Жанр: Любовные романы
Опасное окружение
...ash; Не слишком ли ты торопишься?
— Я и так проторчал здесь целую вечность! Сколько прошло времени с того
нападения? Почти три недели! Сейчас уже ноябрь, а у нас еще тысяча миль
впереди.
— Не дури, Гарт, — свистящим шепотом сказала я. — Ты знаешь,
как трудно управлять судном и в добром здравии. Ты хочешь помереть за рулем
и оставить меня наедине с твоей паршивой посудиной? Нет уж, спасибо.
— Все будет со мной в порядке, — раздраженно ответил он. — Я
не ребенок, Элиза. У меня и прежде были раны. Хватит нянчиться со мной.
Завтра отплываем.
— Отлично, — сказала я очень спокойно. — Ты можешь уплывать,
а я остаюсь. Я не поплыву с недееспособным капитаном.
— Это я-то? Ты считаешь, что я плохой капитан? Хорошо, оставайся, и
пусть тебя заживо съедят аллигаторы, если прежде не заберут индейцы.
— В добрый путь! Может быть, разобрать шалаш прямо сейчас? Тебе
понадобятся паруса.
— Черт с тобой, Элиза, — угрюмо буркнул он.
Я видела, как он побледнел. Мы молча стояли и смотрели туда, где ветер качал
на волнах нашу шхуну. Над нашими головами летали разноцветные птички, тихо
плескался океан.
— Господи, как я устал. Я ненавижу эту скуку. Я устал от безделья.
Гарт сжал руки в кулаки. Я мягко дотронулась до его руки, но Гарт отдернул
руку и отошел от меня.
— Мне не нужно твое сочувствие, Элиза, как и тебе — мое.
Гарт пошел к шалашу и скрылся внутри.
Почему у нас все так получалось? Почему мы метались от жара к леденящему
холоду, вместо того чтобы придерживаться комфортной середины!
Следующие четверо суток нас не выпускал из шалаша проливной дождь,
сопровождаемый ураганным ветром. Гарт сказал мне, без особой, впрочем,
необходимости, что зима — сезон дождей в этой части страны и что нам и так
до сих пор везло с погодой.
— Никогда не видела таких дождей, — сказала я, высунув нос из
шалаша. — Не представляю, как это вся здешняя земля не превратилась до
сих пор в болото.
— Во Франции тоже идут дожди, — заметил Гарт.
— Ты даже не слышал, что я сказала, — раздраженно ответила
я. — Да, я знаю, о погоде говорят только невежественная деревенщина и
совершенно незнакомые люди.
— И к кому ты относишь себя, Элиза? — хихикнул Гарт.
— Я не деревенщина, а следовательно, остается одно — незнакомка.
— Но ты не похожа на незнакомку. Ты похожа на девушку, которую я когда-
то знал. У нее была прекрасная большая грудь и колдовские черные глаза, и
она бывала особенно красивой, когда сердится, впрочем, она сердилась почти
все время. И у меня вошло в привычку досаждать ей постоянно, потому что
такой я любил ее сильнее всего.
Сердце мое екнуло, но я устояла.
— Ну что же, тогда я не буду больше злиться, чтобы не дарить тебе
лишнее удовольствие. Ты можешь дразнить меня сколько душе угодно.
— Чудесно! Больше никаких скандалов, никаких летающих предметов,
никаких выскакиваний под дождь и слез в жилетку. А если еще удастся сорвать
поцелуй или ущипнуть одну из этих чудных округлостей...
— Ты не посмеешь! — возмутилась я. — Ты слово дал!
Гарт от души рассмеялся.
— А ты никогда не давала опрометчивых обещаний?
Я бросила в огонь кусок дерева.
— Я презираю тебя, Гарт Мак-Клелланд, — пробормотала я. — Мне
нравилось больше, когда ты был почти дохлый. Тогда по крайней мере ты был в
моей власти.
— Но у тебя есть надо мной власть, Элиза, — сказал он уже другим
голосом. — У тебя всегда была надо мной власть. Я только теперь начинаю
это осознавать.
Кровь прихлынула к моим щекам.
Это у тебя надо мной власть, — с
горечью думала я, помешивая уголья. — Это ты одним взглядом и словом
можешь превратить меня в студень, а я ничего не могу с этим поделать
.
— О чем будем говорить сейчас? — спросил он. — О любви?
