Жанр: Любовные романы
Осколки судеб
...ток напоминала
пыльное убогое поселение пионеров на американском западе.
— Сюда бы молодых парней на лошадях вместо грузовиков, и это выглядело
бы как кадр из фильма о Диком Западе, — заметила Ильза.
А Пол в ответ напомнил ей, что этот городок стоит тут со времен Авраама.
Земля вдоль дороги была бурой и потрескавшейся, и нигде не было тени.
Видневшиеся то тут, то там ряды акаций и тамарисков указывали на то, что в
этом месте расположен поселок — арабская деревушка, дома в которой
группировались вокруг базарной площади, засыпанной песком с торчащими из
него камнями, где шла оживленная торговля: верблюдов, овец и коз меняли на
кофе, сахар, ткани. Мужчины в куфиях и женщины под черными чадрами
показались Ильзе фигурами с картины художника-сюрреалиста. В какой-то момент
они проехали мимо маленького мальчика, стоявшего на обочине дороги и
державшего за поводья верблюда. Ребенок посмотрел на них и помахал рукой.
Ильза была очарована.
Несмотря на то, что стоял декабрь, небо загоралось постепенно ярко-голубым
пламенем; вдали возвышались окрашенные в пурпур горы.
— Копи Соломона всего в нескольких милях отсюда, — сказал
Пол. — Видишь эти камни впереди? Знаешь, что это? Это Соломоновы
столпы.
— Марио так хотел их увидеть, — ответила Ильза.
После их отъезда из Штатов она впервые сама заговорила о сыне. Возможно, нам
все-таки не стоило приезжать в Израиль, подумал Пол, как бы ей того ни
хотелось. Было бы лучше, если бы я повез ее в Испанию, Грецию или еще куда-
нибудь. Но вслух он бодро сказал, что они успеют добраться до Эйлата ко
времени ланча.
— Если память меня не подводит, там готовят самую вкусную в мире рыбу.
Ее ловят в заливе. Я страшно проголодался.
В Эйлате резкий порывистый ветер пустыни трансформировался в приятный бриз,
который слегка раскачивал пальмы на берегу. Пол взял напрокат лодку, и они
доплыли до коралловых рифов. В дне лодки было застекленное отверстие, и
Ильза называла многих причудливых морских обитателей, о которых Пол никогда
не слыхивал.
— Не забывай, сколько лет я изучала биологию, — напомнила она.
— Сейчас я начну хвастаться своим знанием истории. Ты знаешь, что,
возможно, из этой самой бухты уходили корабли Соломона, груженые медью. И
возвращались из Африки с грузом золота.
— Эта страна, — тихо проговорила Ильза, — такая необычная,
все здесь для меня внове, так что буквально на каждом углу я останавливаюсь,
открыв рот от изумления, и в то же время мне кажется, что я узнаю все
увиденное и услышанное мной здесь. Как будто я была здесь когда-то давным-
давно.
Она застыла, глядя куда-то вдаль, туда, где солнечный луч провел по воде
блестящую полосу. Пол заметил, что в ее глазах блеснули слезы.
В середине дня они отправились назад по дороге через пустыню, оставив залив
позади. Транспорта было немного — им встретились несколько запыленных
грузовиков, несколько еле тащившихся, словно уставших автобусов, да пара
новеньких аккуратных автомобилей, взятых, скорее всего, напрокат, как и их
машина. Мотор тихо урчал.
Ильза потянулась и зевнула.
— Такое яркое солнце, меня от него в сон клонит.
— Вздремни.
Это был длинный прекрасный день, который запомнится им надолго. В целом,
размышлял Пол, вопреки его опасениям, они чудесно провели время. Из всех
подарков, сделанных им Ильзе, это путешествие было самым лучшим, потому что
она страстно о нем мечтала. По сути дела, ей так немного нужно. Сущие
пустяки могут доставить ей радость. Например, ангорский котенок, которого он
как-то купил под настроение, увидев в витрине зоомагазина — он стал ее
любимцем. Или небьющиеся часы с дешевеньким кожаным ремешком, которые она
сама выбрала. Большинство его знакомых женщин способны так радоваться, лишь
получив в подарок что-нибудь блестящее, в бархатном футляре.
Да, они чудесно провели время.
