Жанр: Любовные романы
Семейные тайны
... наслаждаться обществом Линдси и мягким
золотым сиянием весеннего дня.
Они выглядели как влюбленная пара — муж и жена, ожидающие ребенка. Отличная
картина для фотожурнала. О, как бы бесновался Карл Мартин, если бы знал,
что, благодаря ему и его злой воле, Клэйтон Фонтэн шаг за шагом поднимался к
величайшему счастью, которое когда-либо выпадало в его жизни. Благодаря этим
украденным у работы минутам, Клэйтон получил то, чем не обладал ранее
никогда: радость влюбленного существования, радость держать в руке руку
любимой женщины, идущей рядом, радость созерцания ее улыбки, счастье от
возможности слышать ее смех.
И Уиллоу.
О, Боже, думал Клэйтон, один образ этого ребенка, сияющий в его душе, сам по
себе был даром небес. Как он хотел присутствовать при ее родах, держать ее,
защищать, смотреть, как она вырастает в маленькую, счастливую девочку, а
потом в женщину. Он хотел стать частью жизни Уиллоу, разделять с ней печали
и радости, всегда быть наготове выслушать ее и разделить с ней все
испытания.
— Папочка, давай купим мороженое! Давай, папочка!
Клэйтон вздрогнул от удивления и выпустил руку Линдси. Детский голос вернул
его к реальности. Он остановился, глядя, как маленькая девочка тянет за руку
отца, а ее беленькие кудряшки подпрыгивают, глаза сверкают от возбуждения.
— Мороженое? — спросил мужчина. — Ну, посмотрим. Ты все съешь
за обедом? Каждый кусочек?
— Каждый-каждый, без остаточка. Обещаю.
— Тогда давай... два шарика.
— С шоколадом?
— С шоколадом.
— Здорово! — завопила малышка, хлопая в ладоши. — Скорей,
папочка, ты так медленно идешь. Скорей, скорей!
Мужчина засмеялся, и оба исчезли в кафе-мороженое. Клэйтон следил за ними,
пока они не исчезли из вида, сердце его колотилось.
Линдси вопросительно взглянула на него, потом — на дверь, за которой исчезли
отец и ребенок. Отец и дочь, подумала она. Клэйтон смотрел на них так, будто
навеки хотел запечатлеть в уме эту сцену. Со странным выражением лица, с
выражением... тоски! О, Боже, уж не думал ли он о Уиллоу? Уж не себя ли он
видел в сцене, свидетелями которой они стали? Боже, Клэйтон, подумала
Линдси. Он мог бы стать замечательным отцом для Уиллоу, и тогда ее дитя не
было бы одиноко. Но он заслуживал несравненно большего: любви женщины, его
жены, а этого Линдси не могла ему дать. Как все жестоко и неправильно
устроено на этом свете!
— Клэйтон, я... — начала Линдси, но неожиданно ее глаза
наполнились слезами. — Я устала. Не можем ли мы вернуться?
— Что? — спросил он, словно бы выходя из спячки.
— Я хотела бы вздремнуть.
— Да, конечно. Да ты же бледная, как привидение, Линдси!
— Я просто устала.
— Извини, нам не следовало бы так далеко заходить.
— Клэйтон, к чему это, тебе не в чем извиняться! Это я должна
извиниться.
— Ты и вправду сильно устала, — прервал он ее. — Скорее домой
и в кровать. А потом съездим куда-нибудь, пообедаем, только вдвоем.
— Втроем — ты забыл про Уиллоу.
Он улыбнулся.
— Ну да. Думаю, ее мы тоже прихватим.
Он обнял Линдси за плечи, и они пошли по тротуару в обратную сторону.
— Посмотрим, как нашей девочке понравится французская кухня, ладно? Я
закажу столик, пока ты будешь отдыхать. Черт, смотри, гроза приближается.
Наверное, будет ливень до утра.
— Похоже, что так, — сказала Линдси рассеянно.
Наша девочка, подумала она в смятении. Осознал ли Клэйтон свои собственные
слова? Наша девочка! О, небеса, что же она делает с этим человеком? Как она
будет жить с непреходящей виной за боль, причиняемой ему? Она уже нанесла
незаживающую рану Дэну, а теперь на очереди Клэйтон? Когда же это кончится?