— Не думаю, что ты или я можем что-то сказать по этому вопросу, —
сухо заметила я.
— Почему нет?
— Потому что я никогда не любила, — солгала я, — а ты вообще
не знаешь, как это делается.
— Разве? — удивился Гарт. — В юности у меня было несколько
достаточно бурных романов. И в конечном счете я понял, что страсть — это еще
не любовь, хотя любовь, как я понимаю, предполагает страсть. Однако я много
не размышлял на эту тему.
— Неудивительно. Не думаю, что у тебя было достаточно времени для
размышлений, — заметила я.
Гарт рассмеялся.
— Верно, Элиза! Ты права! Совсем не было, до недавнего времени. Должно
быть, годы берут свое.
Я улыбнулась.
— А теперь ты решил поделиться своими наблюдениями с дилетантом? Так,
месье? И что вы думаете о любви сейчас?
— Любовь капризна, непостоянна и неожиданна. Но, как и надоедливый и
болезненный зуд, ее легко победить, не обращая на нее внимания. А ты, Элиза,
что скажешь? Что есть, по-твоему, любовь?
Я задумчиво посмотрела на него поверх язычков пламени, лизавших кусочки
отполированного морем дерева.
— Любовь?
Глубокая рана в моем сердце приоткрылась.
— Любовь — это боль, — тихо закончила я.
— Боюсь, что любовь не опишешь словами, — сказал Гарт несколькими
минутами позже. — Ложись спать, Элиза. Если завтра небо прояснится, мы
отплываем. Я устал от этого места.
Я не стала с ним спорить. Гарт снова становился главным в нашей команде, а я
с удовольствием отдавала ему бразды правления.
На рассвете небо просветлело. Гарт оказался верен своему слову. Мы разобрали
шалаш и перенесли пожитки на корабль. Остаток утра мы провели, откачивая
воду из трюма и готовя к отплытию шхуну. Я сомневалась, вынесет ли Гарт все
тяготы морского труда, но не стала говорить об этом вслух. Он хотел плыть
дальше, и я стремилась как можно быстрее добраться до Нового Орлеана. Я
ждала окончания путешествия со смешанным чувством надежды и страха. Мне было
немного грустно покидать наш маленький рай. В море я не могла рассчитывать
на понимание и терпимость, которыми наслаждалась здесь. Главное для Гарта —
выполнить до конца миссию. И, зная его, легко предположить, что он будет
срывать на ком-то раздражение, чтобы только расслабиться, а поскольку нас
будет всего двое, нетрудно догадаться, что козлом отпущения предстоит стать
мне.
Мы плыли уже неделю, когда мне пришло в голову заглянуть в зеркало. То, что
я там увидела, заставило меня содрогнуться: блуза нараспашку, так что груди
почти вываливались наружу; рукава закатаны выше локтя, как у простой
работницы; бриджи вылиняли и порвались; я по-прежнему носила кинжал за
поясом, будто пиратка или разбойница, а ступни мои до того огрубели, что
больше походили на ноги мальчишки-юнги, чем изящной женщины.
Повинуясь внезапному порыву, я вымылась морской водой с лавандовым мылом и
надела изящное зеленое платье. Я даже немного надушилась. Волосы мои были в
безнадежном состоянии, безжизненные и сухие от морской воды и солнца, но я
работала над ними щеткой до тех пор, пока не появился хоть блеск, потом
заплела косы и закрепила их на затылке. Мелкие черные завитки выбились и
темным нимбом окружили лицо. Я осталась босиком, поскольку туфельки мои
безнадежно испортило море, а грубые ботинки никак не подходили к наряду.
Я покружилась по тесной каюте, представляя, что я в Париже, украшаю собой
наполеоновский, нет, теперь королевский двор. Интересно, что сейчас носят в
Париже? Мне так многое предстояло узнать заново. Вечера и балы, опера,
театр...
— Элиза, где?..
Гарт, увидев меня, застыл на лестнице.
— Ну и ну! — присвистнул он. Брови его приподнялись на целый дюйм.
Он одобрительно улыбнулся.
Внезапно я почувствовала себя ужасно глупо.
— Я... Я не могла больше на себя смотреть, — начала я, словно
оправдываясь. — Мне захотелось снова почувствовать себя женщиной.
Я приподняла юбку. Ко мне вернулся былой сарказм.
