Жанр: Любовные романы
Других чудес не нужно
...понятные эмоции и переживания?
— Правда, они с Аланом ничуть не похожи? — продолжала Линда как ни
в чем не бывало. — Я все время удивляюсь тому, насколько они разные.
— Может, один пошел в отца, а другой — в мать? — предположила
Динни и поспешила убраться из кухни, подальше от острых тем и внимательных
зеленых глаз Линды.
В гостиной Патрик небрежно листал какой-то автомобильный журнал. Динни
собрала остатки приборов со стола, затылком ощущая его взгляд. Она не хотела
знать, как он на нее смотрит... если на самом деле смотрит. Она боялась
поднять глаза, по спине пробегал уже знакомый холодок.
Она выскользнула из комнаты, пожелав ему спокойной ночи, и отправилась
показывать Линде гостевую комнату.
Потом вернулась в свою спальню и без сил опустилась на постель.
Проспись, резко сказала она себе. Она наскоро умылась, приняла душ и
закуталась в теплое одеяло.
Когда Алан пришел, она уже крепко спала. Как он разделся и улегся рядом, она
уже не слышала.
14
С отстраненным любопытством Динни смотрела из иллюминатора вниз, на
сероватую дымку облаков.
Ее руки были напряженно сжаты между колен: она побаивалась летать еще с
детства.
Телефонный звонок разбудил ее в четыре утра. Звонила мама из Калифорнии.
Сообщение о том, что отцу плохо и его отвезли в больницу, застало Динни
врасплох.
Она тут же заказала билет на самолет, и через два часа Алан отвез ее в
аэропорт. Динни даже не смогла попрощаться с Линдой и Патриком. Она решила,
что не стоит их будить — они были утомлены перелетом...
И вот теперь, сидя в комфортабельном кресле, рассеянно потягивая минеральную
воду, Динни размышляла. Ей было над чем подумать. Вернее, о ком подумать...
Ее сознание словно троилось. Параллельно она беспокоилась о трех вещах.
Первая, конечно же болезнь отца. Динни переживала за него всем сердцем. Она
готова была отдать все, что в ее силах — деньги, уход или такой уход,
который можно купить за деньги, лекарства, витамины, забота... Готова была
поделиться собственным здоровьем, понимая, что это невозможно. Знала, что
при всех деньгах и профессионализме врачей лечатся все же не все болезни...
Второй ее мыслью был, конечно, Алан. Она скучала по нему всей душой...
Но вот сердцем сейчас стремилась не к нему.
Патрик.
Динни сама не понимала, что с ней происходит. Она готова была отдать все что
угодно, лишь бы этого не ощущать.
Она даже не могла назвать ни одной явной причины, которая вызывала бы такой
живой интерес... такое неприкрытое влечение к родному брату собственного
мужа!
Она была слишком неопытна, слишком юна.
Она терзалась оттого, что не в состоянии управлять своими чувствами.
Если бы она была более лицемерна и менее искренна, то, конечно, смогла бы
соврать самой себе, что ее интерес к Патрику просто интерес к новому в ее
жизни человеку, тем более являющимся ее родственником теперь.
Да, он привлекателен, да, он интересен, да, будет очень любопытно его
получше узнать и подружиться с ним.
Если бы Динни была не так честна с собой, она внушила бы себе именно это и
перестала бы мучиться чувством вины.
Закрыв глаза, она приказала себе хоть немного поспать...
Риверсайд встретил Динни ослепительным солнцем. И, конечно, встреча с
любимой, давно не виденной матерью, была для Динни ярче самого лучезарного
солнца...
Мириам Джордан, одетая в элегантный белоснежный костюм и шляпу с широкими
полями, ожидала Динни в толпе встречающих.
Мать и дочь радостно обнялись и расцеловались.
— Родная моя! Ну наконец-то я вижу тебя!
— Прости меня, мам, я думала, что приеду к вам уже вместе с
Аланом... — сказала Динни уже в машине.
— Ничего не поделаешь, Динни. Я все понимаю. Непредвиденные
обстоятельства, экстренная ситуация. Твой муж не может по первому зову
срываться, и это нормально. У него ведь ответственная работа?
Динни кивнула.
— Да. У него сейчас новый крупный проект. И он руководит отделом
программного обеспечения.
