Жанр: Любовные романы
Шотландец в америке
...до. Он слишком был занят своими собственными
обязанностями, а также мыслями о
Габриэль, чтобы обратить на это внимание прежде, - но сейчас, когда эта женщина
спокойно ехала рядом, Дрю не мог не
заметить волшебной перемены. Билли высоко держал голову, шаг у него стал быстрый
и уверенный, не то что месяц назад,
когда эта парочка - Габриэль и ее конь - появилась на ранчо Кингсли. Шкура у
коня лоснилась, глаза были ясные.
А Габриэль? Разумеется, ей еще далеко до совершенства, но посадка стала
твердой и уверенной, и больше не кажется, что
она вот-вот упадет с лошади. И хотя внешне она выглядит сущим оборванцем, но
спину держит прямо, подбородок вздернут,
а глаза полыхают синим огнем.
Дрю отчаянно захотелось обнять ее.
Через полчаса, они остановились, оказавшись достаточно далеко, чтобы стрельба
не вспугнула стадо. Дрю спешился,
подошел к Билли Бонсу и протянул руку Габриэль.
Она, поколебавшись, все-таки приняла его помощь и скользнула вниз, прямо к
нему в руки. Дрю понравилось это
восхитительное ощущение близости, и на миг он задержал Габриэль в своих
объятиях.
Он знал, что должен ее отпустить, но ему так хотелось продлить эти волшебные
мгновенья...
А Габриэль сама прильнула к нему, задев шляпой его подбородок. Обнимая
девушку одной рукой, шотландец развязал
тесемки шляпы и швырнул ее наземь.
Теперь он ясно видел ее глаза, прекрасные синие глаза, от одного взгляда
которых у сильных мужчин подкашиваются
ноги. Черт возьми, и впрямь подкашиваются! Темные волосы завивались колечками
вокруг ее лица, и Дрю понимал, почему
Габриэль никогда не снимает своей проклятой шляпы. Она выглядит воплощением
женственности, и смущение в ее глазах
пробуждало в нем стремление защитить ее. И желание.
Наверное, это колдовство, тайная женская магия, думал Дрю, потому что ни одна
женщина до сих пор не вызывала у него
таких чувств. Он отвел от ее лица непослушный завиток - и тогда заметил, что она
недавно вымыла волосы. Локоны ее были
шелковистыми на ощупь. Кожа - нежной и мягкой.
Дрю наклонился, ласково коснулся губами ее губ. Ответный поцелуй начисто смел
остатки его сдержанности. Губы ее
были нежными и робкими, но руки обвились вокруг его шеи, и от прикосновения
тонких пальчиков к волосам по его жилам
потекли реки огня, грозя накрыть его с головой.
Поцелуй Дрю стал глубже, настойчивей, и девушка, повинуясь древнему, как мир,
инстинкту прижалась к нему всем
телом. Желание, терзавшее его, стало нестерпимым. Он желал эту женщину, и ему
стало безразлично, хорошо это или дурно и
есть ли в этом поступке хоть капля здравого смысла.
Они целовались все безумнее, неистовей... но вдруг девушка отшатнулась.
Испуганно взглянув на Дрю, Габриэль
выдохнула:
- Камерон...
- Дрю, - сказал он, - меня зовут Дрю.
А она все смотрела на него, и во взгляде мешались страсть и отчаяние, желание
и панический страх.
- Повтори, - велел он.
- Дрю, - послушно повторила Габриэль.
Ему нравилось, как звучит его имя в ее устах. Голос у нее был немного
хриплый, чувственный, зовущий.
Легким движением пальцев Дрю коснулся ее подбородка.
- Как это тебе удалось?
- Что удалось? - эти простые слова прозвучали томительно, словно вздох.
- Затемнить кожу.
- Накрасилась.
- А как ты научилась краситься?
- Меня научила одна актриса.
- Чему еще она тебя научила?
Настороженность мелькнула в ее взгляде. Габриэль опустила глаза и хотела
отвернуться.
- На этот раз тебе не ускользнуть, Габриэль, - он схватил ее за локоть и
повернул к себе. - Чему еще научила тебя
актриса?
- Опасаться мужчин, - ответила она сердито, пытаясь освободиться.
Дрю и глазом не моргнул.
