Жанр: Любовные романы
Двойняшки
...видом бросил на стол юриста большой белый
конверт. Пирс усмехнулся. Затем потянулся к конверту. Когда же он вытащил из
него фотографии, у него на несколько секунд перехватило дыхание. Сердце его
бешено колотилось, ему казалось, что оно вот-вот выскочит из груди.
В кабинете воцарилось тягостное молчание. Наконец Декстер заговорил
заговорил снисходительно, потому что знал, что его противник повержен.
— Мне кажется, что ты прекрасно проводишь время с этим мальчиком.
Декстер громко рассмеялся.
Смех его звучал точно звон колокола в морозную ночь. — А теперь, мой
друг, ты будешь слушать, а не говорить, — продолжал Декстер с
усмешкой. — И слушай внимательно. Возьми карандаш и записывай. —
Его глаза горели торжеством. — Я сейчас скажу, что ты должен сделать.
Энн и Джейн сидели в
Пти Марме
на Уорт-авеню. Энн откусила кусочек
тарталетки с куриным фаршем и с обреченным видом проговорила:
— Апелляцию так долго рассматривают. Чем дольше я вдали от девочек, тем
меньше они походят на моих детей. Прошло уже больше года. Почему все так
долго?
Джейн теребила пальцами нитки жемчуга, украшавшие ее шею. Она понимала,
почему ее подруга так расстроена. Из-за того, что Декстер снова затянул
пересмотр дела. Но она ничем не могла утешить Энн.
— Послушай, дорогая, — сказала Джейн, — в этот раз они не
будут судить тебя. Они будут судить твою репутацию.
— Грейси сказала мне, что они прошлой ночью обе спали в постели с
Декстером и его новой подружкой. — Энн покачала головой и принялась
размазывать вилкой по тарелке зеленую пасту. — Я встречаюсь с ними
только четыре раза в месяц. Как же я могу им помочь?
— Они знают, что ты их любишь, — сказала Джейн и взяла подругу за
руку. — А помочь ты сейчас ничем не можешь.
— Как я могла полюбить такого человека?
К сожалению, ни одна из подруг не знала ответа на этот вопрос. И тут к их
столу подошел метрдотель и сказал, что Энн просят к телефону. Все сидевшие в
ресторане проводили взглядом женщину, о которой в Палм-Бич только и
говорили.
— Энн, это я — Реджинальд Пирс, — раздался в трубке голос
адвоката. Извини, что я прервал твой завтрак, но консьержка сказала мне, где
ты.
— Что-нибудь срочное? — спросила Энн, поворачиваясь лицом к стене,
чтобы хоть как-то приглушить свой голос.
— У меня есть план, — сказал Пирс; в эти мгновения он сам себя
ненавидел. — Я хочу, чтобы ты приехала ко мне в офис завтра, как можно
раньше. Мы все обсудим.
Лучик надежды согрел ее сердце, и Энн ответила:
— Я приеду пораньше.
— С днем рождения вас, — сказала бабушка. Глаза ее светились
любовью, хотя лицо казалось немного усталым. Элис Грэм, мать Энн, была
единственной бабушкой Керри и Грейси. Она выглядела очень элегантно со своим
гладким пучком седых волос, с серьгами, украшенными рубинами и бриллиантами,
и в красном костюме от Карла Лагерфельда.
— Бабушка приехала! — закричали Керри и Грейси; их лица сияли.
— Вообще-то, — улыбаясь, говорила Керри, — наш день рождения
был три дня назад. Двадцатого февраля.
— Тогда вам очень повезло. У вас будет еще один день рождения, ответила
бабушка Элис и погладила Керри по волосам.
После окончания бракоразводного процесса Декстер не разрешал матери Энн
приезжать в его дом, а Энн не могла вывозить девочек из Палм-Бич. И теперь,
после сердечного приступа, Элис приезжала во Флориду, лишь когда позволяло
здоровье.
— Энн, тебе помочь? — спросила Элис, глядя, как ее дочь аккуратно
вставляет семь свечей в ванильно-шоколадный торт. Их отношения давно стали
натянутыми, хотя Элис не могла понять почему. Ей казалось, что Энн всегда
требовала больше, чем она, Элис, могла ей дать. Может быть, в этом-то и
заключалась проблема Энн — она от всех требовала слишком много. Элис
опасалась, как бы двойняшки не
заразились
от матери.
