Жанр: Любовные романы
Новенькая
...л, какой торт я хочу. Он просто
позвонил в самую дорогую кондитерскую и сделал заказ. — Брук закрыла
глаза, и Элизабет показалось, что она заметила на ресницах слезы.
— Извини, Брук, я забыла про день рождения. Но твоя семья не забыла, и
это главное!
Брук посмотрела на Элизабет.
— Какая семья? Посыльный из кондитерской — вот кто сегодня меня
поздравил! Вообще-то мне все равно... — Брук еле сдерживалась, чтобы не
расплакаться. — Опять какая-то встреча в Голливуде. Как я не хотела,
чтобы мы сюда переезжали!
— Да, тяжело, когда родители с головой уходят в работу, —
сочувственно произнесла Элизабет.
— Твои родители хотя бы заботятся о тебе, — сказала Брук. Ее лицо
было сердитым, несмотря на слезы. — А моя мама обо мне и не думает. Она
даже хочет сделать мне больно.
Брук никогда раньше не упоминала о матери, и Элизабет решила, что та умерла.
— Да что ты, Брук! Я уверена, твоя мама не хочет причинить тебе боль.
— Тогда почему она меня бросила? Обещала скоро приехать, а самой до сих
пор нет. Почему она вообще уехала? — Теперь Брук плакала навзрыд, и
слезы градом катились по ее красивому лицу.
Элизабет вспомнила, сколько грубостей Брук наговорила ребятам. Теперь-то
понятно, откуда в ней эти резкость и злость! Элизабет вдруг поняла слова
отца. Может быть, имея все, Брук не имеет чего-то самого главного?
— Родители развелись несколько лет назад. Когда мама второй раз вышла
замуж, судья сказал, что я не могу поехать с ней. И теперь обо мне будет
заботиться один папа.
Слушая Брук, Элизабет подумала, что никогда не видела ее такой беззащитной.
— У мамы должен был появиться ребенок, и она решила уехать. А я
осталась. Она даже не позвонила сегодня! Даже открытку не прислала!
Брук перевернулась на живот и уткнулась в траву. Элизабет вдруг захотелось
приласкать ее: Брук казалась такой слабой, такой несчастной. Внезапно
Элизабет вспомнила про Джессику. Она уже раскаялась, что согласилась прийти
сюда. Неожиданно Брук подняла голову и посмотрела на нее, взгляд был
открытый и доверчивый.
— Знаешь, Дженифер, — голос Брук задрожал, — у меня раньше
никогда не было подруги. А теперь есть ты.
А ведь Дженифер даже не существует", — с жалостью и стыдом подумала
Элизабет.
— По крайней мере с первого класса, — продолжала Брук. —
Когда мама уехала, я поняла, что никому не нужна. Никто меня не любит,
потому что я не такая, как все. Ведь у всех есть мамы. — Она вырвала
пучок травы и швырнула его в сторону школы. — Пусть меня никто не
любит, я тоже никого не буду любить, особенно Джессику. У нее и так есть
все, а у меня — ничего. Ненавижу себя!
Брук снова зарыдала.
Отец Элизабет оказался прав: Брук Деннис вовсе не была благополучной
девочкой. Они все страшно заблуждались, и Элизабет должна исправить эту
ошибку.
— Мне очень жаль. — Сейчас она не кривила душой.
— Слава Богу, хоть с кем-то могу теперь поговорить. — Брук села и
вытерла слезы тыльной стороной ладони. — Дженифер, не думай,
пожалуйста, обо мне плохо. Пойми: всякий раз, когда мы переезжали, история
повторялась. Я знала, что на новом месте меня будут ненавидеть. И никогда не
ошибалась! Поэтому и приходится быть гадкой и притворяться, что наплевать на
других. Ах, как иногда бывало трудно! Особенно здесь.
— А может, всему виной то, что ты заранее настраиваешься на плохое, не
даешь людям поближе узнать тебя? — осторожно произнесла Элизабет.
— Не думаю. Я хорошо помню первую встречу с Джессикой. Она гуляла с
собакой, и мне тут же стало ясно, что меня ждет в Ласковой Долине. Когда мы
жили с мамой, у нас тоже были собаки. Похоже, их она любит больше, чем меня:
собаки у нее до сих пор есть, а меня давно нет.
— Но ты не дала Джес ни единого шанса!
