Жанр: Любовные романы
Превыше всего
...нитьбы достаточно разумна.
Только вот похоже, что жертвовать при
этом предлагается только мне. Ты же, как и хотел, получаешь детей и спокойно
продолжаешь жить точно так же, как и до
этого.
Она наглядно представила Фрэдди, кутящего то в одном, то в другом злачном
месте Лондона, а затем приезжающего
домой в пропахшей женскими духами одежде и приветствующего ее и детей с веселой
равнодушной улыбкой. Сердце
неприятно кольнуло.
- Неужели ты не понимаешь, что появление в доме этого маленького чертенка и
крошечного сына уже во многом
изменит мою жизнь?
В вопросе слышалось искреннее недоумение.
- Со мной они вели себя вполне нормально. А вот с тобой... Ты почему-то
вызываешь у людей неприязнь, они при тебе
словно теряют все хорошее, что у них есть. - Граф помрачнел, и Кэтрин поняла,
что несколько перегнула палку. - Мне
хотелось бы знать, ты говоришь о настоящем браке или формальном?
- Конечно, о настоящем, - сухо ответил он, понимая, что означает блеск,
вспыхнувший в ее темных глазах, - если ты
имеешь в виду супружеские права и все, что с этим связано.
То, что он пойдет на некоторые уступки, Кэтрин не сомневалась. Вопрос
заключался в том, сколь сильно он на самом
деле любит детей и от чего готов отказаться ради них.
- Да, именно это. - Она посмотрела ему в глаза. - Таким образом,
единственной, кто должен чем-то пожертвовать
ради великой идеи, остаюсь все-таки я, милорд? Разве это справедливо?
Фрэдди вдруг захотелось убежать, куда глаза глядят. Он понимал, что Кэтрин
права и сейчас пытается накинуть оковы и
на него.
- Никогда не думал, Кэтрин, что брак и справедливость для тебя несовместимые
понятия. - Она хмуро посмотрела ему
в лицо.
- Чтобы они действительно не стали таковыми, я настаиваю на подписании нового
контракта.
- Назовите ваши условия, мой достойный партнер, - попытался отшутиться граф,
но это ему плохо удалось. Он видел,
что Кэтрин ощутила свою силу и не собирается упускать удобный момент. Это пугало
и обескураживало.
- Ни в первую брачную ночь, ни в последующие, до самой смерти, вы не тронете
меня, милорд, если я письменно не
выражу на то своего согласия.
- О Боже, неужели ты собираешься каждый раз обращаться ко мне с посланием?
Фрэдди потребовались серьезные усилия, чтобы не расхохотаться. Кэтрин была
столь чистосердечной в желании
одержать верх, столь искренне уверенной в том, что ей это удастся на этот раз,
что высмеять ее сейчас было бы все равно,
что обидеть ребенка.
- На этом условии я буду особо настаивать, - произнесла она почти
торжественно, не подозревая, что терпение
собеседника иссякает. - Мне бы не хотелось быть вашей игрушкой.
- Ты хоть сама понимаешь, что говоришь? - не смог все-таки сдержать улыбку
граф. Лицо его при этом смягчилось и
даже помолодело. - Ты собираешься письменно оповещать меня, когда захочешь
заняться любовью. Не чересчур ли, а?
Может, ты вообще собираешься прожить остаток жизни в воздержании? Или... - Голос
Фрэдди вдруг похолодел. - Имей в
виду, я не допущу повторения того, что выделывала моя первая жена. Если я узнаю,
что у тебя есть другой или ты хотя бы
помышляешь об измене, я устрою такой скандал, о котором будут вспоминать еще сто
лет.
- И что же вы сделаете, милорд? Убьете ни в чем повинного беднягу?
- Нет, Кэтрин, я убью тебя.