— Ну вот и славно. Значит, его дела могут пойти в гору. Ты смогла
прилететь, и это для нас самое главное.
— Мама, что с отцом, расскажи мне подробнее. Когда ты звонила, я после
сна плохо поняла половину слов, ну и вообще...
— Сердечный приступ, — ответила Мириам.
Динни прижала руку к губам.
— Милая, успокойся. Он сейчас в замечательной клинике, его наблюдает
очень хороший врач. В принципе, твой отец всегда отличался неплохим
здоровьем.
Но Динни все равно не могла успокоиться...
— Ты хочешь сначала заехать домой? Тебе ведь нужно в душ, перекусить...
— Нет, я не хочу домой, — решительно сказала Динни. — Потом.
Сначала поедем в клинику.
— Ты даже переодеться не хочешь? Кстати, у тебя такая маленькая сумка.
Ты взяла теплые или легкие вещи?
— Даже и не знаю, — вздохнула Динни. — Я побросала что-то,
что подвернулось под руку. В конце концов, думаю, в Калифорнии еще не
перевелись магазины? Мне хватит простых джинсов и футболки.
— Узнаю свою дочь, — ласково улыбнулась Мириам. — Правильно.
Чтобы принимать солнечные ванны, совсем не обязательно тащить с собой шесть
разных моделей дизайнерских купальников и чемодан шмоток, подобранных по
последнему писку моды.
— Ну, мама, к твоему-то стилю не придерешься! Ты не думай. При случае и
я буду соответствовать. От тебя не отстану и тебя не опозорю.
Мать и дочь рассмеялись.
Мириам свернула к клинике.
В холле их встретил врач с беджем на груди.
— Миссис Джордан, — обратился он к Мириам. — Ну наконец-то вы
приехали.
— Что? — с беспокойством спросила Мириам. — Что-то случилось?
— Ничего из того, что могло бы вас расстроить. Вашему мужу гораздо
лучше. Я думаю, вы смело можете к нему пройти. Это ваша дочь?
— Да. Познакомьтесь, пожалуйста. Это Динни, моя младшая дочь. Это
доктор Бакли. Доктор очень много сделал для твоего отца.
— Динни, ваш отец спрашивал о вас даже меня, — улыбнулся
доктор. — Мне кажется, ему стало лучше от одного только известия о том,
что вы сможете к нему прилететь.
Одетая в несколько великоватый ей голубой халат, Динни осторожно толкнула
перед собой дверь больничной палаты.
Отец спал.
Подойдя к кровати почти неслышно, Динни опустилась на стул рядом с ним.
Со времени их последней встречи Фред Джордан почти не изменился. Разве что
лицо чуть осунулось, а под глазами залегли небольшие тени...
Он поправится, подумала Динни, он обязательно поправится. Климат Калифорнии
располагает к тому, чтобы люди были бодрее и энергичнее, чем те, кто живет в
холодном, промозглом и нестабильном климате.
Папочка, я не хочу, чтобы ты нервничал. Скорее всего, это из-за твоей работы
— верно ведь, из-за работы? Ни одна работа не стоит твоих нервных клеток. Ты
еще долго проживешь и порадуешь всех нас неиссякаемым оптимизмом и
жизнелюбием. А за меня, папа, не беспокойся. Я тоже небезнадежна, я со всем
разберусь. У меня все хорошо, правда...
Мысленный монолог Динни был остановлен легким скрипом кровати. Отец открыл
глаза и повернул голову в сторону Динни.
Она улыбнулась и взяла руку отца в свои.
— Здравствуй, папочка, — прошептала она. — Видишь, я
прилетела.
Динни пробыла в Калифорнии четыре дня.
Отец очень быстро пошел на поправку. Врачи даже уверяли, что это благодаря
присутствию Динни.
Динни же по-прежнему была уверена, что это все благодаря самому отцу, то есть его воле и жизнелюбию.
С матерью Динни прошлась разок по магазинам, но в основном все свое время
она проводила в клинике с отцом или же с матерью дома.
Ей столько нужно было им рассказать, стольким поделиться. Не забыв и про
новости о семье брата.
Динни не привезла с собой никаких фотокарточек. Поэтому ей пришлось поведать
о свадебной церемонии абсолютно во всех подробностях, даже мельчайшие детали
пришлось вспомнить и передать родителям.
