Жанр: Любовные романы
Лорд и хозяйка гостиницы
...ношениях.
Рут смотрела на него невидящим взглядом, будто на пустое место. Вдруг он упал перед
ней на колени, схватив ее руку.
- Я не хотел напугать вас, - сказал он пылко. - Боже, Рут! Я знаю, знаю, что раньше вас
часто ч)бижали, причиняли вам боль. Это происходило не один год... долгое, долгое
время, и меня, увы, не было рядом с вами. Не было! Я не мог помочь вам, да и себе тоже...
Но вы такая отважная... Как же я забыл?.. Простите меня, простите...
Чашка с блюдцем, задетые локтем молодой женщины, опрокинулись со звоном. Рут
показалась такой странной его мольба о прощении, что она не поверила своим глазам и
ушам. Но он действительно просил у нее прощения. Она робко улыбнулась и увидела, что
в его глазах загорелись золотистые искорки. Он поднял руку и нежно отвел с ее щеки
упавший локон.
Внезапно Рут показалось, что все не так уж плохо. У нее появилась даже твердая
уверенность, что тот, кто так заботлив и нежен, не принесет ее в жертву греховной
похоти. Джордж видел, что ее глаза вновь обрели осмысленное выражение. Она явно
пыталась привести свои чувства в порядок, и это ей удавалось.
Да и пролитый чай, намочивший ее платье, помог ей окончательно вернуться к
реальной жизни.
Джордж подавал ей все новые салфетки, и она сушила ими мокрое пятно на юбке.
Звать на помощь прислугу они не стали.
- Надеюсь, это не самое ваше любимое платье, - сказал он. - И потом, наверное, оно
испорчено не окончательно, ведь это всего лишь чай.
- Да ладно, пустяки, - ответила ему Рут. - Ох, дорогой мой, лучше я схожу и
переоденусь.
Она встала и, уходя, обернулась, как бы желая спросить его о чем-то.
- Я никуда не уйду, Рут, - сказал он с легкой улыбкой на устах. - Мы ведь еще не все
обсудили. Вы даже не сказали мне, хотите ли вернуться домой.
Он имел в виду "Толстый Кот".
Внезапно Рут впервые за долгие годы поняла, что "Толстый Кот" так и не стал для нее
домом в истинном смысле этого слова. Дело есть дело, гостиница лишь обеспечивала ей
безбедное существование и независимость, но настоящим домом для нее так и не стала.
Она не раз уже думала при первом же удобном случае избавиться от нее. И сейчас
понимала, что теперь, после всего что она пережила в Бате, возвратиться обратно будет
особенно трудно.
- Ну как же я могу бросить сейчас мистера Нортона? - сказала она, уклоняясь от
прямого ответа.
- В таком случае, когда вы переоденетесь, мы обсудим, что здесь можно предпринять,
и решим, что делать, - подвел итог Джордж. От нее не укрылось, как он помрачнел, снова
услышав ненавистное имя.
Рут налила в миску воды из кувшина и умылась. Холодная вода показалась ей
освежающей и мягкой. Затем она остановилась перед зеркалом.
Волосы растрепаны, платье смято, а глаза покраснели от пролитых слез. Но недаром
когда-то она сорвала, подобно Еве, запретный плод с древа познания. Когда ей было
четырнадцать, она жевала этот плод так усердно, что набила оскомину. С тех пор она
была сыта им по горло.
Правда, она стала слишком жесткой и слишком упрямой, сражаясь за выживание.
Многим, увы, слишком многим, ей пришлось пожертвовать. Ведь целых двенадцать лет
она сражалась с жестокой жизнью, выкарабкиваясь из последних сил из темной и грязной
ямы, куда толкала ее судьба.
Становясь день за днем все расчетливее, вынужденная сама, ни с кем не советуясь,
принимать важнейшие решения, она отважно боролась со всем и всеми, кто только мог
посягнуть на ее свободу и независимость. Конечно, совсем ожесточиться ей мешали
воспоминания о светлом и радостном детстве, любящих родителях; но постепенно, в
изнурительной борьбе за существование со всем окружавшим ее миром, она стала помужски
твердой и непримиримой. Иными словами, жизнь не позволила ей сохранить в
полной мере ту женственность, которая была щедро дана ей от природы и без которой
трудно женщине найти свое счастье.
