Жанр: Любовные романы
Водоворот жизни
...няют. Будто я какая-нибудь старая коробка от обуви.
Несколько месяцев назад Майклу, моему младшенькому, исполнилось шестнадцать.
Не успел Даниел явиться в дом к обеду, как я сразу поняла, что-то не так. Он
никогда не приходил обедать домой. А тут что, нашему браку пришел конец? Он
сказал, что брак закончился уже давным-давно, но он оставался со мной только
ради детей.
— Не верится, — рассмеялась Сиси. — Когда слышишь, что
мужчина слишком уж добродетелен, нужно заглянуть к нему под кровать и
поискать порок там. Он только и дожидался, чтобы Майклу исполнилось
шестнадцать, тогда ты не сможешь по закону предъявить иск. И теперь, если
Майкл надумает пойти учиться, твой Даниел ни гроша не заплатит на содержание
сына.
Маленькая хрупкая женщина сокрушенно развела руками.
— Не представляю, что нам с Майклом делать. Даниел платит аренду, и дом
записан на его имя.
— Нужно поискать хорошего адвоката, голубушка. Вот. Я посоветую к кому
обратиться, — сказала Сиси.
Поздно вечером Сиси сидела возле Рейчел.
— Что собираешься делать в понедельник?
— Поеду к подруге в деревню, — ответила Рейчел. — Ее мать,
Вера, приедет сюда поездом, а обратно поведет мою
Вольву
. Я пока не в
состоянии вести машину сама. Сиси, как думаешь, ты вернешься сюда еще раз?
— Нет. — Сиси яростно затрясла головой. — Звучит смешно, но
ты за последнее время оказала на меня такое сильное влияние, как никто
другой до этого. Я наконец почувствовала в себе силы признаться, что люблю
Джеймса, потому что ты оказалась гораздо проницательней и разрушила все мои
доводы. — Она смолкла. — Моя любовь к нему вовсе не так
отвратительна, как казалось на первый взгляд. Он — не мой отец, и мне не
нужны его деньги. Мне нужен он. Ее лицо светилось добротой и
нежностью. — Ты такая замечательная женщина, Рейчел. Не теряйся.
Наступит день, когда ты полюбишь себя так же, как любят тебя твои друзья и
единомышленники Клэр, Джейн и Сара, а также люди, на них похожие. Ты
обещаешь не пропадать, ладно?
— Обещаю. — Они поцеловались, пожелав друг другу спокойной ночи.
Понедельник выдался чудесным. Рейчел высунулась на улицу из окна клиники.
Вдалеке ей была видна Темза. Солнышко пригревало землю и голые ветви
деревьев. Рейчел подставила свое лицо теплому солнечному лучу, нежно
прикоснувшемуся к ее коже. Так не хочется уходить, подумала она, и мысль
напугала ее. Как же я могу здесь оставаться, пристыдила она себя. В этот
свежий февральский денек, не по зимнему теплый, Рейчел ощутила на своем лице
порыв прохладного ветерка. Она вдохнула полной грудью. Как-то безопаснее и
увереннее чувствуешь себя в палате клиники с центральным отоплением. Внешний
мир показался ей чужим и враждебным. Понедельник, подумала она. Дети бы
сейчас пошли в школу, а я зашла бы к Джейн на чашечку кофе. Она мысленно
представила, как Джейн сидит у себя на кухне с неизменной бутылочкой
валиума, стоявшей всегда под рукой. По крайней мере, Сара сейчас находится в
безопасности. Вдруг Рейчел снова расплакалась.
— Я не... Я никогда не буду снова в безопасности. На плечо легла чья-то
ласковая рука. Рядом стояла сиделка.
— Тебе необязательно уходить сегодня, Рейчел, — сказала она по-
матерински.
Рейчел опустила голову.
— Если я не уйду сейчас, то, боюсь, не смогу сделать этого никогда.
Сиделка улыбнулась:
— Клиника кажется тебе убежищем, где ты чувствуешь себя в безопасности.
А свое убежище ты потеряла, так? — Рейчел кивнула. Слезы хлынули из
глаз с новой силой и побежали по щекам еще быстрее. — Позволь мне кое-
что рассказать тебе. Я говорю это женщинам, которые потеряли своих мужчин,
дома, а иногда даже — детей. Причина того, что ты очутилась в конце концов
здесь, кроется в том, что ты вкладывала понятие своего безопасного места в
образ своего супруга. Я верно говорю? Теперь тебе придется начинать все с
самого начала. Рейчел, единственное безопасное место, которое тебе всегда
пригодится и придет на помощь в трудную минуту, это то, которое ты создашь
внутри себя.