Взгляд, которым сопровождалось это заявление, заставил ее вздрогнуть. Теперь
она точно знала, что означает этот взгляд:
Фрэдди постоянно ждет неприятности, скрывая свои мрачные предчувствия и боль под
непроницаемой маской. Понять, что
делается у него в душе, можно, только зная, что произошло с Моникой. Кэтрин
мысленно одернула себя. Пора бы уже
избавиться от романтизма юности и перестать приписывать этому высокомерному
красавцу какие-то душевные муки. Вряд
ли он способен относиться к женщине иначе, чем к предмету удовлетворения своей
похоти. И все же мысль о том, что какаято
женщина могла предпочесть ему другого, не давала ей покоя. Она не могла
понять, как это возможно променять его на
другого мужчину? Она так задумалась что чуть было не начала расспрашивать обо
всем Фрэдди. Опомнившись в последний
момент, Кэтрин решила, что еще успеет узнать подробности той загадочной истории.
Сейчас она ни в коем случае не должна
показать, что считает его неотразимым. Пока ей это удалось. Хорошо, чтобы так
было и впредь.
- Лично я никогда не дам для этого повода, милорд, - произнесла она настолько
холодным тоном, насколько позволили
бушующие в ней чувства. - Если мне понадобится мужчина, я дам вам знать. Скорее
всего это может произойти, когда я
захочу родить еще одного ребенка.
- Так... Значит, я должен дожидаться того момента, когда в тебе взыграет
жажда материнства или луна будет особенно
яркой, а может, когда знаки Зодиака сложатся соответствующим образом? В этих
случаях меня будут приглашать в качестве
жеребца-производителя?
"Боже правый, мама ошиблась, - добавил он про себя. - Здесь разыгрывается не
греческая трагедия, а какой-то
непристойный фарс".
- В целом вы поняли правильно, - ответила Кэтрин, чуть дрогнувшим голосом.
- В таком случае можно предположить, что, следуя условиям этого твоего нового
контракта, я получаю право
удовлетворять свои мужские потребности на стороне?
- Конечно, - быстро произнесла она, стараясь выглядеть безразличной, хотя
сердце разрывалось от боли. - В этом
плане ты волен поступать так, как посчитаешь нужным, но при двух условиях: вопервых,
твои похождения не должны
сопровождаться скандалами, а во-вторых, твои любовные связи не должны
затрагивать нашу семью. Я имею в виду привычку
оставлять слишком явные доказательства твоих связей.
Фрэдди не знал, что ему в данный момент больше хочется: немедленно свернуть
этой женщине шею или зацеловать до
беспамятства. Вместо того и другого он просто улыбнулся, точнее ухмыльнулся,
столь хищной и предостерегающей
улыбкой, что Кэтрин показалось, будто у нее приподнялись волосы на затылке.
- Я принимаю эти условия, Кэтрин, - произнес он с легким поклоном.
- Значит, договорились, - сказала она и тревожно на него посмотрела.
У нее было полное ощущение, что она заключила договор с самим дьяволом. А с
кем еще можно сравнить этого
необыкновенно красивого беспринципного и самоуверенного мужчину? Кто еще
обладает таким колдовским очарованием? И
она теперь станет его женой, будет иметь перед ним определенные обязательства,
носить его имя. Он станет ее опорой и
защитой в этой жизни.
"Итак, - произнес в уме граф, глядя на стройную, налитую фигуру своей будущей
супруги, - она полна решимости
осуществить задуманное". Его страстная, чувственная Кэтрин забыла те их ночи, о
которых он вспоминал непрестанно все
это время! Она позволяет ему заботиться о себе, обеспечивать ее, быть отцом его
детей. Однако попасть в ее постель он
сможет лишь в том случае, если она его позовет сама. И какой это дурак придумал,
что браки заключаются на Небесах?
Глава 19
Церемония венчания пятого графа Монкрифа с обедневшей дочерью покойного
барона Донегана и французской дворянки
состоялась утром следующей субботы. Присутствовали на ней лишь родственники
графа, несколько надежных друзей и,
конечно, лица, призванные освятить и засвидетельствовать брачные узы.
Жених был подчеркнуто спокоен и вежливо улыбался присутствующим. Невеста не
светилась от счастья и выглядела
довольно мрачной. Кэтрин рассеянно, с вымученной улыбкой смотрела по сторонам и
в который раз задавала себе вопрос,
правильно ли она поступает. Единственное, что давало силы участвовать в этом
фарсе, был контракт, на этот раз
подписанный и засвидетельствованный в соответствии со всеми требованиями закона.