— А зачем? И так все ясно, — настаивала Брук. — Одного
взгляда на ту старую толстую собаку было достаточно, чтобы понять: маме
Джессики наплевать на всех этих глупых, мерзких собак! Я чуть не
разревелась. Потом Джессика сказала Привет
тоном закадычной подруги. Как
думаешь, почему? Чтобы втереться в доверие и сделать потом больно!
Элизабет поняла, ей предстоит еще много объяснений и задушевных бесед. Но
прежде надо сделать нечто более важное: сделать так, чтобы Брук не попала в
приготовленную западню. Если лучшая подруга ее предаст, Брук больше никому и
никогда не поверит. Только добротой и пониманием можно излечить ее. Но никак
не жестокой шуткой! Брук поднялась, отряхнула крошки и траву с
плиссированной юбки.
— Мне уже лучше. Были бы у нас общие уроки, Дженифер. Хочется почаще
тебя видеть.
Никогда еще у Элизабет не было так тяжело на душе. От стыда ей хотелось
сквозь землю провалиться!
Надо во что бы то ни стало спасти Брук!" — решила она.
— Знаешь что, Брук, давай пропустим закрытие ярмарки и пойдем ко мне,
поговорим по душам. — И Элизабет потянула ее за руку. — Все равно
нас никто не хватится.
— Ни за что! — Брук отняла руку. — Ты столько трудилась над
плакатом! У тебя же все шансы на победу!
Впервые Брук улыбнулась доброй и искренней улыбкой. Элизабет поняла: расчет
Джессики оказался безошибочным. Поскольку Брук помогла Дженифер нести
коробку, ей интересна дальнейшая судьба плаката и она надеется на победу.
Брук силой потащила ее обратно в школу.
— Терпеть не могу толпу, — пыталась сопротивляться
Элизабет. — Что, если и впрямь выиграю? Придется стоять на виду у всех.
— Не волнуйся, — успокоила Брук, беря Элизабет под руку. —
Если тебе будет страшно на сцене, посмотри в зал и увидишь подругу, которая
болеет за тебя всей душой!
Девочки подошли к спортзалу.
9
Элизабет оглядела спортзал. Ряды скамеек для болельщиков отодвинули к стенке
и вместо них поставили стулья. Мистер Боумен, директор и Джессика сидели на
сцене у микрофона. Там должно было состояться представление работ. Девочки
пробирались сквозь толпу, знакомые здоровались с ними.
— Привет, Дженифер! Как дела? — Чарли Кэшмен подмигнул Элизабет и
указал на передний ряд. — Торопитесь: есть еще два свободных места.
Элизабет нервно улыбнулась и попыталась направить Брук к последнему ряду.
Там она заметила еще один незанятый стул. Нельзя допустить унижения Брук!
Она просто ужасно запуталась, и ей нужно помочь. Немыслимо предать ее именно
теперь.
— Давай сядем здесь, — попросила Элизабет. — Не люблю первые
ряды.
— Не говори глупостей, Джен, — засмеялась Брук, — там только
один стул. Не забывай: тебе надо быть поближе к сцене, если выиграешь приз.
Она снова ласково, по-дружески улыбнулась. Как тогда, в саду.
— Ну хорошо, я пойду вперед. А ты оставайся здесь. Пожалуйста! Я просто
умру, если ты будешь на меня смотреть. — Элизабет знала, что несет
чушь, однако твердо решила избавить Брук от позора. — Прошу тебя,
пожалуйста, сядь здесь. Встретимся сразу после закрытия.
Внезапно к ним на скорости спринтера подбежал Брюс Пэтмен.
— Извините, девочки, — сказал он, запыхавшись, — место
занято. — Брюс широко улыбнулся.
Но Элизабет твердо решила не отступать. Она проигнорировала обворожительную
улыбку Брюса и настаивала на своем.
— Ты же сидел рядом с Джерри Макалистером, — сказала она. При виде
Брюса лицо Брук омрачилось. — Считай себя хоть пупом земли, но тебе все
равно не усидеть на двух стульях сразу.
— А ему и не требуется, — раздался голос сзади. — Брюс
придерживал место для меня.
Лила Фаулер демонстративно уселась на стул, скрестила ноги и изысканным
движением поправила юбку. У Элизабет упало сердце. Лила повернулась к Брук:
— Мне кажется, тебе подобает наблюдать за церемонией с первого ряда,
Брук. Нельзя же позволить, чтобы такая важная персона путешествовала не
первым классом!
