Жанр: Любовные романы
Союз двух сердец
...тку, а затем и под свитер,
наслаждаясь прикосновением к обнаженному телу. Может, на холоде оно и лучше.
Уж здесь-то они не станут срывать с себя одежду и безоглядно предаваться
страсти. Но Шатти словно не сознавала, где они. Девушка уперлась лбом ему в
грудь и принялась неспешно расстегивать пуговицы его рубашки.
— Что ты делаешь? — задохнулся Кеннет.
— Согреваюсь.
Спрятав лицо под куртку, Шатти коснулась губами его разгоряченной кожи,
языком обвела вокруг соска. Но едва отстранилась, налетел ледяной ветер и
ожег холодом влажную кожу. Кеннет содрогнулся, весь во власти волнующего
ощущения блаженства и муки.
В том, что касается любовных игр, он всегда считал себя авантюристом. Но
чтобы заниматься любовью с Шатти под морозным зимним небом, такого и
помыслить не мог. Да, он с самого начала знал, что Шатти Арран наделена
богатой фантазией. Так чему же теперь удивляться? Девушка наклонилась,
коснулась языком его пупка, и Кеннет тихо застонал, вцепляясь пальцами в
рыжие пряди.
Неведомые ощущения накатывали и отступали. Он заставил девушку выпрямиться,
и игривый язычок прочертил влажную дорожку до ключицы. Стремясь поделиться с
ней своим теплом, Кеннет вновь прильнул к губам девушки.
Они — все равно что наркотик, долго без них не выдержишь.
Но прикосновения чутких пальцев обладали еще большей гипнотической силой.
Шатти потянулась к пуговице на его джинсах, а он и не подумал ее
останавливать. Медленно просунул руки глубже под ее свитер, и вот уже
широкие ладони легли на упругие груди. Большими пальцами он потеребил соски,
и девушка затрепетала всем телом. Соски напряглись, приподнялись навстречу
ласкающим ладоням. Кеннет отстранился и вгляделся в несказанно прекрасное
лицо.
— Замерзла? — шепотом спросил он.
— Вовсе нет, — возразила Шатти, расстегивая молнию на его джинсах. — Мне очень тепло.
Кеннет ощущал снедающее ее нетерпение точно свое, и больше всего на свете
жаждал утолить ее желание. Он расстегнул лифчик и пальцами пробежался по
манящим округлостям грудей. Да, любоваться ее обнаженным телом, как если бы
дело происходило в каюте, он не мог, но этот недочет с лихвой искупало
воображение. Отчего-то соблазнять полностью одетую Шатти казалось не в
пример упоительнее, нежели нагую.
Кеннет обнял ее за талию и притиснул к мачте. Струящийся из иллюминатора
свет озарял половину ее лица, вторая скрывалась в тени.
— Ты так прекрасна, — прошептал он, наклоняясь ниже и просовывая
руки ей под юбочку.
Он понятия не имел, что такое заключено в этой плиссированной юбке, знал
лишь, что предпочел бы ее любому сексапильнейшему нижнему белью. Кеннет
провел ладонями по упругим ягодицам — их плавные изгибы были ему точно по
руке. Холодный ветер взметнул юбку.
Господи, как же она не мерзнет! А Шатти словно не замечала буйства стихии.
Она тихо постанывала под прикосновениями Кеннета, ласки которого становились
все более дерзкими.
Вновь налетел леденящий ветер. Но вместо того чтобы остудить их желание,
раздул его до неуемного пожара. Шатти подалась вперед, коснулась ладонью его
живота, а затем рука ее скользнула ниже, к выпуклому бугорку под джинсами.
Кеннет задохнулся от неожиданности. А настойчивые пальцы Шатти уже
пробрались под плавки. Едва они легли на разгоряченную мужскую плоть, на
Кеннета накатило желание такой силы, что он едва устоял на ногах.
Шатти ласкала его медленно и с наслаждением. Кеннет уже не только не сетовал
на холод, отчасти даже радовался ему. Зимняя стужа обостряла чувства и
проясняла голову. Будь на улице теплее, развязка наступила бы слишком
быстро.
Кеннет уперся ладонями в мачту по обе стороны от ее головы, наслаждаясь
каждым прикосновением холодных пальцев, упиваясь немыслимо приятными
ощущениями, которые, как сам он хорошо знал, вечно длиться не будут.