Теперь она ощущала себя утлым суденышком, потерявшим управление, сорванным с
якоря, беспомощным перед штормами, трепещущим на волнах беспощадной, полной
страданий и унижений жизни.
Лишь три дня назад она говорила Джорджу, что никогда не нарушала законов
человеческих, оставив, правда, без ответа вопрос, удалось ли ей не погрешить против
установлений небесных. Но вторая величайшая заповедь, превосходящая все другие, после
заповеди любить Бога, была любовь к ближнему: люби ближнего своего, как самого себя.
Вопреки всему, что случалось с ней в жизни, она старалась из последних сил быть
доброй к другим людям. И, несомненно, жгучее наслаждение, которое она испытывала в
объятиях Джорджа, было порождением высокой любви, а не просто животной похоти. Так
неужели это наслаждение столь греховно?
Рут снова поглядела на себя в зеркало. В ее глазах засветилась надежда. Джордж не мог
не видеть той страстности, с которой она прильнула к нему, но он не осуждал ее за это -
напротив, опасался, как бы не вспугнуть ее чувства. Она нахмурилась, пытаясь
разобраться в новых, во многом непонятных ей мыслях. Она ценила его мнение и его
проницательность.
Но он пришел к ней из другого мира. И, вопреки утверждениям мисс Ньюком, он не
мог не придерживаться правил приличий, принятых среди аристократов. Но может ли она
действительно положиться на его порядочность в их отношениях?
Затем она вспомнила, что он предложил ей вернуться в "Толстый Кот", но больше ни о
чем не говорил. Только поцеловал. Может, он и не собирался ничего говорить, а лишь
воспользовался случаем остаться наедине, убедив ее в необходимости разговора. А если
он действительно хотел ей что-то сказать? Тогда что?
Те несколько прекрасных минут, проведенных ими в ожидании Григсона с чаем, Рут
продолжала надеяться, что он предложит ей выйти за него замуж. Но это было до того,
как он поцеловал ее. Теперь она подумала, что если бы он и сделал ей предложение, то
лишь в надежде, что она его не примет. Ее душа была слишком истерзана. Нет, нельзя
позволять себе теперь даже и мысли о браке; она не должна обольщаться, верить в
волшебные сказки о принце и замарашке. И как только она поняла это, то решила, что
вела себя с Джорджем честно. Взгляд ее упал на часы. Рут с удивлением обнаружила, что
с тех пор, как она покинула гостиную, прошло уже почти двадцать минут. Она живо
вскочила, переоделась и привела в порядок волосы. Времени для размышлений совсем не
оставалось. Несколько минут она занималась тем, чем занималась всегда, - готовилась
одолеть трудную задачу, которую задала ей немилосердная жизнь. Она твердо сказала
себе, что это пока важнее, а собственные сомнения можно оставить на завтра.
Когда Рут спускалась по лестнице, то в открытые двери гостиной увидела миссис
Редфорд. Джордж рисовал ее. Картина эта показалась ей столь неожиданной, что она
замерла на месте. Она с улыбкой отметила, с какой невинной и вместе с тем горделивой
самовлюбленностью позирует ему старая леди, и искорки веселья озарили ее глаза и
лицо.
- Миссис Прайс! - воскликнула миссис Редфорд. - О...
- Пожалуйста, не отвлекайтесь, - поспешно откликнулась Рут. - Простите, я не знала,
что вы здесь.
- Я пришла пригласить вас с мистером Нортоном к нам на завтра отужинать, -
торжественно произнесла миссис Редфорд, стараясь как можно меньше шевелить губами.
- Лорд Фицуотер сказал, что вы пролили на платье чай и пошли переодеваться и что сам
он дожидается мистера Нортона, ну вот мы и решили, что можем подождать его вместе. А
затем он попросил меня позировать ему!
- Да, я понимаю, - сказала Рут, улыбнувшись.
