Жанр: Любовные романы
Талисман любви
...од, когда ее младший сынишка пошел в школу.
Она была маленькая и крепкая, с темными волосами и всегда замечательной
улыбкой. Они с Мэй любили кататься на велосипедах вдвоем по холмистым
тропинкам, поддерживая форму, накручивая километры дорог, гоняясь по шоссе.
— Начни с Торонто, — попросила Тобин. — Или давай с
катастрофы. Поверить не могу, какой денек выпал тебе на долю.
— Да уж. Богат событиями. — Мэй потерла место ушиба на локте.
— Что они сказали — доктора?
— Они тестировали ее, — ответила Мэй. — Показывали ей две
карты, одну красную и одну черную, затем перемешивали их и клали рубашкой
вверх на столе и велели ей называть, где какая. И так много раз.
— Как в казино, — нахмурилась Тобин.
— Именно так я это и воспринимала, — согласилась с подругой
Мэй. — Они пытались заставить ее угадать последовательность чисел,
сначала на бумаге, затем на доске. Она не пропустила ничего, ни одной! Тогда
они дали ей ручку и велели ей писать левой рукой...
— Но она же правша!
— Нуда. Они называли это
духовным письмом
.
— Она входила в контакт с каким-нибудь духом? — едва заметно
усмехнулась Тобин.
Порой не знаешь, что и по думать об этих людях. Даже самой Тобин, не говоря
уже об остальных людях, казалось нелепым, что в известном университете
существует факультет, занимающийся психическими феноменами, а теперь еще к
тому же дочь Мэй станет частью процесса этих исследований. Для Мэй, вы
росшей среди целебных трав, талисманов из розовых лепестков, любовных
заклинаний и приворотов, это было не так противоестественно.
— Не в самом университете, — сказала Мэй. — Потом, уже на
борту самолета...
— И как все случилось?
— Похоже, Кайли уже знала, что с самолетом возникнет какая-то проблема,
прежде, чем кто-либо вообще мог об этом догадаться. Утверждает, будто видела
ангела. Она подошла прямо к тому парню, — Мэй рассказывала, глядя куда-
то в пространство и вспоминая выражение лица незнакомца, — и попросила
его помочь нам, когда наступит время. Она сказала ему, будто его дочка обо
всем рассказала ей...
— Его дочка?
— Да, девочка умерла.
Переведя взгляд на клиентов, Мэй поняла, что те уже сделали выбор, что
женщины уже нашли фотографии, которые им понравились. Невеста помахала Мэй,
та ответила. На душе стало муторно, так бывало каждый раз, когда она думала
о Кайли. Что, если это окажется вовсе не семейным даром к чародейству, а
обыкновенной шизофренией?
— У нее такое богатое воображение, Мэй, — ласково успокоила ее
Тобин. — В этом все дело.
— Но она говорит с теми, кого нет.
— Так же как и твоя бабушка говорила сама с собой. А помнишь, когда мы
с тобой были маленькими? Как вся кий раз, когда мы читали книги о детях, у
которых были воображаемые друзья, нам бывало жаль, что у нас самих ничего
подобного нет?
— Нас с тобой было двое, — сказала Мэй.
Тобин обняла подругу.
— Она не объект для исследования, — сказала она. — Ты это
прекрасно знаешь. Она стала такой после того, как наткнулась на то тело в
Лавкрафте.
— Ты права.
— Меня бы и то мучили кошмары, если бы я наткнулась на те жуткие
останки, — Тобин передернуло от одной этой мысли, — а ей и было-то
всего четыре годика. Удивляюсь только, почему они не изучают тебя. Ты-то
тоже была там и тоже видела все это.
— Видела, — кивнула Мэй.
Закрывая глаза, она вспомнила оскалившийся в усмешке череп, открытый рот,
слов но в мольбе, обращенной к ним. Кайли потом снились сны, когда мертвые
головы все просили ее помочь им. Мэй от крыла глаза, посмотрела на Тобин.
— Она перерастет это, — продолжала ее лучшая подруга. — Ей
немного одиноко в деревне, здесь совсем нет девочек, чтобы поиграть с ней.
Мне следовало рожать девочек, а не сыновей.