О, как отчаянно ему хотелось овладеть девушкой, ощутить тепло ее влажного
лона...
И, словно прочтя его мысли, Шатти замедлила темп.
— Пожалуй, нам понадобится... кое-что, — смущенно прошептала она.
— Может быть, одеяло? — поддразнил Кеннет и достал из заднего кармана серебристый пакетик.
Онемевшими от холода пальцами он разорвал фольгу и протянул содержимое
девушке.
Шатти сама надела ему презерватив. Казалось бы, чего проще, но Кеннет затаил
дыхание и попытался сосредоточиться на иных мыслях.
Шатти подняла взгляд.
— Люби меня, — прошептала она.
— Сначала я должен знать... — отозвался Кеннет.
— Что знать?
Кеннет с трудом перевел дыхание и наклонился ближе, к самому ее уху.
— Скажи, что никого другого в твоей жизни нет.
— Никого другого в моей жизни нет, — еле слышно выдохнула Шатти.
Последние остатки самообладания тут же оставили Кеннета. Он обхватил девушку
за талию и чуть приподнял над палубой, заставляя обвить ногами свои бедра.
Напрягшееся мужское естество теперь упиралось во влажную ткань трусиков,
стремясь в жаркое, невероятно жаркое лоно. Кеннет отвел полоску ткани в
сторону и медленно и осторожно подался вперед.
Шатти сдавленно вскрикнула и на мгновение зажмурилась. А Кеннет словно
оцепенел.
Мысли его смешались, сердце гулко застучало, перед глазами поплыли круги. Он
отчаянно хватал ртом воздух, в груди стеснилось, словно иссяк запас
кислорода. Каждый наэлектризованный нерв его вибрировал, в воздухе
потрескивали разряды. Краем сознания он понимал, что произошло нечто, чего
быть вроде бы никак не могло. Но наслаждение было таким острым, что
воспринималось изысканной мукой, и отказаться от него он был не в силах.
Шатти прошептала его имя, подбадривая, давая понять, что прекрасно осознает
происходящее. И Кеннет, решившись, задвигался, крепче прижимая ее к мачте.
Каждый новый натиск приближал его к апофеозу, казался упоительнее
предыдущего. Молодой человек в жизни не испытывал ничего подобного. Но ему
требовалось не только ее тело, а нечто большее, нечто гораздо более важное,
чем физиология.
Шатти хватала ртом воздух, задыхаясь от не испытанного никогда ранее
наслаждения. Но вот она застонала, пронзительно вскрикнула, выгнулась — и он
подался вперед, зная, что финал близок.
А в следующее мгновение она обмякла всем телом, со вздохом прильнула к нему,
затрепетала в экстазе. Вслед за ней пика блаженства достиг и Кеннет.
Как упорно старался он держаться от Шатти подальше! И только сейчас Кеннет
Лэверок понял: это — судьба. И то, что он в нужный момент оказался в пабе, и
то, что она оказалась без работы и без крова... Все это было лишь прелюдией
к стихийному сближению под ясным зимним небом.
Расскажи ему кто про такое
развлечение
еще неделю назад, Кеннет счел бы
это дикостью. Но теперь владелец
Морского ястреба
знал: как бы ни
сложились их судьбы, воспоминание это он сохранит на всю жизнь: холодные
ладони и жаркие губы, поскрипывающий над головою такелаж, плеск волн о
корпус шхуны — и чистое, ничем не замутненное наслаждение.
Кеннет спрятал лицо у нее на груди и крепче прижал Шатти к себе, не желая
разрывать связь столь интимную. Но холод уже пробирался под одежду, леденя
тело.
— Надо бы пойти внутрь, — прошептала она, целуя Кеннета в
шею. — Я замерзла.
— Вечно с тобою так, — поддразнил он. — Ты мерзнешь, а мне
тебя согревать приходится всеми доступными способами.
Шатти захихикала, запустила пальцы в его черную шевелюру, игриво дернула за
непослушную, упавшую на лоб прядь.
— Этот способ мне по душе, — проворковала она.
— И мне, — заверил Кеннет и тоже рассмеялся.
Держа ее на руках, он направился в свою каюту и едва не споткнулся на
ступеньке. Шатти взвизгнула и крепче обняла его руками и ногами. Он
захлопнул за собою дверь и бережно опустил драгоценную ношу на койку. Больше
Шатти Арран не будет спать в каюте для экипажа.