— Спасибо, мама. Не нужно, — ответила Энн и пожалела, что осталась
на кухне. Ей хотелось обдумать план Реджи Пирса. Осуществить его было так
просто... И таким образом она бы окончательно решила все проблемы.
Предложение Пирса взволновало Энн — и испугало до смерти.
— Энн, — сказала мать, пристально глядя на нее, — не может
быть, чтобы ты всерьез думала о том, что рассказала мне...
— Именно об этом я и думаю, — ответила Энн.
— Но это же абсурд!
— Все вокруг абсурд! Реджи считает, что я проиграю повторный процесс.
Это не абсурд? Я была замужем за самым отпетым негодяем на свете. Это не
абсурд? Ложь становится правдой, а любовь превращается в ненависть. Что
может быть абсурднее этого?
— Если ты это сделаешь, Декстер найдет тебя, куда бы ты ни уехала. Ты
его знаешь.
— А какие у меня варианты? Оставить Керри и Грейси ему? — Энн не
на шутку разозлилась. — И позволить ему уничтожить их? Ведь он же это
сделает, мама. Сделает. Уже делает.
Элис никогда раньше не видела свою дочь такой взволнованной. Ни разу в
жизни. Она не волновалась так, когда они ссорились — будь то из-за учебы,
из-за ее увлечения фотографией или из-за замужества. Элис подумала даже,
что, наверное, Энн всю жизнь оставалась бы невозмутимой, если бы не эта
трагедия.
— Чем я могу помочь, дорогая? — спросила Элис у дочери.
— Я хочу, чтобы ты разрешила мне воспользоваться деньгами, которые
положила на мое имя, — сказала Энн. — И хочу, чтобы ты помогла мне
похитить моих детей.
Тем вечером Грейси — на ней была лишь белая шелковая ночная рубашка уселась
на одеяле, упершись своими маленькими ножками с розовыми пальчиками в край
постели. Керри чистила зубы в ванной.
— Все было чудесно, мама, — сказала она. — Мне очень
понравилось. Она беспокойно ерзала на постели.
— Что с тобой, Грейси? — спросила Энн.
— Я хочу жить с тобой, — расплакалась Грейси. — Я слышала,
что ты говорила бабушке. Я хочу, чтобы ты нас украла. Пожалуйста. — Она
протянула руки и обняла мать за шею. Глаза Энн широко раскрылись. —
Мама, ну пожалуйста. Прошу тебя. — Грейси продолжала плакать. — Я
боюсь папочку.
— Посмотрим, Грейси. Посмотрим. — Энн поцеловала дочь. Вкус
соленых слез Грейси остался у нее на губах, и она сглотнула.
— Мама, ну пожалуйста.
Прибежала Керри и прыгнула на кровать, усаживаясь рядом с сестрой.
Энн наклонилась и погладила девочек по волосам. Затем медленно выпрямилась.
— Спокойной ночи, ангелочки, — прошептала она. — Я люблю вас.
— Мы тоже тебя любим, — в один голос ответили малышки.
Спустя какое-то время Энн, совершенно измученная, погрузилась в огромную,
отделанную мрамором ванну, наполненную горячей водой и ароматическими
маслами.
Господи, — думала она. — Что я собираюсь сделать?
Был День матери, один из тех пяти праздников в году, когда Энн могла
пригласить дочерей на обед.
Ожидая девочек, она стояла у парадного входа в дом Декстера и нервно
теребила локон.
А Декстер ничего не заподозрил? Удастся ли ей справиться? Сумеет ли
осуществить задуманное? Боже, это какое-то сумасшествие, подумала она. Ей
вдруг вспомнилась вся ее прошлая жизнь. Она — популярная фотохудожница,
беззаботно разъезжающая по всему свету. Как она умудрилась докатиться до
такого?
До одиночества, до незамужней жизни теперь уже в течение года. И, говоря
откровенно, выглядела она ужасно. Как все это могло произойти?
Керри и Грейси, выбежавшие из открывшейся двери, бросились в ее объятия. О,
как же она любила их!
Они принадлежали ей, а она целиком принадлежала им.
Отступать уже поздно. Она обязана помочь детям вырваться из дома этого
ужасного человека, их отца.
Правда на ее стороне. Она уже не размышляла — она действовала.
