Жанр: Любовные романы
Звездное озеро
...представлял в своем воображении все четыре долгих
года. — Это место для меня — особое. Здесь я обращаюсь к богам, здесь я
танцую.
— А где ты занимаешься любовью? — осторожно спросила Ава.
Джаред наклонился и, почти касаясь ее губами, прошептал:
— Я никогда еще не занимался здесь любовью.
Ава запустила пальцы в его волосы. Господи, как давно она об этом мечтала.
Черные волосы струились словно шелк.
Джаред заглянул в ее зеленые, затуманенные страстью глаза. Они стояли
совершенно нагие, и ухо Авы почти улавливало замысловатую мелодию, звуки
которой вибрировали в ее теле.
— Мой дух танцует с твоим духом, — сказал Джаред. Его глаза
лихорадочно блеснули в темноте.
Со всей страстью, переполнявшей ее, Ава начала целовать любимого мужчину. Ее
язык остановился в ямке на шее, где мощно бился его пульс, и она лизнула это
место.
Джаред с шумом выдохнул. Упиваясь эффектом своего воздействия, Ава взяла в
рот его сосок и легонько прикусила. Джаред зарычал, сжал ее грудь и крепко
прижался к ней бедрами.
Ава чувствовала, будто тает изнутри; она ощущала себя жрицей, совершающей
вместе с Джаредом священный ритуал. Рука коснулась его возбужденной плоти.
Мужчина последовал ее примеру. Так они и стояли, прижимаясь телами и глядя
друг другу в глаза. Возбуждение, похоть, животный инстинкт, страсть — все
это отражалось в их взглядах. Их ласки становились все изощреннее.
— Я не могу больше ждать, — хрипло прошептала она. — Не
заставляй меня ждать. Не заставляй меня просить, Джаред.
— Ты хочешь, чтобы я был в тебе?
— Да, — простонала Ава.
Джаред уложил ее на пропахший дымом и полынью коврик, расстеленный на
земляном полу.
— Ты кончишь вместе со мной?
Она кивнула, потому что не могла говорить. Тело не позволяло ей этого, так
как замерло в ожидании того, чего с такой страстью желало.
На этот раз Джаред вошел в нее медленно, все время глядя в глаза. Сквозь
туман желания она уловила в его взгляде что-то новое, и к глазам подступили
слезы.
Напряжение чувств между ними стало таким высоким, что Аве захотелось отвести
глаза. Но она понимала, что не должна этого делать.
Джаред начал двигаться, и любовь заструилась по их венам. Ава охватила
ногами его талию, чтобы быть еще ближе к самому дорогому и желанному
мужчине.
Сначала его движения были медленными, словно танец, подсказанный памятью,
потом они ускорились. Лоб Джареда покрылся бисеринками пота.
— Я помню вот это, — сказал он, приподнимая ее под ягодицы.
На этот раз Ава не сдержала слез, позволила им скатиться по щекам. Она тоже
это помнила. Как будто все было только вчера.
Дождь стучал по крыше хижины, словно барабаны племени, и Джаред поддерживал
этот ритм.
Ава была больше не в состоянии контролировать себя. Она застонала,
выкрикнула его имя и сдалась самому чувственному на свете наслаждению,
сотрясаемая дрожью.
— Ава... Na'hesta, — гортанно произнес Джаред вместе с последним
глубоким толчком и вслед за ней перешагнул порог.
Он рухнул на нее, тяжело дыша; исходившее от него тепло давало такое
ощущение защищенности, что ей хотелось оставаться в этом положении как можно
дольше.
Находясь в уютном кольце его рук, Ава не могла не думать о том, что
произойдет дальше, что будет сказано? Или же Джаред просто встанет и опять
уйдет, не сказав ни слова? Но ее страхи быстро рассеялись, когда он
перекатился на бок, обнял ее и крепко прижал к себе.
Ава облегченно вздохнула. Ей показалось, что она задерживала дыхание с того
самого дня, когда уехала из Парадиза.
Слушая стук сердца любимого мужчины, Ава позволила себе расслабиться, а
потом и заснуть в абсолютном умиротворении.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
— Я хочу взять Лили с собой, не лишай меня общения с любимой
племянницей! — сказала Рита вызывающе.
Они находились на ранчо Редвулфа. Ава с Джаредом и Лили сидели на качелях.
