Жанр: Любовные романы
В полночный час
...м?
— Он полностью в твоем распоряжении. — кивнула Вероника и начала
поворачиваться, чтобы уйти, но Дэнни схватил ее за руку.
Впервые его не волновало, хорошо или плохо о нем подумает Ванда — или не
подумает вовсе. Ему просто хотелось, чтобы ей было о чем подумать.
— Дорогая, не сходи с ума, — сказал он Веронике. — Я же
сказал тебе: мне очень жаль, но все кончено.
Девушка озадаченно посмотрела на него:
— Что кончено?
— Наши с тобой отношения закончились. — Дэнни пожал плечами и
обратился к Ванде:
— Я говорю ей, что нам надо расстаться, но она, кажется, никак не может
отцепиться от меня.
— О чем ты говоришь?! — возмутилась Вероника, но замолчала, когда
юноша подмигнул ей, прося подыграть.. В глазах девушки засветилось
понимание. — Ах, о нас и о наших с тобой отношениях! Да, я никак не
могу от тебя отцепиться, хотя и понимаю, что все кончено.
— Я даже и не знала, что вы любите друг друга, — ошеломленно
проговорила Ванда.
— Это не так, — ответил Дэнни. — Мы просто занимались сексом.
Он чуть не вскрикнул, когда Вероника недвусмысленно ущипнула его за руку. У
Дэнни даже подогнулись колени, и он взглянул на девушку, ожидая увидеть, как
у нее из ушей идет дым. Однако она ухмылялась.
— Потрясающий секс, — зашептала Вероника. — Я вся дрожу, как
только вспоминаю об этом. Неудивительно, что я сгораю от любви. Мне,
конечно, не хочется снова порочить себя, мой милый Пирожок, но я просто не
могу без тебя. Ты понимаешь меня, Ванда, не так ли? Я хочу сказать, что,
когда девушка находит мужчину, у которого такие сильные руки и который
знает, как ими пользоваться... — Вероника покачала головой и горестно
вздохнула. — Я весь день сама не своя, как только вспомню об этом. Но
больше я не буду мешать тебе, сладкий мой. — Вероника вновь печально
вздохнула, прощально взглянула на Дэнни и быстро направилась к
выходу. — Желаю тебе счастливой жизни.
— Так, — хлопнул в ладоши юноша, когда девушка ушла. Он заметил,
как внимательно Ванда посмотрела на его руки. — Так как насчет опроса?
Ванда потрясла головой и озадаченно взглянула на него.
— Что?
— Ты хотела, чтобы я поспрашивал тебя.
— Ах да! — Девушка передала ему свои книги. — Поцел... то
есть я хотела сказать — поспрашивай меня. Сможешь?
— С удовольствием.
Вероника должна теперь чувствовать себя гораздо лучше.
Однако почему ей, наоборот, хуже? Весь день у нее постоянно стучало в
висках. После того как закончились занятия, девушка вернулась в библиотеку.
Она стояла у середины стеллажа на букву
Л
, когда ее начал бить озноб.
— Ты, наверное, заболела, — сказала Дельта, когда увидела, что
Вероника побледнела, кашляет и вот-вот готова упасть. — Я отвезу тебя
домой.
— Нет, я смогу дойти, — заявила девушка.
Это было большой ошибкой с ее стороны.
Вероника не знала, как ей удалось добраться до дома.
Она дважды останавливалась, потому что зрение подводило ее и земля несколько
раз уплывала из-под ног. Ей даже показалось, что она увидела самого дьявола
на углу одной из улиц. А может быть, это был мистер
Замечательный парень
или мистер
Тюремный рок
. Нет, это был мистер
Печальный отель
...
Впрочем, разве это так важно?
Вероника доплелась до своей квартиры намного позже, чем обычно. В висках у
девушки бешено стучали барабаны, как в популярном хите
Макарена
, а ее тело
сотрясала дрожь, несмотря на теплую ночь.
Валентин встретил ее у дверей.
— Ты сегодня поздно... — начал было он, но потом прищурился, наблюдая,
как Вероника заходит в квартиру.
В его взгляде появилась тревога. — Что случилось?