— Я знаю об этом. — Рейчел вдруг вспомнила разговор, который
состоялся много лет тому назад с тетей Беа. Теперь она словно снова слышала
ее голос.
— Моя тетя предупреждала меня об этом. Вы знаете, она говорила, что мне
всегда нужно хранить частичку себя отдельно.
— Она знала твоего мужа?
— Да.
— Ну, возможно, она лучше разбиралась в мужчинах такого сорта и
оказалась гораздо проницательнее тебя. Если выходишь замуж за нарцисса,
всегда окажешься у разбитого корыта и с израненной душой.
— Но как узнаешь? Чарльз казался таким любящим и добрым.
Сиделка пристально взглянула на Рейчел.
— Я пришла к такому выводу, прочитав историю твоей болезни. Все сердце
кровью обливается за тебя, Рейчел. Со мной приключилась та же история. Мой
первый муж оказался нарциссом и заядлым игроком. У меня ушли годы на то,
чтобы убедиться в этом. Горе было ужасным, но вскоре я поняла, что самые
крепкие узы связывают его с матерью. Он все делал под ее дудку, ублажая ее
самолюбие и теша ее собственнический инстинкт. А я была только козлом
отпущения. — Рассказчица сделала паузу, и Рейчел показалось, будто она
видит все страдания, превратившиеся в морщины, избороздившие лицо
сиделки. — Знаешь, я иногда думаю о женщинах, попадающих сюда как
подраненные птички. Они снова и снова бросались на каменную стену, пока, в
конце концов, не упали, истекая кровью и отдав последние силенки борьбе с
глухой стеной. Многие из них усердно пытаются уцепиться за осколки их
прежних отношений со своими мужчинами. Я вижу их здесь в первый раз, потом —
во второй, в третий, а затем они обычно попадают из нашего отделения в руки
психиатров, главным образом, мужчин, причем, как правило, женоненавистников.
— Могу себе представить. Мой семейный доктор как раз относится к этому
типу. Вы знаете доктора Бернса? — Сиделка кивнула. — Вы знали, что
он несколько раз отправлял меня в местный вендиспансер, так как, по его
словам, я подцепила какую-то инфекцию. В одном случае — неспецифический
уретрит, в другом — выделения. Он все время знал, что источником заражения
был Чарльз.
Рейчел сцепилась с доктором Бернсом во время его последнего посещения
клиники всего два дня тому назад, в субботу утром. Он поправил галстук
своими холеными наманикюренными руками.
— Гм, Рейчел, дорогая, это вопрос профессиональной этики. Я не могу
раскрывать информацию, даваемую моими пациентами. В этом случае нарушается
профессиональная тайна.
— Только скажите мне, что это были за выделения? — Доктор Бернс
взглянул на свои аккуратные ногти. — Я имею полное право знать об этом.
В конце концов, мои собственные инфекционные заболевания не представляют
секретную информацию, так?
— Но почему бы нам с вами не замять этот разговор? Разговор на столь
неприятную тему не сулит вам ничего хорошего. Нам же нужно стремиться к
тому, чтобы вы чувствовали себя как можно лучше. Маленькие каникулы, а затем
— снова возвращение к счастливому семейству.
— Я не собираюсь возвращаться, поэтому вы вправе рассказать мне все,
как есть.
Доктор Бернс прокашлялся.
— Именно в тот раз была гонорея.
— Гонорея? — Рейчел стало противно за себя саму, а еще больше за
Чарльза. Она сказала сухо и натянуто: — Считаю вас самым аморальным типом из
всех, кого мне когда-нибудь доводилось встречать, доктор Бернс. Не желаю
больше иметь с вами ничего общего. Никогда и ни за что на свете. Уходите.
Доктор Бернс торопливо вышел.
Еще одна истеричка
, — подумал он про
себя.
Значит, в вендиспансере тоже лгали, отметила для себя Рейчел, как только
доктор Бернс ушел, и она вспомнила улыбчивое лицо доктора из вендиспансера.
