Жанр: Любовные романы
Благородство и страсть
... неподдельной.
— Вы не должны винить своего брата в том, что я о вас говорю, мистер
Милрой. Я не кукла, у которой нет своего ума и голоса. Мое мнение — это
только мое мнение.
Не обращая внимания на то, что она защищала Невина, Милрой ухватился за два
слова, которые подтверждали его подозрения.
— Он рассказал вам о нашем родстве? Невину, наверное, больше ничего не
оставалось, как открыть это, чтобы убедить вас, что я опасен. Хотелось бы
мне видеть, с каким лицом он говорил это. — Молодой человек вздохнул.
— Он тоже невысокого мнения о вас. — Уинни посмотрела в сторону
дома, удивляясь, почему никто не идет за ними. — Послушайте, сэр, ясно,
что вы и ваш брат...
— Сводный брат, — холодно поправил он.
— Хорошо, сводный брат, — нетерпеливо исправилась она. — Ваша
ссора — это ваше личное дело. Меня больше волнует то, что случилось у
канала.
— Если Невин...
Она жестом велела ему не перебивать.
— Лорд Невин ничего не знает о событиях того дня, и я не вижу причин,
чтобы ему об этом рассказывать. Вопреки вашему ошибочному убеждению мои
мысли и поступки — только мои. — На этот раз она его вела. Вот
повернула в сторону, и зашуршала лимонно-желтая юбка с алым подолом в
греческом стиле. — Теперь, когда мы разрешили вашу проблему, давайте
перейдем к делу, мистер Милрой.
— Не смею вмешиваться в дела дамы, в чьей власти находятся не только ее
слова, но и поступки, — усмехнулся он.
— Вы были там, — продолжала она, не обращая внимания на его
сарказм.
— Случайно или по приглашению, как вы на это посмотрите. — Он
пожал плечами. — Ваша служанка умоляла меня о помощи. Бедняжка чуть не
обезумела. Как я мог ей отказать?
Уинни хотела разузнать все.
— До того дня вы с мистером Эггером не встречались? Кенан поморщил лоб.
— Вы используете одинаковое обращение и ко мне, и к тому, кто на вас
напал? Понимаю: с ним вы не желаете иметь ничего общего, так почему бы не
порадовать меня, называя по имени?
Девушка скорчила гримаску.
— Я так не думаю.
— Это простое имя, правда. Кенан. Произнесите его, Уинни, —
попросил он. — Назовите имя человека, который спас вашу честь.
Уинни недоверчиво посмотрела на него.
— Вы примете эту фамильярность как награду за ваш героический поступок?
— Эту или любую другую. Позвольте мне услышать свое имя из ваших
уст, — настаивал он.
Ей казалось, что она преступит какую-то невидимую черту, если выполнит эту
просьбу. Мистер Милрой умел убеждать.
Отказать своему рыцарю было бы все равно что вонзить меч в его сердце в
качестве награды за спасение от негодяя. Девушка боялась, что больше не
увидит его, если Лотбери перестанет водить с собой своего любимого боксера.
— Кенан, я обязана вам своей жизнью. Сожалею, что не поблагодарила вас
в тот день, но когда я пришла в себя, вас уже не было, — проговорила
она, не сказав ничего лишнего.
Он словно ослепил ее своим восторгом, отчего как будто стал моложе. Но
широкой улыбкой, которую Милрой дарил ей за выполнение до смешного
пустяковой просьбы, он пристыдил Уинни. Он просил немного за риск, если то,
что он сказал, было правдой.
Внезапно у нее в голове прозвучало предупреждение лорда Невина:
Он
презирает меня и готов на все... Не поддавайтесь его обаянию
.
Обаяние. Она-то думала, что этот человек им не обладает. Сегодня он просто
заворожил ее. Ему оказалось так легко поверить... А ведь Уинни была
проницательна — настолько, что ей уже грозило остаться в старых девах,
несмотря на милое личико. Ее отец говорил, что все это ее капризы. Она
считала, что кое-что смыслила в жизни и в ухажерах. Правило первое: ищи
нечто большее, чем очевидное. Если мужчина хорош собой и отвечает всем
требованиям женщины в качестве супруга, то он, скорее, ненавидит животных
или имеет кучу детей на стороне. Правило второе: никогда не верь лести
мужчины. Никто из джентльменов, которых ей довелось встретить, не тратил
времени на сладостные речи, если только ему ничего не было нужно от
выбранной им дамы...