Отныне и впредь постель у них — общая.
Глава 5
— Пора вставать, — сообщила Шатти, ложась на Кеннета сверху,
стискивая ногами его бедра и прижимаясь к нему грудью. Она чувствовала, как
бьется его сердце — ровно и сильно.
Кеннет недовольно застонал. Прошлым вечером, рухнув на койку, они поспешили
избавиться от одежды и сполна изведать все восторги и удовольствия
физической близости. Всю ночь занимались они любовью и заснули уже на
рассвете, утомленные, ублаготворенные, слегка потрясенные силой своей
страсти.
Шатти поцеловала его в шею.
— Уже почти двенадцать, а ты хотел окончательно выправить первую часть
книги, прежде чем браться за девятую главу.
— Вот ведь какая строгая надсмотрщица выискалась! — притворно
возмутился Кеннет, куснув ее за ухо. — Вечно принуждаешь меня к тому,
чего я, может, и не хочу вовсе! — Он усмехнулся. — Искусительница!
— А ты вечно норовишь свалить вину на другого, — рассмеялась
Шатти.
Кеннет ласково пригладил ей волосы.
— Знаешь, все, что ты делаешь, ты делаешь отлично, — промолвил он,
разом посерьезнев.
Шатти смущенно зарумянилась.
— Вообще-то, опыта по части мужчин у меня почти что и нет...
— Это я и сам догадался, — ласково перебил ее Кеннет. — И мне
льстит, что я стал твоим первым мужчиной... Но я имел в виду редактирование
моей книги. Ты мне очень помогла. После того, как мы закончим, думаю, тебе
стоило бы поступить на работу в издательство. Начнешь младшим редактором и
при твоих талантах очень скоро продвинешься. — Кеннет заглянул в изумрудно-
зеленые глаза и рассеянно поиграл рыжим локоном. — Глазом не успеешь
моргнуть, как уже станешь каким-нибудь ведущим редактором. Пожалуй, я мог бы
замолвить за тебя словечко моему издателю. Может, даже рекомендательное
письмо написать.
— Ты действительно считаешь, что я на что-то гожусь? — спросила
Шатти, радуясь нежданной похвале.
Ведь ее высокопоставленные родители считали, что она пригодна лишь для того,
чтобы быть женой человека светского, достаточно умного, чтобы с толком
распорядиться ее деньгами, и достаточно любящего, чтобы обеспечить им
внуков.
— Конечно, — серьезно кивнул Кеннет.
Шатти вздохнула.
— Я подумаю. Всегда хотела заниматься литературой, знаешь ли. —
Она села в постели, отбросила с глаз непослушный локон. — Если честно,
Кен, мне очень нравится на тебя работать.
Я узнаю массу нового.
— Не на меня, а вместе со мной, — поправил он.
— Вместе с тобой, — послушно повторила Шатти. — В жизни у
меня не было работы интереснее. — Она опустила взгляд на свою
обнаженную грудь и смущенно зарделась. — Все забываю, что я — в постели
с собственным боссом. — Шатти поморщилась, точно от боли. — То,
что происходило между нами нынче ночью... и утром тоже... Что ты на этот
счет думаешь?
Кеннет обнял ладонями ее лицо и заставил посмотреть на него.
— О чем ты спрашиваешь? Хочешь знать, понравилось ли мне то, что было?
И не жалею ли я о чем-либо?
— Я спрашиваю, изменится ли что-то в наших отношениях или нет.
Лэверок заставил ее лечь рядом и, приподнявшись на локте, посмотрел на молодую женщину сверху вниз.
— Думаю, все уже изменилось. — Он порывисто наклонился, поцеловал
Шатти в губы и усмехнулся. — Да, мне все очень понравилось. Нет, я ни о
чем не жалею. Я надеюсь, что то, что было ночью, повторится еще не единожды.
И очень скоро. Но не в ближайшие пять минут... по возможности. Я ответил на
все твои вопросы?
Шатти кивнула, глубоко вздохнула, набираясь храбрости, и решительно
продолжила:
— Знаешь, вчера ночью мы... немного увлеклись. Но я ничего такого от
тебя по этому поводу не жду.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Кеннет.
Шатти изобразила улыбку. Нет, не так мечтала она начать новый день, не со
сбивчивого объяснения в любви к Кеннету Лэвероку и не с неуклюжей попытки
помочь ему разобраться в собственных чувствах к ней.