— Ты повезешь ее к папе? — спросила Ава, стараясь говорить
нейтральным тоном.
— Мы хотим побыть с ней какое-то время. Я могу сама привезти ее на
репетицию свадьбы.
— Рита, но она болела и...
— Но теперь она уже не болеет. — Рита подмигнула
племяннице. — Верно, зайчонок?
Лили, прыгавшая на коленях у Джареда, подтвердила:
— Не болею.
— Вот видишь. — Рита прислонилась к деревянным перилам. — Я
хочу поближе с ней познакомиться. И папа тоже.
Ава поморщилась. Такая реакция на отца стала у нее инстинктивной. Конечно,
она хотела, чтобы Лили побыла с родными, но кое-что следовало принять во
внимание. Во-первых, отец. Если ее, Авы, не будет рядом, станет ли он
относиться к внучке с любовью и лаской? А во-вторых... Если Лили здесь не
будет, то у нее не останется повода оставаться у Джареда. К тому же и Муна
уезжает...
Прошлая ночь была чудесной, если не считать того, что, уйдя из хижины, они
вернулись в дом каждый в свою постель. Аве очень хотелось хотя бы один раз
проснуться в объятиях Джареда.
Она многозначительно посмотрела на Риту.
— Ты будешь постоянно за ней присматривать?
Я не хочу никаких разговоров о прошлом...
— Без проблем, — заверила Рита. — Обеспечиваю полный
контроль.
— Ладно, — сдалась Ава, ероша волосы Лили. Но не больше двух
ночей.
— Да! — закричала малышка. — У дедушки!
— Ты не возражаешь, Джаред? — спросила Рита.
Джаред с непроницаемым выражением на лице посмотрел на Аву, потом взглянул
на свою улыбающуюся, оживленную дочку и сказал:
— Разумеется, нет.
Лили обняла Джареда за шею.
— Ты позовешь меня, когда у Тайки будет рождаться жеребеночек?
— Конечно, Звездочка. — Он поцеловал ее в макушку. — Поезжай
и повеселись с дедушкой и тетей Ритой.
Джаред закинул ноги на стол, слушая вполуха замечания, советы и возражения
своего адвоката.
— Вы меня не поняли, Блейк?
— А вы посчитали, какие накладные расходы будут в этом случае? —
вопросом на вопрос ответил адвокат.
— Разумеется, посчитал. — Работа Джареда как раз и состояла в том,
чтобы знать такие вещи. И если бы кто-то из его клиентов обратился к нему за
советом относительно покупки старого, полуразрушенного ранчо, Джаред бы
точно посоветовал ему воздержаться и поискать что-нибудь получше.
Но тут речь шла не о прибыли и не о выгодном помещении капитала. — Мне нужно это ранчо, Блейк.
За любую цену!
— Мистер Редвулф, послушайте, пожалуйста...
Выругавшись, Джаред снял ноги со стола и подался вперед.
— Просто купите мне это ранчо, — сказал он и отключился от своего
собеседника.
— Что ты делаешь?
Джаред поднял голову. В дверях стояла Ава, выглядевшая очень красивой в
белой блузке и бежевых брюках, волосы были забраны наверх.
— Занимаюсь делами, — сухо ответил он.
— Покупаешь еще одно ранчо?
— Может быть.
— А в каком месте? — Ава прошла в комнату и остановилась возле его
стола.
Джареда кольнуло чувство вины, но он его проигнорировал. Еще чего не хватало
— чувствовать себя виноватым, забирая собственность этого типа. После того,
что тот сделал — с ним, Муной, Авой и Лили. Он четыре года готовился к
воздаянию, которое обязано принести ему долгожданное облегчение.
— Это ранчо здесь, в Парадизе. На Вороновой Тропе.
Глубокие складки прорезали лоб женщины.
— На Вороновой Тропе? Но ведь там наш дом...
— Ава...
— Зачем тебе нужно это ранчо?
— Ты знаешь зачем, — сквозь зубы процедил Джаред, вставая и обходя
стол кругом.
— Да, думаю, что знаю. — Трясущимися пальцами она стряхнула с
блузки воображаемую пылинку. — Но ранчо даже еще не выставлено на
продажу. Папа еще не решил...
— Боюсь, выбор у него невелик. Банк готов лишить его права выкупа
закладной. — Джаред ощущал на языке медовую сладость этих слов.
