Жанр: Любовные романы
Не уходи
...ке в коридор и
быстро покатил к лифту.
Через несколько минут Грег въехал в свою палату. За ним следовал Доминик в
потертых джинсах и футболке. В палате
Доминик крепко обнял Грега.
- Рад видеть тебя, папа! Как дела? Лечение проходит успешно?
- Дай мне еще месяц и увидишь, каких успехов я добился.
- Ты снова сможешь ходить? Фантастика! А мама знает? А Люси?
- Нет, я решил никому ничего не говорить, пока не смогу продемонстрировать
свои возможности. И ты помалкивай.
- Ладно, договорились. У меня для тебя новости, о которых еще никто не знает.
Я обручился. Мы поженимся, как
только Мел получит разрешение на брак.
Грег приподнял брови:
- А тебе не кажется, что ты еще малость молод для женитьбы? И кто такая Мел?
Твою последнюю девушку звали
Джоди Брукс.
- Джоди Брукс? А кто она такая? - Доминик рассмеялся. - Ты прекрасно знаешь
мою избранницу. Я собираюсь
жениться на Мел Брендон.
Грег побледнел. Он попытался заговорить, но не смог. Снова попытался, но
закашлялся.
- Что с тобой? - встревожился Доминик. - Дать воды? Или вызвать медсестру?
Грег помотал головой:
- Нет. Ничего не надо. - Он старался овладеть собой. - Ты не можешь жениться
на Мелани Брендон. Не смей даже
думать об этом!
- Но почему? Я понимаю, мы оба слишком молоды, но провели вместе все лето
и...
- Боже мой!
- Да что такое, папа? Ты уверен, что мне не следует позвать медсестру?
- Нет! - Увидев, что сын потянулся к кнопке вызова медсестры, Грег быстро
подъехал к нему на коляске и схватил за
руку. - Послушай меня, Доминик. Ты не можешь жениться на Мел! Ни в коем случае!
Это тебе понятно?
- Нет, не понятно. - Удивление Доминика сменилось яростью. Он не ожидал, что
отец придет в восторг от его
сообщения, но никак не предполагал такой реакции. - Я люблю Мел. И всегда любил.
Я женюсь на ней.
В голосе Доминика слышалась стальная решимость. Лоб Грега покрылся испариной.
- Вы любовники? - дрогнувшим голосом спросил он.
Доминик дернулся, как от удара током.
- Нет, - резко бросил он, покраснев. - Ты думаешь, она беременна, да? И
поэтому мы так торопимся пожениться? Все
не так. Мы любим друг друга и хотим пожениться, но мы не любовники. Пока!
- Слава Богу! - Грег закрыл глаза ладонью. Ему казалось, что он видит
кошмарный сон и никак не может проснуться.
Нельзя заставить Доминика оставить Мелани, не объяснив причину. Но уж тем более
нельзя допустить кровосмешения. -
Ты не можешь жениться на Мелани, - повторил Грег. - Прошу тебя, Доминик, поверь
мне на слово.
- Нет! - Это была их первая ожесточенная ссора, и Доминик не понимал, в чем
дело. Мрачный, он поднял свой рюкзак.
- Мне очень жаль, папа, но я женюсь на Мел!
Мука исказила лицо Грега. Наступил самый ужасный момент в его жизни, и
избежать его было невозможно.
- Тебе нельзя жениться на Мелани. Она твоя единокровная сестра.
Доминик нервно рассмеялся.
- Да ты бредишь, отец. - Он подошел к Грегу и положил ладонь ему на плечо. -
Наверное, тебя перекачали
наркотиками. Ты должен отдохнуть. Я зайду позже.
Грег стиснул ладонь Доминика, лежавшую на его плече.
- Я в здравом уме! Ничто на свете не заставило бы меня открыть тебе правду,
если бы не твои слова. А теперь выслушай
меня, Доминик. Люк Брендон - твой отец. Ты был зачат до того, как я познакомился
с твоей матерью. Когда мы
поженились, она думала, что Брендон мертв. Теперь ты понимаешь? - Глаза Грега
были похожи на горящие угли. - Ты не
можешь жениться на Мелани!
Доминик отшатнулся.
- Ты лжешь, - прошептал он. - Она не моя сестра... Мел не может быть моей
сестрой... Это слишком безжалостно...
чудовищно... Боже мой! Ты лжешь! Скажи мне, что ты лжешь!
