Жанр: Любовные романы
Не уходи
...ы Лизетт тоже лучше уехать в Париж.
Вытаскивая из руин очередной кусок балки,
девушка пыталась представить себе свою новую жизнь в Париже, но не могла. Теперь
она не думала о будущем и жила одним
днем, находя радость в таких мелочах, как семейство хомяков, поселившееся в
руинах, или глициния, цветущая на
закопченных стенах замка.
В окрестностях больше не стреляли, однако битва за Нормандию была еще далека
от завершения. Грубо сколоченные
деревянные кресты вдоль дорог отмечали могилы наскоро захороненных убитых. На
востоке англичане до сих пор не заняли
Кан. На западе американцы вели ожесточенные бои за Сен-Ло. Опасность того, что
войска союзников отбросят в море, до
сих пор не исчезла, поэтому Лизетт по крупицам собирала любую информацию.
Однажды вечером она с отцом сидела возле масляной лампы. Граф отмечал на
карте тс районы, которые, по слухам,
перешли в руки союзников.
- Им необходимо к концу лета вырваться из Нормандии и захватить Париж, -
озабоченно заметил граф. - Зимние
шторма затруднят поставку по морю продовольствия и боеприпасов. Но они не могут
уйти из Нормандии, пока не взят Кан.
Лизетт думала сейчас не о Кане, а о Сен-Ло. Именно там сражались американцы,
и, вполне возможно, среди них находился
подполковник Диринг. Она всей душой надеялась, что он жив. А если и погиб, то ей
все равно не узнать об этом. Ведь никто
не напишет в Вальми и не расскажет о его смерти. Лизетт уныло взглянула на
карту. В Сен-Ло размещалась штаб-квартира
немецкого генерала Маркса, которым Дитер всегда восхищался. Он командовал мощным
84-м пехотным корпусом, поэтому
Сен-Ло мог оказаться таким же крепким орешком, как и Шербур.
Каждый день Лизетт спрашивала у старика Блериота, что он слышал о продвижении
союзников, но он рассказывал только
о прибытии новых войск. Старика мучил ишиас, и, чтобы заглушить боль, он выпивал
в день не менее кувшина кальвадоса.
Грегу Дирингу пришлось признать: он выбрал чертовски неподходящее время для
того, чтобы думать о женщине. Вот
уже три недели подполковник со своими солдатами находился под беспрестанным
огнем противника. Усталые,
перепачканные, небритые, американцы переходили вброд небольшие речки, ползком
преодолевали поросшие лесом холмы,
пробирались через болота, натыкались на танки, огонь пулеметов и минометов.
Слыша крики раненых, они отступали и с
болью в сердце оставляли убитых на поле боя. Дорога на Сен-Ло была уже скользкой
от крови. Грег понимал, что, когда все
закончится, он не останется во Франции ни одного лишнего дня. Это означало, что
ему следует жениться на Лизетт
немедленно, как только наступит хоть небольшая передышка в боях и он сможет
получить краткосрочный отпуск.
Вытерев пот со лба, подполковник ползком направился к объекту - фермерскому
дому, занятому немцами.
Француженка! Его мать наверняка полюбит ее. Дочь миллионера с восточного
побережья, она преклонялась перед
французской культурой.
Вокруг Грега свистели пули, плотный огонь из стрелкового оружия прижимал к
земле подполковника и его солдат. Они
еще успели бы отползти назад и укрыться за постройками, оставив при этом врагу
значительную часть захваченной
территории. Начав же штурм фермы, американцы рисковали сорвать всю операцию.
Дирингу предстояло решить, какой из
этих вариантов предпочтительнее.
Грег крикнул своему заместителю, прижавшемуся к земле по другую сторону узкой
проселочной дороги:
- Майор, обеспечьте дымовую завесу! Под ее прикрытием мы пойдем на штурм.
Подполковнику даже не приходило в голову, что Лизетт может отказать ему. Он
не знал слова "поражение".