Ава пристально посмотрела ему в глаза.
— Откуда ты это знаешь?
— У меня есть связи.
Они стояли очень близко друг к другу — совсем как прошлой ночью. Если не
считать того, что на этот раз они были одеты и еще прикрыты каждый своим
щитом собственной горечи и боли.
— Ты будешь рад разорить его, не так ли? — тихо спросила она.
— Да. — Джареду не понравилось выражение ее глаз. В них не было
гнева, а лишь смятение и боль, причиненные им. Это не вызвало у него
гордости, но Джаред продолжил, словно некий демон завладел его
сердцем. — Не могу допустить, чтобы его подлые поступки остались
безнаказанными.
— Что ж, желаю тебе удачи. — Ава улыбнулась ему грустной
улыбкой. — Я только зашла попрощаться и поблагодарить тебя за
гостеприимство.
— О чем ты говоришь?
— Я упаковала вещи и готова ехать.
Невидимые тиски сжали его грудь.
— Куда ты едешь?
— Домой.
— В Нью-Йорк? — Из-за внезапного приступа гнева он едва смог
выговорить эти слова.
Она покачала головой.
— Нет, к Рите.
Гнев отступил, и Джаред прислонился к столу.
— Наверное, ты хочешь пожить какое-то время и у отца?
— Ты имеешь в виду, пока у него есть еще где жить?
— Ава, ранчо все равно перейдет к другому владельцу.
— Я знаю, но не уверена, что ты самый подходящий для этого человек.
Предназначено ли ранчо отца именно для тебя?
Джаред отмахнулся.
— Ты говоришь так же, как бабушка.
— Муна — мудрая женщина.
— Она слишком многое прощает.
Ава ничего не ответила. Она стояла не шевелясь и продолжала смотреть ему в
глаза, словно давая Джареду шанс все изменить, простить и забыть. Но он не
проявил такого желания. Ава вздохнула.
— Увидимся на свадьбе, Джаред. — Она вышла из кабинета.
— Не уходи. — Джаред догнал ее и взял за руку.
— Что?
— Останься здесь, со мной.
Джаред не понимал, почему она так отчаянно нужна ему. Просто чем ближе
становился час расплаты, тем ближе ему хотелось быть к Аве.
— Зачем? Ведь Лили уехала.
Он поднес ее руку к губам, поцеловал ладонь.
— Останься со мной. Не ради нашей дочери, а ради меня.
Он никогда еще не видел такой борьбы, какая отражалась сейчас в этих
прекрасных зеленых глазах. Но он понимал ее.
— Как в добрые старые времена или что-то в этом роде? — спросила
Ава с нервным смешком.
— Нет... — Он притянул ее к себе. — Как в новые времена. Я столько
раз представлял это себе за последние годы. Ты и я, в этом доме, наедине.
Ава устало вздохнула и безвольно прислонилась к его плечу.
— Я этого хочу...
— Тогда оставайся. — Джаред крепко обнял ее. У нас есть два дня,
чтобы стереть из памяти четыре прошлых года. Будем есть, пить, заниматься
любовью и разговаривать обо всем на свете.
— Я согласна, — прошептала Ава.
Над собой она видела сильное тело Джареда, его запрокинутую назад голову,
крепкую, покрытую потом грудь с рельефными мышцами. Она позволила взгляду
спуститься ниже, к тому месту, где их тела соединялись.
Вид был великолепный, захватывающий, еще больше будоражащий кровь.
Ава не хотела, чтобы они торопились, хотела медленно раствориться в жгучем
наслаждении, которое нарастало в ней.
Но Джаред придерживался другого мнения.
У Авы вырвался протяжный стон. Она выгнула спину, чувствуя, как нестерпимо
болят ее соски, как мышцы, сокращаясь, сжимают Джареда, побуждая разделить с
ней наслаждение.
Телефонный звонок резко нарушил тишину.
Джаред оставил его без внимания, страстно целуя шею любимой женщины. Но Ава
сочла должным сказать:
— Может быть, это связано с Лили?
Джаред моментально вскочил.
— Действительно. Никак не могу привыкнуть. Он улыбнулся ей и взглянул
на определитель номера. — Нет, это всего лишь мой адвокат. Бизнес не
смотрит на время.
В одну секунду романтическая, интимная атмосфера улетучилась. Аве захотелось
провалиться сквозь землю.
