Жанр: Любовные романы
Семейные тайны
...sh; Почему? — удивился Бен.
— Ты пойдешь, Бен. Иди, возвращайся и расскажешь, как там она.
— Хорошо, — сказал он и посмотрел на Джи Ди. — Иди сюда на
минутку. Мне нужно подержать тебя в ладонях.
Джи Ди прижалась к нему мокрым лицом.
— Так трудно поверить, что мы уже больше не увидим его, Бен. Он был как
бы частью нашей семьи. Он был таким добрым, теплым, таким... Мне так будет
не хватать его.
— Нам всем будет не хватать его, Джи Ди. Пойду к Линдси, пора.
Когда Бен вышел из комнаты, Джи Ди стерла слезы со щек и села на диванчик.
— Как в каком-то кошмаре, — сказала она тихо. — Как бы я
хотела, чтобы прозвенел будильник и разбудил меня, и все было бы как утром.
— Джи Ди, — сказала Меридит. — Ты сказала, что Клэйтон любил
Линдси. Ты именно это и хотела сказать?
— Да, он любил ее: я читала по его глазам, лицу, когда они были вместе.
Я ни разу не слышала, чтобы он говорил о том вслух, но знаю, что это так. Я
сказала Бену, что оба они будут страдать из-за того розыгрыша, который мы с
их согласия затеяли.
— А сама Линдси знала об истинных чувствах Клэйтона по отношению к ней? — спросил Палмер.
— Не знаю, — сказала Джи Ди. — Мы с Линдси не говорили на эту
тему. Сомневаюсь, что Клэйтон признался ей, ведь он знал про ее любовь к
отцу ребенка. А вот чувствовала ли она это — представления не имею. Но я ни
в чем не ошибаюсь. Клэйтон любил Линдси и Уиллоу. Жену и дочку. И ждал
появления ребенка, как своего собственного.
— Невероятный человек, — сказал Палмер. — Я так рад, что хоть
ненадолго имел счастье его знать.
— О, — вздрогнула Меридит. — Как воспримет его смерть Линдси?
— Завтра узнаем, — сказал Палмер.
— Оставим все волнения на завтра, — сказала Джи Ди. —
Последуем совету незабвенной Скарлетт О'Хары.
— Да, поучимся у мисс Скарлетт, — сказал Палмер. — Не будем
сдаваться. Всегда есть в запасе завтрашний день, не так ли, Джи Ди?
— Только не для Клэйтона, — негромко сказала Джи Ди. — Для
него
завтра
уже не существует. О, Боже! Как это ужасно!
Бен стоял около комнаты Линдси и невидящими глазами смотрел на номер палаты.
Клэйтон мертв, стучало у него в голове. Боже, неужели это может быть
правдой? И возможно ли, что Линдси — за дверью, на больничной койке,
одинокая и израненная? Так, значит, Клэйтон любил Линдси, ведь Джи Ди в
таких вещах не ошибается.
— Дэн, — прошептал, холодея, Бен. Утром этот парень возьмет газету
у себя в Нью-Йорке и прочитает о происшествии, о том, что Клэйтон скончался
от перенесенных травм, а Линдси помещена в больницу. А ведь он тоже любит
Линдси. Бен не мог позволить, чтобы такая новость обрушилась на Дэна за
утренним кофе. Он обязательно позвонит ему, когда они с Джи Ди вернутся
домой.
Но теперь, подумал он, глубоко вздохнув, ему надо войти в эту палату,
увидеть Линдси и после разговора оставить ее в неведении относительно смерти
Клэйтона. Выходит, опять придется лгать? Замечательно, ничего не скажешь!
— Черт! — пробормотал Бен и вошел в палату.
Помещение было просторным, у стен стояло несколько стульев и столик. Лампа
на тумбочке освещала пространство розовым светом. И все равно здесь было по-
больничному голо и стерильно. А на койке лежала маленькая, хрупкая, бледная
Линдси.
Бен подошел к кровати и взглянул на сестру, на длинные ресницы на лице цвета
слоновой кости. Слезы туманили глаза, и он вытер их. Взгляд его задержался
на маленьком аккуратном холмике — Уиллоу! — на одеялах, обернутых
вокруг левой ноги. Трясущейся рукой Бен накрыл руку Линдси, лежавшую поверх
легкого зеленого одеяла.
— Золотце мое. — В голосе его зазвучали слезы. Ресницы Линдси
затрепетали, потом медленно приподнялись и открыли затуманенные зеленые
глаза.