— Я так и знала, что во всем виновата только ты, — усмехнулась
Мэй. — Доктора хотят видеть ее снова в июле. Они просят, чтобы я
продолжала вести дневник ее видений.
— Она все это перерастет. Вот увидишь, — повторила Тобин.
— Или, возможно, она станет актрисой или писательницей... К их
воображению никто не придирается.
— И то верно, — согласилась Тобин.
Но тут клиентки направились к ним, и пора было приступать к работе. Дора
Уилсон, будущая невеста, представила своих спутников Мэй: свою мать, лучшую
подругу Элизабет Николе и двух старинных подружек, еще из колледжа.
— Мэй, пожалуйста, поговорите с моей дочерью, пускай она
образумится! — воззвала мать Доры к Мэй. — Она хочет устроить
свадебную церемонию в пятницу вечером, а я все пытаюсь втолковать ей, что
это невозможно. Половина семьи прилетает из Кливленда, а другая половина
поедет из Балтимора. Очаровательная церемония после полудня...
— Мама, — сказала невеста с дрожью в голосе, — ты же знаешь,
что я хочу церемонию при свечах. Я всегда хо тела. Я...
— Они уже вышли из моды. — Миссис Уилсон возмущенно замахала
руками. — Они такие скучные... их организовывали еще в семидесятых. Ты
боишься дневного света? Но клянусь тебе, никто, ни одна душа не даст тебе
твои годы. У Мэй изумительная визажистка, я видела, как она преобразила
Шелли Мастере. Мы ведь все знаем, что Шелли старше тебя!
Мэй поглядела на Тобин, и словно слаженная команда полицейских они раскололи
пару. Пока Тобин взяла на себя миссис Уилсон, Мэй подхватила Дору.
Начиная работать, Мэй думала, что к ним обращаются главным образом
молоденькие девушки, не уверенные в своем собственном вкусе. Вместо этого
она обнаружила, что чаще ее клиентками оказывались тридцатипятилетние, а то
и старше, женщины, успешно продвигавшиеся по карьерной лестнице. Они по
привычке приносили с собой деловые папки, не выпускали из рук сотовые
телефоны. Вот и Доре Уилсон, сегодняшней невесте, было сорок один. Успешная
деловая женщина, она носила костюмы
Армани
, туфли
Прада
. У нее была
дорогая стрижка и окрашенные волосы (это постарался Джейсон из Силвер-Бэй) и
явно следила за своей фигурой.
Но, как и большинство невест, Дора обращалась к матери, когда возникали
такие важные вопросы, как сколько будет обслуги, вечером или днем устраивать
церемонию, в церкви или нет.
— Думаю, она права, — сказала Дора, когда они с Мэй отошли в
сторону. — В субботу в полдень гораздо лучше. Так практичнее.
— Нет, — Мэй посмотрела Доре прямо в глаза, — она не права.
— Но родственники приезжают издалека...
— Она не права, — повторила Мэй. Она выдержала пристальный взгляд
Доры, не отводя глаз. Дора мигнула, как будто пытаясь сопротивляться
гипнозу.
— Это — ваша свадьба. Вы — невеста, ваша мать уже использовала свой
шанс. Вы мечтали о церемонии при свечах всю жизнь.
— Но я могу ошибаться. Чем больше я думаю... — начала Дора.
Мэй внимательно посмотрела на Дору. Сегодня на ней были джинсы и свитер
Эл.
Эл. Бин
синего цвета с белыми точками, напоминающими звездочки.
— Знаете, что моя мама имела обыкновение говорить мне в такие минуты?
— Что?
— Не думай много. Думай меньше.
— Меньше? Боже мой, но ведь надо предусмотреть столько всяких мелочей,
обдумать каждую деталь! — Дора повысила голос. — Когда я продаю
дом, поверьте, я не советую покупателю
думать меньше
— перед ним контракт,
оценка дома, его осмотр... но провести свадьбу еще сложнее!
— Меньше, Дора, — тихо и спокойно повторила Мэй.
Ее собственная голова раскалывалась: тревога о Кайли, воспоминания о
повешенном, комментарии психоаналитиков. Но, подумав о матери, она
почувствовала, как часть забот покидает ее. В другом конце комнаты Тобин
твердо убеждала в чем-то миссис Уилсон, ее голос, выражение лица — все
говорило о спокойствии и уравновешенности.