Грег взял сына за руки.
- Я не лгу, Доминик. Это правда, и тебе придется жить с этим.
- Господи! - Доминик вырвал руки. - Но почему ты ничего не сказал мне... все
эти годы?.. - По его щекам
покатились слезы. - Я считал тебя отцом... я думал... - Доминик подбежал к
раковине, и его вырвало.
- Доминик! Послушай меня! - Голос Грега срывался. - Ты всегда был для меня
родным сыном! Я люблю тебя... я
тебя воспитывал... гордился тобой...
- Нет! - Доминик поднял искаженное болью лицо. - Мой отец - Брендон! Боже
мой, Брендон! - Шатаясь, он побрел
к двери. - Я тебе этого никогда не прощу! И матери не прощу! И Брендону! Я не
желаю больше тебя видеть! Никогда в
жизни!
- Доминик!
Дверь распахнулась, но, когда Грег подъехал к ней на коляске, Доминик уже
бежал по коридору, расталкивая изумленных
посетителей и медицинский персонал.
- Доминик! - снова закричал Грег, но было уже поздно. Его сын ушел.
На улице Доминик снова почувствовал себя плохо, и его опять вырвало. Прохожие
с отвращением смотрели на него и
обходили стороной. Никогда в жизни Доминик не думал, что можно так страдать.
Казалось, он истекает кровью от ран,
нанесенных словами отца. Нет, не отца. Его отец - Люк Брендон. Напыщенный
краснобай англичанин, который никогда ему
не нравился, даже в детстве. Доминик задыхался. Невозможно жить с такой болью.
Невыносимо терпеть ее. А Мелани? Боже
милосердный! Мелани!
Доминик, не глядя по сторонам, пошел через дорогу. Автобусы и такси резко
тормозили, сигналили, люди кричали на
него. Мелани! Как сказать ей об этом? И как жить без Мелани?
Они договорились встретиться в час дня возле Национальной галереи на
Трафальгарской площади. Но Доминик не смог
бы найти туда дорогу, даже если бы постарался. Сейчас он не знал, где находится
и куда идет. Полицейский остановил его и
вежливо осведомился, не нужна ли ему помощь. Доминик отказался и вытер слезы с
лица. Незнакомые улицы вывели его на
Оксфорд-стрит. За ней находилась небольшая площадь. Доминик сел на скамейку,
уронил голову на руки и разрыдался как
ребенок.
Когда через пять часов он вышел из такси у входа в Национальную галерею,
Мелани все еще ждала его. Она бросилась
ему навстречу, и ее темные кудрявые волосы развевались на бегу.
- Доминик! Что случилось? - Ее розовое и веселое личико выражало тревогу. -
Что-то с отцом? Он...
- Отец в полном порядке. - Доминик не знал, как начать разговор с Мелани.
Грег не его отец. Его отец - Люк Брендон.
Люк Брендон. Отец Мелани. Их общий отец. Это кошмар, как на картинах Босха...
Казалось, он в аду и его хоронят заживо.
- Но ты так опоздал... - Мелани взяла Доминика под руку. - И похож на
призрака. Дом, что случилось?
Доминик попытался оттолкнуть руку Мелани, но не смог. Его конечности налились
свинцом, отяжелели от горя.
- Я гулял... думал... - Доминик знал, что надо делать и что сказать Мелани. И
все же не мог сказать ей правду. Не мог
погрузить ее в тот ужас, которым отныне всегда будет наполнена его жизнь. Он
вспомнил ночи, проведенные с Мелани в
Италии... когда они лежали, прижавшись друг к другу, в палатке... вспомнил
нежную кожу Мелани, тепло ее тела,
прикосновение к ее губам... свои ладони на ее маленьких, округлых грудях. - Мы
слишком поторопились, Мел. Мы провели
вместе чудесное лето, но оно кончилось. И глупо было бы воображать, что это
нечто большее...
- Дом! - Глаза Мелани округлились от изумления. - Я тебя не понимаю...
- Ты слишком молода, Мел. Надо сойти с ума, чтобы обручаться в нашем
возрасте.
- Но мы можем и не обручаться, если не хочешь. Главное для нас - быть вместе.
- Нет. - Чтобы не смотреть на Мелани, Доминик уставился на статую английского
короля. - Мы здорово отдохнули,
Мел. Я не забуду это лето. Но я не поеду с тобой в Кент. Сегодня вечером я
улетаю домой.