Ее весьма удивило, что Григсон не послал к ней горничную предупредить о прибытии
миссис Редфорд. Возможно, ехидный слуга надеялся, что она будет обескуражена, застав
эту почтенную леди в обществе лорда Фицуотера. Сплетни, гуляющие по Бату, вполне
могли достичь и его ушей, и он прекрасно понимал, что лорд Фицуотер куда более
интересуется ею, чем мистером Нортоном. Но дворецкий не знал, что визит миссис
Редфорд уж меньше всего мог обеспокоить Рут.
Она подошла к Джорджу и встала за его плечом. Рисунок был великолепным, и она еще
раз удивилась тому, сколь легко он расточает талант, заполняя тетрадь, которую повсюду
носит с собой, портретами людей незначительных и даже порой уродливых. Но она не раз
слышала от него, что для художника невыразительных лиц не существует. Карман, в
котором Джордж носил свою тетрадь, как не без удивления подметила Рут, был во всех
его фраках и сюртуках, видимо по специальному заказу хозяина. Портной Джорджа
умудрился даже сделать такой же карман во фраке для торжественных случаев - том, в
котором она видела его на приеме у миссис Ренфрю.
Но, несмотря на искусство, с каким Джордж изобразил миссис Редфорд, Рут сделала
вид, что, взявшись ее рисовать, он стремился скорее развлечь даму, нежели польстить ей,
ибо едва ли был в состоянии и настроении поддерживать светский разговор с почти
незнакомой ему леди.
- Просто замечательно, - уверенным тоном заявила Рут. - Вы обладаете великим
талантом, милорд.
Он быстро взглянул на нее. Улыбка тронула его твердые губы.
- Благодарю вас, мэм, - ответил он. - Но я никогда не рассматривал это занятие как
нечто, относящееся к искусству. При иных обстоятельствах, правда, оно здорово помогает
преодолеть некоторые неудобства...
- Разве, милорд? - изумленно воскликнула миссис Редфорд.
Рут села за стол и стала внимательно слушать Джорджа. Он рассказал несколько
забавных случаев о том, как ему удавалось выпутаться из самых щекотливых историй
лишь благодаря умению рисовать. Было очевидно, что в ближайшие несколько часов им
вряд ли удастся без помех поговорить наедине, но Рут легко с этим смирилась. Тем более
что ей самой было необходимо слишком многое обдумать.
Когда Джордж закончил рисовать и с поклоном передал рисунок миссис Редфорд, Рут
не стала тянуть время, предлагая выпить еще по чашке чая, а просто, с улыбкой
обратившись к Джорджу, сказала:
- Боюсь, милорд, мой дядя еще надолго задержится. Если желаете, можете оставить
ему записку, я непременно передам.
- Благодарю, мэм, - ответил он, вставая и всем своим видом показывая, что в этом нет
ничего особенного для него. Но она-то знала, она видела по выражению его глаз, что он
далеко не так спокоен, каким хочет казаться. - Полагаю, мистер Мортон наверняка завтра
утром появится в "Памп-Рум", не так ли? Скорее всего, я и увижусь с ним там, спешки
никакой нет.
- Обязательно передам ему, что вы надеетесь завтра утром встретиться с ним, -
ответила Рут.
Рут говорила, будто не замечая смятения Джорджа. Она понимала: ему трудно будет в
ближайшее время устроить встречу с ней с глазу на глаз, хотя он наверняка будет еще и
еще раз пытаться поговорить с ней наедине. А к тому времени, когда это ему удастся, она
успеет разобраться в потоке обуревающих ее чувств и мыслей...
- Пожалуйста, проводите лорда Фицуо- тера, - сказала она вошедшему Григсону. - А
потом принесите нам еще чаю.
- Я встретил Чарльза!
Мистер Мортон вихрем ворвался в гостиную. Такая поспешность, намного
превосходящая его обычную суетливость, говорила о многом. Он остановился перед Рут, в
страшном волнении ломая руки.
- Вы что, говорили с ним? - спокойно спросила она.
Рут в эту минуту находилась в гостиной одна, и мысли ее были невероятно далеки от
забот мистера Мортона, но она сразу же сумела переключить внимание на своего
подопечного.