Дома Линдси быстро прошла в свою комнату. Она уснула, но Дэн и Клэйтон
продолжали преследовать ее и во сне. Двое падали в черную бездну, зовя ее,
протягивая к ней руки. Она пыталась достать до них, остановить их падение
вниз, но они исчезали с ее именем на устах.
Проснувшись, Линдси почувствовала себя еще более уставшей. По дороге в душ
она услышала стук дождевых капель о стекло. Линдси надела шелковое платье
мягкого розового цвета с верхом, драпировавшим ее округлившийся живот. Она
расчесала волосы, нанесла легкий макияж и с принужденной улыбкой вышла из
спальни.
Клэйтон, одетый в безукоризненно сшитый серый костюм, ждал ее, улыбаясь.
— Ты выглядишь просто прелестно, — сказал он.
— Спасибо.
— Голодная?
— Как всегда.
Он рассмеялся.
— С этим у тебя сейчас все в порядке. Поэтому я и заказал столик на
более раннее время. Там есть фортепиано, и мы сможем всласть поиграть на нем
после обеда.
— Отлично.
— Звонил Бен. Они там подписали контракт с Бетси Бостик. Я пообещал
поднять по этому случаю тост.
— Сказочная новость.
— У меня с собой зонтик, — сказал Клэйтон. — Тебе стоит
прихватить шаль или свитер. После дождя посвежело. Я не хочу, чтобы ты
простудилась.
— Возьму шаль, — сказала Линдси и поспешила обратно в спальню. Ее
подхватила волна головокружения, и она ухватилась за туалетный столик.
Клэйтон такой милый, такой добрый и внимательный к ней, мелькнуло у нее в
голове.
— Линдси?
— Да? Сейчас иду. Я искала шаль, но вот нашла, — отозвалась
она. — Прости меня, Клэйтон, — прошептала Линдси.
Дождь лился потоками, доведенный до бешенства свирепым ветром; казалось, вся
природа возмущалась вторжению грозы в весеннюю ночь.
Дворники
порша
, взятого напрокат Клэйтоном, не справлялись с дождем. Он
почти лег на руль в попытке хоть что-нибудь увидеть.
— Да, идея оказалась не столь уж хорошей, — пробормотал он.
— Нам не так уж далеко и ехать, — возразила Линдси. —
Подкрепляй свою решимость мыслями о французской кухне.
Он засмеялся.
— Это ты предвкушай французскую кухню, а мне бы удержаться на дороге. Я
не уверен, что
порши
умеют плакать. Черт, просто напасть какая-то!
— Клэйтон!
— Мм?
— Я только хочу еще раз сказать, что считаю тебя удивительным
человеком, и вообще... О! Господи! Они едут прямо на нас! Клэйтон!
В дождливой мгле Клэйтон наугад повернул руль вправо. Он старался съехать с
пути наезжавшей на них машины, но свет встречных фар ослепил их.
— Линдси! — закричал Клэйтон. — Держись! Я люблю тебя, люблю
тебя!
Раздался душераздирающий скрежет и звон разбитого стекла, визг шин.
Линдси вскрикнула.
Затем наступила тишина, чернота окутала ее и погрузила в забвение.
17
Бен, крепко держа за руку Джи Ди, протискивался через толпу репортеров,
заполонивших проходы к больнице.
— О, Боже, — прошептала Джи Ди. — Как они сумели сюда
добраться раньше нас? Откуда они обо всем узнали.
— Они слушают переговоры полицейских по специальным рациям, —
хмуро бросил Бен.
— Мистер Уайтейкер, — прокричал кто-то, — вам известно что-
нибудь о состоянии вашей сестры и мистера Фонтэна.
— Пропустите нас, — сказал Бен с каменным выражением лица. —
Посторонитесь, нам надо пройти внутрь.
— Где застало вас сообщение о происшествии? — прокричал вслед
репортер.
Двое полицейских отделились от дверей.
— Журналистам отойти назад, — сказал один из них, который был выше
ростом. — Дайте пройти родственникам. И потише, а то мы вмиг очистим
всю территорию. Сюда, мистер Уайтейкер, — добавил он, толкая одну из
дверей.
— Спасибо, — сказал Бен. Он и Джи Ди поторопились войти. Не успели
они пройти и десяти шагов, как к ним подошла привлекательная женщина лет
сорока.