Добродушный с виду, Грег был весьма уверен в себе, что подкреплялось богатством
и положением в обществе. Его мать по
рождению принадлежала к высшему свету. Отец достиг всего сам. Грег унаследовал
многое от родителей. От матери -
авантюризм и острую интуицию, когда-то побудившие ее сбежать с мускулистым
телохранителем незадолго до того дня,
когда она должна была выйти замуж за человека своего круга. От отца Грег
унаследовал честолюбие и упорство, благодаря
которым тот стал президентом одной из самых могущественных компаний. Грег с
малых лет понял, что интуиция - Божий
дар и к ней непременно надо прислушиваться. Вот и сейчас интуиция подсказывала
ему, что он возьмет штурмом ферму и
женится на Лизетт де Вальми.
По мере того как жаркий, душный июль подходил к концу, Лизетт охватывала все
большая тревога. Она пыталась
заглушить ее тяжелой физической работой, но это не помогало. Когда тревога
становилась невыносимой, девушка
отправлялась к морю и смотрела на волны. Прежняя Лизетт в красном берете и
потрепанном пальто, по приказу Поля
разъезжавшая на велосипеде по дорогам Нормандии, навсегда исчезла. Но в
теперешней жизни не было места и для новой
Лизетт... той, которая любила так страстно, той, что стала женщиной при свете
лампы в маленькой комнате в башне.
Засунув руки поглубже в карманы юбки, Лизетт отвернулась от серых рокочущих
волн. Впервые в жизни они не успокоили
ее, а только усугубили беспокойство и смятение.
Вернувшись к замку, Лизетт увидела Грега, который небрежно прислонился к
воротам в конце подъездной дорожки. Его
курчавые каштановые волосы были растрепаны, на загорелом лице сияла белозубая
улыбка.
Девушка замерла, не веря своим глазам, но, осознав, что он жив, радостно
бросилась к нему:
- Подполковник Диринг! Какой приятный сюрприз!
Улыбка Грега стала еще шире. Он распахнул объятия, и, к его радости, Лизетт
без колебаний прильнула к нему.
Смущенная, она подумала, что ее порыв вовсе не означает чувственного
влечения. Однако, оказавшись в объятиях Грега,
Лизетт тут же поняла, что заблуждается. Осознав свою ошибку, она уперлась
ладонями в грудь Грега, покраснела и
попыталась отстраниться от него.
Диринг внимательно посмотрел на нее. В его теплых карих глазах сверкали
золотистые искорки, а взгляд выражал не
только дружеские чувства.
- Я скучал без тебя, - без обиняков заявил Грег. - И хочу жениться на тебе.
Лизетт не назвала его безумцем. Уже ничто в этом мире не удивляло ее. Жизнь
перечеркнула все старые правила, а война
изменила нормы поведения. Поэтому даже самые примитивные чувства казались теперь
естественными.
- Но я ничего о вас не знаю. - Лизетт тут же поняла, что это неправда. Ей
было известно, что подполковник пользуется
уважением у своих солдат. Знала, что он добрый, нравится ей и дает ощущение
безопасности.
Грег ослепительно улыбнулся:
- Это легко поправить. Я из Калифорнии. Мне двадцать семь лет. Материально
вполне обеспечен. Психически здоров.
Никогда не был женат. Достаточно для начала?
Лизетт рассмеялась. Впервые после смерти Дитера она ожила, испытала
человеческое тепло и любовь. Однако,
высвободившись из объятий Грега, девушка сказала:
- И вы обо мне ничего не знаете.
Услышав ее печальный голос, Грег нахмурился. Лизетт направилась к
заброшенному розовому саду, и он последовал за
ней.
- Я был бы полным идиотом, если бы не вернулся к тебе. Я знаю все, что мне
нужно. Уверен, что не ошибаюсь и мне не
придется пожалеть о своем решении.
Лизетт остановилась и посмотрела на Грега. Аромат роз, уцелевших после
пожара, плыл в жарком июльском воздухе.
Внезапно ее охватило жгучее желание снова обнять Грега, избавиться от тревоги в
его крепких объятиях.
- Тот, кого я любила и за кого собиралась замуж, умер всего несколько недель
назад, - тихо промолвила она.
- Знаю. - Грег взял Лизетт за руки. - Люк говорил мне об этом.
Лизетт замерла. Ей и в голову не приходило, что Люк Брендон говорил с Грегом
о Дитере.
- Я и не ожидаю, что ты забудешь прошлое, словно его вообще не было. Но
нельзя жить прошлым, Лизетт. Оно ушло и
никогда не вернется.
