Жанр: Любовные романы
Не уходи
...ях. Он стоял всего в трех футах от
нее... обнаженный... Лучи утреннего солнца
падали на его широкую грудь, мощные плечи, стройные бедра. Лизетт увидела темные
курчавые волосы на лобке, набухший
член и отвернулась, охваченная желанием. Желанием, которому мешало осуществиться
чувство вины. Шатаясь, она
поднялась со стула.
- Я обещала детям, что сегодня утром поведу их ловить креветок.
- Хорошо. - Грег смотрел на жену, но его взгляд не выдавал ужасной душевной
муки. - Что касается вчерашнего
вечера, Лизетт, нашей близости... Это больше не повторится, обещаю.
- Да, - напряженно проронила Лизетт и выбежала из комнаты, чтобы Грег не
заметил, как она страдает.
Лизетт повезла детей в лагуну в окрестностях Вьервиля. К тому времени, когда
они вернулись к обеду в Вальми, она уже
вполне овладела собой. После обеда все втиснулись в старенький "ситроен" и
отправились в Фалез, где родился Вильгельм
Завоеватель.
- А кто такой Вильгельм Завоеватель? - спросил Доминик, когда они взбирались
по склону холма к замку.
- Ты не знаешь про Вильгельма Завоевателя? - изумилась Мелани, полагавшая,
что Доминик знает все. - Он завоевал
Англию.
Мальчик равнодушно пожал плечами:
- Это английская история. Почему я должен ее знать?
Мелани растерялась, ибо считала, что английскую историю знают все. Она
старалась идти в ногу с Домиником, который
шел впереди родителей и Люси.
- Потому что он был французом, - наконец вымолвила она.
Доминик усмехнулся. Мелани была первой девчонкой, которая понравилась ему.
- Глупышка, он был нормандцем, - поправил ее Доминик. - Бежим вперед, Мел!
- Боже мой, ну почему они всегда все строили на холмах? - рассмеялась
запыхавшаяся Анабел. - У меня пропал
всякий интерес к средневековой архитектуре. Пожалуй, останусь здесь и поброжу по
деревенской площади.
- Я тоже останусь, - сказала Лизетт.
Анабел покачала головой:
- Не надо, Лизетт. Я обещала Мелани, что ты расскажешь ей об истории замка.
Встретимся у машины. А я, если повезет,
выпью в кафе холодной минеральной воды.
Дружески улыбнувшись, Анабел помахала всем рукой и отправилась назад в
поисках тени и холодных напитков.
- А что за история у этого замка? - Люк с полным равнодушием отнесся к уходу
жены.
- В тысяча семьсот втором году Роберт, герцог Нормандский, возвращаясь в этот
замок, влюбился в молодую девушку,
которая стирала белье на деревенской улице. Девушку звали Арлет, и здесь, в
Фалез, у них родился сын Вильгельм.
- А почему герцог был так уверен, что это его сын? - поинтересовался Люк,
глядя в сторону, на главную башню замка.
- Наверное... наверное, он доверял ей, - пробормотала Лизетт.
Лучезарно улыбнувшись, Люк посмотрел на нее.
- Конечно. С мужчинами всегда так бывает. Они верят, что дети, которых они
воспитывают, их кровь и плоть. А если
девушка и обманула Роберта, он не единственный, кого обманывали таким образом,
не так ли?
Лизетт остановилась. Она побледнела и выглядела испуганной, как затравленный
зверь.
- Думаю, Анабел права, - неуверенно промолвила она. - Гораздо разумнее в
такую жару посидеть в тени со стаканом
холодной минеральной, чем бродить среди руин замка.
- Глупости, - возразил Люк, - Мелани сгорает от желания услышать историю
герцога и Арлет. Теперь ты уже не
можешь покинуть нас.
Грег шел чуть впереди, но внезапно остановился и огляделся, прикрыв ладонью
глаза от солнца.
- А где Доминик и Мелани? Что-то я их не вижу.
Теперь уже все начали настороженно оглядываться. Люси собирала полевые цветы,
но Доминика и Мелани нигде не было
видно.
- А в замке безопасно? - спросил жену Грег.
- Не знаю. Наверное... но я не была там много лет...
- Вон они! - воскликнул Люк. - Какого дьявола они забрались туда?