— Понятно.
Джаред навис над ней, опираясь на руки.
— Ава, давай не будем...
— Ты не должен этого делать, — быстро произнесла она.
— Чего я не должен делать?
— Покупать наше ранчо, Джаред.
Нежность в его глазах тут же угасла. Он откинулся на подушки и процедил
сквозь зубы:
— Вот как, теперь это уже
наше
ранчо?
Ава тоже села в постели, прикрывая грудь простыней.
— Дело не в отце, не в том, чтобы спасти его.
— А у меня именно такое впечатление.
— Все дело в тебе.
— Я в спасении не нуждаюсь.
Она протянула руку, коснулась его лица.
— Почему бы нам — и тебе, и мне — не оставить прошлое в покое? Разве не
лучше радоваться тому, что у нас есть сейчас?
— И что же это такое? — спросил он, изогнув бровь.
Ава молча закусила губу. Она не знала, что у них есть, она знала лишь то,
что чувствует, и что если сейчас этого не скажет, то не скажет больше
никогда. А потом будет презирать себя за трусость.
— Я люблю тебя, Джаред, и никогда не переставала любить. — Она
выпрямилась, вскинула подбородок. — Я совершила несколько ошибок. Я
чудовищно солгала. И все же надеюсь, что ты сможешь меня простить.
Его губы сжались в тонкую, злую линию.
— А твой отец? Я что же, и его должен простить?
— А тебе не кажется, что твой гнев направлен немного не туда, куда
нужно?
— Нет.
— Да, он вышвырнул вас с земли. Да, он был жутким расистом...
— Был?
— Да, был. — Ава с трудом сглотнула. Выбора у нее не оставалось,
но она все-таки надеялась, что поступает правильно: совесть требовала, чтобы
она сказала всю правду. — Но я уехала не из-за того, что он меня
заставил. Не совсем из-за этого.
Луна заливала комнату белым светом, подчеркивавшим безжалостно жесткую линию
губ Джареда.
— Когда отец узнал, что я беременна, — сказала она с колотящимся о
ребра сердцем, — он приказал мне уехать в Нью-Йорк. Но я отказывалась.
Его глаза блестели холодно и нетерпеливо.
— Я отказывалась до тех пор, пока...
— Пока что?
— Пока отец не пригрозил, что выбросит тебя и Муну на улицу, если я не
уеду. — Она сделала глубокий вдох, понимая, что слова, которые сейчас
скажет, могут означать конец всем их отношениям. — Может быть, я не
верила в тебя. Может быть, думала, что ты не сможешь позаботиться обо всех
нас. Не знаю. Не уверена. Я тогда была в жутком состоянии. Но одно я знаю.
Главной причиной моего отъезда явилось желание защитить тех, кого я любила:
Муну, еще не рожденного ребенка и тебя.
Ну вот, она и сказала. Сказала все как есть. Теперь ее совесть чиста и обман
больше не давит на душу. Аве оставалось только ждать, как Джаред отреагирует
на ее слова.
— Ты права, Ава, — сказал он после долгого молчания. Выражение его
лица осталось по-прежнему жестким и непреклонным. — Мой гнев
действительно оказался нацеленным не туда. Я все время думал, что ты уехала
потому, что Бен заставил тебя силой.
— Я хотела прийти к тебе и сказать...
— Что считаешь меня неспособным содержать тебя и нашего ребенка?
Она придвинулась к нему чуть ближе.
— Джаред, ты только начинал свое дело, старался встать на ноги. Я не
хотела мешать этому. Не хотела обременять тебя...
— Ты считала нашего ребенка бременем?!
— Нет! Постарайся понять мое состояние. Я так тебя любила. Я хотела,
чтобы у вас с Муной была крыша над головой.
— Значит, вещи упакованы, и ты готова ехать?
От этих слов Ава похолодела. Ее любимый смотрел на нее с неприкрытой
ненавистью, и ей захотелось броситься к нему и хорошенько встряхнуть, чтобы
он наконец понял, что она любит его и поступила так из-за любви.
Сдержав рыдание, готовое вырваться из груди, она прошептала:
— Да.
— Тогда, наверное, тебе лучше уехать.
Она медленно кивнула, спустила ноги с кровати и встала, завернувшись в
простыню.