— Ничего, просто мне нужно несколько минут посидеть и отдохнуть.
Валентин еще раз внимательно посмотрел на нее и нахмурился.
— Думаю, что тебе нужно лечь в постель.
— Я знаю, что мне нужно, — сказала Вероника, рухнув на ближайший
стул. — Мне нужно просто посидеть несколько минут, и я буду в полном
порядке.
Валентин дотронулся до ее лба.
— Ты заболела.
— Я никогда не болею. У меня просто нет времени, чтобы болеть, —
мне нужно заниматься. Я должна еще прочитать главу об отсрочках налоговых
сборов, позаниматься с тобой и записать результаты сегодняшних
экспериментов.
— Каких экспериментов?
— Поцелуев. Я поцеловала сегодня четырех человек. — Вероника
быстро заморгала, пытаясь избавиться от дымки в глазах. — Ты не мог бы
стоять спокойно?
— Но я не двигаюсь...
— Ронни! — прервал Валентина голос Дэнни, сопровождаемый громким
стуком в дверь. — Это я. Ты не поверишь, но со мной случилось такое!
Валентин пронзил девушку сердитым взглядом:
— Кого ты поцеловала?
— Подожди минутку! — крикнула Вероника Дэнни и поплелась к двери.
— Кого? — настаивая Валентин, не отступая от нее ни на шаг.
— Это не имеет значения. Мне нужно было закрепить уроки на практике и
получить доказательства, что твоя техника работоспособна. В результате я
обнаружила, что эти эксперименты в отличие от поцелуя прошлой ночью на меня
практически не подействовали.
На красивом лице Валентина появилось довольное выражение.
— А вчерашний поцелуй на тебя подействовал?
— Я так думала. Но теория, кажется, не подтвердилась. — Вероника
нахмурилась, высказав последнее утверждение, и открыла дверь.
— С кем ты разговаривала? — спросил ее Дэнни.
Девушка пристально посмотрела в пустое пространство, где только что стоял
Валентин:
— Э... это телевизор.
— Но телевизор выключен. , .
— Несколько секунд назад он был включен. Так о чем ты мне хотел
сообщить?
— О Ванде, — начал было Дэнни и замолчал, окинув девушку
внимательным взглядом. — Черт возьми, Ронни, ты ужасно выглядишь.
— А чувствую себя еще хуже, — Вероника повернулась и плюхнулась на
табурет. — Так что произошло?
— Ванда любит меня.
Девушка ухмыльнулась:.
— Неужели ты ее спросил?
Дэнни кивнул.
— Я не знаю, как это случилось. Только что мы просто сидели, а через
секунду эти слова сами сорвались с моего языка. В тот момент меня даже не
волновало, как Ванда на это отреагирует, я только пристально смотрел ей в
глаза... Раз — и она тоже призналась мне!
— Давно пора было это сделать.
Дэнни улыбнулся, потом его улыбка сменилась озабоченным выражением.
— Видишь ли, когда я говорил, что мы с тобой... я просто хотел, чтобы
она поверила в это, понимаешь?
— Похоже, твоя хитрость сработала. — Вероника закашлялась, и юноша
обеспокоенно посмотрел на нее.
— Ты действительно плохо выглядишь.
— Поэтому Дельта и отпустила меня домой пораньше.
— Тогда, я думаю, ты еще этого не видела. — И Дэнни передал
Веронике университетскую газету. — Вечерний выпуск.
Девушка прочитала заголовок, и ее сердце замерло.
В БИБЛИОТЕКЕ ДЮПРЕ ОБЪЯВИЛАСЬ БАНДИТКА
— Сегодня четыре парня были атакованы помешавшейся на сексе женщиной,
причем как раз во время твоей смены. Ты, случайно, не видела ничего
подозрительного?
— Помешавшейся на сексе? Но это уже чересчур, тебе так не кажется?
— Значит, ты что-то видела?
— Н-нет, — заикаясь, ответила Вероника. — Я просто хочу
сказать, что эти парни, наверное, преувеличивают. — Она пробежала
туманным взглядом по заметке. — Вот, послушай:
Девушка в плаще
внезапно появилась передо мной, прижалась ко мне, обняла и
поцеловала
. — Как же, сейчас! — Вероника сложила газету. —
Сказки рассказывают, —
Ведь на мне даже не было плаща
. —
Размечтались...