- Но я не знаю, как мне перестать любить его! - воскликнула Лизетт, не в
силах больше сдерживать свое горе. - Не
знаю, как полюбить кого-то другого!
Улыбка тронула уголки рта Грега.
- Позволь мне научить тебя. - Он притянул Лизетт к себе.
Девушку ошеломило внезапное ощущение того, что это уже было в ее жизни. Точно
так же она бросилась в объятия
Дитера, едва зная его, доверяя лишь своей интуиции, уступив примитивному
желанию, которое возобладало над здравым
смыслом.
Лизетт приподняла подбородок и посмотрела на загорелое лицо Грега. Сейчас она
могла трезво рассуждать, у нее был
выбор. Оттолкнув Грега, она останется со своей тревогой, с призраками прошлого,
без надежды на будущее. Сейчас у нее
появился шанс бесповоротно изменить свою жизнь, как она сделала это тогда, когда
ринулась в объятия Дитера. Да, сейчас
выбор за ней, и Лизетт предстоит сделать его.
Она еще раз внимательно вгляделась в лицо Грега. На губах его играла улыбка,
в глазах светились веселые огоньки.
Густые брови гораздо темнее, чем каштановые волосы. Симпатичное лицо. Лицо
уверенного в себе человека, общительного,
щедрого.
Грег крепче прижал Лизетт к себе. Его ладонь скользнула по спине, утонула в
волосах, нежно легла на затылок. Лизетт
затрепетала, когда губы Грега потянулись к ее губам.
На секунду девушку охватили сомнения, чувство вины, но затем она прильнула к
сильному телу Грега, обвила руки вокруг
его шеи и приоткрыла губы.
Ошеломленному близостью Лизетт Грегу захотелось прижаться к ее обнаженному
телу, погладить ладонями набухшие
соски, почувствовать, как, изнывая от страсти, она двигает бедрами. В саду
никого не было, и Грег едва подавил желание
уложить девушку на землю, расстегнуть блузку, задрать юбку... Он вовремя понял,
что, сделав это, потеряет ее навсегда. От
него не укрылись колебания Лизетт, а это означало, что она до сих пор любит
Брендона. Девушка сама призналась в этом,
сказав, что пока не может любить никого другого. И если Грег зайдет слишком
далеко, ускорит события, то поселит в ее
душе страх. Глаза Грега сверкнули. Со временем Лизетт полюбит его, и это
произойдет, когда он женится на ней.
- Через сорок восемь часов я покину Нормандию и двинусь на Париж, - сказал
Грег, не выпуская Лизетт из объятий. -
Давай поженимся до моего отъезда.
Она улыбнулась:
- Но это невозможно. Во Франции бракосочетание требует времени. Свадьбе
предшествует гражданская церемония,
получение разрешения на брак, затем оглашение в церкви имен жениха и невесты...
- Разрешение у меня уже есть, а мэр Сент-Мари-де-Пон только обрадуется, если
гражданская церемония пройдет без
задержки. Священник с полным пониманием отнесся к тому, чтобы огласить имена без
промедления. Сейчас он ждет тебя и
отмечает с твоим отцом на карте новую диспозицию войск союзников.
- Я не верю тебе!
Грег усмехнулся:
- Придется поверить. - Он обнял Лизетт за талию и повел через двор к
конюшням. - Отец Лафорт хочет поговорить с
будущей невестой.
- Но откуда ты знал, что я соглашусь? - спросила Лизетт, едва сдерживая смех.
- Ты ведь даже не спросил меня!
Грег повернул Лизетт к себе.
- Вот я сейчас и спрашиваю. Согласна ли ты выйти за меня замуж?
Она вскинула голову, и ее темные волосы заблестели на солнце.
- Да, - промолвила Лизетт, и у нее закружилась голова, когда Грег с ликующим
криком обхватил ее за талию и закружил
в воздухе.
Когда они вошли в импровизированную гостиную, расположенную над конюшнями,
Анри де Вальми удивленно посмотрел
на них. Американец и Лизетт крепко держались за руки. Глаза дочери светились тем
счастьем, которое граф уже не надеялся
когда-нибудь увидеть в ее глазах.