Грег тихо выругался. Доминик с беспечным видом шагал по крепостной стене, а
вспотевшая, радостная Мелани следовала
за ним. Грег побежал к замку. За сына он не волновался, зная, что тот ловкий
парень, но вряд ли и Мелани такая же.
Люк не выказал ни малейшего беспокойства. Обратившись к Лизетт, он спросил
резким тоном:
- Черт побери, в чем дело?
- Ни в чем. - Лизетт направилась дальше, но Люк схватил ее за руку.
- Не лги мне, Лизетт! Я очень хорошо тебя знаю. Что произошло?
- Грег не любит меня, - тихо ответила Лизетт. - Уже давно не любит.
- То есть как это не любит? Конечно же, любит! Да он без ума от тебя!
Поникшая Лизетт покачала головой:
- Все не так, как кажется, Люк. Дома мы спим в разных спальнях. Любовью
занимаемся редко, а когда это случается...
- Она пожала плечами. - Если ты желал, чтобы я была несчастлива с Грегом, то
твои пожелания сбылись.
Да, именно этого он и желал, молился об этом. Но теперь, когда это произошло
и охваченная горем Лизетт стояла перед
ним, Люк понял, что совсем не рад случившемуся.
- Мне очень жаль, Лизетт, - пробормотал он. - Действительно очень жаль.
- Спасибо. - Лизетт положила ладонь на плечо Люка, и печальная улыбка тронула
уголки ее рта. - Не всегда все в
жизни бывает так, как ожидаешь, не правда ли?
Бросив взгляд на деревенскую площадь, Люк увидел, что Анабел сидит со
стаканом в руке под большим полосатым
зонтиком.
- Да, ты права, - уныло промолвил он.
Лизетт было приятно, что Люк понял ее.
- Грег добрался до детей, - сказала она, посмотрев в сторону замка. -
Странно, что Мелани так подружилась с
Домиником, а не с Люси.
- У Мелани, как и у Доминика, есть авантюрная жилка. Люси более робкая, чем
Доминик. Но ты, наверное, и сама это
знаешь.
- Нет. Все утверждают, что они очень похожи, хотя это явно не так.
- А Грег?
Лицо Лизетт исказилось от боли.
- Едва ли он думает об этом. Грег просто любит детей такими, какие они есть.
И они любят его.
У ворот замка их поджидал Грег. Он держал за руку Доминика, умолявшего
позволить ему вскарабкаться на башню, и
Мелани. Сердце Люка болезненно сжалось. На него Мелани никогда не смотрела с
таким обожанием. Интересно, что в Греге
так притягивает к нему людей? А вдруг Лизетт права и Грег больше не любит ее?
Это казалось Люку невероятным, однако
надежда так окрылила его, что он дружелюбно улыбнулся Грегу.
- Ну, так что же все-таки случилось с герцогом Робертом и его прачкой? -
спросил Люк. - Они были счастливы или
она сбежала к другому?
- После рождения сына Роберт выдал ее замуж за нормандского аристократа, и
она родила тому еще двоих сыновей. -
Лизетт избегала взгляда Люка.
- Как печально! - Мелани разочарованно вздохнула. - Если бы она всю жизнь
прожила с герцогом, то эта история
имела бы счастливый конец.
- А она и так закончилась хорошо, - сказал Люк, с улыбкой направляясь к
главной башне, -...для аристократа.
Дни проходили однообразно. По утрам дети играли в окрестностях замка, потом
устраивали пикник, после чего Грег
садился за руль старенького "ситроена" и они осматривали аббатства, замки,
торговые города. Анабел не интересовалась ни
историей, ни архитектурой, но ей нравились эти поездки. Они посетили замок
Гайард, крепость Ричарда Львиное Сердце,
рыночную площадь в Руане, где когда-то сожгли на костре Жанну д'Арк. Они
навещали мадам Пишон и мадам Шамо. Долго
молча стояли на американском кладбище над пляжем "Омаха" и на английском
кладбище в Байе.
- А здесь есть немецкое кладбище? - спросил Доминик. Услышав это, Лизетт
судорожно вздохнула.
- Есть, Доминик, - ответил Грег, - но нам незачем посещать его.