Она сама себя не понимала. С одной стороны, отлично знала: сейчас, в ее
затруднительной ситуации, романы и увлечения для нее исключаются. Но с
другой стороны... как можно не влюбиться в Кеннета?
— Я просто хочу сказать, что на предложение руки и сердца никоим
образом не рассчитываю. Мы — здесь, мы — вместе, и то, что произошло между
нами, маленькое чудо. Но и переоценивать его не стоит. Сейчас нам хорошо, но
долго это не продлится.
Кеннет уселся в постели и минуту-другую не сводил с молодой женщины глаза.
Открыл было рот, словно собираясь возразить, но тут же передумал.
— Да, пожалуй, ты права. Все это ровным счетом ничего не значит.
— Я... я ничего не в силах обещать, — убито продолжила
Шатти. — Но если бы могла, именно тебе я пообещала бы все, что угодно.
Кеннет мысленно выругался.
— Мне не нужны обещания. — Он спрыгнул с койки и подобрал с полу
джинсы. — Пойду сварю кофе.
Взгляд Шатти против воли скользнул по его обнаженному торсу, задержался на
широких плечах, на узкой талии и бедрах, на безупречной формы ягодицах. По
спине молодой женщины пробежал холодок, и она плотнее закуталась в одеяло.
А Кеннет тем временем натянул джинсы прямо на голое тело. Шатти молча
наблюдала за ним: мускулы напряжены, зубы яростно стиснуты. Он явно злится.
Что-то в ее словах задело его до глубины души. Но ведь она сказала только
то, что Кеннет наверняка сам думает о случившемся. Они друг друга почти не
знают, и хотя их свело вместе неодолимое физическое влечение, вряд ли
любовные игры стоит рассматривать всерьез. Шатти перевела дыхание. —
Или все-таки стоит?
Что, если проведенная вместе ночь — это не пустая причуда, не каприз
разбушевавшихся гормонов? Шатти изо всех сил пыталась держать в узде
собственные чувства, но ей и в голову не приходило, что Кеннет, возможно,
испытывает то же самое. Да и с чего бы? Лишил невинности смазливую
официанточку, которая сама на него вешалась, — разве тут есть из-за
чего переживать? Вот если бы он знал, кто она такая на самом деле...
Кеннет тем временем взялся за ручку двери, но, словно передумав, вновь
обернулся к молодой женщине и с нажимом произнес:
— Знаешь, мне дела нет до твоего прошлого.
А с тех пор как мы познакомились, мне и на собственное прошлое плевать. Но
если ты не считаешь нужным открыть мне правду, если ты не доверяешь мне,
значит, нам не следует...
— Вместе работать?
— Нет, вместе спать.
Щеки Шатти запылали огнем.
— Если ты не хочешь...
— Черт подери, конечно, хочу! Заниматься любовью с чужим, посторонним
мне человеком — вот что мне не по душе! Поверь мне, для меня все это внове.
С любой другой женщиной я был бы только рад держаться на должном расстоянии.
Но с тобой... — Шатти с нетерпением ждала окончания фразы, но Кеннет
удрученно покачал головой и сказал то, что ей совсем не хотелось услышать:
— Да, вчера ночью все было прекрасно, но больше это не повторится. Не
повторится до тех пор, пока не скажешь, кто ты такая и от чего убегаешь.
— А что, если правда тебе не понравится?
Кеннет досадливо взъерошил волосы.
— Да что ты натворила, черт тебя дери? Из тюрьмы сбежала? Подсыпала яду
милой старушке и завладела всеми ее сбережениями? Банк ограбила? — Он
помолчал. — Или ты замужем?
Ну что это за тайна такая страшная, что ты боишься открыться?
— Нет, я не замужем, — вздохнула Шатти. — И ничего дурного не
совершила. Просто надеялась, что я тебе дорога такая, какая есть. А не в
придачу к сведениям о моей прошлой жизни.
— Ты мне и нужна такая, какая есть, — резко выдохнул
Кеннет. — А почему бы иначе я стал вытаскивать тебя из пьяной драки?
Или спасать от переохлаждения? — Он уселся на край койки и завладел
рукой молодой женщины. — Клянусь, мне и впрямь не волнует твое прошлое.
Просто скажи правду — и мы вместе придумаем, как тебе помочь... Если,
конечно, тебе нужна помощь.