— Что ты сказала?
— Я говорю, почему же они не кричали? В библиотеке всегда полно людей.
Если бы хоть один из них закричал, то кто-нибудь обязательно пришел бы на
помощь.
— Они были ошеломлены происходящим, но университетская полиция
собирается ужесточить меры безопасности. Если у нас здесь появилась какая-то
сумасшедшая, то ее обязательно найдут. — Дэнни присел на соседний стул
и взял пульт дистанционного управления.
В висках у Вероники стучало все сильнее и сильнее, она не выдержала и
опустила голову на согнутые в локтях руки.
Включился телевизор, и послышался гомон зрителей в зале, наблюдающих за
игрой
О, счастливчик!
.
Прижалась и обняла — да, именно так. Только справедливости ради надо
заметить, что ни один из четырех парней не был столь неотразимым, чтобы ей
хоть на секунду захотелось прижаться к нему, а тем более обнять.
Как много самомнения у этих напыщенных молодых бычков...
Вероника не заметила, как задремала. Сильные руки прикоснулись к ее шее и
медленными волшебными движениями стали массировать уставшие мышцы. Ах, это
же Валентин.
Приподняв веки и немного повернув голову в сторону, она заметила, что за ней
стоит Дэнни. Их взгляды встретились, и девушка увидела пронзительные,
горячие и невероятно голубые... Голубые? Вероника от изумления широко
распахнула глаза и тут же закрыла их снова — глаза юноши были не голубыми.
Видно, она точно заболела и у нее сильный жар.
Ладони Дэнни успокаивали ее напряженные мышцы.
Вероника вздохнула и провалилась в крепкий сон. Сильные руки подняли ее,
перенесли на кровать и накрыли простыней.
— Хороших снов, Рыжуля, — прошептал низкий голос, и через
мгновение милые губы прикоснулись к губам Вероники в долгом поцелуе. Этот
поцелуй снова всколыхнул все чувства девушки, даже несмотря на ее болезнь.
Она открыла глаза, увидела, как от ее постели, облизывая губы, отходит Дэнни, и поняла, в чем дело.
Паника охватила Веронику, она задрожала всем телом и поплотнее закуталась в
простыни.
Это жар, — сказала себе девушка. — Это определенно
жар...
Вероника могла поклясться, что Дэнни уложил ее в кровать, а потом поцеловал
на ночь... Ах, этого просто не могло быть!
Этого и не было, поняла она, когда открыла глаза спустя некоторое время и
увидела перед собой озабоченное лицо Валентина.
Валентин.
Не Дэнни. С ее рассудком все в порядке — то были просто галлюцинации,
вызванные высокой температурой.
Перед ней стоял Валентин.
Он протер горящее тело девушки смоченным в холодной воде полотенцем, потом
поднял ей голову и заставил выпить какое-то снадобье. Дурно пахнущая смесь
обожгла горло Вероники и взорвалась, словно шаровая молния, в ее желудке.
Пульсирующие волны тепла побежали по телу, успокаивая нервы и заставляя
заснуть.
Как только она снова зашевелилась, Валентин повторил эту процедуру.
Сон...
Нет, это все-таки не сон, осознала Вероника, когда наконец смогла открыть
глаза и приподнять свою гудящую голову.
Перед ней на постели сидел. Валентин, а на ночном столике рядом с ним стояли
миска и стакан с какой-то мутной желтой жидкостью.
— Сколько времени? — прохрипела Вероника.
— Два часа ночи.
— Два? — Девушка затуманенным взором посмотрела на часы. Она
заснула где-то около часа. — Черт возьми, я чувствую себя так, словно
проспала целую вечность...
— Сейчас действительно два часа ночи — ты проспала целые сутки.
— Что?! — Вероника вскочила и зашаталась.
Сильные руки заставили ее снова опуститься на подушку.
— Ты больна, Вероник, лежи и не вставай.
— Но мои занятия в пятницу...
— Ты потом все наверстаешь. — Валентин ласково погладил щеки
девушки.