- Очень нехорошо, что ты не обратила внимания на ее слова, - сказал он
ласково... слишком ласково. - Перегон скота
- не место, где можно уберечься от мужчин.
- Кажется, ты собирался поучить меня стрелять? - съязвила Габриэль, стараясь
вывернуться из его объятий.
- А мне показалось, что ты не желаешь учиться.
- Я передумала.
- И я тоже. Я бы с гораздо большим удовольствием занялся кое-чем другим.
Он не размыкал рук, и Габриэль подняла глаза. В них метались самые
противоречивые чувства - испуг и страсть,
непокорность и желание, но прежде всего - отчаянное смущение.
Сердце Дрю забилось сильнее. Что за умная, забавная, задорная малышка! Она
ему нравится, даже слишком нравится,
хотя он и понимает, что это чертовски глупо с его стороны. Никогда в жизни Дрю
Камерон не был всей душой предан
женщине - да и не желал такой преданности. И ему очень не по душе была
скрытность Габриэль. Нет, он не может мириться
с ее тайнами и ложью! Он больше этого не потерпит.
Дрю вздохнул. Ему хотелось касаться ее, целовать, ласкать, овладеть ею... Он
знал, что сумел бы этого добиться. Он был
уверен в этом так же, как и в том, что его зовут Дрю Камерон. Но все-таки
колебался. И наконец неохотно разжал объятия,
проклиная себя в душе за подобное донкихотство.
- Ладно, начнем, - сказал он и, вынув револьвер, протянул его девушке.
Габриэль взглянула на револьвер, точно это была гремучая змея, и Дрю сразу
понял, что она не солгала. Она
действительно не любит оружие.
- У меня и свой есть, - ответила она и вытащила из седельной сумки свое
оружие.
Дрю удивленно приподнял брови. Он сам не знал, что ожидал увидеть - ну, может
быть, крошечный дамский пистолетик
или какой-нибудь древний, почти негодный к употреблению дуэльный пистолет.
Однако в руке у Габриэль был кольт. Сунув
свой револьвер в кобуру, он взял кольт и внимательно его осмотрел. Оружие было
неновое, но в великолепном состоянии и
готовое к бою.
Дрю вынул пули и снова подал ей кольт. Прежде чем взять его, Габриэль подняла
шляпу и снова водрузила ее на голову.
Затем - без особой уверенности - приняла у него кольт, видно было, что ей даже
держать его неприятно.
- Освойся с ним сначала, - посоветовал Дрю.
- Да разве можно освоиться с оружием? - возразила Габриэль.
Дрю удивился. Ему оружие всегда было по руке и никогда не причиняло ни
малейшего неудобства. Оно всегда было
частью его быта, охота - неотъемлемым условием общественной жизни. Ему охота
никогда не нравилась, но отец приучил
его охотиться с детства. Став взрослым, Дрю возненавидел охоту, как многое из
того, чему поклонялся его отец.
- В этой стране владеть оружием - жизненная необходимость.
- А в Шотландии?
- Просто одно из любимых развлечений джентльмена, - ответил Дрю насмешливо.
- Неужели Америка так отличается от Шотландии?
- Сегодня - да. И там, откуда я приехал, стрельбу в людей не одобряют.
- Мне понравилась бы Шотландия, - задумчиво заметила Габриэль.
- Но у нее было чертовски кровавое прошлое.
- А здесь у нас чертовски кровавое настоящее, - тихо возразила она.
- Да, но цивилизация придет и сюда. Это неизбежно. - При этих словах Дрю
внимательно вгляделся в лицо Габриэль.
Горе омрачило ее взгляд, стерло с губ даже тень улыбки. Истинное горе. И
недавнее. Девушка с трудом пыталась взять
себя в руки.
- Кажется, тебя это разочаровывает? - наконец отозвалась она.
- Часто вместе с приходом цивилизации исчезает счастливый случай, - ответил
он. - Вместе с порядком приходят
жесткие правила.
- А ты не любишь жить по правилам?
- Не очень.
- И гоняешься за счастливым случаем?
- А разве не так поступает каждый мужчина и, - прибавил он, - каждая женщина?
Напряжение между ними все возрастало. Дрю едва сознавал, что говорит. Он не
мог отвести от нее взгляд.
- И как далеко они могут зайти... в поисках... счастливого случая?