Умолчала Динни только об одном. Здесь, вдали от Глазго, терзавшая ее дилемма
не стала менее явной.
Наблюдая за родителями в те моменты, когда они с матерью приходили к отцу в
клинику, Динни в очередной раз дивилась их любви и взаимопониманию. Это было
главным ключом к счастливой и благополучной совместной жизни ее родителей.
Она была в этом уверена.
Но вот для нее самой ситуация не прояснялась... И это огорчало Динни не на
шутку.
Казалось бы, видя настоящую любовь, привязанность и близость двух самых
близких ей в этом мире людей, она должна была лучше понять и собственную
душу, определиться, что для нее является главным, кто для нее более важен.
Но по-прежнему туманной оставалась для нее причина ее внезапного чувства к
брату Алана...
Она почти было решилась обсудить этот вопрос с матерью. Но та была так
безмятежна, так уверена в счастье и благополучии своей дочери, что Динни не
рискнула коснуться этой темы.
С отцом об этом говорить было тем более нельзя. Возможно, он смог бы дать
дочери чуть более мудрый и глубокий совет, чем Мириам. Но сейчас ему не
стоило волноваться из-за чего бы то ни было. Динни не могла подвергать даже
малейшему риску его состояние, хоть оно и стабилизировалось с удивительной
скоростью.
Она должна была разобраться сама...
И гораздо лучше будет, если она выйдет из этой ситуации победителем,
останется без потерь, не впутывая в историю ни свою мать, ни отца, идущего
на поправку.
С этой мыслью она и улетела обратно, в Глазго.
Бросив сумку в прихожей, Динни поспешила не наверх, а в ванную на первом
этаже, так сильно ей хотелось принять душ и почувствовать себя дома.
Распахнув дверь в ванную, она обнаружила там Патрика.
Он был в голубых драных джинсах и босиком. Похоже, только что закончил
бриться. Небольшим махровым полотенцем он старательно вытирал капельки воды
со смуглого лица и торса...
— Э-э... привет! — выдавила из себя Динни.
— Привет, — ответил Патрик. — Уже вернулась?
— Как видишь. Не звонила, чтобы лишний раз никого не беспокоить.
Патрик не отвечал, пристально глядя на нее. Динни смутилась.
— Вообще-то я думала, что вы еще спите... — искренне сказала она.
Патрик улыбнулся и кивнул.
Хоть бы он перестал так на меня смотреть! — взмолилась про себя Динни.
Смесь простодушия и властности в его взгляде заставляли Динни забыть то, что
в доме кроме них наверняка еще находятся ее собственный муж и жена Патрика.
И тут все окружающее перестало иметь значение. Расстояние между Патриком и
Динни куда-то исчезло. Она почувствовала его губы на своих губах...
Прикосновение губ Патрика обожгло ее, тело словно заволокло сладким туманом.
Когда Динни нашла в себе силы отодвинуться, ей было до жути неловко. Она
боялась поднять на него глаза...
Но она все-таки посмотрела на него. В его глазах, на его лице она прочла
растерянность.
Значит, он все-таки не такой испорченный, как ей уже начало казаться.
— Такая тесная ванная, — потерянно пробормотала Динни. И тут же
почувствовала себя полной дурой.
— Да, правда. Смешно даже... — так же виновато сказал Патрик.
Куда девался опытный обольститель? Динни решила, что будет очень глупо, если
она сейчас убежит из ванной, и принялась спокойно умываться. Может быть,
Патрик сам уберется отсюда, ну или хотя бы наденет рубашку? Черт знает что
такое.
Патрик вышел, и Динни смогла нормально умыться. Потом она отправилась на
кухню, а через секунду туда же заявился и он.
— Умираю, так пить хочется, — заявил он весело.
— Посмотри, что есть в холодильнике, я же не знаю, — ответила
она. — Кто-нибудь наверняка покупал продукты в мое отсутствие. Кстати,
где все?
— Алан с утра уехал в офис, его вызвали ни свет ни заря. Он звонил уже
с работы. Линда еще отсыпается. Я бодрствую. Ну что, может, помочь тебе
готовить завтрак?
— Помоги, пожалуйста, — согласилась Динни.
Приготовления к завтраку проходили в очень непринужденной, дружелюбной
атмосфере. Патрик подшучивал над ней и вел себя почти как с младшей
сестренкой. Так что Динни уже начало казаться, что сцена в ванной ей
попросту померещилась...