Она обернулась на звук женских голосов. Тетушка Молли решила, что пора
проверить результаты своего посредничества. Милрой тоже поднял голову,
услышав голоса, он понял, что время уединения закончилось.
— Я хочу снова увидеться с вами, — проговорил он серьезно, не
заигрывая.
— Почему?
Молодой человек фыркнул и носком ботинка откинул с дорожки камешек.
— Почему? Я не перестаю думать о вас с того момента, как увидел вас
борющейся за свою жизнь. Даже когда вы предстали передо мной в чистом
нарядном платье, с высоко поднятой головой, когда все в вас говорило, что вы
королева, мои чувства к вам не изменились.
Прежде чем Уинни успела спросить, почему из-за ее нарядной одежды на балу
его чувства должны были измениться, Кенан дотронулся до ее щеки, не дав ей
сказать ни слова. Солнце светило ему в лицо, отчего капельки испарины у него
на лбу блестели, словно застывшие снежинки на стекле. Силы небесные! Этот
человек одним ударом обратил в прах ее нерушимые правила.
Ее тетушка и подруги были уже близко.
— Обещайте, что примите меня, Уинни! Она подняла тонкие брови.
— А если я откажусь?
Он провел рукой по ее локонам, и на пальцах осталась пара волосков. Но
вместо того чтобы стряхнуть их, Кенан положил их в карман жилета. Он помахал
приближающимся дамам.
— Откажете человеку, который спас вас от негодяя? Уверен, если
рассказать об этом Л отбери и его друзьям, они будут убиты вашей
неблагодарностью.
Лорд Невин был прав: этот кошмарный тип ни перед чем не остановится, пока не
добьется своего!
— Как вы смеете меня шантажировать, сэр?
Его взгляд жег ей губы. Уинни ничего не могла поделать: она тоже помнила их
поцелуй.
— Мы оба знаем, что будет, если вы бросите мне вызов, Уинни. — Его
бездонные темно-голубые глаза встретились с ее глазами. — Почему-
то, — прошептал он только для ее ушей, — мне кажется, что никто из
нас не сможет этого предотвратить.
Глава 6
Рей Фокс, герцогиня Рекстер, одетая в утреннее муслиновое платье в кремово-
серую клетку, присоединилась за столом к мужу с сыном.
— Доброе утро, мама, — поздоровался с ней Дрейк и уставился в
газету.
Она любовалась красивым профилем сына. За последние годы он сильно
повзрослел, превратившись из ее единственного ребенка в мужчину. Она мечтала
6 внуках, которых он ей подарит, чтобы уйти в них и не вспоминать о прошлом.
Муж, казалось, не замечал ее присутствия. Глаза его покраснели (он почти не
спал), похоже, ему было плохо после вчерашнего кутежа. Герцог откусывал с
вилки сардельку и мрачно жевал. То, что он не обращал внимания на жену, было
не ново.
После двадцати девяти лет совместной жизни вместо любви и уважения, о
которых она мечтала невестой, в их доме царили безразличие и равнодушие.
Вскоре после рождения Дрейка герцогиня поняла: в сердце мужа для нее места
нет. Однако она была не из тех добродушных женщин, которые мирятся с обидами
и изменами. Когда-то понадобились настоящая сила и изобретательность, чтобы
заставить такого распутника, как Рекстер, жениться на ней. В отношениях с
мужем Рей всегда рассчитывала только на себя, и в эти моменты чувствовала,
что она что-то значит. Слуга поставил перед ней тарелку и налил в чашку
горячего кофе. Но ей не было никого дела до завтрака. Едой и приборами она
лишь занимала руки.
— Вы обещали, что мы съездим к Графтонам, Рекстер, — мягко
напомнила герцогиня.
Что-то в тоне жены, очевидно, насторожило герцога. Он сменил свою вялую
позу, раздраженно посмотрел на нее и моргнул, думая, как от нее избавиться.
— Я был занят, мадам.
Пьянство, карты или очередная любовница могли погубить его. За все эти годы
острота боли от обид притупилась. Рей никогда не требовала объяснений. Ложь
обычно жалила сильнее, чем правда. Несмотря на все, оставив обиды, она
хотела поговорить о том, в какое положение они попали. В конце концов, во
всем была только его вина.