— Кстати, я решила ввести в Париже новую моду. Но, как видишь, годится
только для деревни, — я высунула босую ногу.
Я нервно щебетала какие-то глупости. Гарт быстро подошел ко мне и взял за
руку. Я замолчала.
— Ты прелестно выглядишь, Элиза, — сказал он. — Но и в своих
бриджах и блузах ты так же очаровательна. Я вижу, ножа при тебе нет. Ножи
тоже вышли из моды в этом сезоне?
— Нисколько, — сказала я, улыбнувшись. — Но он мне больше не
нужен, ведь у меня есть твое слово.
— А, — разочарованно протянул Гарт, — а я подумал, что ты
даешь мне знак.
— Знак?
— Того, что готова освободить меня от моего обещания.
Глаза его потемнели, казались бездонными, как и окружавший нас океан.
Так легко сказать: да, я освобождаю тебя от твоего слова. Мне так хотелось
вновь почувствовать себя в кольце его сильных рук, забыть про свои горести и
страхи, пусть ненадолго. Но я подумала о том, что будет, когда нашему
плаванию придет конец. Я расстанусь с ним навсегда, и, если сейчас я допущу
эту новую близость, расставание станет для меня невыносимым. У меня под
сердцем его ребенок, теперь я знала об этом точно. Любовь к нему всегда
приносила мне столько горя и боли. Мне надо быть сильной, я должна удержать
его на ставшем критическим расстоянии.
— Нет, — сказала я как можно беззаботнее. — Эта мысль не кажется мне привлекательной.
Он приложил мою руку к губам.
— Как хочешь. Бедная маленькая ручка. Она не рассчитана на такую
работу.
— Ты предлагаешь мне уйти на покой? — спросила я.
— Я рад бы, но...
— Ты не можешь. Во-первых, я матрос, и только во-вторых, женщина. Я
правильно вас поняла, сударь?
Гарт пристально взглянул мне в глаза. Я почувствовала, что краснею.
— Элиза, ты — трусиха, и ты об этом знаешь.
— Да, Гарт. Ты прав, — сказала я, сглотнув слюну. Гарт поднялся на
палубу. Я сняла платье и убрала его обратно в сундук. Больше я его никогда
не достану. Я натянула свои линялые бриджи и старую блузу. Шхуна качнулась.
Налетел сильный ветер, возможно, и шквал. Гарту не управиться одному с
парусами. На лесенке я внезапно остановилась, припомнив кое-что. Затем
вернулась в каюту и пристегнула к поясу нож.
Глава 19
БИТВА В начале декабря 1814 года мы достигли дельты Миссисипи. С наступлением
вечера мы вошли в главную протоку и сразу же наткнулись на британский
военный корабль, стоявший на якоре как раз посередине. Гарт успел развернуть
шхуну, пока британцы нас еще не заметили, и она скользнула в узкий боковой
рукав, ведущий в залив.
— Черт, — прошипел Гарт, — теперь нам придется плыть в озеро
Борн и дальше волочить шхуну по земле, но, готов поспорить, они и этот путь
заблокировали.
— Нам остается одно — плыть в Баратарскую бухту. Навестим Гранд-Терру,
Гарт. Жан поможет нам добраться до Нового Орлеана.
— Если он уже не помог англичанам, — проворчал Гарт.
— Он никогда так не поступит! Я знаю его, Гарт. Жан ненавидит
британцев.
— Британцы наверняка поставили заслон. Нам не пробраться через пролив к
бухте, мы угодим прямо в ловушку, — возразил Гарт.
— Я знаю здешние места. Мы сможем улизнуть от англичан и добраться до
Гранд-Терры со стороны бухты. Точно, припоминаю. Мы сейчас находимся чуть
южнее того места, где мы брали на абордаж
Мэри Роуз
. Мое первое пиратское
приключение. Я была так напугана!
— В пиратстве, как в любви. Первый раз обычно не самый лучший.
Через юго-западный пролив мимо Тигриного острова мы попали в бухту, к
архипелагу островов, в числе которых была и Гранд-Терра. Гарт смотрел в
телескоп, а я вела шхуну, осторожно лавируя между островами.
— В полумиле от острова стоят на якоре два британских судна, —
объявил Гарт. — Удивляюсь, как это твой приятель не вышвырнул их из
своих вод!