Но потом она поймала на себе взгляд Патрика в тот момент, когда, очевидно,
он считал, что Динни его не видит. В его глазах она прочла желание и
страсть. Она вдруг поняла: она нравится ему, очень нравится. Но точно так
же, как и она, он чувствует себя виноватым перед братом, перед Линдой.
Особенно после злополучного поцелуя в ванной. Поэтому он и напоминает себе о
том, что им не следует делать то, что они не должны делать. Чего нельзя
допустить. А его шутливый тон, невинные поддразнивания — все для того, чтобы
несколько снизить накал обстановки.
Вот если бы Патрик при этом еще мог контролировать выражение глаз...
Это наваждение пройдет, обязательно пройдет, уверяла себя Динни, стараясь,
чтобы оно не вытеснило прочие чувства и не затуманило рассудок окончательно.
Она еле дождалась, пока Линда проснется и присоединится к ним. За завтраком
она чувствовала себя словно на раскаленных углях. Хотя Линда ей очень
обрадовалась, засыпала вопросами, Динни уже не могла чувствовать себя с ней
так же свободно, как и в первый день знакомства. Поцелуй с Патриком словно
прочертил между нею и Линдой незримую черту. Динни пока не знала, что ей
делать с этим ощущением.
А после завтрака ей позвонил Алан.
— Солнышко, ну как ты? Хорошо долетела? У твоих родителей все
благополучно?
Динни засмеялась...
— Я буду отвечать по порядку, можно?
— Разумеется.
— Долетела отлично. Папа идет на поправку, причем очень быстро. Мама
сияет по этому поводу, ну и по многим другим. Они замучили меня расспросами
о тебе. Что еще? Ну, в Калифорнии все залито солнцем, я даже загорела. Но
совсем чуть-чуть.
— Потрясающе. Значит, меня ждут новые, непривычные ощущения. То есть
новое эстетическое удовольствие, — поправился Алан.
— Они оба передавали тебе огромный привет.
— Это радует. А тебе уже сообщили о том, что наши гости сегодня нас
покидают?
— Покидают? Но... почему? — удивилась Динни. — Им сегодня
возвращаться на Кипр?
— Совсем наоборот. Дело в том, что Патрику с Линдой необходимо
задержаться в Глазго на некоторое время. Поэтому они решили снять маленький
коттедж. Уверяют, что так всем будет удобнее и лучше. Я устал с ними
спорить. Пока тебя не было, они уже подыскали себе жилище, обо всем
договорились. Насколько я понимаю, им осталось только перевезти туда свои
немногочисленные пожитки. Чем они и намеревались заняться сегодня после
завтрака. Что, ты еще не слышишь грохота чемоданов?
— Нет, — растерянно ответила Динни. Значит, он решил на самом деле
держаться подальше от нее? Что ж, это правильное мужское решение. Он сделал
свой выбор, ему дороже жена и хорошее отношение родного брата. Динни
почувствовала к Патрику невольное уважение.
Но следом за уважением тут же вкралась другая, непрошеная мысль.
А почему ты так уверена, что это касается тебя? У них действительно могут
быть какие-то серьезные дела, требующие решения. И в отдельном доме им
просто будет удобнее, все-таки двум семейным парам под одной крышей не
слишком комфортно.
Динни прикусила губу. Вот так, сама придумала обиду, сама же и расстроилась.
Все, хватит. Нужно помочь гостям со сборами и проводить их со всей
вежливостью, на которую сейчас хватит сил.
Пусть уезжают. Так действительно будет лучше для всех...
Захлопывая дверцу такси, Линда не переставала повторять, что они будут ждать
Алана и Динни с ответным визитом. Что Алан с Динни непременно должны
навестить их в новом временном пристанище. Обед, боулинг, прогулка по заливу
— они очень хорошо проведут время.
А Динни лишь кивала, как заведенный автомат, и видела на переднем сиденье
такси непроницаемый профиль Патрика. Прощаясь, он даже не чмокнул ее в щеку,
не коснулся ее даже мимолетным движением руки.
Динни осталась одна в целом доме. Тишина для нее была непривычна. Ей кого-то
не хватало... ей не хватало хоть кого-нибудь, чтобы не оставаться наедине со
своими мыслями!