- Дом! - Голос Мелани сорвался от горя. - Дом, ты ведь не хочешь этого. Скажи
мне, что это не так. - Лицо Мелани,
всегда такое радостное и оживленное, сейчас было белым и застывшим. - Дом...
Доминик понял: еще несколько секунд, и он не выдержит.
- Я люблю тебя, Мел, - промолвил он задыхаясь и бросился прочь. Потом
остановился, вскинул руку и юркнул в
остановившееся такси.
- Дом! - донеслось до него сквозь шум транспорта. - Дом!
Он не оглянулся. Все кончено. У него больше нет семьи. У него больше нет
Мелани.
- Куда ехать? - спросил водитель.
- В аэропорт Хитроу.
У Доминика были кредитные карточки и одежда в рюкзаке. Но прежде чем вступить
в жизнь, где не будет мамы, Грега,
Люси и Мел, он должен поговорить с отцом. Доминик поедет в Нормандию и скажет
Люку Брендону, что знает обо всем.
- Вам звонят из Америки, мистер Диринг. - В палату заглянула медсестра.
Грег все еще не пришел в себя.
- Вам плохо, мистер Диринг? - встревожилась медсестра.
- Нет, все в порядке.
Медсестра нахмурилась, понимая, что пациент лжет.
Звонок из Америки. Наверняка звонит Ник в связи с делами агентства. Грег
посмотрел на часы - половина первого:
значит, в Калифорнии половина пятого утра. Это что-то важное. Грег снял трубку.
- Привет, Ник, что случилось?
- Это не Ник, - раздался в трубке печальный голос Лизетт. - Папа умер... -
Она замолчала, и Грег понял, что Лизетт
плачет. - Я сегодня вечером вылетаю в Париж. Похороны в четверг.
Господи, только этого не хватало! Похороны члена семьи. Доминик неизвестно
где. Брендон в Вальми. А Лизетт не знает,
что ее сыну известна тайна его рождения и то, как она обманывала его.
- Я приеду.
- Но как же твое лечение, дорогой?
- С операциями закончено, а физиотерапию можно прервать на несколько дней. -
Грег не представлял, как перенесет
встречу с Лизетт. Ведь она разрушила не только его жизнь, но и жизнь Доминика.
Никогда они уже не будут семьей. Доминик
потерян для них обоих.
- Спасибо, дорогой. До свидания. - В голосе Лизетт прозвучали теплота и
благодарность.
Рука Грега дрожала, когда он клал трубку на рычаг. Следовало сказать ей. А
может, и к лучшему, если он все расскажет
Лизетт в Вальми. Вызвав медсестру, Грег попросил собрать его дорожную сумку и
заказать билет на самолет.
Самолет Лизетт приземлился в аэропорту Орли утром. Там она наняла машину и
попросила шофера отвезти ее и Люси в
Вальми. Полет утомил Лизетт, она чувствовала себя эмоционально опустошенной. Не
так она мечтала вернуться домой.
- Ты очень любила дедушку? - спросила Люси, обнимая мать.
- Да, дорогая. Он всегда был добрым и терпеливым. - Глаза Лизетт
затуманились, когда в памяти всплыли далекие
годы. - Он понимал меня и знал лучше, чем кто-либо другой.
- Лучше, чем папа? - удивилась Люси.
- Да. - Лизетт смотрела в окно машины. В ее голосе было столько печали, что
Люси не стала больше ни о чем
спрашивать.
Миновав Берне, они въехали в самое сердце Нормандии. Ярко светило теплое
сентябрьское солнце, золотились поля
спелой пшеницы.
- Я бы не смогла здесь жить, - проговорила Люси. - Здесь тихо... пустынно...
не как в Америке.
Лизетт промолчала. А вот она не знала, найдет ли в себе силы вернуться в
Америку.
- А ферма дяди Люка где-то здесь? - поинтересовалась Люси, когда они проехали
Байе и направились к побережью.
- Да, где-то здесь, - ответила Лизетт, чувствуя, как слова застревают у нее в
горле.