— Мы должны все рассчитать, составить списки. — Дора была уже на
грани истерики. — Неужели я могу что-то планировать, не обдумав и не
взвесив все
за
и
против
?
Мэй сдержанно ждала, пока пройдет вспышка. Ей нравилась эта невеста средних
лет. Она хотела найти способ помочь ей. Неожиданно для себя Мэй вспомнила о
хоккеисте.
Их ладони соприкоснулись, когда он поднял на руки Кайли, а его синие глаза,
казалось, заглядывали прямо в душу. Уже очень давно ни один мужчина не
приходил ей на помощь. И теперь, желая поддержать Дору, Мэй вдруг подумала о
глазах Мартина Картье и просто сказала:
— Душа подскажет вам. И сердце. — Она протянула руку и
прикоснулась к груди Доры.
Ее рука была спокойна, и она почувствовала, как теплая энергия перетекает от
кончиков ее пальцев в дрожащее тело невесты. Дора была довольно резкой и
колючей, и все ее годы отражались в морщинках вокруг тонких губ. Но в тот
момент годы как будто бы исчезли, и она опять превратилась в
шестнадцатилетнюю девочку, хрупкую и очень ранимую.
— Вы всегда мечтали о свадьбе при свечах, — сказала Мэй.
Дора пристально посмотрела на Мэй, и глаза ее неожиданно заволокло слезами.
— Да, — прошептала она.
— Тогда она у вас будет.
— Но моя мама...
— Наберите глоток воздуха, — сказала Мэй, прислушиваясь к голосу
матери Доры.
— Но она...
— Наберите глоток воздуха и скажите ей
нет
.
— Они разведены. — Слезы заструились из глаз Доры. — Отец
живет в Уотч-хилле со второй женой. У меня нет сестер... Я — ее единственная
дочь. Она хочет, чтобы я все сделала правильно, у нее тоже есть свои мечты,
и я не хочу разочаровать ее...
— Я знаю.
Дора порывисто обняла Мэй, но Мэй едва почувствовала это.
Повернувшись, она пошла в ванную. Она заперлась и пустила воду в раковину.
Вода лилась мощным и стреми тельным потоком, достаточно громко, чтобы
заглушить голоса тех, кто решал вопросы проведения свадебной церемонии. Она
пустила воду погорячее, наклонилась и начала вдыхать пар. Она рисовала в
своем воображении, как пар вымывает узлы внутри нее. Ее мать всегда велела
ей верить в собственную силу, знать, что волшебство и магия суть обычная
повседневная жизнь.
Нельзя утонуть в бытовых вопросах, — всегда говорила невестам ее
мама. — Не прячьтесь в вине, посещении магазинов, физкультуре или
работе. Оставайтесь начеку, присутствуйте и сохраняйте свою связь с
близкими
. Когда Мэй подняла голову, она увидела зеркало, затуманенное
паром. Очистив зеркало тыльной стороной ладони, Мэй посмотрела в глаза
замершего свадебного планировщика. Ей было жаль, что она не может
заклинаниями вызвать дух своей матери, найти утешение в одном из видений,
которые даны Кайли.
Они говорили за дверью ванной комнаты. Их голоса проникали через тяжелую
древесину в сознание Мэй. После всех споров Дора и ее мать пришли к
согласию, свадьба состоится в пятницу вечером.
Мэй закрыла глаза. Почти все невесты надеялись, что безукоризненное платье,
верно выбранный день, безупречный мужчина составят в целом идеальную жизнь.
Так когда-то мечтала и сама Мэй. Она влюбилась, надеялась выйти замуж. Это
выше ее сил, выше магии любви! Иногда она чувствовала, что она вот-вот
задохнется от собственной горечи.
Но потом она вспоминала о Кайли. Любовь не прошла мимо Мэй; она только
приняла совершенно иную форму. Мэй высушила лицо, затем вышла из ванной.
Тобин шла ей навстречу с охапкой розовых роз, тетя Энид брела сзади.
— Это для Доры? — спросила Мэй.
Иногда мужчины посылали цветы своим будущим женам как раз тогда, когда те
посещали
Брайдалбарн
, и Мэй считала такой жест женихов весьма романтичным.
— Нет, — ответила тетушка Энид.