— Уже поползли слухи. Боюсь, всплыл один из ваших грехов, герцог.
— Что? — Он наставил на жену вилку. — Опять вы про эту
певицу? Я же говорил вам: как и многие другие джентльмены, которые видели ее
выступление, я нанес ей визит, чтобы высказать восхищение ее... ну, ее
талантом. И ничего больше, что бы там ни болтали.
Певица. Актриса. Официантка. Проститутка... Их было столько, что имена уже
не имели значения.
— Я не о вашей канарейке говорю, Рекстер, — сквозь зубы
проговорила Рей. — Я о той несчастной, что родила вам ублюдка. Вы еще
помните ее, или же у вас все перемешивается, когда вы напиваетесь?
Рекстер задумался. Когда-то жена считала, что его темно-голубые глаза
душевны и поэтичны. Она была ослеплена его титулом, покорена обаянием и не
замечала его бездушной натуры. Рей взглянула на сына. Казалось, тот не
прислушивался к разговору. Дрейк был погружен в газету и так крепко ее
держал, что пальцы побелели.
— Эйдин Милрой. Ирландка. Неплохая актриса, но Боже, что за
лицо, — вспоминал он, вздыхая. — Столько лет ее не видел.
Не отрываясь от газеты, Дрейк сказал:
— Неудивительно, отец. Она умерла.
— Умерла? — Словно услышав горестную новость, герцог прижал пальцы
к глазам и провел ладонями вниз по лицу. — Ах, да. Эйдин. Эти годы. Я
иногда забываю.
— Вы уже забываете женщин, с которыми спали на прошлой неделе. Что же
так беспокоиться из-за той, что умерла пятнадцать лет назад, — съязвила
Рей. Ей не понравился отсутствующий взгляд мужа. — Что действительно
должно беспокоить нашу семью, так это ее ублюдок.
— Кенан? Этот мальчик безобиден. — Герцог снова сосредоточился на
еде.
Но Рей была настойчива: она поймала взгляд мужа и наклонилась вперед.
— Тот мальчик уже мужчина, Рекстер. Его больше нельзя сбрасывать со
счетов, если его принимают в светском обществе!
Дрейк перестал притворяться, что читает, и отложил газету. Погладив край
тарелки, он сказал:
— Его поддерживает Лотбери. И другие тоже. Успех Милроя на ринге и его
случайное родство с нашей семьей открывают перед ним многие двери. Хозяйки
не могут устоять перед его дурной славой и памятью о давнем скандале.
Из всех грехов Рекстера связь с Эйдин Милрой Рей считала наихудшим, просто
непростительным. Может, с ее стороны было эгоистично обвинять покойную. Но,
в конце концов, герцогиней стала Рей.
Несмотря на это, пока она мечтала о красавце герцоге, который должен был
принадлежать только ей, Рекстер безрассудно посеял свое семя в актрисе.
Разъяренная, но уверенная, что только она выносит ему наследника, она
поддалась на его соблазн.
И не просчиталась. Рей подозревала, что Рекстер влюбился в эту ирландку,
тогда как с ней, его женой, оставался лишь из чувства долга.
Все же она обладала неоспоримым преимуществом: ее отец был графом. Если
Рекстеру было все равно, с кем спать, то титул требовал большей
разборчивости при выборе жены. Герцог слишком любил пожить в свое
удовольствие, чтобы упустить неплохой годовой доход, который принес бы ему
этот брак. Он был не первым, кто по молодости из-за денег совершил такой
грех.
Эйдин Милрой первая родила Рекстеру сына. Но через три месяца Рей отняла у
нее победу.
Теперь, спустя все эти годы, незаконнорожденный добился невозможного, и его
приняли в обществе. Чтобы защитить себя и свою семью, Рей была готова на
все. Даже раздавить еще одного из Милроев.
— Лотбери — ребенок, — усмехнулась герцогиня. — А остальные
просто стадо овец. Имя Рекстеров имело некоторое влияние.
— И сейчас имеет, — проговорил муж сквозь зубы.
— Тогда не составит труда показать этому выскочке, где его
место. — Она украдкой взглянула на Дрейка. Напряженный, молодой человек
сидел на стуле со сжатыми кулаками. — Ах, да. Вот еще что.