— Бен. — Она поморгала, прежде чем осознать, кто перед ней.
— Да, я здесь, — через силу улыбнулся он.
— У меня голова болит, Бен.
— Еще бы. Представь, что это всего лишь похмелье после хорошенькой
вечеринки.
— Уиллоу...
— С ней все в порядке. Доктор сказал, она настоящий борец, в точности
как ее мать. С вами обеими все будет в порядке.
Свободная рука Линдси скользнула на живот.
— Да, она там. С ней все в порядке, она шевельнулась, я чувствую ее.
Бен... Клэйтон! Что с Клэйтоном? Я все время спрашиваю, но никто мне не
отвечает...
— Успокойся немедленно, а не то они меня вышвырнут отсюда.
— Он спас нас, Бенни. Меня и Уиллоу. Я видела... машина ехала прямо на
нас. Клэйтон вывернул руль, чтобы Уиллоу и я на другой стороне... Он
специально сделал это, Бен, специально...
— Да, я знаю, любимая. Полиция тоже установила это. А у вас с Уиллоу
все будет в порядке, как и хотел Клэйтон.
— Но что с ним... Какой шум! О, Боже, этот ужасный скрежет, когда
машина врезалась в нас... Я кричала, а Клэйтон сказал... О, Боже, он сказал,
что любит меня.
О, Господи, подумал Бен.
— Шш, не принимай это так близко к сердцу.
— Перед нашим отъездом, — несвязно бормотала Линдси, — меня
охватило чувство вины, потому что я понимала, что Клэйтон так одинок и так
нуждается в любви. Ему хотелось иметь семью, жену, ребенка. Наша затея была
ошибкой. Мне... следовало просить у него прощения за то, что я вышла за него
замуж... использовала его... Я так виновата, Бенни!
— Нет, нет, любимая. Клэйтон сделал то, что хотел. Ты не должна
чувствовать себя виноватой оттого, что он влюбился в тебя. Не твоя вина, что
его чувства к тебе росли, он же с самого начала знал, что ты любишь Дэна.
— Я должна была сказать ему, что очень сожалею, но не могу его любить.
Он защитил меня и Уиллоу от Карла Мартина, а теперь вот — от этой машины...
Где он, Бен? Я должна его видеть сейчас. Пожалуйста, Бенни! Мне надо
поговорить с ним, удостовериться, что все в порядке... Та машина
приближалась так быстро... Где Клэйтон? Сильно ли он разбился? Отвези меня к
нему, пожалуйста!
— Не сегодня. У них тут так много всяких чудных запретов. Они пустили к
тебе одного меня, но Джи Ди, мама и Палмер шлют тебе свои приветы. Завтра ты
почувствуешь себя лучше и сможешь увидеть, кого захочешь.
— Завтра? — повторила она, и ресницы ее опустились.
— Да. К тому времени ты будешь порхать, как бабочка.
Линдси улыбнулась.
— Завтра...
— Да.
— Так хочется спать, Бенни...
— Ну так спи, золотая моя.
— Я люблю тебя, Бенни.
— Я... — он подавился слезами, — тебя тоже, Линдси.
Бен стоял, не шевелясь, пока не убедился, что Линдси заснула. После этого
он, наклонившись через поручни кровати, поцеловал ее в лоб, прошел к двери,
там еще раз взглянул на нее. В холле он прислонился к стене и закрыл глаза.
Ему было все равно, что по коридору ходят и кто-то может увидеть слезы,
бегущие по его лицу.
Дэн, спотыкаясь в темноте, пробрался через комнату, выругался, наткнувшись
на шлакоблок, и схватил трубку.
— Кто там? — крикнул он раздраженно и потянулся к выключателю
лампы.
— Дэн?
— Он самый. Кто говорит? Господи, вы соображаете хотя бы, который
сейчас час?
— Дэн, это Бен Уайтейкер.
— Бен? Ты слышал когда-нибудь о часовых поясах? Это восточное
побережье, парень, и здесь середина ночи.
— Знаю. Послушай, Дэн, что я тебе скажу. Я хочу, чтобы ты узнал об этом
не из утренних газет.
Дэн неожиданно ощутил, что совершенно проснулся. Каждый мускул его тела
напрягся.
— О чем я должен узнать?
— Сегодня вечером произошла автоавария. Клэйтон Фонтэн был за рулем, Линдси на боковом сиденье.
Линдси, криком пронеслось в мозгу Дэна.