Она была самой младшей и единственной из оставшихся в живых сестрой бабушки
Мэй, с такими же сине-белыми волосами, светло-голубыми глазами и ласковыми
движениями, за которыми скрывалось глубокое любопытство ко всему, что
происходило в жизни окружающих.
— Цветы тебе, — объяснила Тобин.
Подружки невесты окружили их, кто-то даже наклонился поближе, чтобы
посмотреть, от кого же Мэй получила цветы.
Мэй прочитала на карточке:
Спасибо. Мы победили. Мартин Картье
.
— Это тот парень из самолета? — поинтересовалась Тобин.
— Да, — ответила Мэй.
— Мартин Картье? — выдохнула одна из подружек невесты. — Тот
самый Мартин Картье?
— Хоккеист, — уточнила Мэй.
— Кто ж не знает, что он хоккеист. Самый красивый из всех спортсменов!
Черный кот потерся у лодыжек Мэй, заставив ее вздрогнуть.
— И как это вам удалось получить розы от самого красивого из ныне
здравствующих спортсменов? — поинтересовалась миссис Уилсон.
— А что тут особенного? — ответила тетушка Энид, полуприкрыв
глаза.
Мэй держала цветы, погружаясь в сильный мускусный запах роз. Аромат
обволакивал ее и уносил куда-то очень далеко. Давным-давно никто не посылал
ей розы, и от их аромата, смешанного с какими-то забытыми воспоминаниями, у
нее перехватило горло.
— Нам с тобой надо бы укатить на велосипедах куда-нибудь
подальше, — шепнула ей Тобин.
— Как только все разъедутся, — улыбалась, вдыхая удивительный
запах роз, Мэй.
Глава 3
Бостон всегда был городом, обожавшим спорт. Газеты пестрели статьями о том,
каких успехов добились
Медведи
в серии плей-офф. Мэй никогда внимательно
не следила за хоккеем, но теперь она вдруг обнаружила, что стала регулярно
покупать
Глоуб
и читать о Мартине, интересоваться счетом. Спустя неделю, в
субботу, в полдень, в переполненном гостями и новобрачными
Брайдалбарн
,
они с Тобин оставили радио включенным (правда, приглушив звук), чтобы
послушать игру.
— Что это за звуки? — поинтересовалась мать невесты, миссис
Рэндолл, матрона из Блэк-Холла, недовольно хмурясь.
На ней был трикотажный костюм и туфли
Феррагоммо
. Она имела весьма
своеобразное понимание об этикете, которое не предполагало спортивные
новости в свадебном салоне.
—
Медведи
играют, — ответила Тобин.
— Прошлый раз, когда мы были здесь, у вас играла такая красивая музыка
— ну, помните, пела какая-то ирландская девочка.
— Лорин Маккеннит, — догадалась тетушка Энид. — Я сейчас
поставлю.
Она начала доставать диск, но тут Мэй схватила ее за запястье.
— Они ведут три-два, и им осталось еще две минуты игры, — сказала
она. — Мы просто обязаны поболеть за них.
— Любимая, это —
Брайдалбарн
. Твоя мама всегда говорила, что мы
продаем своим гостям настроение, а не только свадебную церемонию. И если они
хотят Лорин Маккеннит...
— Жизненные принципы ее мамы никогда не спасали Мартина Картье, —
возразила Тобин. — Можете меня уволить, но это — решающие встречи.
— Она права, тетя Энид, — поддержала ее Мэй.
— Атмосфера — это главное в свадебном бизнесе, — сказала мрачно
тетушка Энид, отходя от них.
Впрочем, Рэндоллы все равно подписали крупный до говор на платье, цветы,
проведение церемонии и прием, а
Медведи
победили, так что все были
счастливы.
—
Медведи
победили
Мэйпл Ливз
из Торонто, — проинформировал
диктор. — Мартин Картье забросил по бедную шайбу, и теперь Бостон на
одну игру приблизился к сражению с
Эдмонтон Ойлерз
за Кубок Стэнли.
— Мар-тэн, Мар-тэн, — кричала Кайли вслед за скандирующим по радио
стадионом.
— Мартэн? — переспросила Мэй, улыбаясь и тому, как Кайли называет
его по имени, и тому, как произносит имя на франко-канадский манер: Мартэн.