— Но ведь тогда все изменится! — горестно всплеснула руками
Шатти. — Изменится безвозвратно, поверь мне!
— Ладно, как только соберешься излить душу, я к твоим услугам. — С
этими словами Кеннет чмокнул ее в щеку, встал и, не оглядываясь, зашагал к
двери.
Шатти откинулась на подушку, прикрыла глаза рукой. Отчего бы и в самом деле
не признаться ему во всем? Она ведь ничего предосудительного не совершила.
Да, она богата, у ее семьи много денег, но ведь это не преступление. Правда,
до недавнего времени она была помолвлена, и помолвка, наверное, до сих пор
не расторгнута, поскольку официально она с Эдамом не порывала...
Однако за последние шесть месяцев Шатти хорошо усвоила урок: доверять можно
только себе. Мало кто способен понять, что за причина погнала ее прочь из
родного дома. Ей необходимо было понять себя, найти свое место в мире,
освободиться от давления семьи и семейных капиталов. И за полгода она
здорово преуспела. Но ей еще предстоит научиться самой себя содержать. И
хотя дедушкиного наследства с лихвой хватит на все ее нужды, Шатти
совершенно не хотелось жить на чужие деньги. Ей нужна интересная,
перспективная работа и яркое, радужное, счастливое будущее.
Она перекатилась на живот и, сложив перед собою руки, оперлась на них
подбородком, напряженно размышляя. Молодая женщина вспоминала прошлую ночь и
пылкую, неудержимую страсть, что свела вместе ее и Кеннета. Да, ей хотелось
пережить незабываемые, неизведанные доселе ощущения, но Шатти понятия не
имела, что за какие-то несколько часов столь радикально изменит свои
представления о себе и о жизни.
После истории с Эдамом Шатти научилась осторожности, поняла, что влюбиться —
означает пойти на компромисс с собою. Вплоть до недавнего времени она
ограничивалась ролью дочери и наследницы Гордона Алана Кэссилиса. И вовсе не
собиралась провести оставшуюся часть жизни женой какого-нибудь пустоголового
светского щеголя. Кеннет помог ей открыть в себе новые стороны характера —
характера пылкого, страстного, любящего — научил лучше понимать себя.
Даже если совместного будущего у них нет, надо измыслить способ
отблагодарить Кеннета за все, что он сделал для нее. Подарить ему
незабываемую ночь любви — а может, и не одну, — казалось прекрасным,
обоюдоприемлемым решением. И все-таки Шатти хотелось оставить по себе иную
более осязаемую память — нечто, что Кеннет бережно сохранит при себе после
того, как они расстанутся.
Взгляд Шатти упал на тетрадь в кожаной обложке, чей краешек торчал из-под
стопки журналов. Молодая женщина вытащила тетрадь и задумчиво пролистала. В
голове ее возник некий замысел. А к тому времени, когда она дошла до
последней легенды — про благородного разбойника Лахланна Лэверока, спасшего
от виселицы троих сыновей бедной вдовы, — Шатти уже знала, что делать.
Она приготовит Кеннету самый замечательный рождественский подарок на свете:
нечто, идущее от самого сердца... нечто, что непременно затронет его душу.
— А подарки на Рождество ты уже всем купил?
В последнюю минуту этим не занимаются! — отчитывала Кеннета Шатти,
приподнимаясь на цыпочки и цепляя на елку очередной переливчатый шар.
Да-да, в кои-то веки на
Морском ястребе
стояла наряженная, искрящаяся
огнями, душистая лесная красавица. И владелец шхуны нехотя признал, что
помощница его была права: с елкой лучше, чем без нее. В душе и впрямь
возникает некое особое ощущение... Праздничная атмосфера, вот как оно
называется.
Шатти отошла на шаг, придирчиво разглядывая свое творение.
— До Рождества две недели осталось! — возмущенно продолжала
она. — Подарки полагается выбирать не спеша, что-нибудь совсем
особенное...
— Да я вообще никаких подарков покупать не собираюсь, — буркнул
Кеннет, демонстративно отгораживаясь от елки газетой. — Если помнишь, я
Рождество не праздную.
— Раньше не праздновал, — вкрадчиво улыбнувшись, поправила молодая
женщина. — Но я взялась тебя перевоспитывать — и перевоспитаю.
Ведь сестры наверняка тебе что-то подарят, так?