— И?.. — спросил он чуть слышно. Пот стекал с его голой груди, сердце болезненно стучало.
— Клэйтон умер во время операции.
— Господи, а Линдси? Что с Линдси, Бен?
— С ней все будет нормально. Легкое сотрясение мозга и перелом
голеностопного сустава. С ней и с ребенком все будет в порядке, Дэн.
Дэн на секунду сжал глаза.
— Слава Богу, — сказал он, облизывая пересохшие губы.
— Слушай, я сегодня угодил в нешуточный переплет, и у меня нет сил
играть в какие-то игры. Я знаю, что ты любишь мою сестру, чтобы ты там ни
говорил, поэтому и звоню тебе. Я не хотел, чтобы эта новость пришла к тебе
из газет.
— И вовсе я ее не люблю... — начал было Дэн в порыве злости, но
остановился и провел рукой по лицу. — Да, люблю. Я ее люблю.
— Джи Ди и я поняли это во время нашей встречи.
— Но Линдси — нет. Она любит — любила — Клэйтона Фонтэна. Она от него
ждет ребенка. Как восприняла она весть о его смерти?
— Мы еще не говорили ей. Врачи велели подождать до завтра.
— Она и вправду его любила, Бен?
— Я не могу говорить за нее. Это вопрос их с Клэйтоном.
— Да, наверное, ты прав. Я очень ценю то, что ты подумал обо мне и
позвонил. Ведь тебе и без того хватало забот и хлопот.
— Мне показалось очень важным, чтобы ты знал.
— Да, так оно и есть, очень важно. Можно мне будет позвонить завтра и
узнать, как она?
— Конечно.
— Ты хотел бы повременить с моим приездом? Съемки откладываются?
— Это невозможно. Все уже расписано по часам, и у меня нет выбора — я
вложил в фильм все свои деньги.
— Хорошо. Бен, вот еще что. Ты и Джи Ди поняли, что я люблю Линдси, но
это ничего не меняет. Не беспокойся, что я буду иметь виды на нее после
смерти Фонтэна. Я даже не знаю, хочу ли ее видеть. Я люблю ее, но не могу
простить, что она мне лгала, использовала меня как орудие. Боже, это звучит
как невероятная глупость, но я люблю ее, хотя она мне отвратительна.
— Но есть много такого, чего ты не можешь знать, Дэн.
— Может быть, может быть... В любом случае я буду держаться подальше от
нее. Благодаря тебе я могу быть уверенным, что у нее все всегда будет в
порядке. Господи, я действительно олух царя небесного! Бен, ты видел ее? Ты
точно знаешь, что с ней все в порядке?
— Да.
— Хорошо, хорошо. Я рад, что она не потеряла своего ребенка. Ей будет
невесело после смерти Клэйтона и всего происшедшего, но по крайней мере у
нее останется после него ребенок. Она будет прекрасной матерью! Я часто
мечтал о том времени, когда мы смогли бы завести с ней ребенка. Я тебе кое-
что скажу: все младенцы О'Брайенов похожи друг на друга. От индейских генов
не так-то легко избавиться. Даже с такими волосами и глазами, как у Линдси.
Наш ребенок был бы моей копией. Хотя бы таким способом, но индейцы
напоминают всему остальному свету, что они все еще существуют. Боже, что я
несу! Ребенок будет похож на родителей — на Линдси и Фонтэна. Меня занесло
не в ту сторону, так что давай замнем все это. В любом случае я рад, что у
нее будет ребенок. Бен!
— Да.
— Еще раз спасибо за звонок. Я свяжусь с тобой завтра. Передай привет
Джи Ди.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Бен. Ты отличный друг.
Дэн положил трубку и выключил свет.
— О, Боже, — сказал он в темноту. — О, моя бедная Линдси. Я
люблю тебя. Ах, черт! Люблю!
Бен положил трубку и повернулся к Джи Ди, лежавшей рядом.
— Ты был немного суховат с ним сначала, — сказала она. —
Когда сказал, что знаешь о его любви к Линдси, и чтобы он бросал свои игры.
— Да, но надо же было однажды это сказать. А знаешь, что он мне
ответил:
Я люблю ее, но она мне отвратительна
. Это просто страшно.
— И вовсе нет. Совершенно нормальное отношение к любимому человеку.
Мне, Бен, может быть, тоже далеко не все будет нравиться в твоем поведении,
в твоих поступках, но я никогда не перестану из-за этого любить тебя. Дэн
любит Линдси, но ему не нравится, как она с ним, по его мнению, обращалась.