— Но мои преподаватели! Я же никогда не пропускала занятий, они очень
удивятся...
— Я оставил в двери записку твоему другу Дэнни и попросил уведомить их
о твоей болезни.
— Дэнни? — Вероника собиралась еще что-то спросить, но Валентин
находился так близко от нее — его теплый аромат заполнял ноздри девушки, а
ладони гладили ее руки. Вероника в этот момент просто не могла ни о чем
думать. Кто такой Дэнни?
— В записке я также попросил его позвонить в твою фирму и в библиотеку.
Так что отдыхай, милая, ты больна.
— Но мне нельзя болеть! — с жаром воскликнула девушка. — Я
никогда не болею, то есть я, конечно, простужаюсь, но никогда у меня не было
ничего серьезного. — Она потерла свои слезящиеся глаза. — Ничего
такого, что бы заставило меня лежать в кровати.
— Тебе необходим полный покой.
Вероника отчаянно замотала головой:
— В последний раз я болела ангиной в старшем классе средней школы!
— Тогда ты просто заслужила этот отдых. — Валентин снова заставил
Веронику опустить голову на подушку, и она позволила ему это сделать,
поскольку все словно сговорилось против нее — глаза слезились, в висках
стучало, мышцы ныли, горло горело. Не было ни одной надежной опоры для ее
упрямства.
Вероника закрыла глаза и попыталась успокоиться. Ну хорошо, она пропустила
один день — контрольный опрос и три лекции, три часа работы в фирме и четыре
часа в библиотеке. Но это еще не конец света. Вероника сможет сдать зачет
потом, проработать две смены в библиотеке в качестве компенсации за
пропущенный день, а в бухгалтерской фирме у нее были отгулы, которые она
никогда не использовала...
— Выпей, — сказал Валентин и поднес к ее губам стакан.
— Фу! — воскликнула Вероника. — Пахнет жженым лимоном.
— Ты не нюхай, а пей.
Девушка зажала нос и сделала несколько глотков.
— У этой отравы и вкус жженого лимона, — сказала она, закашлявшись. — Что это такое?
— Я кое-что смешал. Это средство должно тебе помочь.
Вероника улыбнулась, несмотря на сильную головную боль:
— Какое-то волшебное снадобье из твоей прошлой жизни, датированное
девятнадцатым столетием?
— На самом деле формула моего средства целиком принадлежит твоей
настоящей жизни и датирована двадцатым столетием. Я нашел этот пакет в твоей
аптечке. — Валентин понюхал стакан и сморщил нос. — Запах и вкус у
лекарств, которые обычно готовила моя бабушка, были куда лучше, чем у этого
снадобья. У бабушки Одиль была настойка, один глоток которой мог вылечить
воспаленное горло и восстановить волосяной покров на груди.
— Да, это именно то, что мне нужно — волосяной покров на груди. —
Вероника отпила еще один глоток противного лекарства. — Твою бабушку
зовут Одиль?
— Звали, — поправил ее Валентин, убирая стакан в сторону. —
Она умерла, когда мне было девятнадцать лет.
Бабушка всегда носила желтое. Желтое платье, желтую шаль, а весной желтые
маргаритки в своих пепельных волосах.
Она приехала присматривать за мной и моими сестрами, когда перевернулась
коляска и погибли наши родители. Мне тогда было четырнадцать.
— Мне очень жаль, что так случилось, Валентин...
Валентин пожал плечами и улыбнулся.
— Все это случилось много лет назад, а я все еще помню свою бабушку и
моих сестер. — Он подмигнул девушке. — Я вырос в
Небесных
воротах
, окруженный самыми красивыми женщинами!
— Сколько же у тебя было сестер?
— Из шести детей я был единственным мальчиком.
— И наверное, самым избалованным. Учитывая столь сильное женское
влияние, совсем неудивительно, что ты так хорошо понимаешь женскую
душу. — Вероника снова опустила голову на подушку и закрыла свои
воспаленные глаза. — Наверное, твой отец был счастлив, когда после пяти
девочек родился ты.
— Папа одинаково любил всех нас, но он, конечно, был рад увидеть, что
его род продолжится. — В голосе Валентина послышались тоскливые
нотки. — Глупая мечта. — Призрак снова поднес стакан к губам
девушки. — Тебе надо выпить еще.