Энн решила, что детям лучше ничего не говорить, пока они не окажутся в
самолете, то есть в безопасности. Подъехав к аэропорту, она притормозила,
потом дважды объехала здание. Девочки, заметившие наконец, где они
находятся, засыпали мать вопросами.
— Я подумала, что сегодня мы сможем немного полетать и поужинать в
воздухе, — сказала Энн. — Это, должно быть, очень
интересно, — добавила она с улыбкой.
Грейси тотчас поняла, что мама собирается выполнить ее просьбу; сердце
девочки затрепетало. Керри тоже поняла: что-то происходит, но она не знала,
что именно, поэтому испугалась. Может, лучше спросить у папы, подумала она.
Грейси, как всегда, догадалась, о чем думает сестра, она отрицательно
покачала головой — папочке не надо об этом знать. Керри кивнула — она
привыкла доверять Грейси.
В конце концов Энн остановилась на самой дальней площадке, где их ожидал
синий
ситейшн
. Дети молчали. Энн вылезла из машины и, сжимая руки дочерей,
направилась к самолету.
Дверь была открыта, трап спущен. Они пересекли взлетную полосу. Кажется, ей
все удалось! Она увезет девочек от Декстера. Куда-нибудь, где он никогда не
сможет их найти.
И тут она заметила неподалеку какую-то фигуру.
Энн остановилась. На взлетной площадке царила тишина. И лишь несколько звезд
освещали молодую женщину с двумя детьми. Энн крепко обняла дочерей и увлекла
их к самолету. Она побежала — и в это мгновение вспыхнули ослепительные
прожектора, ярко осветившие все вокруг. И тут же раздался голос
полицейского, усиленный мегафоном:
— Миссис Портино, вы арестованы.
Энн вскрикнула, прикрыла ладонями лицо. К ней со всех сторон бежали люди.
Она почувствовала, что кто-то отобрал у нее девочек и куда-то повел.
— Мама! Мама! — Дети бились в чужих руках и рвались к матери.
Затем Энн увидела его. Он стоял в лучах прожекторов. Она вернулась к
действительности, вновь обрела дар речи. Еще ни разу в жизни она не
испытывала такой ненависти. И никогда еще ей не было так страшно.
— Декстер! — сорвался с ее дрожащих губ пронзительный крик.
Энн вдруг почудилось, что она стоит на вершине высокой горы, смотрит вниз и
не видит ничего, кроме белой предательской пустоты.
— Мама! — закричала Грейси. Это был какой-то агонизирующий крик, и
Энн в ужасе закрыла ладонями уши.
Она упала на колени и заплакала.
Опять это ужасное похмелье...
Налитые кровью глаза Керри были чуть приоткрыты — настолько, насколько она
смогла открыть их. Во рту был такой привкус, будто она съела пачку ваты, а
потом запила ее бутылкой уксуса.
Господи милосердный! Что же она вчера пила?
Керри поморщилась. Чего только она не пила!
Поначалу все выглядело вполне невинно. Она с подругами отправилась в
Чао
,
роскошный итальянский ресторан в Западном Палм-Бич. Папочка отказался с ней
пойти, сославшись на неважное самочувствие, но настоял, чтобы она сама
поехала и повеселилась. Ей было немного не по себе, не хотелось ехать без
отца, но Керри все же поехала. Утром она подписала все бумаги, касающиеся ее
развода и требования полной опеки над детьми. Керри сначала колебалась, но
папочка показал ей отчет частного детектива. У Майкла была любовница в
Париже, когда он находился там на съемках. Вернее, несколько любовниц. У
одной из них даже был ребенок. Ребенок Майкла? В расстроенных чувствах Керри
подписала все бумаги. В том состоянии она подписала бы все что угодно. Так
что ей было совершенно необходимо вечером
проветриться
. И даже хорошо, что
она оказалась предоставленной самой себе. Керри стала озорной и дерзкой. И
заставила себя не думать о Майкле.
Она вспомнила, что говорила Кристине по поводу цвета ее кожи.
— Выглядит сказочно. Такая гладкая. В чем твой секрет?
— Баден-Баден, — ответила Кристина. — Мама отдыхала там
неделю назад. Она там каждый год лечится. У нее был роскошный номер
люкс
в
отеле
Бренуар-парк
, и я решила к ней присоединиться.
Они все четверо — Керри, Кристина, Никки и Алисия — дружили еще со школьных
времен, когда вместе учились в школе в Палм-Бич. Они любили обсуждать все
последние сплетни острова.