Теперь в зале не оставалось свободных мест, кроме тех двух в первом ряду.
Рассерженная Брук направилась к ним. И тут Элизабет приняла отчаянное
решение. Когда подруга приготовилась сесть на стул, помеченный черной
лентой, Элизабет схватила ее за руку:
— Я хочу сидеть здесь!
Ожидая сопротивления, она потянула на себя Брук и встала у злополучного
стула. Как ни странно, Брук не возражала.
— Хорошо, Дженифер, мне не важно, где сидеть. Хочешь здесь —
пожалуйста! — И она села на другой стул.
Однако Джессика была не из тех, кто легко сдается. Она вскочила, будто ее
пружиной подбросило, сбежала по ступенькам и подлетела к девочкам. Схватив
Элизабет за руку, она оттащила ее от заминированного
стула.
— Не срывай наш план, Лиз! — прошептала она.
Затем повернулась к Брук. Мгновенно все рассчитав, Джессика произнесла
именно то, что должно было заставить Брук сесть на нужный стул.
— К сожалению, место занято, — громко сказала она. — На него
не сядет никто!
В этот момент мистер Боумен стал призывать к тишине. Джессике пришлось
вернуться на сцену. И тут случилось непоправимое: Брук толкнула Элизабет на
безопасный стул, а сама уселась рядом.
— В конце концов, это не частная школа! — воскликнула она с
обидой. — Никто не вправе нам указывать, Дженифер.
Элизабет затаила дыхание. Может быть, все обойдется и ловушка не сработает?
— А сейчас я попрошу ученицу, которая сама много потрудилась над
плакатом, вручить приз победителю конкурса. — Мистер Боумен улыбнулся
залу и указал на Джессику: — Джессика Уэйкфилд, будьте так любезны.
Он протянул ей конверт.
— Имя победителя написано на конверте. Прочитайте его громко, чтобы
слышали все.
Зал притих. Джессика взяла конверт из рук учителя. Вдруг ее лицо засветилось
от радости.
— Здесь написано Джессика Уэйкфилд, — прошептала она. — Это
ошибка.
— Никакой ошибки, Джессика. Жюри единодушно признало, что твой плакат,
до того как он был испорчен, оказался самым оригинальным по замыслу и самым
профессиональным по исполнению.
Мистер Боумен подбадривающе улыбнулся и зааплодировал. К нему присоединился
зал.
Джессика зарделась от радости и смущения. Элизабет была счастлива не меньше
сестры. Как замечательно, что труд Джессики не пропал даром! Элизабет
вспомнила о Брук, когда заметила, что та стоит рядом и аплодирует вместе со
всеми. Она была так счастлива, словно сама выиграла приз. Девочки обменялись
улыбками.
— Я правда рада! — Из-за шума в зале Брук почти кричала. —
Может, теперь Джессика перестанет на меня злиться.
Аплодисменты стихли. Мистер Боумен снова подошел к микрофону. Все сели, Брук
тоже.
И вдруг раздался громкий треск: фальшивое сиденье провалилось, и Брук —
вместе с ним. В зале воцарилась тишина. Брук сидела на полу, а ее ноги
нелепо торчали сквозь пустое сиденье. Послышалось хихиканье, затем смех и,
наконец, неудержимый хохот. Брук взглянула на подругу. Внезапно она поняла
смысл споров о том, кто где сядет:
— Ты об этом знала!
Боль и обида отразились на лице Брук. Элизабет не знала, куда девать глаза.
Брук попыталась подняться. Ребята, которым не раз досаждала Брук, продолжали
хохотать. Какое унижение! У Элизабет от стыда закружилась голова. Она
нагнулась помочь.
— Не прикасайся ко мне! — закричала Брук. — Мне не нужна
ничья помощь!
Подошел мистер Боумен:
— Ну-ка, Брук, давай посмотрим, как тебе выбраться. — Стараясь
шуткой и доброй улыбкой смягчить смущение Брук, он предложил ей руку. —
Похоже, твой стул потерпел маленькую аварию.
— Все было подстроено. — Брук заплакала. — Это все
Дженифер. — Она кивнула на Элизабет, и знакомое злое выражение
появилось на ее лице.