— Обычная инфекционная палочка. Беспокоиться не о чем, — успокоил
ее доктор, когда она лежала на гинекологическом кресле, задрав ноги на
широко расставленные перекладины, и думала, как же все-таки непристойно
лежать одетой в такой позе. Одна часть выглядит абсолютно прилично, а другая
— выставлена на обозрение всему миру. Молоденькие студенты входили за
матерчатую ширму и выходили, обогатив себя практическим опытом распознавания
еще одного инфекционного заболевания.
От одного только воспоминания ее бросило в жар. Сиделка ласково провела
рукой по волосам Рейчел.
— Боюсь, такое частенько случается. Если встает вопрос, нужно ли
посвящать женщину в тайну заражения ее партнера, то всегда склоняются к
тому, чтобы защитить их взаимоотношения.
— Вы имеете в виду мужчину, — с горечью поправила Рейчел.
— Боюсь, что именно так, но все меняется. Развелось столько врачей-
женщин. Много лет назад, еще задолго до того, как началась кампания в защиту
женских прав, мы с несколькими подругами, тоже медсестрами, обязались
работать в местах, где женщины являются наиболее незащищенными от
посягательств докторов мужского пола. Некоторые из нас пошли в
психиатрические клиники, другие — в родильные дома. К великому сожалению, с
тех пор все сводится только к политике, а женское движение наносит стране
только непоправимый вред, вместо реальных и конкретных добрых дел.
— Я очень хорошо вас понимаю, так как моя подруга Анна прошла через
стадию, когда она, примкнув к женскому движению, возненавидела мужчин...
Сиделка с сожалением покачала головой.
— От одной ненависти ничего не изменится.
— Остается только надеяться, что мне повезет, и я встречу мужчину,
который меня не предаст.
— Не волнуйся, ласточка. Все вполне возможно. Я нашла своего мужчину
всего несколько лет назад. Мы очень счастливы вместе. — Матрона
засмущалась, и щеки ее постепенно заалели.
У Рейчел мгновенной радостью вспыхнуло все лицо. Это так замечательно. Для
меня это самая приятная новость, которую я услышала за бесконечно долгий
период времени. Даже в том случае, если он — единственный, уцелевший в
стране динозавров, одного только факта, что он существует, уже для меня
достаточно. Сама я пока не готова для отношений с мужчиной... если вообще
это когда-нибудь произойдет. Но мне нужно мечтать. Спасибо вам. Как только я
узнаю, что хотя бы одна женщина счастлива в отношениях с мужчиной, так
появляется слабенькая надежда еще для кого-нибудь.
— Помни, — улыбнулась сиделка. — Я тут всегда, Рейчел. Если
захочешь поговорить со мной, просто позвони. Иногда тебе будет очень
грустно, ты будешь подавлена. Но всегда помни, что в жизни есть не только
печальные дни, столько же ждет впереди и радостных дней.
— Обязательно буду помнить, спасибо. Мне пора собираться. — Рейчел
вдруг заметила, что вприпрыжку мчится по коридору. Я этого не делала с тех
пор, как была маленькой.
— Слышишь, Сиси, ты знаешь, что наша сиделка очень счастлива со своим
мужчиной. Я разговаривала с ней, и у нее был такой ликующий вид, когда она
поделилась со мной своей радостью.
— Да, она рассказывала мне о нем. Он на двадцать девять лет моложе ее.
— Не может быть! — Рейчел на минуту задумалась. — Тебе это
помогло в твоей душевной борьбе с возрастом Джеймса?
— Она заставила меня почувствовать, насколько Джеймс беззащитен. Я
всегда исходила только из своих нужд и эмоций, типа того, что он умрет и
оставит меня. Но никогда не задумывалась над тем, как же его волнует, что я
могу найти его таким-сяким, разэдаким, просто отталкивающим или еще каким-
нибудь в этом роде.
В палату вошел Джеймс в сопровождении своего шофера. Сиси вскочила и
радостно бросилась ему навстречу. Рейчел смотрела на Джеймса.
— Дорогой, — Сиси взяла Рейчел под руку, — это Рейчел Хантер.
Она пообещала, что не забудет меня и позвонит как-нибудь.
Джеймс улыбнулся Рейчел. Какие замечательные глаза, отметила про себя
Рейчел. Он был небольшого роста, хорошо сложен.