- Папа, я выхожу замуж за подполковника Диринга.
Граф поднялся, а отец Лафорт по-прежнему сидел за столом, на котором была
разложена крупномасштабная карта
Франции.
- Да, дорогая, приехав, подполковник сказал мне об этом. Но я, признаться,
подумал, что здесь какая-то ошибка...
Высокий американец усмехнулся:
- Никакой ошибки, сэр. С вашего позволения, мы хотели бы пожениться
немедленно, до моего отъезда в Париж.
- Но всякие бумаги... - нерешительно начал граф.
- У меня есть свидетельство о рождении, медицинская карта и разрешение
командования на брак. - Грег достал
бумажник из внутреннего кармана кителя. - У отца Лафорта возражений нет. Он
готов обвенчать нас немедленно, если вы
согласны, сэр.
Граф взглянул на дочь:
- Ты хочешь этого, дорогая? Ты уверена?
Лизетт подошла к отцу и взяла его за руки.
- Да, папа, уверена.
- А полковник знает о?.. - спросил граф почти шепотом, но так и не произнес
имени Дитера, зная, что у отца Лафорта
очень острый слух.
Лизетт кивнула:
- Да, Люк рассказал ему.
Граф испытал облегчение. Если американец знает про Дитера Мейера, то и
говорить больше не о чем. Мешать дочери он
не станет. Лучше уж иметь зятем американца, чем немца.
Венчание состоялось через три часа в маленькой деревенской церкви. Розами,
сохранившимися в Вальми, украсили
каменные подоконники и подножие алтаря.
На церемонии венчания присутствовали мэр Сент-Мари и еще семь человек. Отец
Лафорт, маленький подвижный человек,
радовался тому, что выполняет столь приятную миссию после всех заупокойных
служб. Мадам Шамо настояла, чтобы
несколько оставшихся часов молодожены провели в ее коттедже. Старик Блериот,
умытый и выбритый, неловко чувствовал
себя в лоснящемся костюме в полоску. Майор Гаррис выполнял роль шафера. Главными
участниками церемонии были,
конечно, жених, невеста и граф Анри де Вальми.
Лизетт была в платье мадам Шамо, которое та последний раз надевала тридцать
лет назад на пикник в Довиле, -
кремового цвета, с кружевами, закрытым горлом и длинными рукавами. Волосы Лизетт
собрала в высокий тугой узел, но от
висков к шее спускалось несколько локонов. Вуаль, позаимствованная с одной из
летних шляпок мадам Шамо, заменяла фату
и была прикреплена к волосам бутоном розы.
Грег сменил потрепанную в боях форму на чистый, выглаженный комплект. Его
уверенность и беззаботные манеры
успокоили всех, даже Анри. Когда граф вспоминал о горе, пережитом ими за
последние несколько месяцев, свадьба дочери
показалась ему огромным облегчением.
Когда начали сгущаться сумерки, в церкви зажглись свечи. Собравшиеся пропели
церковный гимн, который любила
Лизетт, а затем отец Лафорт остановился перед женихом и невестой.
- Лизетт и Грегори, - медленно и отчетливо начал он, желая, чтобы американец
понял его, - вы пришли в эту церковь,
чтобы Господь скрепил вашу любовь в присутствии священнослужителя и свидетелей.
Свидетели, старик Блериот и мадам Шамо, выпрямились и замерли на старинной
церковной скамье.
- Господь с радостью, благословляет эту любовь. Он уже освятил вас при
крещении, а теперь одаривает особым
таинством, чтобы вы могли выполнять супружеский долг во взаимной и нерушимой
верности.
У Лизетт стиснуло горло. Когда-то она надеялась услышать эти слова, стоя
перед алтарем с Дитером. На секунду она
представила себе, как это было бы, и крепко сжала букет роз. Но Дитер мертв. Она
выходит замуж за Грега Диринга -
храброго человека со смеющимися глазами и добрым сердцем. Да, она станет женой
Грега и сделает его счастливым.
- Именем церкви я прошу вас подтвердить свои намерения, - торжественно
объявил отец Лафорт.
Грег посмотрел на Лизетт понимающе и ободряюще. Она улыбнулась Грегу,
стараясь рассеять его тревогу.