- Почти нет... Только просил его прийти ко мне сюда, - ответил мистер Нортон. - Ох,
дорогая, ох, дорогая моя...
- Он придет? - жестко оборвала Рут причитания и стоны старого джентльмена. - Когда
вы договорились с ним встретиться?
- Сегодня вечером. Обращался он со мной самым бесцеремонным образом. Сказал, что
у него на этот вечер совсем другие планы. Я не приглашал его поужинать. Просто не
представляю, как я смог бы вкушать пищу, сидя с ним за одним столом.
- И правильно сделали, - сказала Рут. - Ну, кажется, у нас есть еще немного времени,
чтобы подготовиться к этой встрече. Успокойтесь, мистер Нортон, не стоит так
волноваться.
Он уставился на нее. Его тощее лицо теперь казалось совсем старым, сморщенным как
печеное яблоко; на нем застыла гримаса ужаса и отчаяния. Тяжелое, складчатое, как у
черепахи, веко его правого глаза непрерывно дергалось. Рут спокойно встала, взяла его за
руку и заставила сесть рядом с собой на кушетку.
- Пожалуйста, прошу вас, сэр, успокойтесь. Ну нельзя же так. Я понимаю, нам
предстоит достаточно неприятный разговор с вашим племянником, но ничего ужасного в
этом нет. Вы переписали свое завещание и сделали все необходимое для того, чтобы он
получил право пользоваться своим наследством. Так чего же вам бояться? Как только мы
расскажем ему об этой новости, уверяю вас, не останется никаких причин для волнения.
- Но как подумаешь... Ох, отдать состояние брата в руки этого бездельника и шалопая!
Да мне его же самого жалко, ведь скоро он останется без гроша! Врагу не пожелаешь...
- Я понимаю ваши чувства, - сказала Рут. - Но в жизни много такого, чего мы не в силах
изменить. И я считаю, что вам, в вашем положении, гораздо больше надо печься о своей
безопасности, чем тщетно пытаться образумить и наставить на путь истинный столь
испорченного человека.
- Да конечно, все это так, - с самым несчастным видом пробормотал мистер Нортон. -
Ох, но почему этот юноша вырос таким грубым? Таким порочным? А какой скандал здесь
может теперь подняться! Только представьте себе...
- Не думайте об этом, - твердо сказала ему Рут. - Вы всегда в своей жизни поступали по
долгу чести и совести, и не ваша вина в том, каким он вырос. Что бы ни делал в будущем
ваш племянник, это не должно вас заботить. Вы не отвечаете за него и ничего ему не
должны.
Нистер Нортон посмотрел на нее долгим взглядом. Постепенно он начал
успокаиваться, морщины мало-помалу разгладились. Он даже попытался улыбнуться.
- Как вы считаете, мы должны спросить его о том, что вы слышали? Ну, о ваших
подозрениях? Я имею в виду, насчет его угроз?..
- Заранее трудно сказать, - прямо ответила Рут. - Посмотрим, как пойдет разговор,
может быть, в этом и не будет никакой нужды. Конечно, он не мой племянник, так что я
буду лишь присутствовать при вашей беседе. Но, если потребуется, я помогу вам,
напомню ему кое о чем. - С этими словами Рут успокоительно погладила старика по руке,
добавив: - Скоро все будет позади, уверяю вас, сэр, и вы сможете вернуться домой.
- Вы так добры ко мне, - слабым голосом пробормотал мистер Нортон. - Даже сам не
пойму, почему вы проявляете столько заботы обо мне. Я не нахожу слов...
- Ну, полно вам! Я делаю только то, что сделал бы на моем месте всякий порядочный
человек, - прервала Рут его излияния.
Она чувствовала, с какой искренней, сердечной благодарностью глядит он на нее
сейчас, но созерцать это ей не хотелось.
- А я так не думаю, - печальным голосом произнес мистер Мортон. - Я и о себе-то не
могу с уверенностью сказать, что стал бы помогать вам, окажись вы в моем положении. -
Он вздохнул еще глубже, поглядел на Рут с выражением испуганной собаки и с трудом
выговорил: - Миссис Прайс, я тут, в Бате, не всегда был вполне вежлив с вами... Так вы уж
не сердитесь на меня, просто мне все время казалось, что я обязан для вашей же пользы
высказать кое-какие замечания...