— Говоришь, Элизабет сломала твой стул? — Мистер Боумен обнял
Брук, которая все еще всхлипывала. — По-моему, не надо никого винить.
— Нет, это она. Дженифер заранее знала.
— Не Дженифер, а Элизабет, — улыбаясь, поправил мистер
Боумен. — Сейчас-то не ошибусь, ведь ее сестра на сцене.
— Это Дженифер, — настаивала Брук, не догадываясь, в какую ловушку
попала. — Их же три сестры!
Окружавшие их пятиклассники корчились от смеха. Брук окончательно
растерялась.
— Ты права, иногда кажется, что в школе три сестрички, —
согласился мистер Боумен. — Но уверяю, кроме Джессики и Элизабет, здесь
нет больше Уэйкфилдов.
Несколько мгновений Брук еще отказывалась верить, что ее так жестоко
разыграли.
— Нет, — покачала она головой, — это Дженифер. — Но,
взглянув на печальное и виноватое лицо Элизабет, наконец поняла все. —
Как вы могли? — спросила Брук, оглядывая хохочущих ребят. — Как вы
могли!
Затем она повернулась к Элизабет. Та стояла, опустив голову, не в силах
смотреть подруге в глаза.
Брук вихрем пронеслась между рядами и выскочила из зала. Элизабет бросилась
вслед. Что она натворила! Почему допустила такую ужасную оплошность? Как
теперь оправдаться перед Брук? Простит ли она? Но сначала ее нужно
остановить. Элизабет бросилась следом:
— Брук, пожалуйста! Позволь мне объяснить!
— Не знаю, как тебя там: Элизабет, Джессика или Дженифер! Я не хочу
никаких объяснений! Убирайся! Оставь меня в покое! — закричала Брук.
Она повернулась на каблуках и через несколько мгновений исчезла из виду.
Элизабет стояла в растерянности. Ах, зачем она согласилась участвовать в
этой ужасной шутке! Чего они хотели добиться и как теперь все исправить?
Элизабет решила во что бы то ни стало найти Брук. Минут пятнадцать она
искала ее на школьном дворе, потом вспомнила про укромный уголок за сараем.
И действительно, Брук была там, где они недавно ели торт. Она сидела на
траве, закрыв лицо руками, и безутешно рыдала. Она даже не заметила, как
Элизабет села рядом. Сейчас Элизабет не стала сдерживать себя. Она обняла
девочку и привлекла к себе.
— Я думала, мы подруги. — Брук подняла мокрое от слез лицо. —
Как ты могла так меня обманывать? Как ты могла допустить такое?
— Когда я узнала тебя поближе, то пыталась остановить их! Правда! Но не
смогла.
— Да, им удалось отомстить. — Брук всхлипнула и стерла с лица
дорожки от слез. — Уехать бы куда-нибудь, где никто не обидит! Ни мама,
ни папа, ни ты — никто!
— Брук, мне очень стыдно! — У Элизабет сердце разрывалось от
раскаяния. — Давай будем подругами. Попробуем сначала!
— Что толку? Опять будет то же самое! Меня же все ненавидят!
— Только не я! — с жаром воскликнула Элизабет.
— Кстати, ты кто? Которая из сестер?
— Элизабет. Я хочу вернуть нашу дружбу. Можешь не верить, но мне, правда, за тебя очень больно!
— В таком случае ты единственная, кому за меня больно. Потому что даже
я уже не способна ничего чувствовать.
Брук вскочила и стремительно зашагала прочь, ни разу не оглянувшись.
Дома Элизабет дожидались миссис Уэйкфилд и Джессика. Они сидели молча за
кухонным столом, лица были угрюмы, руки напряженно сложены на коленях. На
столе — ни тарелок, ни школьных тетрадок. Судя по всему, назревал серьезный
разговор.
— Только что мне позвонил мистер Деннис и сообщил очень неприятную
новость, — начала миссис Уэйкфилд. — Я хочу услышать от вас
объяснение.
Джессика с отчаянием посмотрела на сестру. Элизабет, которая и так была
подавлена случившимся, тяжело опустилась на стул.
— Мне казалось, что вы уже вышли из того возраста, когда нравятся детские игры с переодеванием.
Миссис Уэйкфилд говорила добрым и печальным голосом, но от этого было не
легче. Девочки еще сильнее чувствовали свою вину. Лучше бы уж мама кричала и
ругалась!