— Это было бы просто замечательно, Рейчел. Сиси так нужны хорошие
подруги. А я чуточку староват для нее, чтобы составлять ей компанию для
ночных клубов, однако не хочу держать в клетке мою маленькую вольную птичку.
— Приятно слышать, что вы позволяете ей летать на свободе.
По крайней
мере, хоть одна из птичек, о которых говорила сиделка, не окончит свой век
покалеченной
, — подумала Рейчел про себя.
Джеймс тут же стал серьезным.
— Всегда очень трудно, когда отношения столь необычны. Я так переживаю
за тебя, Сиси, когда ты попадаешь сюда.
Сиси взяла его за руку.
— Больше я сюда не попаду, Джеймс. Просто буду заходить иногда
проведать сиделку. Благодаря ей я не унываю и не опустила крылышки. Еще я
преодолела нашу возрастную разницу и могу теперь любить тебя, без оглядки на
чье-либо мнение.
Шофер вспыхнул и начал переминаться с ноги на ногу.
— Я заберу чемоданы.
Никто не услышал его. Джеймс и Сиси смотрели друг на друга с такой любовью,
что Рейчел почувствовала повеявшее от них тепло.
Когда-нибудь...
— подумала
Рейчел.
Вера Комптон улучила момент и вошла в комнату.
— А вот и я, Рейчел. Ты готова?
Рейчел с распростертыми руками бросилась Вере на шею.
— Как здорово, что ты приехала, я так рада тебя видеть. Пошли. Умираю
от нетерпения, как мне хочется увидеться с Анной. До свидания, Сиси. До
свидания, Джеймс. — Обязательно позвоню Сиси, как только снова вернусь
в Лондон, — пообещала она себе.
Глава 40
Рейчел покидала клинику со странным чувством, к которому подготовилась
заранее. Она тщательно все обдумала и предусмотрела. На прощание доктор
Прингл сказал:
Помни, мы всегда здесь
. Пока ехали в Шернборн, Рейчел
молчала. Вера никогда не отличалась болтливостью, но водителем она была
отменным. И самое лучшее качество Веры, которое для Рейчел стало просто
целительным бальзамом, состояло в том, что Вера являла собой живую связь
Рейчел с тетушками Беа и Эмили.
Жаль, что с Чарльзом все обошлось столь печально. Понимаю, как тебе сейчас
нелегко, — рассуждала Вера. — Наверное, мне следовало бы тебе и
раньше об этом сказать, но вряд ли от этого что-нибудь изменилось. Твоя
тетушка Беа очень волновалась из-за Чарльза тогда. Она сразу же невзлюбила
его мать.
Рейчел невольно рассмеялась:
— Могу держать пари, что тетя Беа сказала что-нибудь, типа
Помешана на
тюлевых занавесках и копченой рыбе
.
— Да. В самом деле так. Что-то наподобие этого. Тетя Беа отлично
разбиралась в людях и давала им весьма точную оценку. — Вера вела
машину очень внимательно и осторожно. — Как жаль, тетушек уж нет в
живых... а тебе их так не хватает.
Рейчел удрученно покачала головой.
— У меня тоже возникала такая мысль, но теперь я понимаю, что если бы
тетушки оставались по-прежнему живы, я бы вернулась к ним, не задумываясь, и
больше бы никогда не покидала их уютный мирок. Анна нуждается сейчас в вашей
помощи, потому что скоро появится ребенок, о котором надо будет заботиться.
Кроме того, ваши отношения уже переросли в своего рода товарищеские. А я и
не переставала быть ребенком, даже обзаведясь собственной семьей. Анна
всегда была тверже, решительнее, быстрее приспосабливалась к жестким законам
внешнего мира. А мне это всегда удавалось с большим трудом. Но во все
времена вы со своими лошадьми и собачьими будками оставались частью этого
большого мира. Вера рассмеялась:
— На самом-то деле этот мир вовсе не естественная среда обитания
человека. Я часто задаюсь вопросом, а что, если я собственноручно лишила
Анну всех шансов вести нормальную жизнь.
Рейчел на минуту задумалась.
— Не думаю, что это именно так, Вера. Анна есть Анна. Я всегда
принимала ее такой, какая она была. Вспомни, сколько лет она оставалась
лошадкой. Рейчел весело засмеялась. — Мы-то все притворялись, но для
Анны это было по-настоящему. Спасибо, что приехали забрать меня. Я
бесконечно благодарна. Ведь у Анны уже срок подошел рожать.