Люк. Он непременно придет на похороны. Возможно, он уже в Вальми с новой
женой. Им будет неуютно под одной
крышей: ей, Люку, Грегу. Окно автомобиля было приоткрыто, и Лизетт ощутила
соленый запах моря. Они уже почти
приехали. Буковая роща расступилась, и их взору предстал замок Вальми во всем
своем древнем великолепии. Он попрежнему
был красив, в его окнах отражались солнечные лучи, а башенка
поднималась в небо, как в замках из детских сказок.
Когда машина въехала во двор, массивная дверь распахнулась и на крыльцо вышла
Элоиза де Вальми.
- Добро пожаловать домой, дорогая, - со слезами промолвила Элоиза. Лизетт
подбежала к матери и обняла ее.
Всю дорогу Лизетт сдерживала слезы, но теперь они хлынули из глаз. Ей не
верилось, что отец умер, и только когда мать
вышла встречать ее одна...
- В гостиной вас ждет чай, - сказала Элоиза. - Доминик уже приехал. Самолет
Грега приземлился полчаса назад, он
позвонил из аэропорта и скоро будет здесь.
- Доминик? - удивилась Лизетт. - Но откуда он узнал? Кто ему сообщил?
- Никто ему не сообщал, дорогая. Он очень расстроился.
- Но где он? Я думала, Доминик в Лондоне...
- Он постоял у гроба дедушки, а потом сказал, что хочет навестить Люка.
Доминик не знал точно, где его ферма, и я ему
объяснила. Он взял у садовника велосипед и уехал час назад.
Лизетт в недоумении уставилась на мать:
- Доминик поехал навестить Люка? Но они виделись последний раз, когда сыну
было восемь или девять лет! - Лизетт
вспомнила о Мелани и в растерянности опустилась в кресло. - О нет, - прошептала
она, - только не сейчас...
Элоиза начала разливать чай.
- Дорогая, а почему бы Доминику не навестить Люка? Не знаю, как твой отец
обходился бы последние годы без Люка.
Они звонили друг другу каждый день. Люк относился к Анри с сыновней добротой.
Доброта. Этого качества Лизетт не замечала у Люка. А сейчас, вполне вероятно,
Доминик говорит ему о том, что любит
Мелани и что они провели лето вместе.
- Мама, я не хочу чая. - Лизетт поднялась. - Пойду лучше подышу свежим
воздухом, погуляю...
- Пойти с тобой? - предложила Люси, озабоченная состоянием матери.
- Нет, спасибо, дорогая. - Лизетт хотелось побыть одной, подумать о том, что
она скажет Грегу. Придется открыть
ему правду о любви Доминика и Мелани. А что сказать Доминику, если Люк по своей
бессердечности сообщит ему, почему
их семьи перестали общаться?
У Лизетт разболелась голова. Она вышла из гостиной в холл, где умер Дитер,
миновала двери отреставрированной главной
столовой и через кухню попала на задний двор. На нее нахлынули воспоминания.
Дитер. Элиза. Отец. Роммель в машине с
охраной. Грег в джипе, его курчавые каштановые волосы, выбивающиеся из-под
каски, а в уголках глаз морщинки, широкая
улыбка, белые зубы...
Пройдя мимо конюшен, Лизетт спустилась в розовый сад. Здесь цвели все те
сорта, которые так любил отец: "Слава
Дижона", "Офелия". Как быстро пролетели годы! Если бы эти годы были наполнены
взаимной любовью, Лизетт ничуть не
сожалела бы о том, что они прошли. Но она прожила во взаимной любви лишь
несколько коротких месяцев. А все остальное
время ее преследовало чувство вины... Да, это были годы одиночества, утраченные
годы, и Лизетт не хотела бы вернуть их.
Глава 26
Мрачный Доминик ехал на велосипеде по дороге. За последние сутки он потерял
все, что было для него дорого, -
уважение к матери, убеждение в том, что Грег - его отец, надежду жениться на
Мел. А теперь еще узнал и о смерти
дедушки.
Доминик был в состоянии стресса. Как могли Грег и мать дружить с Люком после
их свадьбы? А почему Люк ни разу не
проявил к нему отцовских чувств? Люк всегда относился к Доминику с полным
безразличием. Но ведь он так же относился и
к Мелани. Дети его не интересовали, и он никогда не притворялся, что любит их.
На обочине стоял указатель с названием фермы. Доминик свернул на проселочную
дорогу, проходившую среди
кукурузных полей и яблоневых садов. Дом был просторным, с шиферной крышей и
большими окнами. Доминик остановился.