Совершенно здоровая логика здорового человека.
— Остается поверить тебе на слово. Я слишком устал, чтобы размышлять
еще и над этим. Но он сказал одну вещь, которая меня поразила.
— Что он сказал?
— Ты готова услышать это? Так вот, по его словам, все младенцы из рода
О'Брайенов похожи друг на друга как две капли воды, и все из-за индейских
генов. Он был потрясен и молол разную чепуху, но эти слова я взял на
заметку. Он сказал, что мечтал о ребенке, которого они с Линдси однажды
заведут, и ребенок этот будет похож на него.
— О-о! — Глаза у Джи Ди округлились.
— Вот именно. Когда Линдси будет достаточно здорова, чтобы услышать эту
новость, надо ее предупредить. Если только она не захочет, чтобы Дэн
О'Брайен узнал всю правду.
18
Дэн положил в чемодан бритвенный прибор и еще раз оглядел маленький номер
мотеля, не забыл ли он что-нибудь. За два дня пребывания в Лос-Анджелесе он
мало что делал: в основном спал, привыкая к новому часовому режиму. У него
состоялся короткий разговор с Беном, посвященный в основном состоянию
здоровья Линдси. Кроме того, Бен сообщил, что съемочная группа фильма в
полном составе вылетает в Аризону.
Дэн захлопнул чемодан и поставил его у двери. Он собрался даже слишком рано
— до момента отъезда в аэропорт в компании Бена и Джи Ди оставалось еще
порядком времени. Дэн недовольно нахмурился: менее всего он нуждался сейчас
в свободном времени, которое тратил в основном на борьбу с поглощавшими его
мыслями о Линдси.
Стук в дверь заставил его вздрогнуть. Немного удивленный, он прошел к двери
и, открыв ее, увидел на пороге маленького, жилистого, крепко сбитого
человечка, одетого, несмотря на теплую погоду, в тройку.
— Дэн О'Брайен? — спросил мужчина.
— Да.
— Карл Мартин, президент кампании
Экскалибер пикчерз
. Я бы хотел
поговорить с вами.
— Да, конечно, — сказал Дэн, отступая в комнату. — Входите.
Карл вошел в номер и огляделся, покачивая головой.
— Очень непритязательно, особенно если учесть, что вы будете
исполнителем главной роли в фильме Бена Уайтейкера. Я не буду садиться, дело
не займет много времени.
Дэн закрыл дверь и прислонился к ней, скрестив руки на груди.
— И что это за дело, которое не занимает много времени?
— Спасение вашей будущей карьеры — моими руками. Я готов заключить с
вами контракт на две картины
Экскалибер пикчерз
с правом заявки вас на
третий фильм. Жалованье — по договоренности, причем вы вправе сниматься в
фильме только по одобрении вами его сценария. Мои адвокаты возьмут на себя
хлопоты по расторжению вашего прежнего контракта с Уайтейкером в
установленном законом порядке. Мое предложение остается в силе в течение
следующих десяти минут, и вы, принимая его, становитесь эксклюзивной
собственностью
Экскалибер пикчерз
. Ну как, принимаете предложение?
— Я так понимаю, что это шутка, правда ведь? — спросил Дэн.
— Это Бен Уайтейкер — шутка, О'Брайен. Он дурак, который убежал с
Экскалибер
и сейчас хочет вместе с собой привести к банкротству группу ни
в чем не повинных людей. У него нет ни шанса на успех.
— Понял, — медленно протянул Дэн.
— Ох, уж этот мне умник Бен, — сказал Карл со сладкой
улыбкой. — Втянул людей в авантюру и даже не предупредил, что своим
высокомерием превратил в своего врага меня, а я — это
Экскалибер пикчерз
,
О'Брайен! Я располагаю огромной властью в этом городе, я решаю, кто
поднимется к вершине успеха, а кто полетит в тартарары. Бен кончился, еще не
начавшись. Но мне хочется спасти вас.
Он снова огляделся.
— У меня в этой комнате развивается клаустрофобия. Подпишите контракт,
чтобы я мог поскорее из нее уйти.
Дэн тяжело оторвался от двери и тихим, не сулящим ничего доброго голосом,
сказал:
— Нет.
Карл вздохнул.
— Деньги. Да, понимаю, вы, как начинающий актер, хотите услышать
конкретные цифры. Даю десять тысяч сверх того, что платит вам по контракту
Уайтейкер.