— Мистер и миссис Уайтейкер, я — Денис Хастингс, директор больницы по
связям с общественностью. Я очень сожалею о тех обстоятельствах, которые
привели вас сегодня к нам.
— Как Линдси? — спросил Бен дрожащим голосом. — И Клэйтон? Как они? И что с ребенком?
— Врачи поговорят с вами, как только смогут. А пока полиция будет
сдерживать репортеров с наружной стороны здания. Пройдемте со мной, я
проведу вас в комнату, где никто не будет беспокоить.
— Большое спасибо, — сказала Джи Ди, повисая на руке Бена, —
но, может быть, нам все-таки хоть что-то скажут?
— Мистер и миссис Фонтэн все еще в приемном покое. Прошло не так уж
много времени с тех пор, как их привезли сюда. — Денис Хастингс
взглянула в блокнот, который держала в руках. — Мистер и миссис
Хантингтоны уже уведомлены и сейчас едут сюда. Насколько я поняла, у мистера
Фонтэна нет никого, кроме его жены.
— Как это случилось? — спросил Бен, ероша волосы. — Клэйтон —
осторожный водитель.
Мисс Хастингс снова посмотрела в записи.
— Машина Фонтэнов врезалась в автомобиль, за рулем которого был пожилой
мужчина, не справившийся, очевидно, с управлением на мокрой дороге. В
полицейском рапорте говорится, что мистер Фонтэн пытался съехать с дороги,
но удар при столкновении пришелся на сторону водителя. Пожилой мужчина и его
жена, приехавшие сюда на отдых из штата Огайо, погибли на месте
происшествия.
— О, Боже, — сказала Джи Ди, прижимая ладонь ко лбу. — А как
же Линдси и Клэйтон? Ну пожалуйста, не могли бы вы спросить хоть кого-
нибудь, как они?
— Да, да, я спрошу, — мягко сказала мисс Хастингс. — А сейчас
пойдемте со мной.
Бен кивнул, потом слепо ткнул руку в руку Джи Ди. Она крепко сжала ее, и они
вместе пошли за Денис Хастингс по коридору. Маленькая комната, в которую она
их привела, была мягко освещена, а мебель в ней выполнена в серо-розовых
тонах.
— Я приду к вам, как только смогу, — сказала мисс Хастингс и тихо
вышла из комнаты.
— О, Боже, о, Боже! — воскликнул Бен, прижимаясь к Джи Ди. —
Как это могло случиться? Только не с Линдси! Не с Линдси и Уиллоу! Не с
Клэйтоном!
Слезы стекали по щекам Джи Ди.
— Но мы пока еще ничего не знаем, Бен! Нужно надеяться и молиться о
лучшем.
— Да, ты права, — сказал Бен, прерывисто вздыхая. — Ладно,
порядок! Я не имею права так раскисать, с минуты на минуту здесь будет мама.
— С ней Палмер, так что она не одна.
— А Линдси — одна. Одна в этом огромном здании... Черт побери, почему
они нам ничего не говорят?
— Мисс Хастингс сказала, что их совсем недавно сюда доставили, Бен.
— Но про тех, кто врезался в автомобиль Клэйтона, она сразу сообщила,
что они погибли.
— Да, Бен, но прошу, тебе надо немного успокоиться. Немного, ладно?
Сядь со мной на диване. Пожалуйста, меня всю так трясет, я не могу больше
стоять.
— Да, конечно же. Извини, я веду себя, как последний эгоист.
Они сели на диван, Бен обнял Джи Ди за плечи и прижал к себе. Та вытерла
слезы со щек.
— Я люблю тебя, Джи Ди, — тихо сказал Бен. — Мне так надо
сказать тебе это ~ именно сейчас, здесь. Мне необходимо чувствовать твое
присутствие рядом, слышать твое дыхание, ощущать твое тепло, жить твоей
жизнью. Боже, я этого не перенесу, я сейчас сойду с ума! Почему, черт
побери, это должно было случиться именно с ними?
— На такие вопросы нет ответов, Бен. У меня в голове тоже стучит:
почему, почему, почему
, но ответа никто не даст.
Внезапно дверь открылась, и вошли Меридит и Палмер. Бен встал и обнял мать,
а та разразилась слезами.
— Что-нибудь слышно? — спросил Палмер, и лицо у него было бледным
и вытянутым.