Поговаривают, что вчера днем мистера Милроя принимала у себя миссис Молли
Бедгрейн. Думаю, ее племянница, мисс Бедгрейн, тоже там была.
Когда Дрейк вскочил из-за стола, герцогиня решила, что милая семейная беседа
удалась. Отбросив стул в сторону, Дрейк ушел, не сказав ни слова.
Кенан вошел в
Веселую обезьянку
, небольшую таверну на улице Святого
Мартина, недалеко от Файвз-Корт. Перед этим он ходил с Лотбери на
тренировочный матч между третьесортными боксерами. Увлеченный маркиз уже
мечтал нанять Джона Джексона по прозвищу Джентльмен. К его глубокому
разочарованию, Джексон так и не появился. День окончательно был испорчен
тем, что у Лотбери украли золотой портсигар. Сочувствуя ему, но не в
настроении выслушивать, как он будет плакаться ему из-за своей безделушки,
Кенан решил найти себе более приятное общество. В углу за столиком он
заметил Голландца.
— Ба, кого я вижу, наш расфуфыренный боксер! Надеюсь, Милрой, это
незаразно, — рассмеялся Голландец. Он осушил кружку пива и стукнул ею
по столу, чтобы официантка принесла еще.
— Я понял, что быть богатым недостаточно. Выглядеть богато, пахнуть
богато... — Милрой нагнулся поближе к Голландцу и сморщился. —
Боже, старик, будешь пахнуть по-человечески, не будет отбоя от женщин. Когда
ты мылся в последний раз?
Тот ухмыльнулся:
— Женщины меня и таким любят. Правда, Мэри? — И шлепнул официантку
по заду.
— Мэг, старый пьяница. — Поставив им два пива, она быстро ушла.
Мужчины засмеялись.
Кенан взял свою кружку и чокнулся с другом.
— Да, зачем менять то, что хорошо срабатывает? Стоит только тебе войти,
женщины сразу задирают юбки.
— Кстати, о женщинах. — Голландец нагнулся к Кенану и потрогал
материал его костюма. — Хочешь покорить какую-нибудь красотку?
Боксер откинулся на спинку стула и сделал глоток пива.
— Нет. Я встречался с Лотбери в Файвз-Корт. У него стащили
портсигар. — Кенан пожал плечами. — Он чуть не разрыдался, когда
представил, как какой-нибудь воришка наслаждается его табаком.
— Вот уж неприятность, — кивнул Голландец. Потягивая пиво, он
задумчиво смотрел в кружку. — Оно того стоит, Кенан? Одежда, новое
жилье, лоск, высокомерные павлины вместо друзей?..
— Я чемпион, Голландец. И всего лишь наслаждаюсь своими
наградами, — сказал Милрой, самодовольно усмехнувшись. — Мозги,
которые мне еще не до конца выбили, сослужили мне службу. Деньги заработаны
честным трудом. Какую-то часть я вложил в акции, на остальные играл в карты.
И то и другое принесло неплохие доходы.
Скрестив на старом деревянном столе свои сильные руки, его друг поднял
черные брови и серьезно посмотрел на Кенана.
— Вот ты и богат, Безрассудный Милрой. Поднимаю эту кружку за чемпиона.
Но скажи мне, это действительно изменило их отношение к тебе? — Он
кивнул в сторону двух молодых джентльменов, которые и не подозревали, что о
них говорили на другом конце таверны. — Для таких, как они, ты
останешься изгоем. Даже хуже — ублюдком, незаконнорожденным.
— Но не чьим-то ублюдком, — поспешил напомнить Кенан.
— Рекстер отказывается признавать тебя, старик. Наслаждайся тем, что
тебе приносит твое золото. Ты это заслужил. Но не обманывай самого себя и не
думай, что можешь стать одним из них. Сильные мира сего будут только рады
показать тебе, где твое место.
Разочарование и дух противоречия разрывали Кенана. Именно потому, что
Голландец прав, ему было труднее смириться с этим.
— Слушай. Все...
Кенан не договорил, прислушиваясь к шуму голосов. Столы и стулья отодвигали
в стороны, и ему стало не до споров. Он узнал человека, который к нему
приближался.
Невин. Что разгневало его сводного брата? Кенан подумал, что знает причину
или, вернее, женщину, которая стала причиной этой встречи. Ожидая, пока
сводный братец приблизится, он положил ногу на свободный стул.