Подготовил документ Дункан, которого сначала ошеломила гигантская сумма
денег, которую выделял граф в
распоряжение своей жены, а затем совершенно обескуражили условия, которые
предложила зафиксировать в документе
Кэтрин. Составляли контракт незадолго до венчания, и времени было слишком мало,
но Дункан все равно часто отрывался от
этой работы, чтобы смахнуть непрошеную слезу. Даже во время церемонии в том
месте, где стоял Дункан, раздавались
подозрительные всхлипывания. Мириам хмуро поглядывала на него. Впрочем,
беспокоило ее не столько душевное состояние
друга, сколько составленная им бумага. Она уже пыталась убедить Кэтрин
отказаться от этой затеи, но безуспешно.
- Но, дорогая моя, - недоуменно произнесла она в конце разговора, - семейное
ложе всегда являлось неотъемлемой
частью брака. Неужели ты всерьез считаешь что Фрэдди, как бы это сказать...
недостаточно искусен?
Про себя она подумала, что Кэтрин и не подозревает, сколько женщин самого
разного положения, от служанок до
великосветских дам, завидует ей сейчас. Он притягивал их как пламя свечи
мотыльков, как аромат розы пчел.
- Нет, он достаточно искусен в этом деле, - спокойно ответила Кэтрин,
поправляя лиф нового голубого платья,
надетого для свадебной церемонии.
На этом настояла графиня. Сама же невеста, если бы у нее хватило храбрости, с
гораздо большим удовольствием вышла
бы к собравшимся в черном. Кэтрин вообще не думала о нарядах. Мысли ее были
заняты другим. Что бы сказала сейчас
Констанция? А родители? Правда, их представить легче. Мама бы, наверное,
поцеловала ее в щеку и шепнула на ухо какоенибудь
мудрое галльское напутствие, а отец сжал бы в своих медвежьих объятиях,
стараясь передать ей свое мужество и
обещая поддержку. Но ни Констанции, ни родителей уже давно нет на свете. Ей в
одиночку приходится защищать
собственных детей.
А она сумеет оградить их от опасности, если даже для того придется заключить
союз с самим дьяволом.
- Проблема, дорогая Мириам, - тряхнула она головой, отгоняя мысли о прошлом,
- в том, что Фрэдди убежден, стоит
ему шевельнуть пальцем, и все женщины в округе, опережая друг друга, бросятся к
нему. Я же не хочу быть одной из них.
- И боишься, что тоже будешь околдована его чарами, если он будет делить с
тобой супружеское ложе? - смущенная
собственной фривольностью, Мириам нахмурила брови.
Кэтрин резко повернула голову и посмотрела ей в глаза:
- Не знаю, может быть, и так. Иногда мне кажется, что себя я знаю еще меньше,
чем Фрэдди.
- Может, тогда расскажешь мне о том, каким тебе представляется мой сын? Помоему,
сейчас самое время начать этот
разговор.
Кэтрин задумчиво посмотрела куда-то вдаль. Каким она представляет его?
Вспомнилось, как он властно впечатывал шаги
в землю, проходя по двору Мертонвуда походкой уверенного в себе человека. Что
еще? Непревзойденный любовник,
способный одним прикосновением зажечь в ней настоящую страсть и сломить
сопротивление. Вспомнилось, как он
протягивал ей перстень с изумрудом, который она через несколько минут надела на
свой палец. Что это означало: знак
уважения или желание купить ее? А вот он стоит перед ней в день похорон Берты.
Каким злым было его лицо тогда! Но
какой нежностью оно светилось, когда он осторожно взял на руки своего крошечного
сына! Кэтрин вопросительно взглянула
на графиню, будто ожидая ответа на мучившие ее вопросы. Как отделить правду от
ложных домыслов? В какой же из этих
ситуаций она видела истинного Фрэдди?
- Все не так просто, - произнесла она. Графиню столь очевидная попытка уйти в
сторону явно не удовлетворила.