- Лизетт и Грегори, - продолжал отец Лафорт, - я спрашиваю вас: по доброй ли
воле вы изъявили желание вступить в
брак и нет ли юридических препятствий для заключения этого брака? Согласны ли вы
вверить себя друг другу без всяких
условий и оговорок?
- Согласен, - твердо заявил Грег.
Отец Лафорт улыбнулся Лизетт:
- А ты, Лизетт?
- Согласна, - четко и спокойно ответила она.
- Готовы ли вы любить и уважать друг друга до скончания дней?
- Готов, - сразу отозвался Грег.
- Готова, - промолвила Лизетт и, подняв голову, посмотрела на высокого
широкоплечего мужчину, стоявшего рядом с
ней. Глаза его светились теплом и уверенностью, не оставляя повода для сомнений.
Отец Лафорт обратился к Грегу:
- Прошу, повторяйте за мной: "Я клятвенно заверяю, что не знаю никаких
юридических препятствий к тому, чтобы я,
Грегори Джеймс Диринг, не мог жениться на Лизетт Элоизе де Вальми".
Глаза Грега и Лизетт встретились. Они повторили слова клятвы, а затем Грег
надел свой перстень-печатку, слишком
большой для Лизетт, на ее безымянный палец.
- А теперь можете поцеловать невесту, - объявил отец Лафорт.
Грег поднял вуаль, закрывавшую лицо Лизетт, и с похвальным послушанием
выполнил указание отца Лафорта. Мадам
Шамо промокнула глаза носовым платком, старик Блериот усмехнулся, а Анри де
Вальми вспомнил, как крестили Лизетт, и
изумился тому, что так быстро пролетело время.
Лизетт передала свой букет мадам Шамо, ласково поцеловала майора Гарриса и
старика Блериота, затем крепко обняла
отца. Никакого свадебного торжества не предвиделось, поскольку через три часа
Грегу предстояло вернуться в Сен-Ло и
готовить солдат к утреннему штурму города.
Майор Гаррис, пожелав молодым счастья, поспешил в лагерь. Граф и старик
Блериот отправились в Вальми, чтобы
распить бутылочку кальвадоса. Мадам Шамо сунула в руку Грегу ключи от своего
коттеджа и пошла ночевать к мадам
Пишон.
В густых сумерках Грег и Лизетт стояли под поросшей мхом церковной аркой. Муж
и жена. Грег обнял Лизетт за талию.
- Не желаете ли начать наш медовый месяц, миссис Диринг? - ласково спросил
он.
Лизетт положила голову на плечо Грега, охваченная воспоминаниями, от которых
изо всех сил пыталась избавиться:
Дитер несет ее в замок; Дитер рассказывает о заговоре против Гитлера; Дитер
склоняется над ней в башне, и лицо его
светится любовью. Лизетт вздрогнула, поняв, что изменила ему.
Грег, заметив состояние Лизетт, обнял ее за плечи.
- Если, по-твоему, все произошло слишком быстро и ты не успела даже
привыкнуть ко мне, меня это не удивляет. -
Глаза его потемнели от страсти. - Но мы не можем провести несколько оставшихся у
нас часов на церковном дворе. Давай
пойдем в дом мадам Шамо и поговорим.
Лизетт кивнула, благодарная ему за чуткость.
Грег приподнял подбородок Лизетт, наклонил голову и провел губами по ее
волосам.
При первом же прикосновении его губ по телу Лизетт разлилось приятное тепло.
Он ее муж. Лишь несколько минут назад
она поклялась любить его в богатстве и бедности, в болезни и здравии. Им
предстоит вместе прожить жизнь, завести детей,
стать счастливыми.
Губы Грега медленно скользнули по шее Лизетт. Она прильнула к нему, изгоняя
из памяти прошлое.
- Давай начнем наш медовый месяц, - прошептала Лизетт, обнимая мужа.
- Тогда идем. - Прижав к себе Лизетт, он вывел ее с темного церковного двора
на узкую мощеную улицу и направился
к коттеджу мадам Шамо.
