Жанр: Любовные романы
Под покровом тайны
...sp;— сказала Кимберли. — Очень мило с вашей
стороны.
— Это самое малое, что я могу сделать в данный момент, — ответил
Карл, неожиданно заметив, что между ее грудей пролегла не просто ложбинка, а
глубокая расселина между двух снежных холмов. Он отвел глаза и вернулся за
свой стол. — Надеюсь, тебе нравится работать в нашем банке? —
сказал он. — Мы хотим, чтобы все наши сотрудники были довольны. —
Это все, что он мог придумать для разговора, хотя сам чувствовал, как пошло
и банально звучат его слова.
— Конечно, мне нравится моя работа. — Кимберли уверенно
кивнула. — Я всегда хотела работать в банке, даже когда была еще
маленькой девочкой.
Карл спросил ее о семье и заметил, что она не слишком склонна к этой теме
разговора. Беседа становилась все более неловкой, и Карл снова наполнил
бокалы. Он и Кимберли не имели ничего общего, кроме работы, так что найти
тему для разговора оказалось гораздо труднее, чем он думал. Возможно, с его
стороны было ошибкой предлагать ей выпивку после официального окончания
рабочего дня. Уже стемнело, и в офисе было как-то необычно спокойно и уютно.
В почти затихшем здании оставалась только ночная служба безопасности,
патрулирующая коридоры. Внизу, на Уолл-стрит, уже прекратилась вечерняя
сутолока и тротуары опустели под бледно-лиловым небом. На мгновение Карлу
показалось, что на земле остались в живых только он и Кимберли.
— Давай выпьем еще, — сказал Карл, наполняя бокалы и нарушая
паузу, возникшую между ними. Обычно он не пил много, но сегодня ему
захотелось напиться. Прежде всего Мэделин не было дома, и у него не было
никаких обязательств на этот вечер. Он был свободен, и вино необычайно
поднимало настроение. Он решил открыть вторую бутылку.
— Ваша жена в Европе, не так ли? — спросила Кимберли, подвинувшись
на стуле так, что ее узкая юбка поднялась еще выше, почти открывая бедра.
Карл посмотрел на ее ноги и, к своему удивлению, почувствовал возбуждение.
— Да, и я узнал сегодня, что она собирается пробыть там по меньшей мере
еще неделю, — сказал он, тщетно пытаясь изобразить сожаление. Его голос
звучал как бы со стороны.
— Значит, вы пока свободны, — заметила Кимберли, глядя на него с
обезоруживающей откровенностью. — Что вы аь бираетесь делать в ее
отсутствие?
Карл мгновенно понял, что она имела в виду, и внезапно смутился, отведя в
сторону глаза.
— Не знаю. — Он неловко засмеялся и сделал еще глоток вина. Прошло
достаточно много времени с того момента, как девушка сделала ему явное
предложение, и, наполовину польщенный, наполовину потрясенный, Карл встал и
подошел к окну. Он никогда не позволял себе заниматься в банке подобными
вещами, к тому же у него была Мэделин. Он всегда был верен ей, и они были
вполне довольны своей сексуальной жизнью.
Карл почувствовал прикосновение руки к своей спине и, резко повернувшись,
увидел Кимберли у своего плеча.
— Кому от этого будет вред? Кто узнает? — прошептала она, и он
почувствовал запах ее волос, хмельной и возбуждающий, когда она придвинулась
к нему еще ближе.
— Нет, Кимберли, — услышал он свой голос, но другой голос,
внутренний, вкрадчиво прошептал:
Кто узнает? Кому от этого будет вред?
Шампанское подействовало, и он почувствовал, что сейчас может все — нарушить
любые правила и не быть пойманным, позволить себе дерзкие вольности и
избежать последствий. Он может делать все, что ему нравится, и не должен
отчитываться.
— Нет, Кимберли... — прошептал он почти умоляюще.
Она прижималась к нему теснее и нежнее, как кошка.