- Жизнь вообще сложная вещь, дорогая. Она иногда путает наши планы и
преподносит сюрпризы, не всегда приятные
нам. Иногда кажется, что все идет хорошо, не вдруг какая-то неожиданность меняет
твою судьбу. Пусть это бывает нечасто,
но жизнь всегда сложнее, чем мы думаем.
"А самое сложное в этой жизни - Фрэдди с его душой и сердцем", - подумала
Кэтрин. Она пожала плечами и решила
просто сказать все, что думает.
- Он способен быть очень злым, даже жестоким временами, но может быть нежным
и справедливым. Он умен и
обладает чувством юмора. Можно назвать его упрямым, а можно упорным. Да, без
сомнения, он не жаден, даже щедр, -
добавила она, вспомнив об обескуражившей Дункана сумме, внесенной в контракт по
настоянию графа.
- Но таких мужчин много! А чем отличается Фрэдди от них?
Как она может рассказать это его матери? Как передать словами, что каждое его
прикосновение пробуждает в ней какуюто
струну, исполняющую волшебную музыку, написанную для них двоих еще до их
рождения? Как сказать, что один его
взгляд может оставить кровоточащую рану в ее сердце, что в его присутствии ей
становится жарко и она ощущает себя
маленькой и беззащитной, что, лежа в кровати она мечтает о его руках и его
губах? Сказать матери, что ее сын - настоящий
кудесник, которого она любит и в то же время панически боится его чар?
- Мой сын, конечно, далеко не святой, - нарушил размышления Кэтрин голос
Мириам. - Но он и не такой
беспросветный грешник, каковым ты, скорее всего, его представляешь. Дай ему
возможность лучше узнать тебя. Постарайся
сама разобраться в нем. Большинство мужчин и женщин знают друг о друге куда
меньше, чем вы с Фрэдди. Я не прошу тебя
измениться. Будь упрямой, колючей, сердись на него, если он того заслуживает.
Все это допустимо. Недопустимо только
совершать глупости.
Мириам нежно обняла свою будущую невестку. Она почти не сомневалась, что
здравый смысл восторжествует и в этой
женщине, и в ее сыне. Их союз - единственный выход для обоих. Дай Бог, чтобы это
случилось побыстрее. Сначала им
будет очень нелегко. К счастью, борьба будет происходить не в ее владениях. В
Монкрифе они могут сколько угодно хлопать
дверьми и целыми днями ворчать друг на друга. Могут, если захотят, ходить
полуголыми перед прислугой. Она постарается
отсидеться в Лондоне как можно дольше. Она готова вообще не выходить из дома до
конца дней, лишь бы не видеть стычек
между двумя дорогими ей людьми.
Мириам стояла позади жениха, невесты и сияющего Джереми, который был очень
рад исполнять обязанности шафера на
свадебной церемонии Фрэдди. Обряд венчания занял немного времени, подписание
брачного контракта еще меньше. Кэтрин
Сандерсон, превратившаяся в Кэтрин Латтимор, графиню Монкриф и супругу одного из
самых богатых подданных
Британской короны, с легким недоумением посмотрела на огромный бриллиант, за
сверкавший на ее пальце.
- Это новое кольцо, Кэтрин, - прошептал Фрэдди, наклонившись к ней. Он,
видимо, по ее лицу догадался, о чем она
думала.
Она улыбнулась слабой, безжизненной улыбкой. Сейчас она была совершенно не
похожа на ту разгневанную упрямицу,
какой была всего несколько дней назад. Голова немного кружилась. Что она
наделала?! Кэтрин растерянно обернулась и тут
же очутилась в объятиях Мириам.
- Теперь, милая, ты можешь называть меня мамой. Можешь, конечно, и Мириам, но
только не бабушкой. Я тогда
чувствую себя слишком старой.
Кэтрин была искренне рада этой милой женщине.
- Я с удовольствием буду звать тебя мамой, - рассмеялась она, целуя Мириам в
щеку, - и придумаю что-нибудь
подходящее для детей, чтобы они не заставляли тебя ощущать свой возраст.