Глава 13
Мадам Шамо тщательно подготовилась к приходу молодоженов. От простыней на
кровати Лизетт исходил аромат
розового масла, под подушками с кружевными оборками лежали мешочки с
ароматической смесью. Грег зажег масляную
лампу, стоявшую на туалетном столике. Зная, что у них очень мало времени, он все
же не хотел торопить Лизетт. Лучше уж
совсем не заниматься любовью, чем делать это против ее воли.
Когда Грег снял китель, сердце Лизетт учащенно забилось. Он подошел к окну и
задернул занавески.
Она видела, как перекатываются его мышцы под легкой хлопчатобумажной
рубашкой. Двигался Грег легко и грациозно.
Его сексуальность волновала и возбуждала Лизетт, а уверенность успокаивала ее. И
когда он отошел от окна, Лизетт
попросила дрожащим голосом:
- Помоги мне, пожалуйста, расстегнуть пуговицы.
У Грега перехватило дыхание. Лизетт дала понять, что ему незачем сдерживать
желание и что она тоже желает его.
Ладони Грега опустились на плечи Лизетт, и по ее телу пробежала дрожь.
- Я люблю тебя, - сказал Грег. - Никогда в жизни я не видел такой красавицы.
Лизетт вскинула голову, и глаза ее, прикрытые темными ресницами, засверкали.
Она не могла сказать Грегу, что любит
его. Пока не могла. Лизетт еще не любила его так, как Дитера. Но знала, что
полюбит его. Ей хотелось сделать Грега
счастливым, отблагодарить его за терпение, понимание и любовь.
Она подняла руки, вынула шпильки, и ее темные волосы рассыпались по плечам.
Зарывшись в них лицом, Грег прижал их к
губам, потом повернул Лизетт к себе спиной и расстегнул платье.
Оно соскользнуло на пол, и Грег, увидев нежный изгиб бедер Лизетт, мягкую
округлость ягодиц, прикрытых полоской
шелковых трусиков, затрепетал. Кровь стремительно заструилась по его жилам,
застучало в висках. Она была прекрасна!
Великолепна! Именно о такой женщине он мечтал всю жизнь. Грега охватило желание
поцеловать каждый дюйм ее тела,
вытеснить поцелуями из сознания Лизетт все мысли о прошлом, возбудить в ней
страсть.
Откинув волосы с шеи Лизетт, он поцеловал шелковистую кожу. Пальцы его
спускались все ниже и ниже, пока сильная,
большая ладонь не легла на ягодицы. Лизетт задыхалась и дрожала от этих
прикосновений. Грег повернул жену к себе, и его
взору предстала вся прелесть ее наготы.
Груди Лизетт были высокими, упругими и полными, розовые соски набухли. На
лобке из-под треугольника шелковых
трусиков выбивались курчавые волосы. Застонав от желания, Грег заключил Лизетт в
объятия.
- Все будет хорошо, - прошептал он, целуя ее виски, веки, уголки рта. - У нас
с тобой всегда все будет хорошо,
Лизетт.
Ошеломленная своим влечением к Грегу, она мечтала забыть в его объятиях о
горе и боли, испытать наслаждение.
Губы Грега ласкали ее шею, и она изнывала от желания. Ей хотелось отдаться
ему целиком, без остатка.
Губы Лизетт жадно потянулись к губам Грега, и он прижал ее к себе. Его язык
скользнул между ее губами. К Лизетт
наконец пришло забвение, которого она так жаждала. Тени прошлого исчезли.
Остались только губы Грега на ее губах, только
его руки, ласкающие ее тело, только их тела, тесно прижатые друг к другу.
Грег подхватил Лизетт на руки, осторожно опустил ее на ароматные простыни,
сорвал с себя рубашку и стянул брюки. У
него кружилась голова. Его стройное, загорелое тело поблескивало в мягком свете
лампы, на груди темнели курчавые
волосы, а между ребер белел шрам от ножа. Лизетт раскинула руки навстречу Грегу,
и узкая кровать прогнулась под его
тяжестью.
Тепло Грега согрело ее, и она выгнулась навстречу ему, желая любви и
облегчения.
Задыхаясь, Грег прошептал ее имя и одним быстрым движением снял с нее
шелковые трусики. Раздвинув ноги Лизетт, он
со стоном вошел в нее.