— Ладно, Джаред, я уеду. Но вот что я тебе скажу. Хочешь — верь, хочешь
— нет, но я тебя очень Люблю и глубоко сожалею, что все так получилось. Ты
даже представить себе не можешь, как мне жаль. Но изменить прошлое никто не
в состоянии: ни я, ни мой отец, ни его ранчо...
— Черт, значит... — Джаред прищурился. — Ты переспала со мной,
чтобы спасти отцовское ранчо?
Слезы щипали Аве глаза, к горлу подступала дурнота. Скорее прочь из его
комнаты, из его дома, из его жизни.
— Я уезжаю домой, — сказала она, собирая одежду дрожащими
руками. — Лили всегда будет в твоей жизни. Но не я, На ватных ногах Ава
вышла из комнаты.
Уже рассвело, но Джаред, страдавший от чудовищного похмелья, этого не
заметил.
После ухода Авы накануне вечером он поднялся к себе в кабинет и прошел прямо
к бару. Накачаться виски было, конечно, не самым умным делом, но это
определенно помогло стереть из памяти несколько последних дней. Он провел
шесть или семь часов за письменным столом, уронив голову на его прохладную
поверхность и погрузившись в блаженное забытье, не помня ни об Аве, ни о
том, как они занимались любовью, ни о том, как прогнал ее прочь.
Джаред провел руками по волосам, потом откинулся на спинку кресла. Черт
возьми, как он только додумался задать этот жестокий вопрос? Он же знал, что
она спала с ним не для того, чтобы спасти ранчо отца. Ава любила его. Все
еще любила, спустя столько лет. Он увидел эту любовь в ее глазах в тот
момент, как столкнулся с ней нос к носу в магазине для молодоженов. Более
того, это открытие его весьма порадовало.
Джаред обвинил ее, потому что хотел сделать ей больно. И ему это удалось.
Но его переполняла не гордость, а лишь глубокое сожаление. Но сейчас не
время для сожалений.
Ему надо вернуться к жестокой реальности и не терять бдительности. После
вчерашнего Ава может рассердиться до такой степени, что увезет Лили обратно
в Нью-Йорк, не переговорив с ним.
Этого он допустить не мог.
— Ты ведешь себя как дитя, Джаред Редвулф.
Джаред застонал и взглянул на старую женщину, вошедшую в кабинет. Она
вернулась домой до восхода солнца, сходила помедитировать в холмы, а потом,
очевидно, переговорила по телефону с Авой или Ритой, пока пила свой травяной
чай.
— Муна, прошу тебя, — сказал он усталым голосом. — Ты не
понимаешь.
Она встала возле письменного стола и почему-то показалась Джареду гораздо
выше, чем была.
— Задета твоя гордость, вот что я понимаю.
— Она лгала мне, и не один раз.
— Ава поступила не правильно и боялась, что ты обидишься еще больше.
Она разве не призналась в этом?
— Призналась, но...
— Ты не хочешь ее простить — мать твоего ребенка?
— Муна... — В тоне Джареда послышалось предупреждение.
— А деда твоего ребенка тоже не простишь? Глаза бабушки потемнели от огорчения и разочарования.
— Черт возьми, Муна...
— Я не буду молчать, глядя, как ты снова губишь свою жизнь.
— Это они погубили мою жизнь.
— Возьми на себя ответственность и за свою долю участия в этом, Джаред.
Смири постоянный гнев на проступок своего отца, иначе ты будешь очень
одиноким человеком.
Стиснув зубы, Джаред отвернулся и стал смотреть в окно на свою
собственность, на тот мир, который создал для себя и для Авы, если, конечно,
у него когда-нибудь хватит смелости это признать.
Словно читая его мысли, Муна ласково сказала:
— Ты все еще ее любишь. Даже сильнее, чем раньше, я так думаю.
— Мне надо работать, — проворчал Джаред.
— Конечно. Причем больше, чем ты можешь себе представить. — С
этими словами Муна тихо вышла из комнаты.
Чего она хочет от него, черт возьми? Чтобы он забыл прошлое? Забыл всех, кто
с этим связан? Забыл все, что ему причинили? Все, что у него отняли? Это
бабушка может простить, но не он. Может, Муна хочет, чтобы он отыскал Аву и
сказал, что все еще любит ее — даже больше, чем прежде?
— Ну уж нет, — презрительно пробормотал он.