- А вот это хороший вопрос, - ответил Дрю, ладонью тронув ее подбородок. -
Как далеко можешь зайти ты?
Габриэль облизнула пересохшие губы, взгляды их слились. Затем она резко
отпрянула, словно ожегшись, и перевела
взгляд на кольт.
- Так ты покажешь мне, как им пользоваться?
Она всегда меняла тему разговора, едва он приобретал слишком личный характер,
- но на сей раз Дрю был твердо
намерен этого не допустить.
- Ты не ответила на мой вопрос. Как далеко ты способна зайти, Габриэль?
Девушка упорно глядела на кольт.
- По-моему, ты самый обыкновенный жулик.
- Ого, - сказал он, - обижаешь. У меня и вправду маловато принципов - для
этого я слишком много пью. Да, я
искатель приключений, игрок, иногда - распутник, но я никогда не был шарлатаном
или жуликом.
В глазах девушки загорелся явный интерес.
- Распутник?
- Первоклассный, - весело подтвердил он.
- А чем занимаются распутники?
- Ну, хорошо воспитанная молодая леди такие вопросы задавать не должна.
Габриэль окинула, взглядом свое одеяние.
- Неужели я похожа на хорошо воспитанную леди?
Шотландец фыркнул.
- Ты выглядишь очаровательно. И я подозреваю, что ты действительно леди.
Габриэль опустила глаза, нервно теребя кольт. Дрю, коснулся ее руки:
- Полегче с этой игрушкой. Мне моя бренная плоть дорога как память.
Девушка явно испугалась. Нет, она и вправду не любит оружие.
- Держи кольт покрепче, девушка, - продолжал Дрю. - И не балуй курком.
С минуту он молча смотрел на нее, потом сдернул е нее бесформенную шляпу.
- Так-то лучше, - и усмехнулся.
Габриэль хотела было выхватить шляпу, но Дрю проворно отшвырнул злосчастный
предмет подальше и перехватил
девушку.
- Не могу обнять тебя как следует, - пояснил он лениво, - проклятая шляпа
мешает.
Габриэль потрясенно взглянула на Дрю, но, прежде чем успела что-либо
возразить, шотландец обнял ее сзади и поднял ее
руку с кольтом вверх.
- Надо же мне научить тебя тонкостям обращения с оружием, - пояснил он как ни
в чем не бывало. Казалось, ему
очень нравилось поддразнивать ее.
- Подумаешь, тонкости! - огрызнулась Габриэль. - Нажал на спусковой крючок, и
вся недолга!
Он насмешливо фыркнул.
- А ты попробуй. Выбери цель.
Девушка оглянулась на него, и глаза ее опасно загорелись.
- Нет, я не себя имел в виду, - сказал Дрю, - да и пуль у тебя нет.
- Что, уж и помечтать нельзя?
- Ах, малышка, да ты просто злючка! - Дрю тоже огляделся, увидел шляпу - и
злорадно ухмыльнулся.
Широкой ладонью он охватил запястье Габриэль, показывая, как правильно
держать оружие.
- На курок нажимай легко и не вздумай палить сгоряча.
Убедившись, что Габриэль усвоила этот основной урок, Дрю зарядил кольт и
подал его Габриэль.
- Теперь прицелься в шляпу и спусти курок. Медленно. Будь готова к отдаче.
Габриэль ответила негодующим взглядом:
- Стрелять в мою шляпу?!
Дрю пожал плечами.
- Ну, от одной пули хуже она не станет.
- Гм!
Девушка отвернулась от него и прицелилась. Дрю с трудом подавил смех. Как
забавно она закусила нижнюю губу и
сморщилась от напряжения! Прошла целая минута, он мог бы в этом поклясться,
прежде чем Габриэль наконец нажала на
спуск и все ее тело содрогнулось от отдачи. Пуля подняла облачко пыли в двух
шагах слева от шляпы.
Дрю не обратил на промах внимания. Не это его занимало, а то, как задрожали
руки девушки, и он внезапно понял, какого
мужества от нее потребовал всего один выстрел. Ее отвращение к оружию
объяснялось не просто неумением, не страхом
перед вещью, несущей смерть, но иной, более серьезной и личной причиной, какимто
страшным опытом. Вот почему в ее
глазах совсем недавно стыла такая мучительная боль...