Несколько дней они провели на яхте, арендованной Грегом в Трувиле, ели рубец
по-кански, со смехом убеждая Анабел,
что это грибное блюдо. Они купались в прохладном море у берегов Довиля, в Брионе
играли в шары с местными жителями.
Внешне все было великолепно, и никто, кроме Люка, не подозревал о размолвке
Грега и Лизетт. Ночами Лизетт лежала без
сна, чувствуя рядом мужа, такого близкого и такого далекого.
Грег, сдержав свое слово, ни разу не домогался физической близости с Лизетт.
А она скучала по его сильным, нежным
объятиям. Временами, когда у нее возникало особенно острое желание, Лизетт, как
бы во сне, поворачивалась к Грегу и
клала голову ему на грудь. Он не отодвигался, но и не делал попыток приласкать
жену. Грег больше не желал ее. Теперь ей не
надо было притворяться, изображая страсть, однако это не принесло Лизетт
облегчения, а только усугубило ее страдания.
- Мама, я не хочу уезжать домой, - хныкала Мелани, когда Брендоны вынесли
багаж на улицу и ждали такси. - Я хочу
остаться здесь с Домиником.
- Успокойся, дорогая. Доминик тоже уедет домой.
- Тогда я хочу поехать с Домиником, - настаивала заплаканная Мелани. - Можно,
мамочка? Я буду себя хорошо
вести, обещаю.
- Нет, милая. Доминик живет в Америке, а это очень далеко.
- Ты хочешь сказать, что я больше никогда не увижу Доминика? Никогда? -
перепугалась девочка.
- Конечно, увидишь. А теперь поцелуй тетю Элоизу, попрощайся со всеми и
садись в такси.
Мелани, даже не взглянув на элегантную тетю Элоизу, бросилась к Доминику:
- Я не хочу уезжать, Доминик! Попроси, чтобы меня отпустили с тобой!
Пожалуйста!
Доминик уныло пожал плечами:
- Мне очень жаль, Мел, но тебе надо возвращаться в Лондон. Не огорчайся, мы
увидимся, даю слово.
Мелани с отчаянием посмотрела на мать. Раз Доминик сказал, что ей надо
возвращаться в Лондон, значит, так тому и
быть. Только бы не умереть от одиночества! Попрощавшись со всеми, девочка села
на заднее сиденье такси. Мелани решила
больше не плакать, а то Доминик подумает, что она маленькая.
Ее отец поцеловал на прощание тетю Лизетт, а у дяди Грега при этом как-то
смешно перекосился подбородок. Мелани
нравился дядя Грег. Ей нравилась Франция. А поскольку Доминик живет в Америке,
то наверняка понравилась бы и Америка.
Мелани совсем не хотелось возвращаться в Лондон. Отец уселся в такси и захлопнул
дверцу. Им махали все, кроме
Доминика. Он стоял в сторонке, засунув руки в карманы, и глаза его подозрительно
блестели.
- До свидания, Доминик, - прошептала Мелани. Она махала ему до тех пор, пока
он не скрылся из виду. Машина
повернула налево в конце длинной липовой аллеи, спустилась по пологому склону
холма и направилась в сторону Сент-Мариде-Пон.
Лизетт понравилось пятидневное путешествие из Гавра в Нью-Йорк. Казалось,
Франция оставалась с ней до того момента,
пока она не ступила на американскую землю. Меню в ресторане было на французском,
блюда - французские. Персонал
парохода говорил по-французски, да и пассажиры в основном были французами. И
только сойдя на берег в Нью-Йорке,
Лизетт ощутила острое отчуждение, как и много лет назад. Здесь она уже была не
мадам Диринг, а миссис Диринг,
незнакомка в стране, которая так и не стала ей родной. Лизетт тяжело вздохнула.
Раньше это не имело значения. Грег любил
ее, а она страстно желала сделать его счастливым. Но теперь Грег уже не любил
ее, хотя и не сказал этого, потому что был
слишком добр. Но Лизетт и сама все понимала. В тот день, когда муж предложил ей
спать в разных комнатах,
привлекательность их брака померкла для него.