И сейчас Пол был вполне готов к возвращению домой, более того, ему уже
хотелось уехать. В любом путешествии есть свой ритм: сначала предвкушение,
затем момент прибытия, когда волнение достигает апогея, затем период чистого
наслаждения пребыванием в новом месте и, наконец, резкий спад и мысли о
возвращении домой.
— Думаю, в гостинице нас ждет известие от Тима, — начал он,
вспомнив о племяннике, но, не закончив фразы, так резко нажал на тормоза,
что Ильза вскрикнула. Увидев то, что первым увидел Пол, она вскрикнула еще
раз.
— О Боже!
В узкой неглубокой канаве рядом с дорогой лежал разбитый автобус. Он
перевернулся, так что были видны его грязные, медленно вращающиеся колеса.
Вокруг все было усыпано битым стеклом. Какая-то машина и небольшой
грузовичок, видно, только что подъехали к месту происшествия. Их пассажиры
еще сидели внутри, уставившись в ужасе на автобус, который возвышался перед
ними, как скала.
Затем как-то одновременно все выскочили наружу и застыли, молча взирая на
страшную картину.
— Что? Что это? — прошептал кто-то.
Из автобуса донеслись плач, визг, крики, стоны. На секунду Пол мысленно
перенесся в далекое прошлое, в тот день, когда он, совсем еще молодой
человек, услышал точно такие же крики и стоны. Только тогда шла война, и тс
крики и стоны доносились из окопов на ничейной земле. И сразу же в голове
мелькнула другая мысль; что делать, что делать?
Несколько секунд все стояли, словно пораженные параличом. Затем начался
кромешный ад.
На месте переднего стекла в автобусе зияла дыра с торчащими по бокам
острыми, как отточенные ножи осколками. Через эту дыру сейчас пытался
выбраться человек.
— Назад, назад, — закричал водитель грузовичка. — Дайте мне
сначала удалить осколки. Сэм, — обратился он к стоявшему рядом молодому
человеку, — достань, что нужно, из ящика с инструментами. Торопись!
Пол тоже пришел в себя. Открыть запасную дверь в задней части автобуса,
заработала мысль. Разумно... Открыть ее... Но тут же он убедился, что дверь
сломана. Он потянул за ручку, но она не двигалась. Бесполезно, бесполезно,
здесь можно что-то сделать только с ацетиленовым резаком. Он побежал к
передней части автобуса.
Тем временем толстый водитель грузовичка, пыхтя и отдуваясь, сумел
взобраться на скользкий капот и оттуда пытался дотянуться до ручки боковой
дверцы.
— Не достать, — крикнул кто-то. — К тому же она все равно
заперта изнутри.
— Может, в автобусе кто-нибудь сможет открыт ее?
Водитель грузовичка прокричал это в дыру на месте лобового стекла и передал
ответ: ее заклинило; она заблокирована передним сиденьем.
— Сэм, куда ты, черт возьми, делся?
— Я здесь, — откликнулся юноша.
Он нес толстые перчатки и, как понял Пол, какой-то режущий инструмент.
Молодой и подвижный, он занял место толстого водителя на скользком капоте и
начал очень осторожно вырезать смертоносные осколки и так же осторожно
передавать их стоявшим внизу Полу и своему товарищу.
Эти конкретные действия внезапно привели всех остальных в движение. Ильза
достала дорожную аптечку и подбежала к автобусу. Еще один мужчина бросился
останавливать проезжавшие машины, а Пол устремился в противоположном от него
направлении к повороту дороги; если бы оттуда на большой скорости выскочила
какая-нибудь машина, это грозило бы еще одной аварией.
— Проезжайте, проезжайте, — закричал он водителю первой
появившейся машины. — Сообщите, пусть пришлют помощь. Поспешите!
Через отверстие на месте лобового стекла вылез первый человек. Это был
рабочий в комбинезоне. Он рыдал и судорожно глотал воздух, но, судя по
всему, серьезных повреждений у него не было.
— Я был лишним пассажиром, сидел на полу рядом с водителем. Водителя
застрелили, и я нажал на запасной тормоз. Это и не дало мне врезаться в
боковую стенку, когда мы перевернулись. О Господи! Там внутри люди, с другой
стороны, где разбито окно. О Господи, что там творится.
— Если бы у меня было под руками что-то, кроме аптечки первой помощи! — воскликнула Ильза.