На этот раз вкус у кислого снадобья был уже лучше видимо, оно уже полностью
разрушило вкусовые рецепторы Вероники. Биение в голове немного стихло, и
девушка снова опустилась на подушку. Она определенно почувствовала себя
лучше.
— Ну и как зовут — звали — твоих сестер? — Веронике не нужно
думать об этом в настоящем времени — Валентин был прошлым, призраком.
Но когда девушка разговаривала с ним, чувствовала его присутствие рядом с
собой, он казался совсем настоящим
Жар, — сказала она себе. — Это
высокая температура рождает такие сумасшедшие мысли. Подумать только, как
мило вот так сидеть и просто болтать с кем-то, не переживая о занятиях,
работе и не планируя каждый свой следующий шаг!
— Маргарет, Элизабет, Мэри, Ребекка и Николь. Николь была младше всех,
всего на два года старше меня. Я постоянно приставал к ней, — мягкая
улыбка заиграла на губах Валентина, — и доводил до истерики. Я опускал
Вилли в ее стакан с лимонадом, оставлял его у нее под кроватью или рядом с
тарелкой. Она ненавидела Вилли.
— Вилли?
— Это моя ручная лягушка.
Девушка ухмыльнулась.
— Ты, по-видимому, ужасно ее любил.
— Поклонение, конечно, должно выражаться совсем по-другому, но не знаю,
догадывалась ли она о моих чувствах или нет. Я должен был рассказать ей о
них, я должен был рассказать о своих чувствах веем им. Но увы, еще сегодня я
был настоящим кошмаром для них, а завтра они уже выходили замуж и заводили
детей... Вот так я остался один в роли хозяина поместья.
— Я уверена, что они знали о твоих чувствах, Валентин. Ты был их
младшим братом, а каждая девочка знает, что, если мальчик пристает, значит,
любит. Это проверенный жизнью факт.
— И все-таки я должен был сказать, что любил их. — В глазах
Валентина загорелись странные огоньки, и сердце Вероники сжалось.
Слишком хорошо ей был знаком этот взгляд. Много раз за последние восемь
одиноких лет в ее взгляде можно было бы тоже прочитать эти чувства — тоска,
одиночество, раскаяние.
Их взгляды встретились, невидимые единение и понимание возникли между ними.
Валентин знал, каково жить своей собственной жизнью — полтора столетия без
друзей и семьи. Только думы о прошлом и о том, что все могло бы сложиться
иначе.
Вероника вспомнила отца и та горькую разлуку.
— У тебя печальный вид, — сказал Валентин. — Что случилось?
— Ничего, — ответила Вероника и заморгала, пытаясь высушить
внезапные слезы. — Эта чепуха заставляет меня плакать.
— Мои чувства раз в сто печальнее твоих, но глаза у меня остаются
сухими. — Валентин провел пальцем по щеке девушки, и она закрыла глаза,
молча благодаря за его заботливый уход, участие и искренность.
Это все лекарство от простуды
, — подумала Вероника. Она почувствовала
внезапное желание зарыдать и броситься в объятия Валентина.
— О чем ты задумалась?
Девушка шмыгнула носом:
— О моем отце.
— Расскажи мне о нем, милая.
И Вероника рассказала ему о своем отце, сама не зная почему. Она ни с кем,
включая и Дэнни, не говорила о своем отце. Но Валентин был другим — он был
родственной душой и понимал ее.
Лекарство от простуды, — напомнила себе девушка, — снадобье...
Она ухватилась за последнее объяснение и рассказала Валентину о своей жизни
в доме сторонника старых традиций, где для нее были установлены весьма
строгие правила. Вероника призналась, что в этом доме она никогда не
чувствовала себя человеком из-за суровых ограничений, обусловленных
взглядами отца на роль женщин. Девушка рассказала Валентину и о нескольких
своих свиданиях в старших классах средней школы, о милых и опрятных
мальчиках, выбранных отцом, о своей помолвке с Раймондом.