Грег отменил предварительный заказ, сделанный в отеле "Плаза". Раньше он
предполагал провести с семьей несколько
дней в Нью-Йорке, но теперь не хотел продлевать отпуск. И вообще он считал, что
их отношения должны поскорее подойти
к определенному концу. Стоя на стене замка Фалез, Грег видел, как Лизетт держала
Люка за руку, видел, как страдание
исказило ее лицо, когда она смотрела на Люка... Конечно же, она страдает оттого,
что им слишком редко удается оставаться
наедине. Грег понимал, что ему придется развестись с женой. Он пытался сделать
ее счастливой, но у него ничего не
получилось. В его отношениях с Лизетт не было легкости и доверия, сближавших ее
с Люком. С ним она явно чувствовала
себя спокойно, забывая в его обществе обо всех заботах и тревогах.
Но Грег не мог предложить жене развестись. Потеряв Лизетт как любовницу, он
очень хотел сохранить хотя бы то, что
осталось. Ведь пока она рядом, он видит и слышит ее. Внешне их семья все еще
казалась прочной. И если Грег не будет
домогаться физической близости, вполне вероятно, все останется по-прежнему. Но
он же не евнух! Да, ему придется искать
другую постель. Грег полагал, что Лизетт не будет возражать, если он заведет
любовницу. Однако следовало убедиться в
этом.
Они сидели в купе вдвоем. Поезд миновал Чикаго и приближался к прериям.
- Пока мы были во Франции, наши отношения серьезно изменились, - начал Грег.
- Я хочу знать, Лизетт, довольна ли
ты этим.
Она отложила книгу, которую пыталась читать.
- Тебя интересует, довольна ли я тем, что ты больше не занимаешься со мной
любовью?
- Нет, с этим и так все ясно, - бросил Грег так резко, что Лизетт вздрогнула.
Муж не смотрел на нее, он уставился в
окно, обозревая бесконечные поля пшеницы. Глаза его были прищурены, в уголках
рта обозначились морщины.
Лизетт вспомнила того смеющегося солдата, который заключил ее в объятия,
вернувшись в Вальми... вспомнила их
радостную жизнь в Париже.
- Тогда извини, но я не понимаю тебя, - сказала она.
Грег повернулся к ней:
- Мы с тобой решили не разводиться. Развод создаст слишком большие проблемы.
Ты пожелаешь вернуться во
Францию, а я, наверное, не смогу отпустить с тобой детей. - Увидев, что Лизетт
вздрогнула, он мысленно выругал себя за
эту невольную угрозу. Грег хорошо понимал, что Лизетт не согласится уйти,
оставив детей. - Но поскольку я теперь не
сплю в твоей постели, мне придется подыскать другую, - безжалостно продолжил он.
Осознав смысл этих слов, Лизетт с ужасом уставилась на него.
- А ты можешь предложить что-то другое? - Грег метнул на жену гневный взгляд.
Лизетт нечего было предложить. Ей не удалось сделать Грега счастливым в
постели, а теперь он уже не желает ее. Лизетт
показалось, что она идет ко дну.
- Нет, мне нечего предложить, Грег.
Прежде чем он отвернулся, Лизетт успела заметить, что муж горько разочарован.
Значит, Грег надеялся услышать, что
она согласна на развод, а детей оставит ему. Лизетт извинилась, вышла из купе и
побрела по коридору, заливаясь слезами.
Через неделю Лизетт увидела Грега в обществе Жаклин Плейдол. Доминик и Люси
приступили к занятиям в школе. После
того как муж заявил о том, что не намерен хранить ей верность, Лизетт была едва
жива. Она по-прежнему завтракала с Грегом
перед тем, как он уезжал в агентство. Говорила с ним об успехах Доминика во
французском, о делах агентства, об открытии
местной картинной галереи. Но это были разговоры почти чужих людей.
Позвонила Крисси, желая обменяться с Лизетт новостями после двухмесячного
перерыва. Женщины договорились
пообедать вместе, а потом походить по магазинам.