Зазвонил телефон.
—
Брайдалбарн
, — ответила тетушка Энид.
Она по слушала какое-то мгновение, затем передала трубку Мэй.
— Здравствуйте, — начала Мэй.
— Мы выигрываем серию плей-офф. — Мартин Картье сказал со своим
французским акцентом. — Это все ваши розовые лепестки — они принесли
мне удачу.
— Я знаю, я слышала.
— Действительно? Вы следите за хоккеем?
— Начала недавно, — призналась она. — Вы звоните мене прямо
со льда? Вы должны быть... Игра ведь только-только закончилась.
— Я уже в раздевалке.
— Ничего себе, — сказала Мэй.
Она представила его в форме, окруженным товарищами по команде. Она могла
слышать их голоса на заднем плане, их смех и отдельные возгласы. Ее
собственные товарищи по команде — ликующая Кайли, радующаяся за подругу
Тобин и умудренная жизненным опытом тетушка Энид — замерли, образовав
безмолвный полукруг, и делали вид, будто не слушают.
— Вы получили мои розы? — спросил он напрямую.
— Да, конечно, — подтвердила она. — Они великолепны. Я хотела
поблагодарить вас, но не знала, как вам позвонить. Как вы отыскали меня?
— Мэй Тейлор из Блэк-Холла, Коннектикут, — отпарировал он. —
Не так уж сложно.
— Я забыла, что говорила вам об этом, все так смешалось в тот день у
самолета. Я хотела поблагодарить вас и за это тоже.
— Как ваша дочь?
— С ней все в полном порядке. А как дела у вас?
— Я с тех пор уже летал четыре раза, — признался он. — Все
происшедшее беспокоит меня только по ночам, когда пытаюсь заснуть.
— Меня тоже, — поддакнула Мэй.
Ее на самом деле преследовали кошмары после того полета из Торонто. Сначала
казалось, что начинает щипать глаза, потом дым обволакивает их,
перехватывает горло, иссушает его, и им с Кайли нет никакого выхода... Все
сны Кайли были связаны с девочкой-ангелом, которую она видела на самолете,
парящую с белоснежными крыльями над головой своего отца. Мэй покорно сделала
запись инцидента в своем дневнике. Думая об этом теперь, она поглядела на
Кайли.
— Возможно, мы сможем поговорить обо всем этом как-нибудь, а? —
закинул он удочку. — Можно я позвоню вам еще? Может, мы могли бы
поужинать вместе?
— Я не знаю, — честно призналась Мэй. — Сейчас свадебный
сезон. У меня довольно интенсивный график... — Она спохватилась и
затихла.
— Бьен (хорошо). — Голос прозвучал разочарован но. — Прямо
сейчас я должен поторопиться на очередной рейс. Мы летим в Нью-Йорк на
следующую серию. Пожелайте мне удачи.
— Счастливого полета, — сказала Мэй.
— Я — о хоккее, — поправил он.
— На него это тоже распространяется, — добавила она, чувствуя какое-
то разочарование, не понимая почему.
Больше клиентов в тот день не ожидалось, и Мэй по просила тетушку Энид
присмотреть за Кайли в течение часа, в то время как они с Тобин покатаются
на велосипедах. Дубы и клены были покрыты молодой листвой, а каш таны только
готовились зацвести. Фиолетовые тени пересекали извилистые дорожки, когда
обе подруги, друг за другом, проезжали через долину.
Они въехали на Кроуфорд-хилл, переключившись на низкую скорость для
затяжного подъема. Мэй следовала за Тобин, сохраняя темп. Они проехали
заброшенный завод, фруктовый сад и поросший соснами овраг. Эти места мало
изменились за их жизнь. Она невольно задавалась вопросом, сколько раз они
проезжали на своих велосипедах по одному и тому же маршруту. Когда они
повернули на дорогу в Олд-Фарм, где, как они полагали, не бывает ни какого
движения, Тобин сбавила скорость, чтобы они мог ли ехать рядом.
— О чем он с тобой говорил? — стала выпытывать Тобин.
После стольких лет дружбы подруги могли фактически читать мысли друг друга.
— Он пригласил меня поужинать с ним.
— Это тогда, когда ты упомянула о своем невероятно насыщенном графике?