Надо их вытащить. Помощь находится за многие мили отсюда. И опять в мозгу
Пола промелькнула картина того, что, казалось, случилось только вчера: 1917
год, поле боя где-то к югу от Арментьера... Он полез на капот.
— Поддержи меня, — скомандовал он Ильзе. — Тогда я смогу
ухватиться за боковое зеркало.
— Пол, ты не можешь, ты не мальчик, спускайся.
— Черт побери, Ильза, поддержи меня, я сказал. Он вскарабкался наверх,
подумав про себя: не легко, но и не слишком трудно. Вот что значит
поддерживать форму.
Сэм уже залез в автобус. Теперь его лицо появилось в окне перед Полом.
— Это настоящий ад. Они лежат внизу друг на друге. По-моему, некоторые
уже мертвы. Сущий ад.
— Ты можешь кого-нибудь вытащить? Детей? Если можешь, я приму их и
передам вниз.
— Джош, эй Джош! Стой там. Мы попытаемся переправить, кого сможем,
вниз.
— Подожди, Сэм. Я сейчас тоже влезу. Подожди, — откликнулся Джош.
— Ты слишком толстый, тут мало места. Вот этот мужчина мне поможет.
— Меня зовут Пол. Мне тоже залезть внутрь?
— Нет, оставайтесь там. Здесь тесно. Вам пришлось бы встать на кого-то
из них.
Ужасные крики, которые он услышал в первый момент, вдруг резко прекратились,
сменившись протяжными стонами, более зловещими и пугающими, чем
первоначальные признаки истерии. На открытом пространстве появилась молодая
девушка. Со лба у нее стекала кровь, заливая щеку и один глаз.
— Там моя мама. По-моему, у нее что-то сломано. По-моему, она без
сознания, я не знаю, — заплакала она.
Пол помог ей выбраться и держал ее, нащупывая в кармане чистый носовой
платок, чтобы вытереть ей кровь с лица. Ее тело сотрясалось в его руках.
— Нас преследовали. Машина, полная мужчин. Это были федаины. Я видела
таких раньше. Они играли с нами, как кошка с мышью, то обгоняли, то вдруг
снижали скорость и ехали так медленно, что нам приходилось обгонять их. Мы
были ужасно испуганы, знали, что что-то должно случиться, мы чувствовали
это. А за тем... затем они застрелили водителя, и мы... затем моя мама...
— Да, да, скоро прибудет помощь, — пробормотал Пол.
Чтоб им гореть в аду! Будь прокляты эти подонки!
Вновь появилось лицо Сэма.
— Можете ее спустить? У меня здесь еще несколько, мать с ребенком.
— Тебе нужно соскользнуть вниз, — сказал Пол девушке. — Я
подержу тебя за руки и не дам упасть. Джош, лови ее за ноги, она спускается.
И так, одного за одним, они начали вытаскивать тех немногих, кто был в
сознании и мог двигаться. Должно быть, прошло полчаса, решил позднее Пол,
вспоминая эти события, прежде чем прибыла помощь. Учитывая здешние
расстояния, казалось просто чудом, что они смогли добраться так быстро. Но
они приехали — полиция, машины
скорой помощи
и аварийная машина.
Движение было перекрыто, и вокруг собралась небольшая толпа. Некоторые
глазели просто из любопытства, но большинство оказывали посильную помощь:
утешали, давали одеяла и носовые платки, воду и виски. Среди собравшихся
оказалось несколько врачей, явно туристов, не говоривших ни по-английски, ни
на иврите. Но утешить, подумал Пол, можно и без слов. Гнев тоже не нуждается
в словесном выражении; он был написан на каждом угрюмом лице, слышался в
каждой команде, каждом рыдании и проклятии.
Заднюю часть автобуса разрезали, и Пол забрался внутрь. Там царил хаос;
пассажиры, не пострадавшие при падении, карабкались через сломанные сиденья,
через раненых и мертвых, спеша выбраться наружу. Они пробирались по боковой
стене, по разбитым окнам. Иногда на головы им с другой стены, превратившейся
теперь в потолок, падали осколки.
Один такой осколок упал и задел Пола по плечу как раз в тот момент, когда
кто-то передал ему ребенка. Он был весь в крови, когда вынес ребенка наружу.
— Ты порезался! — вскрикнула Ильза, взяв ребенка и поставив его на
землю. — Сними рубашку. Какой глубокий порез, и как раз на месте твоей
старой раны.