Невин был не один. Человек, что был с ним, не такой высокий, но крепкий, шел
рядом. На его мрачном лице, покрасневшем от напряжения или в пылу спора,
выступил пот. Он явно пытался в чем-то убедить Невина, но тот почти не
обращал внимания. Обойдя своего приятеля, Невин подошел к Кенану с
Голландцем.
— Разве младшие братья так поступают, Голландец? — якобы
разговаривая со своим другом, спросил Кенан. — Они обычно берут пример
со старших и пытаются им подражать. — Боксер расслабил напряженные
мышцы и сделал вид, словно между прочим попивает пиво.
— Ты мне не брат.
Каждое четко выговоренное Невином слово показывало, что он владеет собой.
Темноволосый незнакомец сделал шаг вперед, чтобы снова попытаться решить все
миром.
— Ты ничего не докажешь, ввязавшись в драку, — убеждал он. Легкий
акцент, с которым он говорил, выдавал его испанские корни. — В
мастерстве на ринге Милроя никому не превзойти. Давай уйдем. Как только ты
успокоишься, сам поймешь, что я прав.
— Прислушайся к своему другу, Невин, — посоветовал Кенан. —
Может, ты и годишься для тренировок, как говорит Джексон, но плясать вокруг
ринга в перчатках для защиты своей слащавой физиономии не одно и то же, что
встретиться лицом к лицу с чемпионом сезона по боксу. — Он отвернулся
он Невина. — Ступай домой, братишка. Или останешься без своего
благородного носа. — Кенан допил пиво и поднял кружку, чтобы принесли
еще.
— Какая самонадеянность, ублюдок! — прорычал Невин, бросившись на
Кенана, прежде чем успел договорить.
Боксер намеренно поддался, чтобы противник протолкнул его к стене.
Оперевшись о нее руками и не оборачиваясь, он правой ногой ударил Невина под
дых. Упав на стоявший сзади стол, тот с шипением выпустил воздух. В таверне
повисло напряженное молчание.
Кенан встал над ошеломленным и разъяренным братом.
— Я смотрю, тебе давно под зад не давали! — Он протянул ему одну
руку, а другую сжал в кулак на случай, если Невину еще раз придется
напомнить, кто из них старший.
— Иди ты к черту! — Оттолкнув протянутую руку, маркиз встал на
ноги. Его друг что-то бормотал, безуспешно подыскивая аргументы, чтобы
отговорить Невина от самоубийственной драки. Тогда испанец провел большим
пальцем по горлу в знак того, что ему не жить. Пожелав приятелю удачи, он
пошел к столику.
Подоспел хозяин, чтобы усмирить разбушевавшихся посетителей. Стулья и столы
вокруг них поставили на место. Взволнованная официантка принесла молодым
людям пива за счет заведения. Таверна сильно не пострадала, и хозяин вовсе
не хотел заострять на происшедшем внимание многочисленных посетителей.
Кенан взял пиво, и на суровом лице появилась циничная улыбка.
— Невин, вот мне интересно. Всю жизнь мы жили в одном городе, и тебе
удавалось не замечать моего существования. Что заставило тебя найти меня?
Вспыхнуло желание поближе познакомиться с любимым братом?
Голландец неодобрительно фыркнул.
— Кенан, выбить дух из брата будет не так приятно, как ты думаешь.
— Не согласен. И потом, почему ты так уверен, что мне будет неприятно выбить мозги этому щенку?
— Только попробуй, — усмехнулся Невин, подначивая его.
Голландец потер себе больное запястье.
— Если бы у каждого из вас была голова на плечах, вы бы сообразили, что
хотите одного — потешить свое самолюбие. С таким подходом оба проиграете!
Кенан посмотрел на него.
— Напомни мне, чтобы я не забыл поблагодарить тебя за безграничную веру
в меня, Голландец.
— Ты не так понял, — возразил тот. — Я не сомневаюсь в твоих
силах и мастерстве. Я говорю о мишени.
Оскорбленный Невин вскочил.
— Какой-то искалеченный пьяница лезет куда не надо. Да кем ты себя
возомнил, чтобы совать нос в мои дела?
Кенан ухмыльнулся, увидев, что его друг пришел в ярость.