— Я не продаюсь, — сообщил Дэн, и желваки на его лице дернулись.
— Не будьте дураком, О'Брайен. Все, кто окажется причастен к фильму
Уайтейкера, никогда больше не найдут работы в этом городе. Вы же можете
спастись, просто подписав контракт о переходе в мою собственность.
— Мне больше нечего сказать вам. — Дэн открыл дверь. — Мне не
нравитесь ни вы, ни ваши подходы, Мартин. Я не овца, чтобы перекупать меня
за более высокую цену. Убирайтесь отсюда.
— Ты совершеннейший дурак, О'Брайен, — сказал Карл, лицо его
пылало. — Мое предложение — это спасательный круг для твоей задницы,
полукровка!
— Убирайтесь, — сказал Дэн сквозь стиснутые зубы.
— Дурак! — прокричал Карл и выбежал прочь.
Дэн захлопнул дверь и взъерошил волосы.
— Боже всемогущий, — пробормотал он и зашагал по комнате,
переваривая происшедшее.
Через десять минут в дверь вновь постучали. Дэн распахнул дверь.
— Доброе утро, Дэн, — сказал Бен. — Ты готов?.. Что
случилось? Ты выглядишь злым, как черт.
— А где Джи Ди?
— Ждет в машине.
— Зайдите, мистер Уайтейкер, — сказал Дэн. — Кажется, нам
есть, о чем поговорить.
Бен недоуменно нахмурился и вошел в номер, заметив про себя, что Дэн
захлопнул дверь за ним с большей силой, чем это требовалось.
— Ну, что у тебя на языке? — спросил Бен, глядя ему в лицо.
— Мне только что нанес визит некто Карл Мартин...
— Черт побери, — сказал Бен. — И что он?
— Он хотел меня купить и заставить разорвать контракт с тобой.
Послушайте, если вы богаты, знамениты и могущественны, неужели это дает вам
право обращаться с нами, как со скотом. Мне не по душе игры богатеев,
Уайтейкер, говорю как на духу — не по душе. Ты уже и вправду начал было мне
нравиться, но теперь я вижу, что ошибался. Я не игрушка, за которую набивают
цену денежные тузы, без стыда и совести. Вы ведете войну с Карлом Мартином и
Экскалибер пикчерз
? Отлично, ваше право, но я не переходящий приз, который
достается победителю. Играйте сами в ваши глупые игры, но меня оставьте в
покое.
— Это не игра, Дэн, — тихо сказал Бен. — Я не говорил с тобой
о деталях, так как не хотел втягивать в дрязги, которые могли бы помешать
тебе полноценно работать. Но, возможно, я был неправ, а потому — прошу
прощения. Мне следовало сразу сказать тебе все, а не ограничиваться
информацией о том, что я снимаю этот фильм самостоятельно. Я приведу сейчас
Джи Ди, и мы вместе введем тебя в курс дела. У нас есть еще время до отлета
самолета. И еще, Дэн: когда ты все услышишь, ты можешь разорвать контракт,
как будто его никогда не существовало, и мы расстанемся без всяких тяжб по
судам.
Двадцать минут спустя Дэн ходил по комнате, качая головой, а Джи Ди и Бен
испытующе на него смотрели. Они рассказали все, кроме того, что Клэйтон
Фонтэн женился на Линдси для того, чтобы защитить ее и Уиллоу от Карла
Мартина.
— Черт, — сказал Дэн. — Ну, Бен, теперь моя очередь
извиняться. Ты, оказывается, вовсе не кичишься своей властью и деньгами.
Похоже, я свалил всех богатых в одну кучу и вымазал одним черным цветом.
Извини.
— Так ты остаешься с нами? — спросила Джи Ди.
— Разумеется, черт возьми, — улыбнулся Дэн. — Я — Онор Майкл
Мэйсон, как же я могу уйти? Мы сделаем фильм, при виде которого Мартин
сгорит от зависти.
Джи Ди обняла Дэна за шею.
— Спасибо, Дэн.
Он осторожно обнял ее, потом пожал руку Бена. Двое мужчин пристально
посмотрели друг на друга, потом кивнули, подводя черту под долгим путем к
доверию и дружбе.
— Карл Мартин забыл одну вещь, — сказала Джи Ди, обнимая их обоих
за талии, и глаза ее наполнились слезами. — Он забыл, что поднял меч на
мечтателей из мечтателей.