— Нет, — сказала Джи Ди. — Их совсем недавно привезли,
Палмер. Они... они все еще в приемном покое. Другие люди, те, что врезались
в машину Клэйтона, они... погибли.
— О, Боже, — сказала Меридит, выпрямившись.
Палмер передал ей платок и мягко высвободил ее из рук Бена, чтобы усадить на
другом диванчике в конце комнаты.
— Все будет хорошо, — причитала Меридит. — С ними все будет в
порядке. Должно быть.
— Чертовски верно, — сказал Бен, выпрямляя плечи. — Мы,
Уайтейкеры, крепкой породы, о Клэйтоне и говорить не приходится, они
выберутся из этой переделки.
— Но... — прошептала Меридит, — но Джейк умер в автомобильной
катастрофе.
Палмер взял ее руку.
— Я с тобой, Меридит. Мы все здесь вместе, ты не одна.
— Бен, — тихо сказала Джи Ди.
— Что? А, нет, я просто задумался, больше ничего. С тобой все в
порядке?
— Насколько это возможно в данный момент — да.
Дверь открылась. Вошла Денис Хастингс с подносом, на котором стояли четыре
чашки.
— Не вставайте, — быстро сказала она. — Я принесла вам
немного кофе. Я пока что ничего не смогла разузнать. Но я сообщила в
приемном покое, что вы уже здесь, чтобы врачи могли найти нас.
Послышался звук зуммера, и она, быстро поставив поднос на стол, нажала
кнопку на маленькой коробочке, висящей на ремне.
— Извините, — сказала она. Подойдя к телефону, она набрала
номер. — Денис. Да... Понятно... Да, я скажу им. Я сейчас с ними.
Она положила трубку. Джи Ди, Меридит и Палмер вскочили с мест.
— Скажите, что там? — спросил Бен.
— Они взяли Клэйтона Фонтэна в хирургию. Пока я знаю только это.
— А Линдси? — спросил Бен. — Уиллоу? Ребенок?
— Пока ничего не известно. Постарайтесь набраться терпения, хотя это,
как я понимаю, нелегко. Поверьте, делается все возможное. Я опять иду туда и
сразу, как они выйдут, сообщу вам.
— Вы очень любезны, — сказала Меридит. — Мы очень признательны вам за ваши старания.
Какой уровень, подумала Джи Ди. Доживи она до ста лет, все равно ей не
удастся овладеть такими манерами, как у Меридит. С ними надо родиться.
— Я бы очень хотела сделать еще больше, — призналась мисс
Хастингс. — Я схожу в приемный покой, а вы выпейте кофе и постарайтесь
хоть немного расслабиться, если, конечно, сможете.
— Отсутствие новостей — уже хорошая новость, — сухо заметил Бен,
когда Денис вышла из комнаты. — Хирургия. Клэйтон в хирургии. Для чего?
Боже, если бы так же хорошо мы умели хранить свои государственные секреты.
Палмер подошел к столу и взял поднос.
— Давайте выпьем кофе. Неизвестно, сколько еще придется ждать.
Прошел час.
Присутствовавшие в комнате произнесли за это время лишь несколько случайных
слов.
Бен сидел рядом с Джи Ди, держа ее за руку.
— С тобой все хорошо, мама? — нарушил он молчание.
— Да, — сказала Меридит, сумев слабо улыбнуться. — Я просто
вспомнила, как Линдси была малышкой, пускавшей пузыри. О, как она любила
тебя, Бен! Она ходила за тобой, как привязанная. Ты пытался грубить, говорил
ей, чтобы она оставила тебя в покое, но стоило ей улыбнуться тебе, и ты
сажал ее себе на плечи, и вы уходили оба гулять, и только смех Линдси звенел
в воздухе.
Бен улыбнулся.
— Она так докучала мне.
— Мне кажется, — сказал Палмер, смеясь, — ты был мягким и
любящим старшим братом.
— Да, был, — сказал Бен. — И до сих пор остаюсь, когда речь
идет о Линдси. Я и сейчас для нее готов луну с неба снять.
Он встал.
— А теперь я готов продать душу, чтобы только знать, что с ней все в
порядке. — Бен сделал несколько шагов и остановился. — Я пойду в
приемный покой. Хватит ждать.
— Бен, не надо, — сказала Джи Ди. — Они придут сами, как
только смогут.