Оттолкнувшись от кресла, Джаред направился к двери. Ему вдруг стало душно в
офисе. Необходимо выйти на свежий воздух.
Перепрыгивая сразу через две ступеньки, он сбежал вниз, распахнул сетчатую
створку и вышел на крыльцо. Но никакого свежего утреннего воздуха ему в
легкие не поступило, потому что Джаред не удосужился вдохнуть — он был
ошеломлен.
По подъездной аллее в клубах пыли мчался автомобиль Бена Томпсона.
Джаред выругался, когда видавший виды грузовичок с визгом остановился перед
домом, раскидывая во все стороны гравий. Редвулф довольно давно не видел
этого человека. После несчастного случая с Беном Джаред просто отворачивался
в сторону всякий раз, когда им случалось встретиться в городе.
Едва успев захлопнуть дверцу, Бен взлетел по ступеням и без всяких
предисловий начал:
— Можешь забирать мою землю, Редвулф. За все, что сделал тебе и твоим
близким, я это заслужил. И я тебя не виню. Но причинять боль Аве...
— Стойте, где стоите, — перебил Бена Джаред, не давая ему пройти
дальше ступеней веранды. — Что бы там ни было между мной и Авой, это не
ваше дело.
— Она моя дочь.
— С каких это пор?
Бен вздрогнул и нахмурился, отчего морщины на лице стали резче.
— Ты узнаешь, что быть отцом и радостно, и сложно, особенно если
навязывать собственные дурацкие, тупые идеи тем, кого любишь.
Джаред насмешливо фыркнул.
— Не думаю, что буду обращаться к вам за советами относительно того,
как быть отцом.
— Ладно, хорошо. — Бен сорвал с головы шляпу и отряхнул ее о
джинсы. — Но ты совершаешь еще большую ошибку, чем совершил я, Джаред.
— Мистер Редвулф, — поправил его Джаред враждебным тоном.
Покачав головой, Бен сказал:
— Месть — одинокое занятие.
Джаред почувствовал сильнейшее раздражение. Сначала Муна, а теперь Бен
Томпсон. Какого черта?!
— Я уже давно одинок, так что мне не привыкать.
— Может быть, но неужели именно такое наследство ты хочешь оставить
Лили?
Джаред шагнул вперед и приблизился к Бену вплотную.
— Не говорите о моей малышке. Не говорите о ней никогда. У вас нет
такого права после того, что вы сделали.
Во взгляде Бена читались безысходность и печаль.
— Да. Все верно, — тихо подтвердил он.
— Еще бы не верно. — И Джаред произнес слова, которые так давно
мечтал сказать:
— А теперь убирайтесь к черту с моей земли!
Бен Томпсон медленно кивнул, потом, сразу как-то сгорбившись, пошел к своему
грузовику.
— И вот еще что, мистер Редвулф, — сказал он, останавливаясь.
— Что?
— Мне действительно очень жаль, что я раньше был таким; жаль, что
выгнал вас с Муной. Но больше всего я виню себя за то, что лишил собственную
дочь выбора, узнав о ее беременности, и отнял у тебя возможность увидеть
рождение своего ребенка. — Он залез в кабину, захлопнул дверцу и,
высунувшись из окна, добавил:
— Каждый мужчина этого заслуживает.
Наблюдая, как Бен Томпсон отъезжает, Джаред отчаянно цеплялся за оставшуюся
в сердце ненависть. Но где-то глубоко внутри рождались другие, совершенно
неописуемые эмоции, грозившие целиком смести это жалкое чувство.
Часы показывали пять. Репетиция свадебной церемонии должна была начаться час
назад.
Ава сидела среди членов семьи и близких друзей в красивейшем месте на берегу
озера, которое Рита выбрала для своей церемонии. Под тенистым деревом стоял
стол с сэндвичами, а рядом на стульях разместились приглашенные. Сидя в
переднем ряду, Ава разглаживала на коленях свое синее шелковое платье и
думала, как было бы хорошо, если бы сидевшие позади нее женщины заткнулись.
Но куда там.
— Где же жених? — шепотом спросила Тилли Эдвардс.
Глэдис Мейсон, певица на свадьбах и единственная в Парадизе платиновая
блондинка, носившая на голове пышное сооружение, похожее на улей, хихикнула,
словно школьница.
— Может, он вообще не явится?
—&nbs
...Закладка в соц.сетях