У него защемило сердце. Узнав о том, что Люк - его отец, он должен изменить
отношение к нему. Неприязнь к Люку
теперь пройдет.
Возле массивной дубовой двери стояли вазы с цветами. Внезапно разозлившись,
Доминик с силой стукнул дверным
молотком. Этот человек воспользовался неопытностью матери, которой в то время
было всего восемнадцать лет, и, по
словам Грега, заставил мать поверить в то, что он умер. Доминик в нетерпении
снова схватился за молоток, но в этот момент
дверь распахнулась.
Она была так молода, что Доминик в растерянности уставился на нее. Темные
волосы были стянуты в хвост и перевязаны
лентой. Ее сходство с матерью потрясло Доминика.
- Что вам угодно? - с любопытством спросила она.
- Я хотел бы поговорить с Люком Брендоном. Меня зовут Доминик Диринг.
Ее глаза заблестели, на губах появилась радушная улыбка.
- Доминик! Как здорово! Я так много слышала о вас от Мелани. Прошу, входите.
Доминик совсем растерялся. Он снова внимательно посмотрел на нее, глубоко
вздохнул и последовал за ней в просторный
холл.
- Люк, дорогой! У нас гость! - крикнула она, подходя к широкой деревянной
лестнице.
- Иду! - Где-то наверху хлопнула дверь, послышались шаги. К горлу Доминика
подступил комок. Его отец. Просто
невероятно! Уму непостижимо!
Люк спускался по лестнице, поправляя рукава свитера и приглаживая волосы.
Входная дверь осталась открытой, поэтому
холл заливало солнце. Люк посмотрел на жену, и ему показалось, что он видит
Лизетт. Хрупкую, стройную, темноволосую. А
рядом с ней он увидел Дитера. Высокого, сильного, с взъерошенными светлыми
волосами. Его суровое лицо было искажено
от боли. Люк замер на ступеньке и схватился за перила. Это не Лизетт, а его
жена. И это не Дитер.
- Черт побери... - пробормотал Люк.
- Это Доминик! - радостно воскликнула его жена. - Приятный сюрприз, правда?
Люк судорожно вздохнул, и лицо его покрыла смертельная бледность. Сходство
Доминика с Дитером было столь
очевидным, что Люку почудилось, будто он снова в замке Вальми, вскидывает
пистолет, прицеливается и стреляет.
- Боже мой! - прошептал Люк и тут же резко бросил: - Мелани здесь нет. Она
приедет только вечером.
Доминик смешался:
- Я не понимаю...
Люк быстро преодолел оставшиеся ступеньки.
- Тебе ведь нужна Мелани, да? Она сказала, что вы поссорились. Попросила
разрешения до школы пожить у меня. Ее
паром прибывает в Гавр после шести.
- Я пришел не к Мелани, а к вам.
- Выпьете кофе? - предложила жена Люка. - Или, может, аперитив?
- Зачем? - спросил Люк.
- Хочу поговорить с вами.
Люк прищурился:
- О чем? - Парень явно не в себе.
- О войне. О Вальми.
Люк нахмурился. Значит, парень узнал о том, кто его отец, узнал, как он
погиб. Интересно, кто ему рассказал?
- Тогда пойдем на улицу. - Люк быстрым взглядом оглядел карманы Доминика,
ремень. Его успокоило, что он не
вооружен: стало быть, пришел не мстить.
- Но может, все-таки кофе... - робко повторила удивленная Жанет.
- Потом. - Люк чмокнул жену в висок. - И коньяка, пожалуй.
- Но сейчас только два часа дня...
Люк свистнул, подзывая крупного Лабрадора, и сказал Доминику:
- Пойдем прогуляемся.
Они вышли на гравийную дорожку, и собака радостно побежала вперед. Оба
молчали. Люк повел Доминика к небольшой
роще, вытащил из кармана трубку, набил ее табаком и раскурил.
- Ну, так о чем ты хотел спросить? - нарушил он молчание, когда они удалились
от дома примерно на полмили.
Доминик остановился и посмотрел ему в глаза:
- Я хочу знать, почему вы всегда молчали о том, что я ваш сын.
Люк вытащил трубку изо рта, и клубочек синего дыма взмыл вверх. Он ожидал
услышать совсем другой вопрос, поэтому
испытал огромное облегчение.