— Лафит что-то задумал, — уверенно возразила я. — Можешь не
сомневаться, он не позволил бы им бросить якорь, если бы у него не было на
то серьезных причин, мой друг.
— Полагаю, Лафит устал от постоянных стычек с Клайборном и решил, что
под покровительством англичан его дела пойдут еще лучше.
— Ерунда! — возмутилась я. — Жан не предатель! Я никогда не
поверю! Никогда!
Мой пафос едва ли убедил Гарта.
— Лафит приобрел преданного друга в твоем лице, Элиза, — сказал
он. — Стала бы ты так же яростно защищать меня?
— Лафит ни разу меня не предал. Он никогда не принуждал меня ни к чему
такому, чего бы мне не хотелось, не использовал меня, не брал силой, не
грубил и не обижал. Я могу доверить ему все самое дорогое, даже свою жизнь,
и я знаю, что он этого заслуживает.
— Счастливчик, — протянул Гарт и поднял к глазам бинокль.
Мы достигли северных берегов Гранд-Терры в густом тумане и почти полной
темноте.
— Здесь очень мелко, — сказал Гарт. — Судно легко может сесть
на мель, если не соблюдать осторожность.
Гарт измерил глубину.
— Корабль почти царапает дно. Сколько до берега?
— Не могу сказать. Сейчас так темно, что я не вижу ни одного знака, по
которым можно определять расстояние.
— Ну что же, тогда настало время немного поплавать, Элиза. Будем
надеяться, что аллигаторов тут нет, — сказал Гарт, засовывая за пазуху
пакет с записями в водонепроницаемом мешке.
— Здесь их сотни. Почему бы тебе не отдать бумаги мне, пока ты будешь
завлекать этих очаровательных животных?
Гарт засмеялся. Мы приготовились покинуть
Морского демона
. Внезапно Гарт
взял мою руку в свою. Впервые за эти недели он дотронулся до меня. Я не
видела его лица, только слышала голос.
— Почти все позади, Элиза. Ты боишься?
Сердце мое колотилось, но не от страха.
— Нет, — спокойно сказала я и скользнула за борт.
Мы вместе выплыли на берег, и я повела Гарта к особняку Лафита. Мы шли молча
и бесшумно, но, пройдя по берегу шагов двадцать, я вынуждена была
остановиться, почувствовав под ребром прикосновение холодного металла.
— Стойте, если не хотите измазать своими внутренностями песок.
— Август? — спросила я, узнав голос одного из людей Жана. —
Это ты?
— Мадемуазель Элиза? — удивленно протянул он. — Вот так дела!
Эй, Жан-Поль, посмотри, кто к нам пожаловал! — крикнул он товарищу,
пленившему Гарта. — Это мадемуазель Элиза, она вернулась домой! Что это
ты, маленькая разбойница, приходишь домой как воровка? Ты что, хочешь, чтобы
тебя убили?
— Нет, Август, не хочу! Нам надо повидаться с Жаном, это очень, очень
важно!
— Англичане взяли Новый Орлеан? — вмешался Гарт.
— Кто этот парень, — нахмурился Жан-Поль, — твой пленник?
— Нет, он... он — друг. Скажите нам, что происходит? Залив кишит
британскими судами.
— Лучше вам спросить у Жана, — проворчал Август. — Он как раз
сейчас принимает у себя британских военных.
— Наверное, продает им оружие, — пробормотал Гарт сквозь зубы.
— Нет! — воскликнула я. — Давайте быстрее к Жану!
Я бегом взбежала по ступеням особняка и вихрем ворвалась в дом. Лили несла в
библиотеку поднос с бренди и тремя бокалами. Увидев меня, она вскрикнула и
всплеснула руками. Поднос упал на пол, хрусталь разбился с печальным звоном.
В следующее мгновение я упала ей на грудь. Добрая негритянка гладила меня по
спине и со всхлипами причитала:
— Мисс Элиза, мисс Элиза! Не могу поверить! О, подождите, мистер Лафит
должен на вас посмотреть! О, детка моя, сегодня великий день! Мы думали, ты
умерла! А вот и твой парень!
Из-за закрытой двери библиотеки донесся голос Лафита.
— Думаю, мне надо посмотреть, что случилось. Так трудно в наши дни
найти хороших слуг. Прошу меня простить, джентльмены.