— Вы слышали, что сегодня утром Неда Блюм-филда нашли мертвым в его
сауне? — спросила Никки, высокая красивая девушка с волосами цвета
янтаря; ее портили лишь надменность и некоторая манерность.
— Я, кажется, знаю, в чем дело, — хихикнула Алисия. — У
Гаррисона Кингстона имплантант в члене.
Все расхохотались.
— Правда-правда, — продолжала Алисия, — и сейчас у него
постоянная эрекция, а ему уже за шестьдесят.
— Наверное, у него член, как у Кинг-Конга, — сказала
Кристина. — Не могу представить, чтобы у меня было что-нибудь с
человеком его возраста.
Керри покраснела. Ее отцу было почти шестьдесят. И он все еще был очень
привлекательным. Очень.
— Я бы с радостью поимела что-нибудь с Майклом, — продолжала
Кристина. — Керри, расскажи нам, какой он в постели?
Майкл? Керри задумалась.
Она не говорила с ним почти две недели. И он, оказывается, врал ей. Он
утверждал, что звонил по несколько раз в день, а Ирма говорила, что ни
Керри, ни детей нет дома. Ирма, конечно же, отрицает это, а папочка сказал,
что Ирма никогда не лжет.
Значит, это Майкл лгал. А тут еще и его любовницы. Он сделал посмешище из их
брака. И из нее.
Она не могла на него положиться. Не могла больше положиться ни на одного
мужчину — кроме отца. Он всегда готов помочь ей. Она знала, что он любит ее.
— Ну, Керри, расскажи. Какой он?
Она не хотела говорить о Майкле. Это ее расстроило бы. Поэтому Керри просто
многозначительно улыбнулась — мол, он настолько сексуален, что даже страшно
рассказывать. Ее подруги с завистью вздохнули — это было даже больше, чем
они могли предположить.
После
Чао
они отправились выпить в
Спикизи
. Алисия решила, что нужно
устроить ужин и пригласить Гаррисона Кингстона.
— Мы сделаем так, чтобы что-нибудь пролилось ему на колени, а когда он
встанет, мы, может быть, сможем рассмотреть имплантант.
Они весело рассмеялись. И тут к Керри подошел какой-то молодой человек и
пригласил ее танцевать.
Подруги подзадоривали ее, и Керри согласилась. Она пыталась вспомнить, где и
когда могла его видеть. Он был умопомрачительно красив. С черными глазами, с
пронзительным взглядом, стройный, широкоплечий, со шрамом на правой щеке.
Шрам... Она вдруг вспомнила. Вечер, который отец устроил в честь ее приезда.
Он там был. Она вспомнила его шрам. Этот шрам придавал ему очень сексуальный
вид.
Зазвучала музыка. Как всегда, Керри целиком отдалась танцу. Ее губы
приоткрылись; волосы развевались; она не просто двигалась — скользила, гордо
вышагивала. Керри танцевала так, будто танец доставлял ей острейшее
физическое наслаждение.
Ее партнер не уступал ей. Он чувствовал каждое ее движение. И на каждый ее
пылкий взгляд отвечал таким же. Когда музыка стихла, его лицо с изящным
итальянским профилем покрылось бисеринками пота.
Он облизал пересохшие губы.
— Паоло, — представился молодой человек.
Керри тоже представилась, хотя было очевидно, что он и так знал ее имя.
— Мы будем заниматься с тобой любовью, — сказал Паоло таким тоном,
словно это было уже решено.
— Вы так полагаете? — спросила Керри.
— Не полагаю, а знаю. Может, прямо сегодня?
— Приятно было познакомиться с вами, Паоло.
Но я думаю, что одного танца на сегодня вполне достаточно.
Она улыбнулась и, развернувшись, направилась к своему столу.
— Вы убедитесь, что такого понятия, как
достаточно
, не существует,
мисс Портино, — сказал Паоло, догоняя ее. — А когда вы поймете
это, может быть, вы мне позвоните?
Он улыбнулся с видом полного превосходства и протянул Керри свою визитную
карточку.
Надо будет рассказать о нем папочке, подумала Керри. Она вдруг вспомнила,
что уже довольно поздно и ей нужно домой, чтобы узнать, как папочка себя
чувствует.
Когда она вернулась за стол, ее подруги сгорали от любопытства.