— Мистер Деннис сказал, что его дочь стала жертвой грубой и жестокой
шутки и что вы имеете к этому самое непосредственное отношение. Надеюсь, он
заблуждается.
Джессика опустила голову, а Элизабет заставила себя посмотреть на маму.
— Нет, мама, он не заблуждается! Разыграли Брук мы. И боюсь, она уже
никогда не будет доверять людям.
В этот момент в кухню за очередным бутербродом забежал Стивен. Разговор
привлек его внимание, и он остался. Когда Элизабет рассказала о проблемах в
семье Деннис и об одиночестве Брук, всем стали понятны истинные причины
поведения соседки.
— Да... — произнесла миссис Уэйкфилд, — похоже, Брук совсем
запуталась. Надо поговорить с ее отцом, а то он за делами ничего не
замечает. — Она взглянула на своих белокурых дочек. — Надеюсь, вы
не оставите Брук в беде.
Джессика подняла глаза:
— Что же делать, мама? Брук ужасно обиделась, она не захочет с нами
разговаривать.
— Правда, — согласилась Элизабет. — И мы не можем ее за это
винить.
— А может, она стала бы разговаривать с Дженифер? — предположил
Стивен.
— Что ты имеешь в виду? — удивилась миссис Уэйкфилд. — Из-за Дженифер все и началось!
— Значит, на ней и должно закончиться. — В глазах Стивена вспыхнул
огонек вдохновения.
— Но мы обе были Дженифер! — воскликнула Элизабет. — Как
могут две Дженифер просить прощения?
— Очень просто! Вы оденетесь как Дженифер, и обе попросите прощения.
Пусть Брук поймет, что у нее теперь две настоящие подруги вместо одной
фальшивой.
— Не две, а больше! — оживляясь, сказала Джессика. —
Остальные ребята тоже захотят помириться с Брук!
На душе Элизабет полегчало. Возможно, Брук не захочет разговаривать с ней и
с Джессикой, но целому классу она вряд ли откажет.
— Ты права, Джес. Пора организовывать клуб сторонников Брук Деннис.
— Теперь твоя очередь верховодить. Как думаешь, много соберем ребят?
Элизабет радостно улыбнулась:
— Если за дело возьмется Кэролайн Пирс, то через несколько минут здесь
будет вся школа!
Спустя пару часов в гостиной Уэйкфилдов негде было яблоку упасть. Когда
Элизабет рассказала, как несчастна и одинока Брук, ребятам стало стыдно. Как
получилось, что все ее обидели?!
— Да еще в день рождения! — простонала Джулия. — Что и
говорить, нашли время.
— Да, кажется, мы перестарались, — промолвил Джерри
Макалистер. — Как жаль, что стул сработал! — И добавил: — Со стыда
провалиться хочется!
— Мы кое-что придумали! — Кэролайн Пирс потребовала тишины. —
Нужно показать Брук, что мы сожалеем о случившемся.
Ребята, а с ними Стивен и миссис Уэйкфилд, окружили Кэролайн. Всем хотелось
услышать новый план.
— Значит, так. Мы устроим для Брук день рождения. Пусть он станет для нее настоящим праздником.
— Здорово! — сказал Стивен. — Дело только за тем, чтобы
заманить Брук сюда. Хотел бы я знать, как вы это собираетесь сделать? Она
даже слышать ни о ком не хочет!
— Это я беру на себя, — вмещалась миссис Уэйкфилд. — позвоню
мистеру Деннису и попрошу привести Брук. Что скажете?
— Замечательно! — воскликнула Эми. — Как все чудесно складывается. Обожаю вечеринки!
— В такой день рождения надо накрыть роскошный стол. Я иду в магазин, а
то не хватит продуктов. — Миссис Уэйкфилд оглядела улыбающихся
ребят. — Какие будут заказы?
— Мексиканские лепешки тако с сыром и мясом!
— Хрустящий картофель!
— Минутку! — засмеялась миссис Уэйкфилд и взяла с маленького
столика бумагу и карандаш. — Сейчас запишу.
Мэри Джаччо предложила помощь.
— Давайте, я запишу, миссис Уэйкфилд, а потом пойдем в магазин. Я
обожаю делать покупки.
— Вы не забыли про торт? Кто им займется? — спросила миссис
Уэйкфилд.