— Более того, она перехаживает, но я не устояла перед соблазном повести
машину. — Вера вздохнула: — Не так уж мне много лет осталось жить на
белом свете. Я — один из старейших водителей в нашем районе. —
Древность. Не могу больше объезжать и тренировать лошадей, поэтому взялась
за машины.
Вера включила в машине музыку. Зазвучало трио
Архидюк
. Рейчел откинула
кресло назад, устроившись поудобнее в машине.
— Это одна из самых любимых моих мелодий. — Музыка и дорога вскоре
убаюкали Рейчел.
Анна дожидалась их приезда у парадного. Она посмотрела на побледневшее лицо
подруги.
— По крайней мере, ты немножко поправилась, Рейчел, — пошутила
она.
— А уж ты как поправилась! Там что у тебя слон? — Рейчел нежно
похлопала Анну по животу.
Анна направилась прямиком на кухню. — Вы, наверное, очень устали, да,
мам? Такое длинное путешествие.
Вера улыбнулась:
— Я хорошо выспалась в Вейнвартсе. Тебе передает привет Дженни, Анна.
Переезд занял у нас только шесть часов. Движения было не очень много.
— От меня никакого проку не было: всю дорогу спала, как сурок. —
Рейчел присела к кухонному столу.
— Анна, когда у тебя срок?
— Не знаю, — пожала плечами Анна. — Они все время ставят мне
разные сроки. Сначала сказали, что я перенашиваю ребенка, теперь говорят,
что сами ошиблись в сроках. Больницы! Если бы я была чуточку помоложе, я бы
родила ребенка дома, но, полагаю, рисковать не стоит.
— Разумеется, Анна. — Вера хлопотала вокруг стула Анны.
— Ладно тебе, мам. Уж не собираешься ли ты водрузить меня на
стол, — засмеялась Анна.
— Меня так и подмывает закричать:
Быстрее! Кипяток! Подайте нитку!
— Ты ведь пойдешь со мной, правда, Рейчел? Мама останется здесь. В
больнице уж знают, что надо делать.
Рейчел кивнула.
— Конечно, пойду, Анна.
После ужина Вера пожелала всем спокойной ночи и отправилась спать. Анна и
Рейчел мыли посуду.
— Пошли посидим в гостиной. Ноги отекли — нужно положить их повыше и
отдохнуть. — Анна захватила бутылку вина из кладовки. — Детеныш
поикает немножко, но мне вино пойдет на пользу.
— Ты помнишь времена, когда ты могла выпить только чуточку пива? —
спросила Рейчел. — А на меня ты ужасалась и говорила, что у меня
буржуазный стиль жизни. А теперь ты... вяжешь. Ах, Анна, я думала такой день
никогда не наступит.
Анна подобрала маленькую беленькую кофточку.
— Знаю, но у меня ушла уйма времени на то, чтобы понять, что для
феминистки вполне нормально делать все, что ей нравится. Вот почему я это
делаю, а вовсе не тем, чем я занята. Вязание очень успокаивает. Подумать
только, — она усмехнулась, — ты помнишь, как я писала во все
женские журналы и поливала их грязью за то, что они печатают узоры для
вязания. — Она самодовольно усмехнулась. — Кстати, этот рисунок из
женского журнала.
— Ты всегда, если уж занималась чем-то, то ударялась в крайности, а я
стояла в сторонке и наблюдала, как ты идешь напролом.
— Таким образом ты не получила столько тумаков и шишек. — Анна
посмотрела на Рейчел.
— Естественно, — согласилась Рейчел. — Но они все равно рано
или поздно обрушиваются на голову. Возможно, если бы я была посмелее
раньше, — я имею в виду других людей и взаимоотношения с ними — со мной
не произошло бы этого срыва.
— Рейчел, — голос Анны был решительным. — Ничего бы не
изменилось, кроме, скорее всего, того, что ты поняла бы, каким дерьмом был
Чарльз с самого начала. Я это поняла.
— Знаю. Ты всегда недолюбливала его.
— Не только недолюбливала. Я его ненавидела, Рейчел.
— В самом деле? Даже так?