— На месте шрама, — поправил он. — Не волнуйся, ничего
страшного.
И это действительно был пустяк в сравнении с болью, которую он испытал,
получив ту, первую рану; нацистский снайпер подстрелил его в 1945 году в
день, когда американцы вошли в Париж. Он почувствовал, что того гляди
рассмеется идиотским визгливым смехом. Войны, похоже, повсюду находили его.
Ильза достала у приехавших врачей антибиотик и теперь осторожно и умело
обрабатывала порез.
— Наверное, придется наложить швы, — обеспокоенно сказала
она. — Он не затянется как следует из-за старого шрама. Рану с самого
начала не залечили как нужно. Надо было давно этим заняться. Я ведь тебе без
конца это говорила.
— Перестань кудахтать надо мной, — нетерпеливо ответил он. —
Вернемся домой, и я сразу же этим займусь, договорились? А сейчас лучше
посмотри других пострадавших.
По дороге ковылял юноша, зажимая левое плечо. Рука его висела как плеть.
Ильза тут же бросилась к нему.
— Нужен жгут. Дайте мне что-нибудь. — Она подбежала к санитарной
машине, порылась там и вернулась. — Не могу ничего найти. Пол, дай мне
свой ремень.
Наложив жгут на руку юноши, она подвела его к одной из санитарных машин и
заговорила с водителем.
— Ему нельзя оставаться здесь, он может потерять руку. Он в шоке.
Отвезите его быстро в больницу.
На обочине дороги сидела женщина, держа на руках ребенка, чье розовое личико
пересекал по диагонали от глаза до подбородка глубокий порез. Она
безостановочно раскачивалась взад и вперед, тихо повторяя, словно напевая
жуткую колыбельную:
Я хочу умереть, я хочу умереть. Моя детка, моя милая
детка
.
Пол подошел к автобусу с другой стороны. Когда автобус перевернулся,
содержимое багажных сеток вывалилось через окно наружу, и теперь в канаве
валялись невинные трогательные вещи: морковка в плетеной кошелке, новые
туфли в разорванной коробке, нотный альбом.
— Негодяи, негодяи, — вслух сказал он, сжимая кулаки.
Кто-то, стоявший рядом, спросил по-английски:
— Вы из Штатов?
Пол кивнул. Горло сжал спазм.
— Тогда вы не привыкли к подобным вещам. Мы видим их все время.
Знаете, — продолжал человек, повышая голос, — все, чего мы хотим —
это просто жить. Они не дают нам жить. Вон тот ребенок, чем он виноват? Чем
мы все виноваты? Почему с нами такое происходит? Что мы сделали? Ах,
черт! — И он отошел.
А Пол все стоял, уставившись на морковку в плетеной кошелке. Забавная
красноголовая ящерка пробежала по канаве. Легкий ветерок подхватил страничку
из нотного альбома и понес ее вдоль дороги.
Подошла Ильза, вся в слезах.
— Это настоящая бойня. За все время, что я работала в палатах
скорой
помощи
, я не видела ничего подобного.
— Ты никогда не была на войне.
— Это война.
Добавить к этому ей было нечего, и она спросила, как его плечо.
— Немного тянет. Но, в общем, нормально. — Он повернулся к ней и
улыбнулся. — У меня был хороший врач.
Она печально сказала:
— Ни один даже самый хороший врач не сможет поставить на ноги некоторых
из этих людей. Я видела двоих, у которых сломан позвоночник. Они останутся
парализованными на всю жизнь. Одна — это женщина с тремя детьми. Дети
плакали. Они думали, что мама умерла. Она и в самом деле была на волосок от
смерти.
Полицейские расчистили дорогу, и машины
скорой помощи
с пострадавшими
отправились в путь.
— Мы загораживаем дорогу, — сказал Пол. — Здесь мы больше
ничем не сможем помочь. Давай трогаться.
Он заводил мотор, когда к машине подошел полицейский.
— Мы всех просим подвезти кого можно. У вас найдется место?
— Да, у нас есть место для двоих. Мы едем в Иерусалим.
Двое мужчин, старик и молодой, сели на заднее сиденье. Они были в грязи,
одежда в беспорядке, но серьезных повреждений не было, только на скуле
молодого человека красовался огромный кровоподтек, приобретавший уже лиловато-
синий оттенок. Ильза спросила, не больно ли ему.