Лизетт припарковала машину возле ресторана и уже собиралась выйти, как вдруг
увидела Грега, возвышающегося над
другими пешеходами. На нем был прекрасный темно-синий костюм, густые волосы
отливали на солнце бронзой. Грег
улыбался, и от этой улыбки сердце Лизетт дрогнуло. С тех пор как они отправились
во Францию, она не видела мужа таким
оживленным. Лизетт улыбнулась в ответ ему и уже взялась за ручку дверцы
"линкольна", но тут поняла, что муж улыбается
не ей. Даже не заметив Лизетт, он устремил взгляд на высокую, стройную
блондинку, которая переходила улицу, спеша ему
навстречу. Лизетт вжалась в сиденье. Между тем блондинка подбежала к Грегу, он
обнял ее, и они, взявшись за руки, вошли в
ресторан.
Лизетт казалось, что смерть Дитера была для нее самым большим потрясением.
Однако она ошибалась. Да, Грег
предупредил ее, но в глубине души Лизетт не поверила ему. Она быстро включила
передачу, и "линкольн" рванул с места,
вливаясь в поток машин. Лизетт даже не посмотрела, свободен ли путь. О Крисси
она напрочь забыла. Ее охватило желание
умчаться как можно дальше от Грега, обнимавшего за талию Жаклин Плейдол.
Она вела машину на большой скорости, почти не обращая внимания на другие
автомобили. Грег не хочет разводиться с
ней. Он сам сказал об этом. И Лизетт ухватилась за его слова, как утопающий за
соломинку. Значит, на примирение уже
нечего рассчитывать? Да и о каком примирении может идти речь, если ее
фригидность превратила их постель в сущий ад?
Резко нажав на тормоз, Лизетт остановила машину. Нет, это не Грег предал ее, это
она предала его. Вцепившись в рулевое
колесо, Лизетт опустила голову на руки и разрыдалась.
Как ни странно, но ее отношения с мужем улучшились после того, как Лизетт
узнала, что в жизнь Грега вернулась Жаклин
Плейдол. Лизетт не рассказала мужу, что видела их вместе, опасаясь последствий
подобного разговора. Она уже много лет
любила Грега, но через несколько месяцев после того ужасного события поняла, что
испытывает к нему самую настоящую
влюбленность. Лизетт видела в Греге не только мужа, доброго и заботливого, но -
как и другие женщины, включая Жаклин
Плейдол, - очень обаятельного мужчину: высокого, стройного, сильного, щедрого.
Продолжая спать в разных спальнях, они сохранили некоторые старые привычки.
Завтракали всей семьей во внутреннем
дворике, ходили на пляж, в горы. Лизетт радовалась любому физическому контакту с
Грегом. А это иногда случалось: их
пальцы встречались, когда они одновременно тянулись на пикнике к корзине с едой;
муж порой брал ее под руку во время
прогулок в лесу в окрестностях озера Тахо.
Лизетт теперь с горькой иронией осознала, что Грег уже не нуждается в ее
теле, которое сейчас освободилось от пут, так
долго сковывавших его. И если бы муж пожелал ее, она ответила бы ему с той
страстью, какую всегда испытывала к нему.
Но он не предпринимал никаких попыток к сближению.
Лизетт с удивлением поняла, что с самого начала Люк и Грег считали ее
чрезвычайно сексуальной. Страх притупил, почти
подавил чувственность Лизетт, однако сейчас она снова испытывала страсть к
мужчине, уже не искавшему ее близости.
Когда Люк, позвонив ей из Лос-Анджелеса, сказал, что приехал на ежегодное общее
собрание акционеров компании
"Джонсон-Матти", и попросил о встрече, Лизетт не решилась встретиться с ним.
- Почему ты не можешь увидеться со мной? - изумился он. - Конечно же, можешь!
- Нет, Люк, я не могу с тобой встретиться: я обещала детям свозить их в
Кармел.
- Не лги, Лизетт. Дети в школе. Я знаю, потому что пять минут назад говорил
по телефону с Грегом.
- Ох... - Люк был ее другом, лучшим другом, и ей хотелось увидеть его, как
никого другого. Она не любила Люка и не
собиралась спать с ним. Поэтому опасаться ей нечего. - Ладно. Ты доберешься сюда
на машине за пять часов, я встречу
тебя возле военной базы Пресидио, и мы вместе пообедаем.
- Отлично, - обрадовался Люк. - Я соскучился по тебе.
- Я тоже соскучилась, - сказала Лизетт и дрожащей рукой положила трубку на
рычаг.