Зачем
противиться? — спросил он сам себя. — Какого черта я говорю нет?
Это мой мозг говорит нет, а тело говорит да... Я не могу больше
сопротивляться тебе, Кимберли. Да, я хочу тебя... Да, мне нужен кто-то на
этот вечер
.
Карл отыскал ее губы и почувствовал, что они мягче, чем он ожидал. Она
податливо поцеловала его в ответ, почти как доверчивый ребенок, а он нежно
обнял ее и прижал к себе. Закрыв глаза и прижимаясь губами к ее губам, Карл
подумал, что с этой девушкой не будет проблем и ей можно доверять.
Кимберли выскользнула из его объятий и, не отрывая глаз от его лица, начала
медленно раздеваться. Карл быстро выглянул в коридор, чтобы убедиться, что
никого нет поблизости, и запер дверь своего офиса, а также ту, что вела в
офис Кимберли. Когда он вернулся, Кимберли уже была в туалетной комнате.
— Присоединяйся ко мне! — позвала она, и он услышал, как девушка
включила душ. Скинув одежду, Карл в диком возбуждении вошел в маленькую
ванную, где было полутемно. Кимберли стояла под струйками теплой воды, ее
рыжие волосы намокли и были распущены, облепив белые плечи. Она энергично
намыливала свои ладони, пока не образовалась обильная пена. Протянув руку к
Карлу, она привлекла его к себе под душ, размазывая скользкую пену по груди
и бедрам, в то время как он стоял очарованный и загипнотизированный ее
магическими движениями. Вокруг них поднимался мягкий пар в неясном тусклом
свете. В этот момент Карл чувствовал необычайное возбуждение и предвкушал
неизведанное блаженство.
— Тебе нравится? — прошептала Кимберли так тихо, что он едва
услышал ее.
— Кимберли... — Он зарылся лицом в ее рыжие волосы, целуя белую
кожу шеи и гладя ладонями ее ягодицы, где плоть была особенно уступчивой и
гладкой. Ее руки скользнули вниз к его паху, нежные, мягкие и неторопливые.
— Я хочу тебя. О Боже, ужасно хочу тебя! — стонал он. — Когда ты пустишь его в себя?
— Скоро, — пообещала она, затем выскользнула из его объятий и
повернулась к нему спиной, прижавшись всем телом как можно плотнее и
поглаживая его мыльными руками сзади и спереди.
Карл подставил лицо под струю теплой воды и почувствовал себя так, будто
несется через бурлящие пороги, наполовину погружаясь в воду, теряя чувство
времени, и все тело его дрожало от острого наслаждения, какого он никогда не
испытывал. Он отдался бурному течению, которое бросало его в водовороты и
било о берега. Огромные волны неудержимо несли его вперед, поднимая вверх и
опуская вниз, доводя до экстаза. Он чуть приподнял Кимберли и вошел в нее.
Пронзенная его плотью, она прильнула к Карлу, откинув голову. Ее рыжие
волосы, намокнув в воде, казались кровавым потоком. Из горла вырвался крик
наслаждения. Они обладали друг другом в клубах пара, подобно диким
доисторическим существам под струями воды, которые, низвергаясь с неба,
хлещут по их обнаженным телам.
Похороны сэра Джорджа состоялись в соседней деревушке в церкви Святого
Олафа. Мэделин в сопровождении Маркса из компании адвокатов
Спиндл, Коуттс
и Маркс
, обслуживавшей деда, медленно ехала по узким, извилистым улочкам
Шеркомба и прибыла как раз в тот момент, когда гроб подняли на катафалк. У
входа в церковь собрались местные жители и крестьяне, в основном женщины с
корзинками для покупок и с детьми на руках. Они стояли в почтительном
молчании, когда на крышку дубового гроба возложили букет белых цветов от
Мэделин и на колокольне раздался траурный звон.