— Черт побери, они могли сказать нам хоть что-то. Мы даже не знаем, в
сознании ли она, испугана или... Я иду туда!
Бен направился к двери, но она открылась, и в комнату вошел седовласый
мужчина в белом халате. Все встали.
— Здравствуйте, — сказал мужчина, кивая. — Я доктор Колб. Я
лечу Линдси и молодую леди, которую, как я понял, зовут Уиллоу.
— Пожалуйста, — сложила руки Меридит. — Расскажите, что с
Линдси.
— Давайте сядем, хорошо? — предложил доктор.
— Нет, — сказал Бен. — Я хочу знать.
— Бен, — сказала Джи Ди. — Пожалуйста, сядь. Доктор Колб
ничего не собирается скрывать от нас.
— Да... — Бен упал на диван.
Когда все уселись, врач устало опустился на свободный стул.
— С Линдси все будет прекрасно.
— О, слава Богу, — сказала Меридит и зарыдала.
— Продолжайте, доктор, — сказал Палмер.
— Извините, что мы так долго держали вас в неведении, но по сути
пришлось заниматься двумя пациентами одновременно: Линдси и ее неродившимся
младенцем. Сначала мы заподозрили у него признаки травмы и все это время
следили за ним по монитору. Маленький борец в конце концов успокоился, и с
девочкой все в порядке. Обратите внимание: я сказал
девочка
— об этом мне
совершенно определенно заявила мать. — Доктор засмеялся. — Ваша
Линдси тоже борец, должен вам сказать. Она хотела точно знать, что мы делаем
и почему.
— Так с ними обеими все в порядке? — спросил Бен, наклонившись
вперед.
— Да, — сказал Колб. — Удар встречного автомобиля пришелся на
сторону водителя. На Линдси были ремни, и она не получила сколько-нибудь
серьезных травм. У нее только сотрясение мозга от удара головой, как мы
полагаем, о стекло. Кроме того, у нее перелом левого голеностопного сустава.
Разумеется, сильная головная боль — и это еще будет продолжаться некоторое
время. На ногу мы, естественно, наложили гипс. Лекарства приходится давать
очень осторожно — из-за беременности. Состояние ребенка стабилизировалось,
жизненные сигналы сильные и устойчивые. У меня сложилось впечатление, что
Уиллоу была сильно возмущена тем, что ее побеспокоили.
— О, как чудесно, — сказала Джи Ди, по щекам ее текли
слезы. — Мы все были так взволнованы, напуганы!..
— Понимаю, — сказал врач. — С ребенком могла быть... Ну,
теперь все будет хорошо. Мы хотели бы несколько дней подержать Линдси у себя
— понаблюдать. Сейчас она переведена в отдельную палату. Я думаю, вы бы
предложили то же самое?
— Да, конечно, — сказала Меридит. — Можно будет ее увидеть?
— Не всем сразу, по крайней мере — сегодня. Кто-то один может выйти к
ней через несколько минут. Она в покое восемь дробь десять.
Врач встал, за ним — Бен.
— Доктор, большое вам спасибо. Трудно выразить, как мы все благодарны.
Вам ничего не известно о состоянии Клэйтона?
— Нет. К сожалению, я был очень занят.
— Сообщили, что его взяли в хирургию, — сказал Бен.
— О, понятно, — сказал Колб. — Ну, я узнаю тогда о его
состоянии.
Он подошел к телефону.
Снова открылась дверь, и вошел худощавый мужчина в зеленом хирургическом
халате.
— Привет, Пит, — сказал он, глядя на Колба.
— Привет, Джефф, — ответил тот. — Ты оперировал Фонтэна?
— Да. Я Джефф Нелсон, — представился врач посетителям,
выжидательно смотрящим на него. — Мне очень жаль, но должен сообщить,
что Клэйтон Фонтэн не перенес ран, полученных при аварии.
— Что? — прошептал Бен.
— Нет, нет, — сказала Джи Ди, мотая головой. — Этого не может
быть, не может быть. Клэйтон?.. Клэйтон — мертв? Он умер? Клэйтон? Нет!
Скажите же, скажите, что он... Прошу вас! О, Боже, так Клэйтон мертв?
— Мне очень жаль, — сказал Нелсон. — Я сделал все, что мог,
но травмы были слишком серьезны — спасти его было выше наших возможностей.