Чувствуя, что вот-вот узнает ее тайну, Дрю обнял девушку.
- Габриэль, - начал он, снова поднимая выше ее руку с кольтом, - чего ты
боишься? Обращайся с оружием аккуратно,
и все будет в порядке. Держи его вот так...
И вдруг осекся, осознав, как она дрожит в его руках. Неужели от страха?
Возможно. Или же ее обжигает тот же
нестерпимый жар, что и его самого? Неужели Габриэль ощутила нежность и страсть,
которую источает все его существо?
Дрю старался говорить ровно и сдержанно, однако голос помимо воли прозвучал
хрипло.
- Жми плавно и держи кольт обеими руками.
Пуля пробила шляпу. Та отлетела на пару футов и шлепнулась в пыль. Габриэль
не вскрикнула от радости, не засмеялась.
Вместо этого она лишь теснее прижалась к Дрю.
Черт побери, не надо было ее обнимать! Но теперь уже ничего не поделаешь.
Даже через все слои мешковатой одежды
Дрю ощущал соблазнительные округлости ее тела, которые в первый раз увидел при
свете луны, когда на Габриэль была
только его рубашка.
Он разжал объятия - и Габриэль бессильно уронила руки вдоль тела. В глазах ее
блеснули слезы, и это его потрясло.
Он нежно коснулся влажной щеки.
- Габриэль... - прошептал он, и сердце у него гулко застучало.
Девушка взглянула на него, и взгляд этот обжигал желанием, которое ничуть не
уступало силой его страсти.
"Не увлекайся! - зловеще громко остерег его внутренний голос. - Она причинит
тебе боль, солжет, предаст тебя!" Дрю
было наплевать на эти предостережения. Впервые в жизни он решил ослушаться
голоса разума и последовать зову сердца.
Забыв обо всем на свете, Дрю привлек к себе Габриэль и прильнул губами к ее
губам.
11.
Габриэль ответила на поцелуй в порыве отчаяния, стремясь заглушить
нестерпимую боль, которая терзала ее существо. С
безумной жаждой она приникла к горячим губам Дрю.
Держать в руках отцовский кольт, вспоминать его уроки... и при этом помнить
другой выстрел, который отнял у нее отца...
Воспоминания нахлынули на нее, и Габриэль захлебнулась горем. Совсем было
нетрудно притвориться, что она не любит
оружие, ей отчаянно хотелось выбросить кольт и бежать, бежать от горьких
воспоминаний.
Вместо этого она таяла в объятиях Дрю и самозабвенно отвечала на его поцелуи.
Он был такой горячий, сильный, живой.
С ним и Габриэль чувствовала себя восхитительно живой. В глубине души она знала,
что между ними возникло нечто
крепкое, чистое, великолепное - и началось это еще в тот вечер у реки, когда Дрю
спас ей жизнь. Это "нечто" было так
прекрасно, так желанно!
Горестная боль отступила, сменившись иным чувством, обжигающим и властным.
Губы Дрю были ласковыми и нежными,
они дарили, молили, ждали...
Габриэль порывисто, испытующе коснулась его щеки. Она так мало знала этого
человека, таким подозрительным он
казался ей совсем недавно. И вот она отдает ему свое сердце.
Нежность его губ, неистовая сила желания, надежное кольцо его сильных рук...
Объятия эти пробуждали в ней дрожь, которая пронизывала все тело. Ах, какие
горячие и гладкие у него губы, сильные и
невероятно нежные! Она даже не представляла, что между мужчиной и женщиной может
возникнуть такое неповторимое
сладостное чувство. Губы ее таяли под его поцелуями, тела их почти слились. И
всю, до кончиков ногтей пронизал
непостижимый жар.
Поцелуй его стал требовательней и неистовее, и Габриэль тихо застонала,
ощутив, как растет желание в сокровенных
глубинах ее тела. Она выгнулась, изо всех сил прильнула к горячему мужскому
телу.
Теперь уже застонал Дрю, осыпая быстрыми влажными поцелуями ее шею.
- Габриэль! - прошептал он, и этот шепот пронзил ее, как стрела. Сердце ее
разрывалось от неистовой жгучей жажды.
Она взглянула на Дрю - его темно-карие глаза отливали золотом. Девушка сглотнула
не в силах вымолвить ни слова.