Глава 20
В доме никого не было. Дети ушли в школу, у домоправительницы сегодня был
выходной. Лизетт быстро спустилась
вниз, думая только о предстоящей встрече с другом. Будь Грег дома, они, без
сомнения, отправились бы на встречу с Люком
вдвоем. Но мужа нет, и наверняка он вернется поздно, поскольку проводит время с
Жаклин Плейдол. Войдя в ванную, Лизетт
включила душ. Нет, нельзя думать об этом, иначе она сойдет с ума. Быстро
раздевшись, Лизетт встала под горячие струи и
подняла лицо. Прислушиваясь к своим ощущениям и вдыхая аромат мыла, она
старалась отогнать мысль о том, что перед ней
разверзлась пропасть.
Оделась Лизетт так, словно ей предстояла встреча с Грегом: кремовое шелковое
платье, жемчужное ожерелье, тонкие
чулки, замшевые лодочки. Поглядев в зеркало, она решила, что выглядит как
настоящая француженка, к тому же очень
элегантная... Именно такой она нравилась Грегу. Лицо ее исказилось от боли. Взяв
сумочку, Лизетт выбежала из дома. Она
должна забыть о Греге, а тем самым и о Жаклин Плейдол... о том, как эта женщина
наслаждается поцелуями Грега, его
телом...
Три часа Лизетт ходила по магазинам, а затем, стараясь подавить нарастающее
внутреннее напряжение, поехала к военной
базе Пресидио. Бросив взгляд на часы, она поняла, что отправилась слишком рано,
Люк наверняка еще в дороге. Но как
только Лизетт остановила свой "линкольн" на стоянке, из синего "кадиллака",
стоявшего впереди, выскочил Люк.
Не успела Лизетт выбраться из машины, как Люк заключил ее в объятия.
- Ты, наверное, летел на крыльях, - рассмеялась она, но умолкла, почувствовав
его крепкое, сильное тело.
- Господи, как же я скучал по тебе! - Люк страстно впился в губы Лизетт.
И она поняла то, что уже знала с того самого момента, как согласилась
встретиться с Люком. Он любит ее, а ее тело
жаждет любви. Тихо застонав, Лизетт прижалась к нему, обняла за шею и приоткрыла
губы.
Дрожь пробежала по телу Люка, и Лизетт догадалась, что он ошеломлен.
Остановившись, он устремил на нее горящий
вопросительный взгляд. И то, что он увидел в этих глазах, заставило его
распахнуть дверцу "линкольна", усадить Лизетт на
пассажирское сиденье и сесть за руль.
- Куда? - спросил Люк глухим от волнения голосом.
- Не знаю... куда-нибудь...
Влившись в поток машин, Люк повел "линкольн" на юг, и Лизетт поняла, что он
ищет не ресторан. Она даже не обратила
внимания на название мотеля, к которому они подъехали, потому что желание,
накапливавшееся годами, требовало выхода.
Ухватившись за руку Люка, Лизетт последовала за ним к стойке портье. Заказав
номер, Люк выхватил у портье ключ и пошел
по коридору так стремительно, будто на карту сейчас была поставлена его жизнь.
Захлопнув дверь номера, он почти набросился на Лизетт, осыпая ее поцелуями.
Лизетт сознавала, что делает. Она не любит Люка и никогда не любила... Сейчас
ею владело плотское желание, а не
любовь. Да, именно плотское желание. Люк знал о ней все. Знал то, что, кроме
него, было известно только ее отцу. Знал, но
это не останавливало его. И в эту минуту Лизетт хотелось только одного -
испытать наслаждение.
Они вместе рухнули на кровать, с какой-то звериной яростью срывая друг с
друга одежду. Сорочка Люка была
расстегнута, но он не стал снимать ее, потому что для этого ему пришлось бы
убрать руки с тела Лизетт. А сейчас, когда его
ладони наконец-то ощущали обнаженную кожу Лизетт, он не мог оторваться от нее ни
на секунду. Лиф элегантного
французского платья сполз с плеч, обнажив груди, юбка задралась до талии.
Занятые только каждый собой, они не давали
друг другу ни ласки, ни нежности. Люк подмял Лизетт под себя, расстегнул брюки
и, обхватив ладонями ее груди, вошел в
нее со страстью, копившейся годами.