- Вас можно понять, мистер Мортон, вы были в величайшем расстройстве и волнении,
- ответила Рут. - Да и сюда, в Бат, вы приехали не по собственной воле. Я понимаю, что
вы беспокоились и за меня тоже, и не сержусь на вас.
- Но как бы там ни было... - начал было снова мистер Мортон, затем вдруг резко встал,
забегал взад-вперед по комнате и наконец сказал: - Ну, нам осталось только ждать
разговора с Чарльзом.
- Да, сэр.
Рут в этот момент обдумывала, стоит ли ей рассказывать Джорджу о предстоящей
встрече. Ему наверняка будет интересно узнать, что Чарльз вернулся в Бат. Но, с другой
стороны, она не видела, чем бы он мог ей помочь. Его присутствие при разговоре с
Мортоном-младшим едва ли возможно по целому ряду причин. Да к тому же ей пришлось
бы потом отвечать на множество его вопросов.
Кроме того, Рут все еще терзала память о прежних подозрениях Джорджа, его упреки и
уверенность, что без помощи состоятельного человека она не способна была бы
обеспечить и защитить себя после того, как покинула Сент-Джайлз. Так что ей не
хотелось идти к нему с какой бы то ни было просьбой, не хотелось выглядеть
пустоголовой, струсившей дурочкой.
- Мистер Чарльз Мортон, - объявил дворецкий.
- Спасибо, Григсон, пригласите его. Вы сами нам больше не понадобитесь, можете
идти, - сказала Рут, когда поняла, что мистер Мортон сам слишком взбудоражен, чтобы
говорить.
Когда дворецкий открыл дверь, Чарльз вошел и бросил острый взгляд в сторону Рут.
Глаза у него были злые. Рут подумала, что хотя они знакомы и он явно узнал ее, но, судя
по всему, никак не может вспомнить, где именно они встречались.
Это был молодой человек среднего роста, крепкого телосложения, с довольно
красивым лицом, одетый элегантно и вполне пристойно. Когда это было ему надо, он мог
вести себя безукоризненным образом, являя миру прекрасные манеры. Но Рут довелось
видеть его и в иные минуты - с красной от выпитого бренди, пьяной рожей, изрыгающего
заплетающимся языком грубые ругательства и непристойности.
Не раз перед этой встречей Рут мучили сомнения, так ли уж серьезны его угрозы, не
было ли все это одним пустым мальчишеским бахвальством. Но сейчас, стоило ей только
взглянуть на него, она поняла, что опасалась не напрасно. Жестокий и подозрительный
взгляд его холодных серых глаз остановился на ней, и она всем существом ощутила
таящуюся в нем бешеную ненависть.
- Дядюшка, - сказал он, повернувшись к мистеру Мортону, - а я и не думал, что вы
путешествуете в столь приятной компании.
Рут сразу поняла, что сплетники Бата уже известили его о том, что мистер Мортон
прибыл сюда вместе с ней, с племянницей. И Чарльз наверняка уже всем разболтал, что
кузины по имени Рут Прайс у него никогда не имелось.
- Добрый вечер, сэр, - сказала она, когда еще раз убедилась в том, что мистер Мортон
не в состоянии выговорить ни слова. - Меня зовут Рут Прайс. Мы с вами встречались и
прежде, хотя вы, возможно, об этом и не помните.
Руки ему она не протянула, кутаясь в шаль, накинутую на плечи для защиты от зимних
сквозняков.
- Моя кузина Рут? - спросил он жестко, почти угрожающим тоном, не предвещавшим
ничего хорошего.
- Нет, сэр, - кратко ответила Рут, не собираясь пускаться в длинные объяснения перед
Чарльзом. Она не чувствовала себя хоть в чем-то ему обязанной. - Я хозяйка "Толстого
Кота". Теперь вы вспомнили?
По его вспыхнувшим от злости глазам она поняла, что он вспомнил, где встречал ее
прежде.