— Положись на нас.
Элизабет оглянулась на Эми и Джулию. Получив их молчаливое одобрение,
продолжила:
— Торт на этом дне рождения будет самым большим сюрпризом.
Миссис Уэйкфилд с гордостью оглядела ребят. Что ж, они совершили ошибку, но
теперь делают все, чтобы ее исправить. Она обняла Джессику, которая,
смущенно улыбаясь, подтолкнула мать и Мэри к выходу.
— У вас полно работы, надо же купить тонну еды! А мы займемся тортом.
— Будем делать ванильный с апельсиновой глазурью, — объявила
Элизабет. — Начнем прямо сейчас, а то не успеем.
— А может, шоколадный? — Стивен умоляюще посмотрел на сестру.
— Нет, сегодня будет ванильный, — сказала Элизабет. Она провела
гостей в свою
испанскую
кухню. — Я точно знаю, что Брук ненавидит
шоколад.
— Да-а? — разочарованно протянул братец. — А откуда ты
знаешь?
Элизабет улыбнулась.
— От ее лучшей подруги.
Вся команда принялась за работу. Для каждого нашлось дело — ведь вечеринка
предстояла грандиозная! Когда все было готово, Кэролайн Пирс обошла комнаты
и с восхищением оглядела результаты их труда. Из одного конца гостиной в
другой протянулись нарядные желто-розовые бумажные ленты. Лила хотела
добавить лиловые цвета
Клуба Единорогов", но девочки отговорили ее. Вазочки
с кукурузными хлопьями, конфетами и сладостями украшали все столы. Воздушные
шары свисали с потолка огромной гроздью.
В центре комнаты на задрапированном столике красовался огромный торт,
покрытый маленькими розочками, из середины которых как бы вырастали белые
свечки: кухонная бригада Элизабет превзошла себя. Стивен, не удержавшись,
отщипнул кусочек сахарной глазури, и по его лицу стало ясно, что торт такой
же вкусный, как и красивый.
Когда миссис Уэйкфилд и Мэри вернулись из магазина, они не поверили своим
глазам.
— Славно потрудились. Не правда ли, вышло превосходно? —
обратилась миссис Уэйкфилд к своей помощнице.
Мэри улыбнулась:
— Выглядит потрясающе. Но нам пора разбирать сумки и накрывать на стол.
Я помогу вам. — Она взяла миссис Уэйкфилд за руку и потянула на кухню.
Джессика толкнула локтем Элизабет.
— Я и не знала, что Мэри любит возиться на кухне.
Элизабет изучающе посмотрела на белокурую девочку рядом с их матерью.
— Я тоже. Как может нравиться возиться с сумками и накрывать на стол?
— Угу, и быть со взрослыми, а не там, где настоящее веселье.
В дверь позвонили, и Элизабет бросилась открывать. Она встретила отца, взяла
у него портфель и проводила в гостиную. Мистер Уэйкфилд оглядывался в
растерянности. Воздушные шары, ленты, торт...
— Стоило ли так хлопотать? — Он подмигнул юным гостям. — Я
даже не выиграл ни одного дела.
Джессика обняла отца.
— Папочка, — сказала она, — мы тебе всегда рады.
— И потом, — добавил Стивен, положив руку отцу на плечо, —
хлопоты были приятные. Хотя, если хочешь нас отблагодарить, можешь прибавить
жалованье.
Ребята дружно засмеялись. Приятно повеселиться после работы!
Но у миссис Уэйкфилд были плохие новости.
— Очень жаль, — объявила она, входя в гостиную, — но у
виновницы торжества нет настроения для вечеринки.
— Что?..
Шум затих, ребята переглянулись. Выходит, они старались напрасно?
— Я только что разговаривала с мистером Деннисом. Он не против, чтобы
Брук пошла к нам. Поэтому сказал ей, что хочет сегодня обсудить дизайн дома,
и попросил ее участвовать. Но Брук отказалась.
— Но, мама, — Джессика чуть не плакала, — она просто обязана
прийти!
— Видимо, ваш трюк оказался слишком злым. — Миссис Уэйкфилд
вздохнула. — Брук сказала отцу, что никогда в жизни больше не захочет
видеть вас с Элизабет.
Ребята растерянно молчали. Тогда Элизабет приняла решение:
—
Закладка в соц.сетях