— Я вовсе не это имела в виду...
— Ты заложила фундамент, чтобы иметь возможность увильнуть, —
прокомментировала Тобин. — Я поняла это в тот самый миг, когда ты
произнесла эти слова.
— По крайней мере я не подслушиваю, — возмутилась Мэй и сильнее
нажала на педали.
Вырвавшись вперед, она чувствовала, как пот струится между лопатками. Ее
грудь горела, но не только от физических усилий. Ей хотелось расплакаться.
— Прости меня, — сказала Тобин, догоняя подругу. — Но ведь не
каждый же день моя лучшая подруга начинает заполнять
Брайдалбарн
звуками
погрома, царящего на стадионе, вместо мелодичной музыки. Ты заставляешь меня
удивляться.
— Удивляться чему?
— Ты знаешь чему, — сказала Тобин.
— Давай полакомимся мороженым, — предложила Мэй.
Они закрутили колеса быстрее и объехали Кроуфорд-хилл с обратной стороны,
мимо белых церквей и центра города, и как ни старалась Тобин быстро крутить
педали, ей не удавалось выжать скорость. Въехав на стоянку автомобилей у
ларька возле полуразвалившегося
Парадиз-Айскрим
, Мэй слезла с велосипеда,
совершен но вымотанная.
Они заказали себе по любимому рожку: грецкий орех в кленовом сиропе с
шоколадной крошкой, покрытый сверху ванилью.
— Почему бы тебе не признаться мне? — мягко спросила Тобин,
слизывая содержимое рожка. — Ведь он тебе нравится.
— Совсем мало сиропа, — схитрила Мэй, лукаво закрывая глаза.
— А что плохого в том, что он тебе нравится? Разве от тебя убудет, если
ты поужинаешь с ним?
— Мы с ним прошли через нечто большее вместе, — призналась Мэй,
слизывая каплю, прежде чем та упала бы на ее рубашку. — Он помог мне и
Кайли выбраться из самолета.
— А он тебе нравится?
— Я едва знаю его.
— Хорошо, мы можем поставить вопрос иначе. Ты думаешь, что он тебе
нравится...
— Эта мысль не слишком умна и не слишком подходит для ситуации, —
отшутилась Мэй, снова прикрыв глаза и продолжая облизывать мороженое.
— Ты стала больно умной за прошедшие годы, — осторожно заметила
Тобин. — Ты научилась думать, вместо того чтобы чувствовать. В этом вся
проблема.
Глаза Мэй наполнились слезами; в словах Тобин была горькая правда. Она
подумала о Гордоне Роуде, отце Кайли. Она была влюблена в него с самого
начала, а когда поняла, что у них будет ребенок, она воспарила на вершину
счастья, о котором и не мечтала прежде. Она была широко открыта для жизни и
любви, взаимных обязательств и страсти, но затем Гордон сказал ей, что
женат. Что живет от жены отдельно, но остается женатым.
— Я ведь много раз встречалась с мужчинами, — продолжила
Мэй. — У меня полно приглашений на свидания.
— Не прикидывайся, — парировала Тобин. — С Мэлом Норрисом и
Говардом Дрогином, этими двумя, которые из всех мужчин в Блэк-Холле наиболее
маловероятно могут заставить твое сердце затрепетать. После Гордона ты ушла
в глухую оборону.
— А второй доктор Кайли, — напомнила Мэй. — Сириус Бакстер,
ну, тот психиатр из Бостона. Я ужинала с ним однажды.
— И когда он позвал тебя еще раз, ты перевела ее из
Мэсс-Дженерал
в
Торонто.
— Доктор Генри говорит, что в Торонто исследования проводят
лучше. — Слезы полились по щекам Мэй. — Именно поэтому я и
перевела ее. С доктором Бакстером это никак не связано.
— Ох, Мэй, — пожалела ее Тобин.
— Ты знаешь, что я не позволила бы моим чувствам диктовать, где Кайли
лучше помогут.
— В этом я не сомневаюсь.
— Из того, что я знаю, Мартин Картье может быть женат, —
предположила Мэй.
— Он не женат, — утвердительно произнесла Тобин.
— Откуда ты-то знаешь?
— А я проверила.
...Закладка в соц.сетях