— Такие мужчины, как Чарльз, превращали моих подруг в истеричек. Многие
из них были травмированы настолько, что могли только вопить от боли. Вот
почему мне пришлось уехать из Лондона. Все вопли и плачи превращались в
такую всеобщую ненависть к мужскому полу, что мне стало необходимо уехать и
взвесить все самой. Самое ужасное, все чарльзы этого мира получают истинное
удовольствие дать женщине зуботычину.
Рейчел кивнула.
— Ты знала про Антею? Анна немного смутилась.
— Да, знала, только потому что я была одной из активных сторонниц фонда
защиты Розы Джонсон. Ты была для нее навязчивой идеей, которую ей во что бы
то ни стало надо было претворить в жизнь.
— Так значит, Чарльз говорил ей обо мне. Анна кивнула.
— Это было частью игры. Я уверена, что, если бы ты встретила Чарльза
сейчас, то он бы стонал, что изнывает от Антеи.
— Несколько недель назад я бы тебе ни за что не поверила, но, побывав в
клинике, несмотря на то, что все мы были одурманены снотворным, я запомнила
достаточно разговоров, чтобы у меня сложилась жуткая картина происходящего
сегодня вокруг нас. Знаешь, — Рейчел сделала паузу, — я сделала
вывод, насколько же унизительно вдруг обнаружить, как то, что считала
уникальным способом общения, оказалось ни больше, ни меньше, как эпизод
любовных похождений мужчины. Чарльз тайком у меня за спиной таскался по
всему миру, трахался, потом нагло врал мне и вдобавок ко всему еще получал
удовольствие от этого. На самом деле, если поразмыслить хорошенько, очень
сомневаюсь, что он получал наслаждение от интимных отношений с женщинами.
Думаю, что он больше всего упивался моментом, когда какая-нибудь дуреха
говорила ему фатальные слова
Я люблю тебя
. Тогда он тратил остальное время
на то, чтобы хорошенько ей насолить. Как только можно быть таким жестоким?
Мне иногда даже становится жаль Антею. Кстати, а что случилось с Розой?
— Ты все время была то без сознания, то на лекарствах, когда
разворачивались все события этой драмы. — Анна поморщилась и
вздохнула. — Бригада ярых участниц движения свела все наши усилия
насмарку. Мы умоляли их не организовывать демонстраций. Но они настаивали,
что дело не в Розе, а в причине. Судья пытался попасть в Олд Бейли, а они
пикетировали его на улице и изводили присяжных. К концу третьего дня
терпение у присяжных лопнуло. Они вынесли решение, что Роза является
расчетливой экстремисткой, как улюлюкающая толпа у здания суда. Разве мог
судья по-доброму отнестись к лозунгам, на которых было написано:
Все
мужчины — насильники
или
Все мужчины — развратники
. По-моему, ясно, что
он скажет после этого в своей заключительной речи. Можешь представить,
верно? — Рейчел кивнула. — Так или иначе, но присяжные признали ее
виновной в совершении тяжкого преднамеренного убийства, и судья вынес
приговор о пожизненном заключении.
— Вы подали апелляцию?
— Мы думали об этом, но с таким сборищем кто может поручиться, что не
повторится подобное представление? Они никак не упустят шанса
продемонстрировать еще разок свои лозунги. Все равно Роза спятила после
суда. Обвинение зачитало письмо, которое она оставила Антее незадолго перед
тем, как убить Стефана. Там был такой маниакальный бред. На самом деле она
умоляла нас оставить ее в покое. Она говорит, что тюрьма Холлоуэй — великое
совершенство реальной жизни.
— Ты шутишь.
— Да, нет же. Довольно странно, она говорит, что война между мужчинами
и женщинами приняла столь внушительный размах и настолько ужасна, что ей
нравится покой и тишина Холлоуэйя, потому что там ей не нужно сражаться с
мужчинами.
— Могу представить. — Рейчел налила себе еще один стакан вина.
Анна сидела на полу, привалившись спиной к обитому ситцем дивану. Рейчел
смотрела на знакомые стены, увешанные картинами с изображением беговых
лошадей и гончих. — Почему ты не рассказала мне про Антею?
Анна нахмурилась:
— Я давно еще думала тебе об этом рассказать, но потом поняла, что этим
я сделаю то, что всегда делала для тебя: я буду предопределять твою жизнь. Я
рассказала бы тебе, чем зани
...Закладка в соц.сетях