— Это тот человек, который купил поместье Губелей, — простонала
Алисия. — О нем никто ничего не знает, кроме того, что он богат как
Крез.
— Да? А мне он показался грубияном, — сказала Керри.
— А вот, кажется, и извинения за грубость, — сказала Кристина и
кивнула на официанта, который нес к их столу четыре бутылки лучшего
шампанского — по одной на каждую из подруг. От Паоло.
— Керри, ты не можешь сейчас уехать, — взмолилась Никки. —
Вот это уж точно будет грубо.
И Керри осталась. Покончив с шампанским, они выпили арманьяка. Потом
понюхали кокаина, который оказался в сумочке у Никки. После чего покурили
травки в дамской комнате.
Она опять танцевала с Паоло. В какой-то момент он поцеловал ее. Целовал
страстно и долго. Ее грудь мигом отвердела. Он отступил на шаг и поцеловал
ей руку. Потом исчез в толпе.
У Керри еще никогда не было такого тяжкого похмелья. Она со стоном поднялась
с постели. Все кружилось у нее перед глазами, но она все же добралась до
ванной и встала под душ. Затем прошла в гардеробную и надела любимый
шелковый халат. В груди у нее все еще покалывало после вчерашнего.
Керри решила, что надо проведать отца. Наверняка он уже не спит.
Но она его не нашла. Его нигде не было. Керри направилась в его спальню.
Дверь оказалась закрытой. Неужели все еще спит?
Она решила разбудить его. Они собирались провести этот день вдвоем только он
и она. Они уже давно планировали такой день. Для начала позавтракают в
постели. Потом позанимаются на тренажерах.
После чего отправятся по магазинам. И, может быть, на этот раз она купит ему
какой-нибудь подарок.
Керри открыла дверь спальни. Декстер все еще находился в постели совершенно
голый, он лежал на Стеффи, одной из своих секретарш. Стеффи, наверное, не
исполнилось еще восемнадцати. С ними в постели была и женщина постарше —
мать Стеффи.
Декстер повернулся к двери. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но не
находил слов.
Впрочем, Керри его и не услышала бы. Она кричала. Все громче, громче и
громче...
Декстер, сидевший у себя в библиотеке, откинулся на спинку зеленого кожаного
кресла. Было четыре часа утра. Еще несколько часов — и уже целые сутки, как
ее нет дома. Куда она могла запропаститься?
Декстер энергично помешивал лед в бокале. Он пытался привести в порядок свои
мысли. После того как Энн исчезла из его жизни, Декстер долго и упорно
готовил Керри к роли своей подружки. Ему нужна была ее эмоциональная
поддержка. Он же, в свою очередь, давал ей все, что она желала. И относился
к ней как к своей жене. Декстер невольно улыбнулся, подумав о том, что
относился к дочери лучше, чем к любой из своих женщин.
Декстер по натуре был из тех мужчин, которые постоянно нуждаются в женской
поддержке; лишаясь таковой, он чувствовал себя очень неуютно. И прекрасно
это понимал. Именно поэтому он старался соблазнить любую попадавшуюся ему
женщину.
Декстер вспомнил, как его в юном возрасте, вырвав из объятий обожаемой
матери, отправили учиться в школу в Англии. И ему пришлось один на один
бороться со всеми ужасами британской школы-интерната. Декстер прекрасно
помнил свое единственное в жизни гомосексуальное сношение. Оно было очень
коротким, но настоящим. Того мальчика звали Доминик. Декстер подумал: а
любил ли он тогда Доминика? Но так и не вспомнил.
Он поднялся и потянулся, разминая мышцы. И снова вспомнил свою мать. Тогда в
Англии ему было очень плохо без нее. Когда он ложился в постель и читал
молитву перед сном, ему казалось, что она придет и поцелует его на ночь. Он
хотел ощущать ее тепло и любовь.
Вернувшись к действительности, Декстер подумал о том, что и сейчас ему
необходимы женское тепло и любовь. Поэтому он должен заполучить Керри назад.
Она являлась тем якорем, который держал его дом у пристани. В ярости
отбросив ногой пуфик, он направился к бару. Налил себе еще виски и стал
рассматривать свои сокровища. Он их любил — очень.
Старинные китайские вазы, яйца Фаберже, редкие книги, стоящие на полках.