- О, я о нем и так не забываю, дитя мое, но не хотелось бы, чтобы еще и милые
крошки напоминали мне о нем каждый
раз, когда открывают свои ротики. А с детьми мы решим эту проблему, у нас для
этого будет достаточно много времени.
Разве Фрэдди тебе ничего сказал?
Графиня с укором посмотрела на сына. Он стоял спиной Кэтрин и улыбался.
- Нет, мама. И полагаю, что поступил осмотрительно. Ты лучше сама скажи ей об
этом, а я пойду займусь каретой. - И
широко улыбаясь, он направился к двери. Глаза его озорно блестели.
- О чем он не сказал мне? - встревоженно спросила Кэтрин.
- Мы решили, что детям лучше остаться здесь на время вашего медового месяца,
дорогая. - Графиня подкрепила слова
легким пожатием руки, но это не помогло.
- Однако, Мириам... - начала она.
- Да, я знаю, - перебила ее графиня. - Ты хочешь напомнить о вашем
соглашении. Но речь идет не о том, чтобы ты
обязательно спала с ним, - перешла она на шепот, - а о том, чтобы смогла лучше
узнать его.
Зачем? Она не хочет ничего больше узнавать о нем, не хочет оставаться с ним
наедине.
- Но дети никогда не жили отдельно от меня, - так же тихо возразила Кэтрин,
машинально направляясь к выходу.
Она прошла мимо улыбающихся гостей, нахохлившейся Мелиссы, Джереми, который
глядел на нее с обожанием и
восторгом. Мимо Петерсона, который накинул ей на плечи новую шерстяную накидку.
Она спустилась по ступенькам
парадной лестницы прямо к стоящей у крыльца карете. Кэтрин поняла, что ее вела
графиня, осторожно, но твердо обнимая за
плечи.
- Вы пробудете там недолго, дорогая, - услышала Кэтрин ее голос.
Она была настолько ошеломлена, что безропотно позволила графу помочь ей
забраться в карету и усадить на сиденье. Как
сквозь сон она увидела, что он накинул ей на ноги теплую индийскую шаль и слегка
похлопал по коленям.
- Она, кажется, переняла даже твои жесты...
- Что же в этом необычного? Она все время жила со мной и считает меня своей
матерью.
- С сегодняшнего дня, дорогая, ты и являешься ее матерью. Это закреплено
законодательно, и ты, если даже захочешь,
не сможешь отказаться от нее.
Лицо его опять осветилось мягкой улыбкой, которая почему-то вызвала в Кэтрин
новую вспышку гнева. Нервы ее
напряглись до предела.
- Я не собиралась и не собираюсь ни от кого отказываться, милорд! Именно
поэтому я и считаю, что они должны бы
быть сейчас здесь.
- Но от меня ты бы хотела убежать, дорогая, не правда ли? - засмеялся Фрэдди.
- Дети, как правило, не сопровождают
родителей во время медового месяца, - добавил он более серьезно.
- Никакой это не медовый месяц! - выпалила она.
- В глазах всего света период, который начался у нас сегодня, называется
именно так. Неужели ты забыла о нашем
договоре, Кэтрин? - Глаза его были спокойными, но излучали железную решимость. -
Не стоит выносить наши проблемы
и разногласия на всеобщее обозрение. О нашем браке шепчутся на всех углах, он
возрождает надежду и романтические
воспоминания в сердцах старых дев. Мы просто не имеем права разочаровывать людей
в их ожиданиях. В противном случае
месть не заставит себя ждать. Неужели ты не понимаешь это? - В голосе графа
звучали металлические нотки, глаза
светились решимостью.
Кэтрин неохотно кивнула. Нравится ей это или нет, он прав. Ставка в затеянной
ими игре слишком высока - будущее
детей. Но она не станет постоянно притворяться. Тем более если он собирается и
дальше вести себя подобным образом.
Не слишком успокоило ее и то, что они отправляются не в далекое свадебное
путешествие, а всего лишь в Монкриф, о
чем наконец сообщил ей граф почему-то чуть дрогнувшим голосом. Было бы куда
легче, если бы она путешествовала с
мужем в компании незнакомых людей. Чем больше бы было этих незнакомцев, тем
лучше. Лишь бы не наедине с ним.