— Немного, — пробормотал он.
— Единственное, что у меня есть, это аспирин. Возьмите две таблетки. Мы
остановимся у первого же дома и попросим воды.
— По-моему, нам всем надо выпить чего-нибудь горячего, — сказал
Пол. — Становится холодно.
Некоторое время все молчали, будто заново переживая тот ужас, жертвами
которого были одни и свидетелями — другие. Наконец усевшись за облезлым
столом в маленькой придорожной забегаловке и заказав кофе, они снова
заговорили.
— Замерзла? — спросил Пол Ильзу, которая грела руки, зажав в них
чашку с кофе. — Неужели до сих пор не согрелась?
— Это нервы. Я всегда мерзну, когда нервничаю.
— Вы можете высадить меня на другом конце Беершебы, если это вам по
дороге, — сказал старик.
— Вы разве не вместе? — спросил его Пол; молодой человек сидел,
прижимая к скуле шарф.
— Нет, мы даже не знакомы. У меня бакалейная лавка в деревне, это
совсем недалеко отсюда. — Старик вздохнул, помешал кофе и снова
вздохнул, собираясь, видимо, добавить что-то еще. Наконец он заговорил:
— Мой дед приехал в эту страну в 1906 году вместе с Бен Гурионом. Две
недели он добирался сюда из России на грузовом судне. — Голос его
звучал монотонно, будто он разговаривал сам с собой. — Он работал на
ферме. Арабы регулярно совершали набеги на фермы, так что людям пришлось
думать об обороне. Так начала создаваться Хагана.
Они были первыми защитниками своей страны, вот кем они были. И слава Богу,
что они взяли в руки оружие, потому что Хагана была готова к отпору, когда
арабы напали на наше государство спустя несколько часов после его
образования. ООН едва успела принять соответствующую резолюцию, и они сразу
же на нас напали. Спустя каких-нибудь пару часов!
Пол спокойно ответил:
— Я знаю. Я был здесь.
— А вы знали, что у взятых в плен арабских офицеров были свастики на
мундирах и они имели при себе экземпляры
Майн кампф
на арабском?
— Нет, этого я не знал.
Ильзу затрясло. Пол протянул руку через стол и накрыл ее ладонь своей.
— Это ваша жена? — спросил старик.
— Да. Моя жена.
Другой мужчина отнял от щеки шарф и вступил в разговор на ломаном
английском.
— Они снова готовятся к войне. Сегодняшнее нападение рассчитано на то,
чтобы сломить нашу волю. Фермеры должны постоянно иметь при себе оружие,
когда работают в поле. У моего двоюродного брата был сын четырнадцати лет.
Они застрелили мальчика, когда тот шел домой. Этот парнишка написал поэму о
евреях и арабах; в ней говорилось, что они должны жить в мире. Настоящую
поэму.
На мгновение всем показалось, что молодой человек сейчас заплачет.
Ильза быстро проговорила:
— Нам лучше ехать дальше. Вы должны показаться доктору, как только
доберетесь до дома.
Они отправились в путь. Все снова замолчали. Молодой человек, похоже, спал,
а старик, которого Пол мог видеть в зеркале заднего обзора, глядел из окна
на пыльные окрестности, думая, возможно, о своем деде, приехавшем в эту
страну с Бен Гурионом. Наконец оба пассажира доехали каждый до нужного им
места. Старик выходил вторым.
— Желаю вам удачи и лучших времен, — сказал ему Пол. — Пусть
не будет больше дней, подобных сегодняшнему.
Старик помахал рукой на прощанье.
— Спасибо. Но прежде чем жизнь станет лучше, придется еще многое
пережить. Надо запастись мужеством. У нас нет выбора, так мы здесь говорим.
Близился вечер. Косые лучи солнца падали на красные крыши, на террасы
холмов, на вершину, на которой стоял Иерусалим. Пол взглянул на Ильзу,
смотревшую прямо перед собой, и понял, что она, как и он сам, вымотана
умственно и душевно.
— Ты рассмотрел лицо молодого человека? — отрывисто спросила она. — Видел его глаза?
— Нет, пожалуй.
— Не видел? В них стояли слезы, когда он рассказывал про мальчика,
написавшего поэму. Прекрасные умные серые глаза. Марио выглядел бы так же,
если бы дожил до его лет.