Она присела к ноутбуку и попыталась хоть немножко поработать. Но ее голова
была занята совсем другим.
Когда ее жизнь протекала без особых волнений, тогда ей удавалось находить
отдушину в романе, фантазируя без всякого удержу. Но когда она не могла
разобраться в собственных чувствах... Нет, определенно сейчас ей было не до
творчества!
Динни поднялась, натянула джинсы и водолазку, отыскала ключи от своей
квартиры, вызвала такси и поехала к себе.
Квартирка встретила Динни теплом, и... пылью вперемешку с клочьями паутины.
Еще бы, ведь ее не было тут целый месяц. Просто не возникало такой
надобности. Наверное, стоило бы сдать эту квартиру какой-нибудь из подруг,
но разобраться с этим руки у Динни пока не доходили.
Она сбросила верхнюю одежду и принялась за уборку. Ей нужно было чем-то
занять руки. Иногда, наводя порядок в вещах, у Динни параллельно получалось
навести порядок и в своей собственной голове.
Ей казалось, что она находится на самой верхушке горы. Стоит ей сделать
неверный шаг — и она кубарем покатится вниз.
О последствиях лучше было и не думать...
Динни утроила темп уборки. Когда она закончила, то была совсем взмыленная.
Она пустила набираться воду в ванную, заткнув ее пробкой, и вернулась в
комнату. Пустой шкаф с открытыми дверцами выглядел очень сиротливо. С
вешалки свисал лишь темный шарф, который не влезал уже ни в одну сумку при
переезде. Динни порадовалась, что не дала Алану хотя бы перевезти в его дом
книги. С ними комната выглядела не такой брошенной.
Когда Динни принимала ванну, в прихожей в сумочке начал трезвонить ее
мобильный. Пока Динни сушила феном отросшие волосы, телефон зазвонил опять.
Она выключила фен и бросилась к телефону, успев ответить на звонок.
— Динни! Ну наконец-то я до тебя дозвонилась, — услышала она голос
Хиллари.
— А разве я куда-то пропала?
— Я несколько раз звонила тебе домой, пока мне не объяснили, что ты
сейчас гостишь у родителей в Калифорнии. Беспокоить тебя там мне не
хотелось. Когда ты вернулась?
— Буквально сегодня утром, — объяснила Динни.
— Там как?
— Все в порядке. Уже все в порядке.
— Надеюсь, твой приезд им помог.
— Да... мне тоже так кажется.
— Любовь — великая сила.
Динни вздохнула.
— Что это ты? — удивилась Хиллари.
— Хиллари... Знаешь, все так запутано...
— Такое случается. Не переживай слишком сильно.
— Нет, ты не понимаешь...
— Очень даже понимаю, — заверила ее Хиллари. — Если не
тревожиться понапрасну, то жизнь все расставит по своим местам. Рано или
поздно, так или иначе.
— Но я не хочу поздно, — всхлипнула Динни.
— Милая моя, да что с тобой? Хочешь, я приеду и мы поговорим?
— Приезжай! — горячо воскликнула Динни. — Но не к парку Келвин-
гроув, а в мою старую квартиру. Если ты, конечно, еще не забыла, где она
находится...
— Шутишь?!
— Так что приезжай. Сейчас я здесь... Когда тебя ждать?
— Буду через час, — сказала Хиллари и отключилась.
В ожидании подруги Динни отыскала в шкафчике сухофрукты и мед. Ей повезло —
в морозилке она обнаружила пять заиндевелых круассанов из замороженного
теста. Поставив их в духовку, она отправилась досушивать волосы. Она даже
успела накраситься и одеться, перед тем как в дверь позвонили.
Хиллари скинула тренч и протянула подруге большую картонную коробку с
мороженым. По ее лицу было видно, что в равных долях ее снедает как женское
любопытство, так и тревога за Динни.
— Я заварила чай, — сказала Динни, входя с подносом в
комнату. — Проходи и смело садись. Тут уже везде чисто... Знала бы ты,
какой слой пыли набрался за время моего отсутствия.
— Представляю, — отозвалась Хиллари. — Что ж ты хочешь,
Глазго промышленный город, как-никак.
— И не говори. Угощайся.
— Рассказывай! — потребовала Хиллари.
— Даже и не знаю, с чего начать, — вздохнула Динни. — Если с
самого начала, то... Ты ведь тоже в какой-то степени виновата в
произошедшем.