- Повтори, пожалуйста, - попросил он. - Боюсь, я не совсем понял тебя.
- Вы, лживый негодяй! - Доминик потерял контроль над собой, на глаза его
навернулись слезы. - Я знаю, черт побери,
что вы мой отец! Вы с моей матерью были любовниками! А за Грега она вышла
потому, что считала вас погибшим!
- И кто же вбил тебе в голову подобную чушь?
- Негодяй! - снова закричал Доминик, и его кулак метнулся к челюсти Люка.
Однако тот легко уклонился от удара.
- Прекрати! - Он схватил Доминика за руку. - Так кто тебе сказал, что я твой
отец?
- Грег! - задыхаясь, выкрикнул Доминик и поморщился от боли.
Люк рассмеялся:
- Вот так шутка! - Он отпустил руку Доминика. - Боже мой, если бы много лет
назад я знал о том, что он так считает!
- Так это неправда? Вы не мой отец?
Люк покачал головой:
- Нет, Доминик, этой чести я не удостоился.
- Так кто же мой отец? - начал Доминик, но внезапно вспомнил о Мелани, и все
его мысли переключились на нее. -
Господи! - с облегчением и радостью воскликнул он. - Значит, я могу жениться на
Мелани! Я могу жениться на Мелани!
- Можешь, если твоя мать разрешит, - сухо бросил Люк.
- А вы разрешаете?
Люк пожал плечами:
- Если вы намеревались пожениться еще тогда, когда и в школу не ходили, то не
собираюсь вам мешать. - Губы Люка
тронула улыбка. Интересно, давно ли Грег знает, что Доминик не его сын? И давно
ли считает его, Люка, отцом Доминика? -
Поскольку я не твой отец, не хочешь ли узнать, кто он? - с любопытством спросил
Люк.
Доминик внезапно поник.
- А вы знаете?
- Да, знаю. И всегда знал.
- Тогда скажите мне.
Люк покачал головой, поднял с земли палку и швырнул ее собаке.
- Нет, это не мое дело. Тебе об этом должна сказать твоя мать. Сейчас она в
Вальми. Элоиза говорила, что ожидает их к
полудню.
Доминик посмотрел на часы: половина третьего. Паром, на котором приедет
Мелани, прибудет почти через четыре часа.
- Я спрошу у нее. - Он повернулся и бросился бежать.
Лизетт гуляла в розовом саду. Спрыгнув с велосипеда, Доминик пробежал по
террасе и спустился в сад по поросшим
мхом ступеням. Он сразу увидел мать и заметил, что она плачет. Ему стало стыдно.
Узнав, что Мелани ему не сестра, он так
обрадовался, что совсем забыл о смерти дедушки.
- Доминик! - Лизетт улыбнулась сквозь слезы, испытав при виде сына огромное
облегчение. Она его мать, он любит ее,
и, кем бы ни был отец Доминика, это не имеет отношения к чувствам сына.
- Здравствуй, мама. - Доминик крепко обнял ее.
- Я так скучала по тебе, дорогой! - Лизетт улыбалась, хотя слезы дрожали на
ее длинных ресницах. В ушах у нее были
серьги с жемчугом, на шее - жемчужное ожерелье. Она выглядела не старше той
девушки, на которой женился Люк
Брендон.
- Мама, мне надо поговорить с тобой. - Доминик взял Лизетт за руку, и они
пошли по тропинке, усыпанной лепестками
роз. - Я хочу поговорить о моем отце.
- Об отце? - Лизетт не ожидала, что Доминик заговорит о Греге. - С ним все в
порядке. Врач полон оптимизма,
последняя операция прошла удачно...
- Не о Греге, мама, - нетерпеливо пояснил Доминик. - О моем настоящем отце.
Лизетт замерла, и кровь отхлынула от ее лица.
- Прости, мама, но мне нужно знать правду.
- Но кто тебе сказал? - прошептала Лизетт. - Как ты узнал?
- Папа сказал. Кто бы ни оказался моим настоящим отцом, Грег всегда был для
меня папой. Это его слова, но я не
поверил ему. Тогда я не понял, что он имеет в виду. А сейчас понимаю.
- Грег сказал тебе... - Лизетт вздрогнула.
- Он думал, что мой отец - Люк. И сказал, что вы с Люком были любовниками еще
до того, как он познакомился с
тобой. Ты решила, что Люк погиб, поэтому и вышла за него замуж.