Вот и ты изволь порадовать ближнего! А ведь у тебя еще и отец есть, и
друзья, и жены друзей.
— С женщинами хуже всего, — пожаловался Кеннет, откладывая
газету. — С друзьями никаких проблем: подаришь Гилу бутылку марочного
виски, а Рэндалу — новый спиннинг, и все счастливы. А с женами-то их что
делать? Я вот однажды Минване на день рождения лосьон подарил — французский,
в красивом флаконе.
Так она на меня потом месяц дулась: он, дескать, для увядающей кожи. А
откуда мне знать про типы кожи и всю эту чушь?
— Да ты бы хоть заранее спросил! — залилась смехом Шатти. —
Обидел сестру ни за что ни про что!
— Слушай, а сходи-ка ты купи всем по сувенирчику, — оживился
Кеннет. — Минване с Джанетт и Флоу с Бернис. А то, правда, вдруг они
меня поздравлять вздумают, то-то по-идиотски я буду выглядеть с пустыми
руками! Ты моя ассистентка, вот тебе новое поручение.
— Но ведь я их знаю только по твоим рассказам!
— Ты — женщина, — возразил Кеннет. — Ты должна знать, что им
понравится.
Шатти подбежала к нему и нетерпеливо дернула за руку.
— А ну, вставай! Хватит на сегодня работать!
Пойдем-ка пройдемся по магазинам, может, чего и приглядим. Что-нибудь из
бижутерии... или симпатичный свитер. А если сегодня ничего подходящего не
встретим, тогда я, так и быть, возьму дело в свои руки.
Кеннет усадил молодую женщину к себе на колени, поцеловал в шею. В прошлом
сама мысль пойти за покупками в компании женщины приводила его в ужас. Но в
устах Шатти даже перспектива столь мрачная звучала вполне соблазнительно.
— Может, попозже? Не прямо сейчас?
Она решительно высвободилась из его объятий.
— Если мы останемся на шхуне, значит, судьба нам работать не покладая
рук. А ведь с книгой мы почти закончили. Хорошо бы сдать рукопись раньше
срока. Тогда ты сможешь сполна насладиться праздниками, не думая про дела.
Кеннет вновь уткнулся в газету, но строчки расплывались перед глазами и
смысл прочитанного в голове не удерживался. Шатти права: книга почти
закончена. А как только будет поставлена последняя точка, в ассистентке
нужда отпадет. С этой мыслью он еще не свыкся, и отпускать Шатти ему страшно
не хотелось.
— Я вот думал: давай вычитаем рукопись еще раз. Так, для очистки
совести, дабы убедиться, что лучше книгу уже не сделаешь.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — благодарно улыбнулась Шатти.
— О чем же?
— Да ты все откладываешь, время тянешь, чтобы я не торопилась с
поисками новой работы. Ты не бойся, я не пропаду, — заверила молодая
женщина. — Непременно подыщу себе что-нибудь. Кстати, о деле, ты еще не
передумал рекомендовать меня твоему издателю?
— В любой момент, только скажи.
— Вот и славно, — просияла Шатти, вручая ему куртку. — Но об этом мы после потолкуем.
А сейчас — пошли. Приглядим подарки для твоих сестер, а потом можешь меня на
ланч пригласить.
Кеннет в свою очередь помог ей надеть куртку, и вдвоем, рука об руку, они
поднялись на палубу. Ярко светило солнце, не по-зимнему теплый ветерок
поднимал на море легкую зыбь. День выдался на удивление погожий. Снег на
тротуарах подтаивал, с карнизов срывались крупные капли. Молодые люди
неспешно шли по улице, то и дело останавливаясь, чтобы полюбоваться на
витрины лавок, торгующих всякой всячиной местного производства.
У одного из магазинчиков Шатти резко остановилась.
— Вот славные вещицы! — воскликнула она, указывая на выставленные
в витрине украшения.
— Ты про серьги?
— Я про все. Их одна здешняя художница делает: это перламутр, чтоб ты
знал. Я сюда уже несколько раз заглядывала. Оригинальный дизайн, ручная
работа, вот только дороговаты. Но Минване и Джанетт эти украшения, наверное,
понравились бы.
— А ты откуда знаешь?
— Просто предполагаю. Они красивые. Мне бы, например, было приятно
получить такие в подарок, — весело заметила Шатти.
— Л
...Закладка в соц.сетях