Меридит, сидя в мягком кожаном кресле за столиком в библиотеке,
разговаривала по телефону. Вокруг глаз ее собрались морщинки, и даже морской
пейзаж на стене не мог их разогнать.
— Я бы так хотела сообщить тебе что-то радостное, Бен, — говорила
она, — но ровным счетом ничего не изменилось. Линдси любезна и мила, мы
вместе едим, вместе сидим иногда по вечерам. Но она по-прежнему пребывает в
каком-то отстранении от нас: глаза тусклые, большую часть времени она гуляет
в саду или сидит в своей комнате. В общем, существует, а не живет. Ест она
по-прежнему хорошо — из-за Уиллоу, но я так тревожусь о ней, Бен.
— Уже два с лишним месяца прошло со смерти Клэйтона, мама. Сколько же
можно пребывать в одном и том же настроении? Я столько раз пытался убедить,
что она ни в чем не виновата, но она не слышит ни меня, ни Джи Ди.
— Знаю, знаю, Бен. Вина перед Клэйтоном, плюс ощущение вины перед отцом
Уиллоу, которого она тоже заставила страдать. Не сомневаюсь, что если бы тот
мужчина любил ее по-настоящему, он бы ей простил невольную ложь. Ведь
столько воды утекло! Как ты думаешь, он еще не позабыл ее? Ведь эти месяцы
он даже не попытался связаться с ней. Если он читает газеты, то должен
знать, что она — вдова.
— А еще из газет он знает, что она вот-вот родит от Фонтэна ребенка.
Попытайся взглянуть на ситуацию его глазами.
Меридит потерла пальцами пульсирующие жилки на висках.
— Если бы только он знал, — вздохнула она, — что Уиллоу — его
ребенок. А может быть, и хорошо, что Линдси от него отвязалась?
— Что ты, он именно такой, как его описывала Линдси. — Бен осекся.
Меридит выпрямилась в кресле.
— Что ты сказал? Бенджамин, я слышала... Так ты его знаешь?
— Мама, послушай, я не могу!..
— Нет, это ты слушай, Бен Уайтейкер! Я однажды уже потеряла свою дочь
по причине лжи, лжи во имя любви, но она возрождается вновь и вновь. Мы
снова рискуем потерять Линдси, разве ты не понимаешь этого? Клэйтон умер. Я
не могу вызвать его дух, чтобы он поговорил с Линдси и объяснил ей, что она
ни в чем перед ним не виновата. Но, Боже, если мужчина, которого Линдси
любит, тоже все еще любит ее, то здесь есть какая-то надежда?
— Черт возьми, мама, все не так просто! Он не робот, чтобы можно было
нажать на кнопку и все сделать, как нам лучше. Он мужчина, человек с разумом
и чувствами, со своим понятием чести, и Линдси вольно или невольно заставила
его отгородиться от нее стеной.
— Так ты знаешь, кто он?
— Да, — устало сказал Бен. — Да, я знаю его. Теперь ты
довольна? Линдси сделала тогда отменный выбор, мама. Он честен, он
настоящий, цельный человек. В нем практически нет недостатков, не считая его
несколько гипертрофированной гордости.
— Он все еще любит ее?
— Да, но...
— Слава Богу! Кто этот человек, Бен?
— Не скажу.
— Черт тебя подери, Бен! Это нужно для Линдси!
— Знаю! Но что ты станешь делать? Пойдешь к парню и расскажешь ему об
Уиллоу? И что дальше? Он сочтет, что в такой ситуации обязан сменить гнев на
милость. Этого ты хочешь для Линдси? Мужчину, который вернется к ней из
чувства долга? Нет, я в этом не буду участвовать. Да, он любит ее, но он же
ее не переносит.
— Какая глупость!
— Я тоже так думал, пока Джи Ди не убедила меня в обратном. Он уверен,
что Линдси использовала его и играла с ним ради забавы. Он ей не верит, и
неизвестно, поверит ли когда-нибудь вновь. Все сложно и запутано, мама.
Решение должна принимать сама Линдси. Ну ладно, мне пора идти на съемки. Я
позвоню через пару дней.
— Хорошо. Как фильм?
— Все идет просто здорово! Мы ни на сутки не выбиваемся из графика. Мы
вернемся, чтобы продолжить съемки в павильоне недели через две-три. В
пустыне становится чертовски жарко. Студия с кондиционером покажется нам
просто раем. Мама, то, что мы снимаем, просто фантастика!
Дорога чести
войдет
...Закладка в соц.сетях