Лизетт впилась в плечи Люка, укусила его, почувствовала привкус крови,
изогнулась всем телом и, закрыв глаза,
затрепетала. Но, испытав долгожданное наслаждение, она выкрикнула имя Грега.
Но Люк не слышал этого. Ослепленный и оглушенный, он растворился в мире, где
сейчас были только он и Лизетт. Она
стонала под ним, ее губы и язык ласкали его, ноги обвивали его, ногти впились в
плечи... Она так же сильно желала его, как и
он желал ее все эти годы. И, содрогнувшись от оргазма, Люк издал торжествующий
крик и замер, обессиленный.
Долгое время они не шевелясь лежали на смятой постели. Наконец Люк поднялся
на локте и пристально посмотрел на
Лизетт.
- Почему? - спросил он. - Почему именно сейчас, после всех этих долгих лет,
Лизетт?
Она открыла глаза, и в их темных глубинах Люк увидел боль и печаль.
- Потому что ты любишь меня.
- А Грег не любит?
Выбравшись из-под Люка, Лизетт встала с кровати, надела платье и подошла к
окну.
- Нет, - ответила она, глядя сквозь жалюзи на газон и деревья. - Грег меня не
знает. Я стала для него чужой, потому
что позволила ему считать Доминика своим сыном. Надеялась удержать Грега с
помощью этой лжи, а вместо этого потеряла
его.
- Но ты до сих пор любишь его?
Лизетт обернулась и посмотрела на Люка. Они никогда не лгали друг другу.
- Да, но в отличие от тех первых дней в Париже я физически не могу доказать
ему, как сильно люблю его. А сейчас это
больше и не интересует его.
Люк знал, что Лизетт не любит его. Но теперь они стали любовниками.
- Распусти волосы, - попросил он.
Люк был не тем, кого желала и любила Лизетт, но в его объятиях она ощутила
свободу. Ведь между ними не было ни
тайн, ни притворства. Лизетт вытащила черепаховые заколки, и копна густых
блестящих волос рассыпалась по плечам. Глаза
Люка заблестели. Вот такой он и увидел ее в первый раз - не причесанной и
элегантной, а бледной от напряжения и тревоги,
со сверкающими глазами и растрепанными волосами.
- Иди ко мне, - промолвил Люк. - У нас еще много времени.
Она сняла платье и пошла к кровати, охваченная сознанием неизбежности. К
этому моменту они шли очень долго, но Люк
твердо верил, что все это произойдет. Лизетт склонилась над Люком. Пробивавшиеся
сквозь жалюзи лучи солнца освещали
ее нагое тело.
- Я не люблю тебя, - промолвила Лизетт, когда ладони Люка легли на ее груди.
- Как бы ни сложились наши
отношения, пусть в них не будет лжи.
Пальцы Люка коснулись ее сосков, затем он обнял Лизетт и привлек к себе. Ее
охватила дрожь.
- Я так устала от лжи, - прошептала она.
Опрокинув ее на спину, Люк впился в ее губы, и тишину теперь нарушали только
хриплые крики и стоны.
Уже смеркалось, когда они вышли из мотеля и вернулись на стоянку к
"линкольну".
- Через два дня я улетаю в Лондон, - сказал Люк, распахивая дверцу для
Лизетт. - Мы не увидимся до отлета, но я
скоро вернусь в Америку. В течение месяца. - Он сел за руль и вывел машину со
стоянки. - И больше никаких мотелей.
Бывший исполнительный директор лос-анджелесского отделения компании уже год
живет в Лондоне. Он предложил мне
воспользоваться его пляжным домиком в Кармеле. Теперь я буду очень часто
приезжать в Америку.
- А как же Анабел? - спросила Лизетт. - Что, если она захочет сопровождать
тебя?
- Нет, Анабел не любит покидать Лондон, где живут все ее друзья. И она не
скучает в мое отсутствие. Пьет кофе с
подругами в "Фортнуме", посещает Королевскую академию искусств, премьеры в
"Ковент-Гарден". Я уважаю Анабел как
жену, но не люблю ее.
- И никогда не любил? - Лизетт внезапно почувствовала, как по спине пробежал
холодок.
- Конечно, нет. Как я мог любить ее
...Закладка в соц.сетях