- Кто ты? - спросил он тихо. - Колдунья?
Она с трудом покачала головой, не отрывая взгляда от его глаз.
- Ах, Габриэль, черт с ним - все неважно...
С этими словами Дрю еще теснее привлек Габриэль к себе, новым поцелуем ожег
ее губы - и снова их тела слились в
страстном объятии. Задыхаясь, девушка отвечала на поцелуи - словно молила о том,
чего не знала сама.
- Господи... ты...
- Дрю... - прошептала он ей на ухо, - Эндрю.
Девушка едва расслышала его. Голова у нее кружилась.
- Хорошая моя, любовь моя, желанная моя девочка, - пробормотал он и снова
принялся ее целовать, а руки, путаясь в
бесчисленных складках ее одежды, все смелее прокладывали себе путь к ее нежному
телу.
Сердце у Габриэль бешено стучало, зато разгоряченная кровь, казалось,
замедлила свой лихорадочный бег. Затаив
дыхание, Габриэль ждала неизбежного. Дрю коснулся ее груди.
Глухо застонав, шотландец начал срывать с нее одежду слой за слоем - будто
обрывал лепестки.
Наконец он расстегнул нижнюю рубашку и снял повязку с груди. Медленно и нежно
ласкал он девичью плоть, которой не
касался еще ни один мужчина. Внезапно Дрю остановился - и Габриэль едва не
расплакалась от досады, но тут он взял ее за
руку и повел к ковру из прошлогодней сосновой хвои. Там шотландец повелительно и
нежно заставил ее опуститься на колени
и сам опустился рядом. Склонив голову, он целовал твердые соски, и она
застонала, выгнувшись всем телом навстречу его
поцелуям.
Солнце золотило его каштановые волосы, легкий ветерок играл густыми прядями,
и Габриэль прижала его голову к своей
груди.
Дрю поднял глаза - в них горел яростный и нежный золотистый огонь.
- Габриэль?.. - шепнул он, вопросительно глядя в ее глаза.
Она просто кивнула и попыталась расстегнуть его рубашку, но пальцы вдруг
стали удивительно неловкими, запутались в
петлях, и Габриэль беспомощно посмотрела на Дрю.
Он нежно улыбнулся, и вдвоем они разом справились с пуговицами. Как
зачарованная, смотрела она на широкую,
мускулистую, поросшую золотистыми волосками мужскую грудь, потом обвела пальцами
выпуклые мышцы.
- У тебя тело не картежника...
Дрю нахмурился:
- Откуда тебе это знать?
- Я их видела, - сказала Габриэль, пытаясь собраться с мыслями, в то время
как ее рука продолжала скользить по его
телу, постепенно спускаясь вниз. - Игроки все толстые, дряблые, как желе. Потому
что слишком много сидят на одном
месте, - поспешно объяснила она, испугавшись, что Дрю обидится.
Шотландец засмеялся, схватил ее руку и один за другим перецеловал все пальцы,
забавляясь ее смущением и упиваясь ее
растущей страстью.
- Как желе? Да, пожалуй, похоже!
- Ну я, конечно, никогда не видела картежника вот так... так близко, -
лепетала Габриэль, еще больше смущаясь при
мысли о том, как можно истолковать ее слова.
- Надеюсь, что так, - отозвался Дрю, - но я очень польщен, что ты меня не
сравниваешь с... желе.
Габриэль потрогала его крепкий, подтянутый, мускулистый живот. Их взгляды
встретились, и у нее захватило дух. Словно
зачарованная, она с трудом отвела взгляд.
- Я в Шотландии иногда объезжал скаковых лошадей, - сказал Дрю. - Недурная,
знаешь ли, тренировка.
- Но ты гораздо выше и плечистей, чем нужно жокею.
Шотландец улыбнулся.
- Вот по этой причине из меня и не вышел толк.
Габриэль помолчала и кивнула, приняв к сведению и эти слова. Но к чему весь
этот разговор о лошадях, жокеях и
скачках? Габриэль заглянула в глаза Дрю и поняла, что он намеренно говорит об
этом, желая остудить их разгоряченную
кровь. Глаза Дрю загорелись - и она поняла, что он прочел ее мысли.