Как только Дженкинс въехал в ворота и Мэделин вышла из автомобиля, она
заметила, что многие сразу переключили свое внимание от гроба на нее.
Десятки людей внимательно разглядывали ее с бесстрастными лицами, но в
глазах их светился тайный интерес. Возможно, это только показалось ей, но
толпа сгрудилась плотнее, когда она приблизилась. Мэделин испытывала
неприятное чувство от всеобщего любопытства. Когда она прямо смотрела кому-
то в лицо, на нем появлялся некоторый намек улыбки, затем человек тотчас
отводил глаза, переминаясь с ноги на ногу. Первые ряды заметно отступили
назад, как животные, испытывающие страх. Мэделин повернулась к Марксу, но
он, казалось, ничего не замечал и ответил ей дружеской улыбкой.
Приходский священник приветствовал ее на крыльце, пожал руку и проводил по
боковому проходу к скамье в первом ряду, где мистер Маркс присоединился к
ней. Слуги из Милтон-Мэнора сидели позади — Хантер, прямой и чопорный, а
Дженкинс необычайно опрятный в своем потертом черном костюме. Громко заиграл
орган, сотрясая стены церкви, построенной в двенадцатом веке, и Мэделин
узнала мелодию Баха. В церкви было душно, темно и сыровато. Единственный
свет пробивался сквозь узкие средневековые окна, да на алтаре шипели две
свечи, теряя воск.
Мэделин взяла молитвенник и еще раз почувствовала, что ее внимательно
рассматривают. Слегка повернувшись, чтобы взглянуть, кто из деревенских
жителей пришел в церковь, она заметила пожилую женщину, хорошо одетую и с
приятным лицом, которая смотрела прямо на нее. Рядом сидел темноволосый
мужчина лет тридцати и тоже не сводил с нее глаз.
Женщина приятно улыбнулась, и морщинки на ее лице стали глубже, разбежавшись
по щекам. Улыбка молодого человека была более застенчивой, и он склонил
голову в дружеском приветствии, как будто знал Мэделин.
Служба была короткой, за ней последовало погребение на кладбище. Мэделин
заметила, что участок был отведен рядом с могилой ее бабушки, на памятнике
которой было высечено:
Эмили, любимая жена Джорджа Даримпла и мать Камиллы.
1900—1946
. Мэделин огляделась вокруг, полагая, что ее мать похоронена тоже
где-то рядом. Но ее могилы не нашла.
Она так и покинула кладбище под любопытными взглядами местных жителей,
которые уже совсем не скрывали своего интереса к ней. К Мэделин приблизилась
пожилая женщина с распростертыми объятиями и выражением сострадания на лице.
— Дорогая, вы, конечно, не помните меня, — сказала она. —
Меня зовут Элис Стюарт... а это мой сын Филип. Последний раз я видела вас,
когда вам было два или три годика, но я сразу узнала. У вас такие большие
темные глаза и прекрасные черные волосы, как тогда.
— Здравствуйте. Должно быть, вы были знакомы с моим дедом, —
сказала Мэделин, улыбаясь в ответ. Ей нравилась эта женщина с того момента,
как она встретилась с ней глазами в церкви, и ее сын казался тоже вполне
приятным молодым человеком.
— Я знала Джорджа свыше пятидесяти лет. Он был удивительным человеком.
Всегда таким добрым. Очень добрым. — На какое-то мгновение глаза ее
мечтательно устремились вдаль, как бы вспоминая прошедшие годы. Затем она
снова мягко и нежно посмотрела на Мэделин своими ярко-голубыми
глазами. — И конечно, Камилла была моей лучшей подругой, — сказала
она.
Глаза Мэделин расширились.
— Вы знали мою мать?
— Разумеется, знала! Мы любили играть детьми. О, мы так забавлялись! Мы
были ровесницами и часто проводили время вместе. О, это были счастливые дни!
— Мне бы очень хотелось еще раз встретиться с вами, — сказала
Мэделин импульсивно. — Я буду здесь еще некоторое время. Могу я
позвонить вам? Может быть, вы с сыном сможете приехать к нам на ленч?