— Я никогда не забуду выражения на лице отца в тот момент, когда
священник спросил меня, согласна ли я взять в мужья Раймонда, и услышал в
ответ
нет
. — Она закрыла глаза, и снова вспомнила потрясенного отца,
его гнев и разочарование. Эти чувства были тщательно скрыты под суровой
маской, когда он завел ее в покои священника.
Вероника попыталась объяснить свои чувства, чтобы отец понял ее, но он был
слишком сердит и слишком упорствовал в своих убеждениях. А потом он сказал
свои последние слова, которые окончательно испортили их отношения:
Если ты уйдешь отсюда, то ты мне больше не дочь, Вероника Пэрриш. Ты мне
больше Не дочь!
— И я уехала из дома, — закончила девушка свой рассказ. — Я
уехала, потому что не любила Раймонда, потому что мой отец меня не понял и,
что больше всего убивало меня, ему было наплевать на мои чувства. Он хотел,
чтобы я в любом случае вышла за Раймонда.
— Выйти замуж за человека, которого ты не любила? — Валентин
пробормотал несколько цветистых фраз по-французски. — Нет, ты просто не
могла так поступить.
— Я понимаю. Но меня всегда интересовало: если бы я в последний раз
попыталась все объяснить отцу, то может быть — просто может быть, — он
взял бы свои слова обратно и события развивались бы иначе?
— Может, да, — согласился Валентин, — а может, и нет.
Вероника шмыгнула носом — Скорее всего нет. Все мои рыдания и просьбы ни к
чему не привели, они только укрепили его решимость и доказали ему, что он
прав. Это женщины руководствуются чувствами, а мужчины нет.
— Я мог бы поспорить с тобой насчет этого, милая.
Несколько раз в своих действиях я определенно руководствовался только своими
чувствами.
Это замечание вызвало у нее улыбку.
— Постараться триста шестьдесят девять раз — это не чувства, Валентин
Тремейн. Это — гормоны. — Улыбка исчезла с лица Вероники. — Я
говорю о нашей внутренней сущности. Мой отец верит, что женщины думают
сердцем. а мужчины — головой.
— Возможно, он в известной мере прав. Но я считаю, что самым счастливым
будет тот человек, который сумеет сочетать в себе и то и другое. Кто не
испугается поступать в соответствии со своими чувствами, хотя сможет и
хорошенько подумать, прежде чем что-то сделать.
— Например, как призрак известного любовника, который предлагает уроки
любви, но отказывает в простом прикосновении?
— За этот поступок пришлось бы жестоко расплатиться, — сказал
Валентин, нахмурившись.
— Как бы не так! — Вероника снова откинулась на подушку, закрыла
глаза, и в комнате на долгое время повисла томительная тишина.
— И все-таки ты правильно поступила. — сказал наконец Валентин.
Его искренние слова успокаивали.
Родственная душа.
Душа — это самое подходящее слово, напомнила себе девушка, борясь с
чувством, которое влекло ее к Валентину. Она боролась с тем, что было
гораздо более сильным. чем просто физическая страсть, более сильным...
Это просто призрак, и он не принадлежит ей. Он связан с кроватью — с ее
кроватью.
Поэтому формально он тоже принадлежал Веронике.
Эта мысль обрадовала ее гораздо сильнее, чем следовало бы.
Девушка подавила еще один зевок: ее охватила странная леность. Вероника
уставилась на свой рюкзак, чтобы хоть как-то отвлечься от сидящего рядом
мужчины.
— Почему бы тебе не подать мне учебник? Если я должна находиться в
кровати, то мне следует рационально использовать это время.
— Тебе нужно спать.
— Я уже спала.
— Ты болеешь.
— Я чувствую себя лучше. — Горло уже не жгло, а голова... стук в
висках значительно ослаб и превратился в тиканье, он чувствовался только в
тот момент, когда Вероника широко открывала глаза.
А если не открывать их совсем, она чувствовала себя довольно сносно.
— Ты отдыхала всего несколько часов, — заметил Валентин.
— Двадцать четыре, — возразила девушка и снова зевнула,
прищурившись от яркого света лампы на ночном столике.
Так было гораздо лучше — не так ярко. — Не существует еще такой
простуды, которая сможет одолеть
...Закладка в соц.сетях