- Обманщик, - сказала Габриэль, не желая, чтобы он прятался, как всегда, за
беспечной, деланой беззаботностью. Ей
нужны его сила, щедрость, нежность, его страсть, наконец. Девушка снова провела
пальцами по его груди - и безмолвно
восхитилась тем, с какой готовностью отозвалось его тело на эту нехитрую ласку.
- Я не привык иметь дело с девственницами, - хрипло сказал Дрю.
Рука Габриэль замерла. Неужели на этом все кончится? Неужели она никогда не
познает высшего блаженства, которое
сулили его объятия?
- Я не девственница, - сказала Габриэль.
"Ненавижу ложь!" - предостерегающе зазвучали в ушах его давние слова, но
остановиться она уже не могла.
Дрю пронзительно смотрел ей в глаза - наверное, не поверил. Да, она не
ошиблась. Он человек чести. Добрый. Храбрый.
Он спас ее от смерти. Он сдержал слово и ни о чем не рассказал Кингсли. И от его
прикосновений у нее поет душа.
Габриэль наклонилась и прикоснулась губами к его губам. Ответ был
сокрушителен. Дрю впился в ее губы алчным,
требовательным поцелуем... потом опустил ее на землю и на миг прильнул к ней
всем телом, прильнул с такой силой, что она
ощутила, как велико его возбуждение... и сама едва не задохнулась от ответного
желания.
Дрю стремительно избавил ее и себя от остатков одежды, затем, склонившись над
девушкой, окинул ее жадным,
восхищенным взглядом. Габриэль также любовалась его телом. Дрю провел ладонью по
ее груди, животу... медленно,
искусительно, нежно. А затем опустился на нее, жаркой тяжестью накрыв ее
беззащитную наготу.
Мгновенная острая боль пронзила лоно девушки, и она не сумела сдержать
громкий стон.
- Черт побери!
Дрю замер, зарывшись лицом в ее шею, дыша горячо и прерывисто. Габриэль
ощутила, как пульсирует во влажных недрах
ее женского естества его жаркая напряженная плоть. Неужели это все? Неужели он
сейчас ее оставит?
В отчаянии Габриэль крепко обняла его, притянула к себе. Что-то бормоча,
шотландец приник к ней, и опять его сильное
тело задвигалось в размеренном, упоительном ритме. Ее охватил знойный жар,
прилив наслаждения затопил ее всю. Волны
страсти сотрясали их тела, постепенно стихая. Крепко сжимая друг друга в
объятиях, любовники жадно ловили последние
отзвуки блаженства... и наконец замерли, совершенно обессиленные.
Блаженствуя в жарких волнах наслаждения, Дрю изо всех сил старался подавить
гнев, но так и не смог справиться с собой.
Она снова его обманула. Спору нет, ее ложь обернулась для него величайшим
наслаждением... но радости быстро
улетучиваются, а горечь обмана живуча и может отравить всю жизнь.
Он вздохнул, лег на спину и стал смотреть на вечереющее небо. Солнце
спускалось к горизонту, и небесная голубизна
была тронута розово-золотистыми бликами.
Руки их были все еще сплетены, и он чувствовал, как дрожат ее пальцы.
Габриэль одарила его величайшим счастьем,
самым чудесным даром, который женщина может дать мужчине, и Дрю был до глубины
души потрясен случившимся. У нее,
наверное, и прежде было немало поклонников, ведь она хороша и желанна. Однако
выбрала его. Надо бы сказать ей что-то
нежное и ласковое...
Вот только Дрю не выносил лжи.
- Почему? - спросил он. - Зачем ты мне солгала?
Габриэль вздрогнула и отстранилась.
После минутного молчания она тихо ответила:
- Разве нужно об этом спрашивать?
Дрю повернул голову и заглянул ей в глаза. Господи, какие они синие! Как
неотрывно смотрят на него! И нежность, почти
любовь, шевельнулась в нем.
Но он не хотел любви, не доверял ей. Он понятия не имел, что такое любить и
быть любимым.
- Я же просил тебя никогда мне не врать. - Голос его прозвучал слишком резко.
- Я ни о чем не жалею, - тихо ответила Габриэль. - И никогда не стану жалеть
о том, что сейчас случилось. И ты,
пожалуйста, не жалей.
Дрю и не жалел. В глубине души он совсем об этом не жалел. Вот это его и
уязвляет.
