я от
него избавляться, вот в чем вопрос!
— Прекрасно. Может, зайдем в аптеку и попросим чего-нибудь от
наваждения? — продолжала язвить Динни.
— Да заткнись же ты наконец! — Патрик рывком притянул ее к себе и
поцеловал.
Динни выдохнула:
— Это было похоже на электрический разряд...
— Поехали к тебе! — тоном, не терпящим выражений, произнес Патрик.
— А потом... потом ты оставишь меня в покое?
— Там видно будет. — Патрик усмехнулся, и простодушное выражение
исчезло из его глаз.
По дороге Динни и Патрик заехали в супермаркет. Это была идея Динни. Никогда
особо не любившая алкоголь, она настояла на том, что им надо взять какого-
нибудь вина. Она почувствовала, что еще немного — и ее психика не выдержит
напряжения. Она хотела забыться, раз уж все равно ей не удалось удержаться,
остановиться на самом краешке ледяной горы. Теперь она катилась с нее во
весь опор и ей даже не за что было зацепиться.
Кроме вина, они взяли целую корзину разных фруктов. И в квартире Динни они
поедали фрукты, а Динни запивала их вином прямо из горлышка. Она хохотала и
плакала одновременно, болтала без умолку, пыталась хоть немного отключиться
от происходящего, пока... пока Патрику не надоели ее речи и он не заставил
ее замолчать самым верным и надежным способом — нескончаемыми поцелуями.
Динни плавилась в его руках как горячий воск, он делал с ней все, что хотел,
и она даже не могла припомнить, кружилась ли у нее когда-нибудь так голова
от Алана, сходила ли она так с ума, находясь с ним в одной постели.
Она теряла себя, теряла ощущение реальности, не чувствовала своего тела —
только огненную пульсацию, только нарастающее наслаждение, только
опустошающую истому.
Когда через несколько часов она хотела одеться, Патрик не дал ей подняться.
— Ты знаешь, Линда просила передать, что приглашает вас с Аланом на
ужин. Сегодня, к восьми вечера, — страшно довольный, сообщил он.
Динни изумилась. Такого цинизма она не ожидала даже от Патрика. Хотя,
собственно, чего еще можно было от него ожидать?
— Забудь, — отрезала она.
— Почему же?
— Как ты себе это представляешь?! После того как мы с тобой... После
того как мы здесь... я приду в ваш дом и буду вежливо здороваться с тобой,
поддерживая беседу за столом? Да я в глаза Линде смотреть не смогу.
— Ну, Алану же ты смотрела в глаза после этого, — пожал плечами
Патрик.
Динни опустилась в кресло и сжала голову руками.
— Скажи мне, что же мы делаем? — судорожно выдохнула она.
— А ты можешь что-то изменить? — жестко спросил Патрик.
— Не знаю... Я ничего не знаю. Правда. Пожалуйста, отвези меня домой...
— Хорошо. Собирайся.
...Дома Динни разделась и забралась под одеяло, дополнив его еще и теплым
шерстяным пледом. На прикроватной тумбочке демонстративно лежал термометр.
Динни предварительно подержала его под горячей водой, подняв температуру до
нужного градуса.
В спальню вошел Алан и очень удивился.
— Что с тобой, милая?
Динни сказала слабым голосом:
— Я приготовила тебе ужин. Но вообще нас на сегодняшний вечер
приглашали Линда с Патриком. А я, как назло, просто ужасно себя чувствую.
Алан потрогал ее лоб, а затем посмотрел на градусник.
Динни покраснела. Волна уже настоящего жара залила ее лоб и щеки.
— Врача вызывала? — спросил он.
— Я никогда не вызываю врачей, — пробормотала Динни.
— Может быть, сейчас все-таки не тот случай и лучше поберечься?
— Алан, правда не надо ничего. Я отлежусь — и все пройдет. Возможно,
простыла или переутомилась. Все будет хорошо.
Алан сел на постель, достал телефон и набрал номер.
— Хэлло... Линда? — спросил он. — Да, привет, просто
прекрасно... Патрик дома? Можно его к телефону?
Температура у Динни подскочила на несколько градусов.
— Привет, братишка. Мы сегодня не сможем вас навестить. Да нет, ничего
страшного. Динни где-то простудилась. В следующий раз, хорошо? Вы ведь какое-
то время еще побудете в городе? Ну вот и прекрасно. Давай. Ага. До
связи. — Он отключил телефон и повернулся к жене. — Как же тебя
все-таки угораздило, милая?
— Не знаю, — пробормотал
...Закладка в соц.сетях