- А... раз так, то тебе, шлюшка, далеко пришлось забраться от своей развалюхи, - сказал
он глумливо. - Какую волю, однако, ты забрала над старым дурнем! Как это тебе удалось
заставить его, побросав все дела в Хартфордшире, переться в такую даль, да еще и выдать
себя за родственницу, а?
- Как вы смеете разговаривать подобным образом? - вдруг взорвался мистер Нортон, в
котором возмущение вмиг пересилило все тревоги и страхи. - Миссис Прайс - почтенная
женщина, которая по доброте своей вынуждена была вмешаться в это дело, чтобы вам же
помочь. Чтобы вам не пришлось исполнить все эти свои жуткие,
чудовищные угрозы!
Чарльз посмотрел на дядю со злобой и презрением, затем перевел взгляд на Рут. Она
видела, что он пытается быстро оценить ее характер и намерения. Но когда он вновь
заговорил, его тон был презрителен.
- Почтенная, говорите? Ну, уж это вряд ли, сэр. Разве стала бы почтенная женщина
врать, выдавая себя за вашу племянницу? Что она там вам наплела? От чего такого она
собралась спасать меня? Да просто у нее хороший нюх, она здорово учуяла, что у вас
деньжонки водятся!
- Чарльз, скажите, вы вправду грозились убить меня, чтобы получить наследство отца?
- возмущенно спросил старик.
- Ради Бога! - Чарльз презрительно скривил губы. - Что еще она вам наболтала?
Конечно, я не в восторге от того, что вы постоянно, не спросясь, лезете в мою жизнь, но
за эти два года я ни разу даже к черту вас не послал. Зачем бы мне убивать вас? Чтобы
прямиком попасть на виселицу?
- Да хотя бы потому, что Мистер Скорый Каюк - вы знаете, о ком я говорю - пообещал
кинуть ваш труп в Темзу, если вы не заплатите ему старый должок, - спокойно сказала Рут
прежде, чем мистер Мортон успел открыть рот. - А я не уверена, что среди всех ваших
прекрасных лондонских дружков найдется хоть один, кто бросится защищать вас от
человека по прозвищу Мистер Скорый Каюк. Думаю, и по всей Англии вам такого
защитника не сыскать.
Глаза Чарльза угрожающе сузились. Затем он повернулся к дяде и злобно заорал:
- Вы! Безмозглый старый пень! Вы что, ослепли и не видите, что она тут пытается
устроить? Она отлично знает, что вы не в меру совестливы, и пользуется этим, чтобы вас
же и обобрать. Ну как же! Ей надоело быть хозяйкой паршивой гостиницы! Она решила за
ваш счет обзавестись чем-нибудь поприличнее, а для этого постарается изобрести любые
наветы, околпачить вас в момент. Как видно, ей не терпится пожить светской жизнью. Да
вы только посмотрите на нее! - Молодой человек ткнул пальцем в сторону Рут. - Стоит
тут, ни дать ни взять сама скромность и невинность. Да она точно знает, как обвести вас
вокруг пальца!
Мистер Мортон с ужасом посмотрел на племянника и сказал:
- Вы считаете, что вам удастся жениться на мисс Ренфрю, а не получится, так хотите
убить меня, чтобы забрать свое состояние? Разве не так?
Бурые пятна лихорадочно проступили на его пергаментных щеках, а безвольно висящие
руки конвульсивно подергивались, но голос звучал достаточно ровно.
- А как же, конечно! Я ведь такой страшный убийца! - ядовито заговорил Чарльз. - Да,
черт меня побери! Я, конечно, никогда не уверял, как я вас обожаю, но этого еще
недостаточно для душегубства!
Мистер Мортон тяжко вздохнул. Теперь, когда страсти разгорелись не на шутку, ему
удалось наконец перестать трястись от страха и овладеть собой.
- Я вам не верю, - твердо сказал он. Чарльз уставился на дядю. Лицо его
обезобразилось ненавистью.
- Ах, не верите? Ну и что вы намерены предпринять, вы, глупый старый тетерев? Вы
думаете, что вам хоть кто-нибудь - поверит? Вам ведь нечем крыть! Или вы сошлетесь на
измышления гулящей девки, содержащей дрянную пивнушку?