Уязвляет? Черт побери, просто ужасает!
Он провел ладонью по лицу Габриэль, очертил пальцем приоткрытые губы.
- В чем еще ты мне солгала? - спросил он тихо.
Габриэль молчала, и Дрю понял, что лжи было немало. Сердце его сжалось. Вряд
ли он сможет вынести очередную ложь.
- В чем еще? - настойчиво повторил он.
Она сжала его ладонь своими дрожащими пальчиками.
- Есть кое-что... о чем я тебе рассказать пока не могу.
- За тобой никто не гонится, - предположил Дрю, прямо глядя ей в глаза.
Габриэль кивнула:
- Да, это верно.
- Но почему ты не можешь рассказать мне все как есть?
- Потому что я сама не знаю всего. Знаю только, что человек, которого я очень
любила, был убит. И убийца стрелял в
меня.
- Человек, которого ты любила? - В сердце Дрю шевельнулась ревность, чувство
прежде незнакомое и очень
неприятное.
- Кто это?
- Родственник.
- А точнее, - процедил Дрю, - твой отец-банкир, решивший тебя продать в
уплату за свои долги. Или друг, который
пострадал, когда хотел тебе помочь.
Дрю вдруг понял причину своей злости: Габриэль: ему стала чересчур близка,
потому-то каждая ложь ее - точно нож в
сердце.
Он резко отодвинулся, застегнул рубашку, надел штаны. И швырнул Габриэль ее
одежду, не обращая внимания на боль в
ее глазах.
- Дрю?
- Одевайся, - холодно ответил он, отвернулся и пошел к коням. И даже
зажмурился, терзаясь острым сожалением. Нет,
он должен освободиться, забыть эту женщину! Но как это сделать, если она задела
его сердце, чего прежде не удавалось
никому? И как можно любить женщину, которой не веришь?
Мысленно он помимо воли услышал голос отца:
"Твоя мать была шлюхой. Ты не мой сын. Ты это хотел узнать?"
Нет, он не хотел этого знать - просто понимал, что знать надо. Только лучше
бы это знание пришло потом, ко
взрослому мужчине, а не к одинокому несчастному мальчугану, который никак не мог
уразуметь, почему его так ненавидят.
Узнав причину, он уже потерял способность верить. И пришел к убеждению, что
вообще не достоин чьей-то любви.
На вот он побывал на небесах - и только затем, чтобы оказаться низвергнутым в
преисподнюю.
Он обернулся. Габриэль одевалась. Короткие волосы, растрепавшиеся в страстных
объятиях, припухшие от поцелуев
губы... В глазах ее стыла мольба, но держалась она прямо и гордо.
- Я никогда об этом не пожалею, - повторила она с вызовом.
Дрю до боли хотелось обнять ее, нашептывать сотню ласковых слов, снова
слиться с ней в упоительном ритме страсти.
Более того, он знал, что Габриэль с радостью откликнулась бы на его зов.
Но он ей не доверял.
- А я уже жалею, - с горечью ответил Дрю. - Едем.
Вскочив на лошадь, он поскакал прочь и даже не оглянулся. Пусть себе едет
одна и глотает пыль из-под копыт его
лошади.
Габриэль понимала, что совершила ошибку. Она понимала это с самого начала, но
не представляла всех ее ужасных
последствий. До тех пор, пока не увидела во взгляде Дрю опустошенность, боль и
отчаяние. Этот взгляд отвергал ее
бесповоротно.
Ей хотелось рассказать ему все. Всю правду. Но разве она смеет? Она же знает,
с какой любовью и заботой Дрю
относится к Кингсли. Как же она могла сказать, что его друг - убийца? Разве
можно заставить его выбирать между нею и
другом? А что, если бы он выбрал Кингсли?
Тогда бы она просто умерла.
Но как же ей больно вот сейчас, сию минуту! Хуже, наверное, и быть не может.
И, в конечном счете, что лучше? Чтобы
Дрю предпочел ей Кингсли - или чтобы уехал прочь, даже не оглянувшись?
Габриэль все еще помнила жар его тела, силу его рук, нежность поцелуев. И
смутно сознавала, что горячие слезы текут по
ее щекам.
Что же она наделала?
12.
...Закладка в соц.сетях