— Виновата?! В чем это я виновата?
— Если ты помнишь... Твой макияж. С него, наверное, все и началось.
— Еще чего не хватало! — возмутилась Хиллари.
Выглядела эта импозантная брюнетка как всегда потрясающе. Но сейчас ее глаза
были по-детски круглыми.
— Ну а ты как думала? — Динни старательно накладывала мороженое в
две розетки.
— Динни, не испытывай мое терпение. Не выводи меня из себя! Хватит
придуриваться. Я прекрасно знаю твою версию той истории со счастливым
знакомством. Я хочу знать, что у тебя происходит сейчас.
Динни глубоко вздохнула и изложила подруге все события последней недели...
Хиллари внимательно слушала. Время от времени она вспоминала о тающем
мороженом. На ее лице сменялись недоверие, сомнение, легкая зависть,
восхищение, недоумение и, наконец, задумчивость.
Динни окончила свой рассказ и залпом допила остывший чай.
— Что скажешь? — спросила она. Теперь, выговорившись, она почему-
то почувствовала себя абсолютно спокойной.
— Это все очень на тебя не похоже, — медленно проговорила Хиллари.
Динни отправила в рот сразу полкруассана, щедро сдобрив его медом.
— Да, я и сама стала на себя не похожа, — беззаботно отозвалась
она.
— Ты действительно изменилась, — согласилась Хиллари.
Что Динни очень нравилось в Хиллари, так это то, что она не порицала и не
одобряла ее. Она все принимала как должное. Редкий дар...
— Мне сложно советовать тебе что-либо в такой ситуации. Тебе надо
понять, где твое настоящее чувство. Где твое сердце, Динни? Неужели ты не
любишь Алана?
Динни вспыхнула.
— Люблю. Но...
— Но тебя тянет к Патрику, — закончила за нее фразу Хиллари.
— Я знаю, что так не должно быть, что...
— Все очень просто. Кто из них двоих тебе действительно нужен?
— Мне сложно сейчас думать, мне сложно делать выбор умом.
Динни еще немного подумала, подбирая слова, и сказала:
— Я не представляю своей жизни без Алана... Но, знаешь, эта внезапная
страсть... Так бывает, когда грозовая туча закрывает от тебя солнце и ты не
видишь его, не чувствуешь его тепла. Ты знаешь, прекрасно знаешь, что оно
там, но его лучи не могут пробиться к тебе сквозь грозу, они поглощаются
тучей и теряются в ней...
— Да ты романтик, — хмыкнула Хиллари.
— Мне не до шуток, — грустно призналась Динни.
— Знаешь, если бы ваше с Патриком влечение не было взаимным, то тебе
было бы гораздо проще. По-моему, тебе просто надо избегать его. И все время
помнить о его жене. А главное — об Алане.
Динни молча кивнула.
Динни была полностью согласна с разумными доводами подруги. Хиллари уже пора
было бежать, но они договорились, что в ближайшее время Хиллари со своим
нынешним кавалером придет на ужин к ним с Аланом. К тому же подруга сказала,
что так и не вручила Динни свадебный подарок, задолжав его.
В последний момент Динни захотелось пройтись, и она пошла проводить Хиллари.
— Ты ведь на метро? — уточнила она на всякий случай. — Или
возьмешь такси?
— На метро, — подтвердила Хиллари. — Сама знаешь, это
оптимальный вариант.
Ветер на улице трепал прически и бил в грудь. Девушки нырнули в метро и
попытались отдышаться. Когда им это удалось, Хиллари напомнила:
— Представь себя Христом, искушаемым Сатаной. И тебе наверняка станет
легче.
Динни рассмеялась и пообещала ей перезвонить.
Она вышла из метро и направилась к стоянке такси. Но тут ее окликнул
знакомый голос, который был так похож на голос Алана и вместе с тем не
похож.
— Динни!
Она обернулась.
Из припарковавшегося у обочины такси ей махал рукой Патрик. Динни, немного
поразмыслив, направилась к машине. Патрик вышел из такси навстречу ей.
— Какая встреча!
— Да, — пробормотала Динни, — а город вроде не такой уж и
маленький.
— Динни, а что вы тут делаете, в этом квартале?
— Дело в том,
...Закладка в соц.сетях