Она вцепилась в его плечи. Грег не мог сдерживаться и ждать, пока Лизетт
достигнет пика блаженства, но они испытали
его одновременно, и крики, слетевшие с их губ, слились в один. Этот взрыв потряс
их обоих до самых глубин. Они не
ожидали такого.
Грег думал, что ему придется сдерживать себя. Лизетт полагала, что ей
придется притвориться и подыграть ему. Однако
оба ошиблись и теперь лежали, тяжело дыша, опустошенные и расслабленные.
Наконец Грег приподнялся на локте и с улыбкой посмотрел на жену.
- Если такое будет повторяться каждый раз, миссис Диринг, то мне понадобится
дополнительная медицинская страховка.
Мое сердце подобного не выдержит.
Лизетт охватила радость. Она доставила ему удовольствие и, сделав это,
излечилась от боли. Лизетт с удивлением
осознала, что любовь, как и страдания, не имеет предела. Зародившаяся в ней
любовь к Грегу не вытеснила любви к Дитеру.
Пальцы Лизетт нежно скользнули по спине мужа и утонули в его густых волосах.
- Есть только один способ выяснить это, - прошептала она, лукаво посмотрев на
него.
- Тогда незачем терять время, - отозвался Грег. Его ладони легли на груди
Лизетт, тело напряглось от желания.
Они двигались медленно, в едином ритме. Грега ошеломило неистовство его
любви. Лизетт казалась ему принцессой из
волшебных сказок: загадочной, соблазнительной, прекрасной. Когда же они вновь
вместе достигли вершины блаженства и он
услышал, как Лизетт выкрикнула его имя, радости Грега не было предела. Он
чувствовал, что сейчас Лизетт полностью
принадлежит ему. И не все ли равно, кого она любила раньше. Сейчас Грег был
совершенно уверен в том, что Лизетт любит
только его. И так будет всегда. Она его жена, его любовь.
У них не осталось времени понежиться в постели. На темной, тихой деревенской
улице послышался шум
приближающегося джипа.
Грег крепко обнял Лизетт, понимая, что через несколько минут ему придется
возвращаться в лагерь, а с наступлением
рассвета он поведет своих солдат на штурм города, который продолжали удерживать
немцы.
- Мне пора, любовь моя. - Его карие глаза были полны сожаления. - Пройдут
недели, возможно, месяцы, прежде чем
я вернусь. Но я обязательно вернусь, обещаю тебе.
Охваченная страхом, Лизетт сжала мужа в объятиях. Дитер мертв. Люк Брендон
мертв. Она потеряла ребенка и дом. Если
еще и Грег не вернется, ей этого не перенести.
- Береги себя, - взмолилась Лизетт.
Он посмотрел на нее и улыбнулся:
- Не волнуйся, ничего со мной не случится.
Джип затормозил возле коттеджа. Грег нехотя поднялся с кровати. Подойдя к
окну, он сделал знак шоферу, давая знать,
что сейчас выйдет.
- На следующий год к этому времени все уже закончится, - сказал он, торопливо
одеваясь. - В июле сорок пятого ты
уже будешь удивлять калифорнийскую публику своим французским акцентом!
Лизетт села на кровати, волосы ее рассыпались по плечам, глаза округлились.
Калифорния. Она не думала об этом,
поэтому сейчас ее охватили противоречивые чувства.
Грег снова улыбнулся:
- Тебе там понравится. Солнце, море. И никаких воспоминаний.
Лизетт вцепилась в простыню. Никаких воспоминаний. Ни Вальми, ни дождливого
неба над буковой рощей, ни кукурузных
полей, ни яблоневого сада.
Шофер в нетерпении несколько раз нажал на педаль акселератора. Надев китель и
фуражку, Грег заключил жену в
объятия.
- Господи, как же я люблю тебя! - воскликнул он, прильнув к ее губам.
С улицы послышались сигналы клаксона. Грег с трудом оторвался от Лизетт.
- Я вернусь. Жди меня.
- Буду ждать, обещаю.
Грег последний раз привлек к себе жену, а затем стремительно вышел из
комнаты, сбежал по ступенькам на улицу и
прыгнул на сиденье джипа. Грег даже не оглянулся, когда машина рванулась с
места.
Лизетт долго стояла у окна, глядя
...Закладка в соц.сетях