Пол ничего не ответил. Они въехали в город, миновали сады и виллы Рехавии и
подъехали к гостинице. Только сейчас он вспомнил, что сегодня вечером они
должны получить известие от Тима, и очень надеялся, что так оно и будет. Он
уже видел перед собой его живое лицо, плечи футболиста и широкую улыбку. Тим
был обаятельным парнем. Пол, правда, не любил это избитое определение, но в
данный момент никакого другого не пришло ему на ум. Тим наверняка заведет
какой-нибудь интересный разговор. Приятный разговор и бокал-другой хорошего
вина были им с Ильзой просто необходимы.
Клерк за стойкой действительно передал им телефонное сообщение от Тима. Тот
извещал, что будет ждать их в гостинице в семь вечера, если это не нарушит
их планы.
— Великолепно! — сказал Пол.
Клерк уставился на разорванный рукав Пола, на грязный измятый жакет Ильзы.
Пол ответил на невысказанный вопрос:
— Мы стали свидетелями ужасного дорожного происшествия. Террористы. Они
застрелили водителя автобуса.
Клерк не высказал особого удивления, лишь горестно вздохнул.
— Да, мы слышали по радио. Это уже третий случай за зиму. Иногда они
минируют дороги, взрывают автобусы.
— Когда же это прекратится? — воскликнула Ильза, словно требуя
ответа от бледного молодого человека, который беспомощно поднял руки
ладонями наверх.
— Одному Богу известно.
Они пошли в свой номер принять душ и переодеться.
— Я сменю тебе повязку утром, — сказала Ильза. — Если не
слишком болит, я не буду трогать твое плечо.
— Побаливает, но терпимо.
Она потерлась губами о его губы.
— Бедные твои раны.
— По крайней мере я снова оказался на стороне тех, кто борется за
правое дело. Антифашисты, антитеррористы. — Он улыбнулся. — Надень
сегодня что-нибудь яркое, красную блузку, например. Ни к чему выглядеть
мрачно. У людей, которые живут здесь, постоянно сталкиваясь с подобными
ужасами, вид вовсе не траурный. Ты не обратила внимание? Они не могут себе
этого позволить. Они должны работать, слушать музыку, смеяться и заниматься
любовью, а иначе сойдут с ума.
— Пожалуй, ты прав. Конечно, ты прав. Решено, красная блузка.
Тим уже ждал их, когда они спустились. Своим высоким ростом и светлой
бородой он заметно выделялся среди окружающих. Он пошел им навстречу с
протянутыми руками, и Пол с удовольствием пожал их.
— Рад тебя видеть. Я уж думал, мы разминемся. Мы послезавтра уезжаем.
— Ну нет, я так мечтал о нашей встрече. Ну, как вы оба? Выглядите
прекрасно.
Пол совсем не был в этом уверен. У Ильзы, несмотря на все ее манипуляции с
пудрой и губной помадой, был усталый вид, да и сам он вряд ли выглядел
лучше.
Он хотел было сказать:
У нас был ужасный день, так что мы не в лучшей
форме
, но передумал, решив не омрачать вечер разговорами на печальную тему.
— Пойдем в ресторан. Здесь неплохо готовят, надеюсь, ты успел
проголодаться.
Они выбрали тихий уголок. Пол заказал напитки и, сев за столик, они еще раз
внимательно оглядели друг друга.
— Я рад тебя видеть, — повторил Пол. — Всегда приятно увидеть
знакомое лицо вдали от дома, тем более что мы не виделись почти три года.
Знаешь, пробыв здесь месяц, я чувствую, что пора возвращаться. — Он
сознавал, что говорит довольно бессвязно. Перенервничал за день. — Как
мама? Я звонил ей перед отъездом, тогда у нее все было в порядке.
Пристраивала к дому новое заднее крыльцо.
— О, у мамы всегда все в порядке, и она всегда занята, — ответил
Тим. — Она нашла свое место в жизни. У нее есть ее дом, ее животные и
растения и человек, с которым можно разделить все заботы.
— На мой взгляд, в этом нет ничего плохого.
— Не знаю. В мире происходит столько событий, меня иной раз удивляет,
как можно заниматься в своем маленьком мирке. Впрочем, если это делает ее
счастливой...
Это замечание озадачило Пола, и он ответил:
— Если кто и заслу
...Закладка в соц.сетях