Лицо мистера Мортона исказилось непривычной для него яростью. В этот момент
проявилось обычно незаметное сходство дяди с племянником.
- Вы еще будете благодарить миссис Прайс, - резко сказал старый джентльмен. - Все,
что я имел намерение предпринять, я уже предпринял. Остались только две подписи, и вы
получаете в полное владение свое состояние. Хотя было бы гораздо лучше, если бы вы
подождали еще два года. Ваш отец был почти такой же кутила и расточитель, как и вы, и
мне, вероятно, удалось бы возместить все, что он растратил, если бы у меня было время.
Но вам ведь не терпится...
Рут с удивлением взглянула на мистера Мортона, внезапно догадавшись, что в этом
деле он посвятил ее далеко не во все и что здесь есть обстоятельства, о которых она и не
подозревала.
- Если это следствие фальшивых и голословных обвинений, выдвинутых против меня,
что же, мне остается лишь поблагодарить за них, - саркастически произнес Чарльз. - И
если вам нечего больше мне сказать, то я с удовольствием откланяюсь. Но хотелось бы
пожелать вам, почтенный мой дядюшка, чтобы вы посмотрели попристальнее на свою
смазливую подружку. Мне противна сама мысль, что она оберет вас в один миг и вы
прослывете еще большим дурнем, чем о вас уже повсюду говорят.
- Нет, откланиваться вам рановато, вы еще не все выслушали, - сказала Рут в тот
момент, когда он направился к двери. - Ввиду сложившихся обстоятельств я посоветовала
вашему дяде изменить завещание не в вашу пользу. И он сделал это. Копия завещания
находится в Бате, в адвокатской конторе. О том же сообщено его адвокатам в
Хартфордшире. Так что вы должны знать, что после смерти вашего дяди вам совершенно
не на что рассчитывать.
- Ах ты, сука! - выкрикнул Чарльз, внезапно охваченный такой дикой ненавистью, что,
когда он развернулся и зашагал к Рут, его красивое лицо стало безобразным и страшным.
Он и раньше показывал всеми способами свое нерасположение к ней. Но тут было совсем,
совсем иное. Его губы исказила жуткая гримаса, а кулак начал подниматься для удара.
Рут услышала за спиной дикий вопль мистера Нортона, но даже не обернулась.
- Стоять! - скомандовала она спокойным, ледяным тоном, не отступив ни шагу от
приближающегося к ней взбешенного Чарльза.
В ее руке тускло блеснул небольшой пистолет, нацеленный прямо ему в сердце. Чарльз
тотчас остановился.
- Ведьма! Только посмей!..
- Еще один шаг, и - посмею, - пообещала Рут.
Ее голос звучал спокойно и холодно. Холоден был и взгляд ее серых глаз,
отсвечивающих блеском стали. И взгляд ее, и пистолет, который она твердо держала в
руке, красноречиво говорили, что она действительно посмеет. Шаль соскользнула с ее
плеч на пол, но Рут даже не заметила этого. Она стояла прямо и неподвижно, не чувствуя
ни страха, ни волнения. И хотя лицо ее, в отличие от лица Чарльза, не было искажено
злобой и ненавистью к противнику, у него не осталось ни малейшего сомнения, что, если
надо, пистолет в ее руке не дрогнет.
Ошеломленный мистер Нортон взирал на нее с крайним изумлением. Он, конечно, не
знал, что так же она выглядела в тот далекий день, когда сорвала с Чарли Биверса
хороший куш за воровской притон своего почившего дяди. В тот день в ее руке тоже вдруг
появился пистолет с той лишь разницей, что тогда она всем существом ощущала рядом
поддержку могучего Шона. Сегодня она понимала, что должна в одиночку укротить
обозленного Чарльза Нортона.
Она храбро встретила яростный взгляд этого человека и не отвела глаз.
- Ты, жалкая сучка! Ты действительно думаешь, что смеешь угрожать мне? Мне?! -
выкрикнул он.
Неистовое безумие охватывало его от одного вида нацеленного на него дула. Однако
...Закладка в соц.сетях