Жан вышел в холл и закрыл за собой дверь. Увидев меня, он остолбенел. Я
глупо ему улыбнулась. Он распахнул объятия, и я кинулась ему на грудь.
— Слава Богу, Элиза, — пробормотал он тихо. — Я думал...
И тут он увидел Гарта.
Жан отодвинул меня от себя и приложил к губам палец. Кивнув в сторону
библиотеки, он шепотом произнес:
— Отведи Гарта наверх, Элиза. Вам надо переодеться и вымыться. Лили
поможет. Торопитесь. Я за вами зайду, как только провожу гостей.
Я благодарно улыбнулась ему. Жан прижал мою руку к губам и пошел в
библиотеку.
— Женщины такие впечатлительные, — донеслось из библиотеки. —
Одна несчастная ящерица и...
Мы с Гартом пошли следом за Лили наверх. Негритянка продолжала что-то
возбужденно бормотать себе под нос.
— Я сейчас принесу вам воды для ванны. Мигом — туда и обратно. И поесть
тоже. Вы, должно быть, голодали. Мисси Лиза, на вас поглядеть, так вы будто
жили в какой-то яме! Раздевайтесь пока, а я отведу этого джентльмена в
спальню мистера Лафита и тоже ему все приготовлю.
Гарт зашел ко мне, когда я заканчивала свой туалет. На Гарте были серые
брюки и белая рубаха с рюшами.
— Лили и вправду сумела найти вещи, которые мне впору, — сказал
он. — Вот уж не ожидал.
— Лили, наверное, перерыла все склады. Кто знает, Гарт, может быть, ты
сейчас одет в костюм испанского гранда или английского лорда.
Гарт растянулся в кресле.
— Ты прекрасно выглядишь, Элиза. Готов поспорить этот наряд сшит
специально для тебя.
Я натянула белые атласные туфельки.
— Да, это так. Я думала, Жан все выбросил или продал.
— Как трогательно! — заметил Гарт. — Священные реликвии твоей
красоты.
— Не смей издеваться, — возмутилась я. — Ты его не понимаешь!
Ты никогда его не поймешь! Ты никогда не любил.
— Зачем мне сувениры? У меня есть живое сокровище.
— Что же, ненадолго, — сказала я. — Скоро мы расстанемся
навсегда. То-то ты обрадуешься. Ты ведь не захочешь сохранить воспоминания о
том страшном времени, когда мы были вместе?
— Ты считаешь это время ужасным? Лично я наслаждался, — протянул
Гарт.
Жан, вежливо постучавшись, вошел в комнату.
— Прошу меня простить. Я не хотел бы лишать моих драгоценных гостей
своего внимания. Вы ели?
— Я думаю, вам лучше рассказать нам, что здесь происходит,
Лафит, — нетерпеливо сказал Гарт.
— Только после того, как накормлю вас, мой друг. Пойдемте. Я попросил
Лили сервировать нам ужин в библиотеке. Тогда и расскажете о своих
приключениях.
— Мы прибыли сюда не с дружеским визитом, — сказал Гарт. —
Мне нужно как можно быстрее встретиться с губернатором Клайборном.
— Конечно, я понимаю.
Мужчины пристально смотрели друг на друга.
— Мы ваши пленники, мистер Лафит? — тихо спросил Гарт.
— Господи!
Жан выглядел удивленным и несколько задетым.
— Конечно, нет! Вы — мои почетные гости. Будьте как дома. Прошу вас,
спустимся в библиотеку, и я вам все объясню, — сказал Жан, предлагая
мне руку.
— Месье Мак-Клелланд счел тебя перебежчиком, Жан, — сообщила
я. — Я не смогла убедить его в обратном.
— Только потому, что я принял у себя двух жалких красномундирников? Мои
дорогие, а как по-другому я мог узнать об их планах относительно Нового
Орлеана и меня лично? Пришлось притвориться, что я принимаю их предложение.
— Предложение? — заинтересовался Гарт. — Они, вероятно, предлагали продать им оружие?
— Нет, свои громадные запасы оружия и пороха я передам в дар генералу
Джексону, если он, конечно, захочет принять от меня этот подарок. Эти
британцы считают, что раз я француз, я должен недолюбливать американские
власти за бесцеремонное вмешательство в мои дела. Они хотят, чтобы я и мои
люди выступили на их стороне в войне за независимость! Пойдемте, я покажу их
письма.