Новый повод для невеселых мыслей дал взгляд на фургон, следующий за каретой. В
нем, как объяснил Фрэдди, везли
необходимые для его работы документы. То, что граф переносил в Монкриф и свой
рабочий кабинет, не предвещало ничего
хорошего. Это означало, что он не будет уезжать по делам в Лондон, оставляя ее с
детьми. Хоть недолго, но без него!
- А вам не приходило в голову, милорд, что детей все это может очень сильно
расстроить? - спросила она в
безнадежной попытке заставить его пересмотреть свое решение. Мысль о том, что ей
придется день за днем находиться
рядом с ним, наводила на нее страх.
- Монкриф гораздо больше, чем Мертонвуд, Кэтрин. Мы их привезем туда. Они не
будут мешать мне. Я буду работать в
одном из крыльев дома, а они жить в другом.
- Дети способны поднять очень большой шум, милорд.
- Так же, как и муж, когда он рассердится, Кэтрин, особенно если жена
постоянно величает его слишком официально,
например, "милорд"! - Граф распрямился и посмотрел на Кэтрин. Потом он
отвернулся и принялся разглядывать
мелькавшие за окном лондонские дома, предоставив ей созерцать его
аристократический профиль. - Интересно, почему до
свадьбы ты называла меня по имени, а теперь непременно "милорд"? - Он снова
повернулся к ней. - Мне не нравятся
семьи, где муж и жена обращаются друг к другу официально.
- Согласна, Фрэдди, - примирительно произнесла она и улыбнулась, глядя в его
хмурое лицо.
Кэтрин твердо решила не раздражаться. Ей теперь очень понадобится выдержка.
Конечно, это не означает, что она будет
ходить на цыпочках вокруг графа... Фрэдди. Она не будет нарушать перемирия ради
детей.
Какое-то время они ехали молча. Граф, казалось, полностью сосредоточился на
открывающихся из окна пейзажах, Кэтрин
- на своих не слишком приятных размышлениях. Стараясь не нарушать воцарившейся
тишины, она осторожно, освобождая
палец за пальцем, стала снимать перчатки. Фрэдди мгновенно обернулся к ней.
"Не дразни тигра, особенно если оказалась в одной клетке с ним, - произнесла
она про себя. - Пора бы уже усвоить эту
истину".
Граф, забыв обо всем, наблюдал за ее руками. Кэтрин всем своим видом
показывала, что не замечает этого. Прикусив
зубами край перчатки, она осторожно потяну руку вниз.
"Не самое соблазнительное движение", - постарался убедить себя граф, хотя
голова его уже начала кружиться от
исходящих от Кэтрин ароматов, а воспоминания о страстных сценах мутили рассудок.
Но ему просто необходимо было
придумать сейчас нечто, что позволило бы забыть о последнем полугодии, в течение
которого воспоминания о ней делали
для него отвратительной даже мысль возможности оказаться в постели с какой-либо
другой женщиной. А еще он старался
внушить себе, что боль от укуса не кажется ему приятной только потому, что это
она его укусила, что он с величайшим
трудом сдерживает желание прикоснуться к ней, перецеловать один за другим ее
выскальзывающие из перчатки пальцы.
"Не самое соблазнительное движение", - повторил он мысленно еще раз. Он
наклонился и, не обращая внимание на
протесты, взял ее за руку и притянул к себе. Он прижал пальцы одной руки к ее
губам, предупреждая взглядом, что кусаться
не следует, а другой - осторожно, наслаждаясь опьяняющим осязанием ее кожи,
помог снять перчатку. Мурашки пробежали
по его телу при одном взгляде на эту маленькую ручку. Граф с удивлением
рассматривал ее на своей огромной ладони, как
недавно ручку сына.
- Тебе пришлось так много работать, Кэтрин, - произнес он, и Кэтрин не могла
не отметить сожаление в его тоне. -
Твои ручки стали похожи на руки прачки.
- А я и была прачкой, милорд, - отдернула она руку, - так же, как нянькой,
горничной, истопницей... и делала все
необходимые работы по дому.