Лизетт вскрикнула, как раненый зверь.
- Но почему и Грег не знает правду, мама? Почему ты не призналась ему?
- Потому что... боялась, что он бросит меня, ужаснется, узнав правду, и
больше никогда не захочет видеть меня...
Доминик нежно обнял мать за плечи.
- Грег любит тебя, мама. И ничто в этом мире не заставит его бросить тебя.
- Я сама убила эту любовь много лет назад. - Глаза Лизетт потемнели от горя.
Доминик покачал головой, внезапно почувствовав себя старше и мудрее матери.
- Ты не могла убить его любовь к тебе, мама. Это невозможно. А теперь я хочу
знать: кто мой отец?
- Пойдем со мной, дорогой.
Лизетт взяла сына за руку и вывела из сада на лужайку, позади которой
находились маленькая часовня и кладбище. Над
одной из могил стояла цветущая вишня.
- Его звали Дитер Мейер, - с облегчением сказала Лизетт. - Он появился в
Вальми весной сорок четвертого...
Она рассказала ему все. О той роковой поездке на велосипеде, о том, как
страдала, влюбившись в немца. О Роммеле, об
Элизе, о попытках добыть информацию для союзников. Рассказала о Поле Жильесе и
Андре Кальдроне, о том, как они
погибли. О заговоре против Гитлера, свиданиях в маленькой комнате в башне, о
планах на будущее, о радости Дитера,
узнавшего, что у них будет ребенок.
Рассказала о дне вторжения и о гибели Дитера, но умолчала о том, кто произвел
тот роковой выстрел, убивший его.
Поведала о горьких днях, когда она думала, что потеряла ребенка, о своем решении
выйти замуж за Грега. О возвращении
Грега в сорок пятом, о его участии в освобождении Дахау, о том, как была
уверена, что он бросит ее, узнав, что она любила
немца.
- Ты была не права, мама, - тихо проговорил Доминик, когда Лизетт закончила
свой рассказ. - Он подозревал нечто
гораздо худшее и жил с этим. - Сорвав дикую розу, Доминик положил ее на могилу
отца. - Я сейчас еду встречать Мелани,
мама. И привезу ее сюда, в Вальми.
Лизетт задумалась. После смерти Элоизы де Вальми замок будет принадлежать ей.
Но здесь будет жить не она, а
Доминик и Мелани. Их дети будут бегать по замку, в котором отец Доминика
появился как завоеватель.
Когда сын ушел, Лизетт еще долго стояла у могилы, размышляя о прошлом, о той
боли, которую испытывал Грег, о силе
его любви к ней. Грег узнал о том, что Доминик не его сын, но его чувства
остались прежними. Сейчас Лизетт понимала, что,
если бы рассказала ему о Дитере, и это не изменило бы его отношения к ней. Она
недооценила своего мужа, и ее трусость
повергла их в пучину бед.
Услышав знакомый скрип инвалидной коляски, Лизетт обернулась. Грег остановил
коляску в метре от нее. Он был в
джинсах, в рубашке с распахнутым воротом, облегающей его мощный торс. Лизетт
охватило такое желание, что она
почувствовала слабость в ногах.
- Доминик сказал мне, где тебя найти. - В глазах Грега появилось выражение,
которого Лизетт никогда не видела
раньше, - облегчение, любовь и сочувствие. - И он объяснил мне, почему ты здесь.
- Значит, ты все знаешь?
- Да, теперь знаю.
- О дорогой! - Лизетт шагнула к Грегу и протянула руки. - Прости меня!
Губы Грега тронула улыбка.
- Я давно простил тебя, дорогая. - Он поднялся с коляски и сделал несколько
уверенных шагов.
- Грег! - Сияющая Лизетт бросилась в его объятия. - Почему ты не сообщил мне?
Почему не позвонил?
- Потому что хотел продемонстрировать сам. - Он подвел Лизетт к вишне,
стоявшей над поросшим травой могильным
холмиком, и с глубоким сочувствием спросил: - Ты очень любила его, дорогая?
- Да. Всем сердцем. - Лизетт посмотрела на Грега. - Так, как люблю тебя.
Всегда любила и буду любить.
Грег обнял жену. Поверх ее головы он видел замок, по которому Лизетт
тосковала уже восемнадцать лет. Она скучала по
полям Норм
Закладка в соц.сетях