Декстер улыбнулся, подумав о своей бесценной коллекции эротики, спрятанной
за потайной дверью его гардеробной комнаты.
Улыбка, тронувшая его губы, тотчас же увяла. Где она, его Керри?
Всходило солнце. Декстер очень устал. Вконец вымотался. Снова усевшись в
кресло, он опустил голову. До сих пор он был настолько уверен в себе и точен
в своих поступках, что совершал их без тени сомнения. Декстер любил Керри.
Любил ее так, как никогда не любил другую женщину. Он должен заполучить ее
обратно. Любой ценой.
И тут, уже засыпая, он услышал какие-то звуки.
Шаги? Вскочив на ноги, Декстер вглядывался в темноту холла. Да, шаги! Она
вернулась!
Он бросился навстречу дочери — и вдруг замер на месте. Керри никогда еще так
на него не смотрела, Керри просто не смогла бы так на него посмотреть, что
бы ни случилось.
— Здравствуй, папа, — сказала Грейси. — Где Керри?
Декстер не мог произнести ни слова. Он невольно покосился на телефон.
— Да, позвони доктору Кейну, — сказала Грейси. — Он тоже
хотел с тобой поговорить. — Он тебя выпустил? — прохрипел Декстер.
Грейси не ответила.
— Где Кении и Кейт? — спросила она.
— Они спят. А что?
— Я приехала за ними. Приехала; чтобы забрать их из этого дома. —
Она ожидала взрыва. Но его не последовало. Декстер не ответил. Просто молча
закрыл глаза.
— Где Керри? — снова спросила Грейси.
Глаза Декстера открылись, и Грейси увидела, что они налились кровью. Сейчас
отец казался ей ужасно старым.
— Ее нет, — ответил он.
А потом отец удивил ее — он расплакался. Такое Грейси видела впервые в
жизни.
Керри проснулась и, не сообразив, где находится, испугалась. Над бровью
сильно болело. Где она?
Она обвела глазами комнату, наполненную букетами сирени и сотнями свечей в хрустальных подсвечниках.
Керри с трудом привстала, опершись на локоть. И увидела розовый шелковый
халат, висевший на спинке кровати. Надев его, она подошла к стеклянным
дверям почти четырехметровой высоты и распахнула их.
Двери выходили на веранду второго этажа; вдоль веранды тянулась белая
деревянная решетка.
И тут Керри все вспомнила. Вспомнила, как только услышала его голос.
— Добрый вечер, — проговорил Паоло, лежавший внизу у бассейна.
Закинув руки за голову, он расположился в шезлонге; глаза его скрывали
черные очки.
Его темный загар свидетельствовал о том, что он про вел немало дней в этом
шезлонге. — Прими душ.
Чистое белье и одежда в шкафу, — сказал Паоло, вставая. — Я приду
к тебе, когда ты будешь готова.
Керри приняла горячую ванну. Обычно ванна давала ей ощущение свежести и
чистоты. Но сейчас, даже ободрав кожу щеткой почти до крови, она не
почувствовала себя чистой.
Что, черт возьми, она делала здесь с этим человеком? И что между ними
произошло?
Керри закрыла воду и оделась — в его шкафу было полно роскошных женских
нарядов. Когда она зашла в спальню, он уже ждал ее.
— Мне, пожалуй, пора, — сказала Керри.
Он улыбнулся, и в этой улыбке Керри почувствовала угрозу. Покосившись на
Паоло, она направилась к двери, но он не пытался ее удержать.
Подергав ручку, Керри поняла, почему он так спокоен, — дверь была
заперта.
— Кажется, замок заело, — пробормотала она. Его молчание уже
начинало пугать ее. — Пожалуйста, скажи что-нибудь. Если это игра, то
мне она не нравится. — Ее глаза широко раскрылись, когда он снял со
спинки кровати шелковый шарф.
— Я не играю в игры, — произнес он. — Я тебе ночью об этом
уже говорил.
— Пожалуйста, выпусти меня.
— Боюсь, не смогу.
— Чего ты хочешь?
— Собираюсь трахнуть тебя.
— Кажется, мы это уже сделали.
— Нет. Мы занимались любовью, — сказал он. — А теперь я
трахну тебя.
— Открой дверь! — потребовала Керри.
Паоло улыбнулся. По-прежнему улыбаясь, он ударил ее по лицу. Ударил всего
о
...Закладка в соц.сетях