- Отныне, к счастью, ты не будешь заниматься этими утомительными делами, -
сказал Фрэдди, помрачнев.
- Мне не нравится, когда указывают, чем мне заниматься, милорд.
- Никто не посягает на твои права, Кэтрин, - вздохнул он. - Это просто забота
о тебе. К тому же тебе действительно
незачем будет заниматься всем этим. У нас достаточно слуг, которые получают
жалованье именно за то, чтобы создавать для
тебя удобства. По-моему, нет никакого смысла отбирать у них работу. Другое дело,
что тебе придется следить за тем, чтобы
они ее делали как следует.
- Ага! Наконец зашел разговор об обязанностях графини Монкриф.
- Да, но, заметь, не об обязанностях жены графа Монкрифа.
- И что же еще входит в эти обязанности? - не обращая внимания на уточнение,
язвительно спросила Кэтрин. -
Хотелось бы точно знать, в чем, по-вашему, заключается долг графини, точнее
вашей графини.
- Если бы не дурацкий контракт, на котором ты настояла, тебе бы не пришлось
над этим задумываться. Все бы твои
силы уходили на меня и на детей. И это вполне бы меня устроило.
Фрэдди улыбнулся той самой неотразимой улыбкой, которой околдовывал ее
раньше. Но на этот раз, однако, у нее
хватило сил не поддаться его чарам. Она высвободила руку. Но Фрэдди все-таки
успел перед этим провести теплым,
приятным языком по ее растрескивающейся ладони. Она вздрогнула и спрятала руки
за спину.
- Я тебе не конфетка, Фрэдди, - пробормотала она, изо всех сил стараясь
справиться с предательским румянцем,
выступившим на щеках. Ей не хотелось показывать свое смущение.
Глаза графа стали похожи на бездонное зеленое море.
- Конечно, нет, Кэтрин. Ты гораздо слаще. - Он посмотрел на ее пылающие щеки,
горящие гневом глаза, улыбнулся, а
затем рассмеялся вслух. На этот раз Кэтрин пришлось отвернуться к окну и сделать
вид, что она увлечена мелькающими за
ним пейзажами.
Как дочь барона, Кэтрин пользовалась определенными привилегиями, но они были
скорее данью традиции, и она их
почти не замечала. Например, коробейник, придя в Донеган, считал своим долгом
прежде всего показать свой товар хозяевам
замка. Арендаторы и пастор всегда кланялись ей, прежде чем заговорить. Да еще
мама удивляла деревенских девочек,
помогавших порой убираться в замке, обязательно называя ее в их присутствии мисс
Кэтрин. У них редко бывали гости.
Иногда оставались ночевать торговцы овощами и лошадьми, ведущие переговоры с
отцом, да и проезжающий мимо прелат
решался вдруг отдохнуть в замке Донеган. Она ничем не отличалась от своих
деревенских подружек, разве что жила в замке.
Ничего, кстати, особенного в этом, с точки зрения маленькой Кэтрин, не было.
Зимой в замке было очень холодно, а подходы
к нему заваливал снег, а летом в узких коридорах стояла нестерпимая духота. И
дети крестьян, может быть, жили в лучших
условиях. По крайней мере крышам их домов было не три века и они не угрожали
обрушиться в любой момент на голову.
В общем, ни воспитание, ни опыт не подготовили новоиспеченную графиню Монкриф
к положению знатной дамы, в
котором она оказалась, когда они подъехали к маленькому постоялому двору, где
решил провести предстоящую ночь граф.
Кэтрин весьма удивилась, когда Фрэдди, подавая руку, назвал ее "миледи", и
только его предупреждающая улыбка помешала
ей выразить это удивление вслух. Излишним и льстивым показались ей приветствия
гостиничных слуг, в полном составе
выстроившихся перед входом. Но она промолчала и здесь.
Вслед за ними в помещение внесли ее небольшой дорожный сундучок. Кэтрин
поняла, что граф намерен заночевать здесь.
В том, что он не сообщил ей об этом раньше, не было ниче
...Закладка в соц.сетях