— Не обращай на него внимания, Голландец. Ты же знаешь, как для семьи
Рекстеров важны кровные узы. — Он схватил Невина за руку прежде, чем
тот замахнулся, чтобы нанести удар. Хватка Кенана была стальной, и
единственное, что мог сделать Невин, чтобы не позориться, — снова сесть
на место. — Голландец, перед уходом ты, наверное, хочешь попрощаться с
Мэг.
Воспользовавшись моментом, Голландец нахлобучил шляпу и встал.
— Да, неплохая идея. — Он наклонился и прошептал: — Поосторожнее с
этим щенком, Милрой. Мне нравится эта таверна. Но нас сюда больше не пустят,
если ты все здесь разнесешь в клочья.
Тряхнув головой, он пошел к официантке.
— Ну вот мы и вдвоем за одним столом и кружкой пива. — Кенан
кивнул. Ему показалось забавным, что лишь мощной хваткой он убедил братца,
что тому лучше не распускать руки. — Кто бы мог подумать, что после
стольких лет вражды мы будем так тесно, так любезно общаться?
Невин извернулся, чтобы освободить руку. Но тут же понял, что он рискует
вывихнуть себе запястье.
— Я не стал бы мочиться на тебя, даже если бы ветер дул в твою сторону.
С какой стати мне быть любезным?
— Потому что я сильнее, щенок. — Кенан его дразнил. — Это ты
меня разыскал. Так почему бы тебе не сказать мне, в чем дело, и не убраться
потом восвояси?!
— Хорошо. — Они встретились взглядами. — Сначала отпусти
руку.
— Тогда — перемирие. Но учти: следующее твое резкое движение будет
последним. Твоему испанскому другу придется тебя выносить.
— Ладно.
Кенан отпустил его. С холодным лицом он смотрел, как Невин разминал затекшую
руку.
— Что же привело тебя ко мне? Его брат начал без обиняков:
— В последнее время, куда бы я ни пошел, везде слышу твое имя, везде
вижу твое лицо.
— Я же не нарушаю законов, когда прихожу на вечера, куда меня
пригласили, или в клуб как гость, — спокойно возразил Милрой. —
Мое присутствие может раздражать тебя, но, по правде говоря, ты со своей
драгоценной семейкой ничего с этим не поделаешь.
— Можешь так думать, если это тебя успокаивает, Милрой. — Невин
встал. — Ах да, предупреждаю. Не приближайся к мисс Бедгрейн. Найди
меня, если хочешь. Она ни в чем не виновата.
Слова Невина вывели его из себя. Он совсем не знал Кенана, но все же считал
его чудовищем, способным терзать невинных... И он был прав. Милрой
безжалостен. Он не остановится перед тем, чтобы использовать мисс Бедгрейн
как пешку в своей мести семье Рекстеров.
От этой мысли Кенану стало не по себе, он дернул плечом. Его жизнь, по
существу, всегда была борьбой. Будь то борьба за место для ночлега или за
кусочек хлеба, чтобы прожить еще один день. Он давным-давно понял, что
жалость, порядочность и честность — привилегия тех, кто может себе их
позволить. До недавнего времени все эти душевные качества были для него
роскошью. Теперь у него появились средства, но не осталось души. Раны еще не
зажили, и он был слишком ожесточен, чтобы проявлять великодушие.
— Ты поверишь моему слову, Невин?
— Никогда, — честно ответил тот. — Ведь ты же встретился с
мисс Бедгрейн. Она благородное, простодушное создание, которому не понять
поступков ничтожества, выросшего в трущобах.
Кенан закрыл глаза, вспоминая растрепанную девушку, боровшуюся в грязи
против негодяя, который раза в три был больше ее. И женщину, вкус губ
которой узнал в том саду. Дважды этот простодушный ангел нуждался в нем, и
каждый раз по-разному. Но он понимал: Уинни откажет им обоим. Он улыбнулся
при мысли о ее двуличности. Он знал о мисс Бедгрейн больше, чем его сводный
брат. Эта девушка существовала не только в высшем обществе, она знала дорогу
и в его мир. Милрой был настолько заинтригован, что не мог не выяснить
причины.
— Все мои несчастья от Рекстеров. Невин сжал губы и кивнул в знак
согласия:
— Считаю, ты меня предупредил. Теперь договорились? Мог ли он оставить
мисс Бедгрейн в покое? Мысли о ней наполняли Кенана страстным желанием
увидеть ее. Он час
...Закладка в соц.сетях