Мы прошли в библиотеку. Лили принесла нам дымящееся рагу из раков, горячий
хлеб и холодное шампанское. За едой Гарт просмотрел письма британского
командования Жану Лафиту.
— Видите, — с ухмылкой заметил Жан, — все просто: или я
соглашаюсь на сотрудничество или разоряют Гранд-Терру.
— О Жан!
— Все в порядке, Элиза. Я уже сделал приготовления. Мои документы, мои
рабы, самое ценное из товаров уже переправлено в надежное место. Эти
джентльмены пришли сюда за ответом. Я просил отсрочки, говорил, что половина
моих людей против, поскольку боятся, что после боя их закуют в кандалы и
отправят на виселицу. Я сказал, что попробую переубедить их, но для этого
мне нужно как минимум две недели. Меня заверили, что в случае победы, а в
том, что они победят, нет никаких сомнений, всем пиратам даруется прощение.
— А вы хотите получить от Джексона еще более заманчивое
предложение, — сказал Гарт.
— Вовсе нет. Мы просто готовы умереть за родину, за Америку, мы все.
Однако губернатор Клайборн уже однажды отказался от моей помощи, так что я
вынужден обращаться к генералу Джексону напрямую. Генерал — солдат, он выше
того, чтобы сводить личные счеты в критический момент. Завтра для встречи с
ним я отбываю в Новый Орлеан. Мои люди доставили мне подробные сведения о
боевой мощи британцев, и даже если наш дорогой генерал не захочет воевать с
нами бок о бок, он все равно должен быть благодарен за эти сведения.
— Я знала, Жан, что ты никогда не переметнешься к англичанам, — с
чувством сказала я.
— Ну что же, — пожал плечами Жан. — У нас с губернатором
различные взгляды на некоторые вещи, но несчастье у обоих одно и враг общий.
Мы оба любим эту землю, и оба хотим быть свободными. Я не хотел бы жить в
британской колонии. А сейчас настал ваш черед рассказать мне, что привело
вас в сей дом ночью, накануне сражения?
— У нас есть дополнительные сведения о планах британцев и их морских
силах, — сказал Гарт. — Наверное, мы слишком опоздали...
— Не думаю, — возбужденно заговорил Жан. — Что у вас?
Покажите.
Гарт замялся лишь на мгновение — и достал пакет. Мужчины склонились над
записями, разбирая листок за листком. Время от времени Жан восхищенно
восклицал:
— Невероятно! Ваш шпион, должно быть, живет в заднем кармане
адмиральских штанов!
— Горячо, Жан, — сказал Гарт. Лафит внимательно посмотрел на меня.
— Я должен был догадаться, Элиза! — восхищенно сказал он. —
Вам повезло, Гарт, что она воюет на вашей стороне. Нет лучше товарища и
надежнее друга! Но вы, наверное, знаете обо всем этом сами.
— Да, — тихо сказал Гарт и пристально посмотрел на меня, —
знаю.
— Ты теперь стала по-настоящему одной из нас, Элиза, — сказал Жан.
— Нет, не совсем. Исход этой битвы не окажет влияния на мою дальнейшую
судьбу. При первой возможности я собираюсь вернуться во Францию.
Жан смотрел то на меня, то на Гарта.
— Вот как, — вздохнул он. — А жаль. Америка лишается очень
красивой патриотки. Мне будет жаль, если ты уедешь. А вам, Гарт?
Гарт ничего не ответил.
— Франции тоже нужны патриоты, Жан, — сказала я. — И сейчас
сильнее, чем когда-либо раньше, потому что она потеряла своих лучших людей.
— Ты можешь рассчитывать на мою помощь, — сказал Жан. — Я так
рад увидеть тебя вновь. Элиза, я слышал, что твой муж умер и ты... пропала.
Я пытался разыскать тебя, но безуспешно.
Милый Жан. Он один старался мне помочь. Гарт даже не подумал об этом, сразу
решив, что все услышанное — правда.
— Я не убивала его, Жан.
— Я знаю, моя хорошая. Если бы ты убила, ты бы ни за что не стала
убегать. Ты не трусиха.
Я улыбнулась ему и поцеловала в щеку.
— Спасибо, Жан, — прошептала я нежно.
Гарт резко поднялся.
— Я должен ехать, &
...Закладка в соц.сетях