Он умер, не приходя в сознание, без страданий. Он спас жизнь жены и ребенка,
согласно полицейскому заключению, потому что успел развернуть машину и
принять весь удар на себя. Примите мои глубочайшие соболезнования.
— Не верю, — сказал Бен, уставясь в потолок. Усилием воли он
овладел собой и снова посмотрел на Нелсона. — Я верю вам, доктор. Как
бы не нравилось это мне, я вам верю. Боже, Клэйтон.
Он посмотрел на доктора Колба.
— Придется сказать Линдси.
— Не сегодня, — сказал Колб. — Она и без того была в
исступлении и ежеминутно требовала, чтобы ей сказали, в каком состоянии ее
муж. Сейчас она отдыхает: шок в конце концов заставил ее сдаться и уснуть.
Нам и без того всю ночь придется держать под контролем ее жизненные функции
— все-таки сотрясение мозга. И я не хочу, чтобы она еще больше
разволновалась. Это может отразиться и на ней, и на ребенке. Лучше сообщить
ей об этом завтра.
Нелсон кивнул.
— Я согласен с доктором Колбом. В конце концов, это вопрос
выздоровления пациентки. Еще раз позвольте мне выразить соболезнование по
поводу случившегося. Есть еще ряд вопросов относительно мистера Фонтэна,
которые необходимо будет решить.
В комнату бесшумно проскользнула Денис Хастингс.
— Извините, я уже в курсе обеих новостей — и хорошей, и плохой. Примите
мои сожаления в связи со смертью мистера Фонтэна. Представители прессы все
еще ждут информации о случившемся. Могу я сделать официальное заявление и
распустить их?
Бен быстро взглянул на Меридит. Та кивнула.
— Да, — сказал Бен. — Если вам нетрудно. Нам бы очень не
хотелось снова видеть их. У Клэйтона нет родственников, кроме нас. Скажите
репортерам, что состоится закрытая служба по покойному без допуска прессы.
— Хорошо, — сказала Денис. — Я это сделаю прямо сейчас.
Она поспешила выйти из комнаты.
— Как ты думаешь, Бен, — спросила Меридит, всхлипнув, —
Клэйтон захотел бы, чтобы его отпевали в церкви, где крестили тебя и Линдси?
— Думаю, лучше оставить решение этого вопроса за Линдси, — сказал
Бен. — Она его... она была его женой.
— Но... — начала Меридит.
— Мама, — твердо сказал Бен. — Линдси была женой Клэйтона.
— Да, конечно, — сказал Палмер. — Доктор, можно мы ответим на
ваши вопросы завтра?
— Хорошо, — сказал Нелсон. — Теперь я оставляю вас. Спокойной
ночи.
— Спасибо за то, что вы сделали, — сказал Бен.
— Хотел бы я, чтобы этого было достаточно, — сказал Нелсон и вышел
из помещения.
— Он отличный хирург, — сказал Колб. — Один из лучших. Смею
вас заверить, он сделал все, что в человеческих силах. Кто-нибудь из вас
может навестить Линдси. Она слегка в тумане, пусть это вас не тревожит. Если
она спросит о муже, не говорите ей правды. Просто ходите вокруг да около и
ссылайтесь на завтрашний день. Я сомневаюсь, что до нее дойдет смысл ваших
слов, но мало ли что... Мне очень жаль, что мистер Фонтэн умер. В такое
время лучше думать о хорошем, поэтому не сомневайтесь, что Линдси и Уиллоу
поправятся.
— Мы позаботимся о них, — сказала Джи Ди. — Мы сумеем
позаботиться и о Линдси, и о Уиллоу. Мы их любим и... — Рыдания
подступили к ее горлу. — И Клэйтон любил их. Правда... любил.
— Джи Ди? — спросила Меридит.
— Потом, мама, — сказал Бен. — Спасибо, доктор Колб. Вы
очень, очень добры.
— Ну, — сказал врач, — спокойной ночи. Еще увидимся, прежде
чем я выпишу Линдси отсюда.
— Спасибо, доктор, — сказал Бен.
Колб вышел из комнаты, и Бен повернулся, чтобы взглянуть на остальных.
Неужели я такой же бледный и подавленный, как они, рассеянно подумал он.
— Мама, иди навести Линдси. Мы тебя подождем здесь.
— Нет, — сказала Меридит.
&mda
...Закладка в соц.сетях