— С удовольствием, не так ли, Филип? — Элис Стюарт повернулась к
сыну, который с удивлением внимал воспоминаниям матери.
— Было бы неплохо, — согласился Филип, встретившись глазами с
Мэделин.
— Значит, договорились! Я позвоню вам сегодня вечером. Извините, что не
приглашаю вас в Милтон-Мэнор прямо сейчас. Мне необходимо поговорить с
адвокатом деда. — Она указала на мистера Маркса, который ожидал ее
около автомобиля.
— Конечно, дорогая, — сказала Элис, похлопав ее по руке, —
встретимся позже. Не могу выразить, как мне приятно увидеть вас снова после
стольких лет. Малышка Камиллы! Должно быть, Джордж очень гордился
вами? — Помахав рукой в белой перчатке, Элис Стюарт грациозно
удалилась.
Филип широко улыбнулся Мэделин на прощание:
— Скоро увидимся.
Вернувшись в особняк, Хантер, как обычно, накрыл стол в библиотеке и стоял,
готовый разливать напитки. Мистер Маркс попросил немного хереса, а Мэделин —
водки с тоником. Под впечатлением утренних событий она решила, что в доме
пока все должно оставаться так, как при прежнем хозяине, если, конечно, дед
оставил Милтон-Мэнор ей, в чем она почти не сомневалась.
— Давайте перейдем с напитками в сад, — предложила Мэделин. —
Сегодня такой чудесный день!
— Было бы прекрасно, — ответил мистер Маркс. Это был довольно
чопорный мужчина лет сорока с редкими волосами блеклого цвета и бледно-
голубыми глазами, которые часто мигали. Когда он смотрел на Мэделин, то
мигал еще чаще. Ее красота, подчеркнутая простым черным платьем, блеск
темных волос, — все в ней приковывало его внимание. Он никогда прежде
не видел более совершенной женщины. Подхватив свой кожаный портфель, он
последовал за ней с террасы к скамье под раскидистым деревом.
— У меня с собой завещание сэра Джорджа, — сказал он
нетерпеливо. — Может, мы займемся делом прямо сейчас, до ленча?
Мэделин улыбнулась ему и приветливо кивнула, догадываясь, какое впечатление
производит на него. Его белесые ресницы замигали с бешеной скоростью, как
крылышки мотылька, бьющегося об оконное стекло. Он достал документ из своего
портфеля.
— Здесь все распределено по-честному, миссис Делани. Сэр Джордж
составил завещание в шестьдесят седьмом году и выделил из наследства пять
тысяч фунтов Уилфреду Артуру Дженкинсу...
— Это садовник, — прервала его Мэделин.
— Кроме того, — продолжил мистер Маркс, — он оставил поместье
Милтон-Мэнор, все его содержимое, земли, вещи, домашний скот, фонды, акции и
тому подобное своему единственному ребенку — Камилле Мэри Ширман, урожденной
Даримпл, Бикман-Плейс, Нью-Йорк.
Мэделин вздрогнула, услышав имя своей матери, произнесенное так, как будто
она была жива. Не обратив внимания на ее удивление, мистер Маркс продолжал:
—
В случае если Камилла Мэри Ширман умрет раньше меня, мое поместье
полностью передается в наследство ее дочери, Мэделин Элизабет Ширман, по
достижении двадцати одного года...
— То есть мне, — сказала Мэделин. — Ведь моя мать умерла,
когда я была ребенком.
Мистер Маркс поднял брови и быстро глотнул свой херес. Похороны, присутствие
красивой молодой женщины и жаркое солнце в саду — все это подействовало на
него весьма возбуждающе.
— Таким образом, вы единственная наследница, миссис Делани, —
сказал он с дрожью в голосе. — После смерти вашей матери сэр Джордж,
очевидно, решил не менять завещание, так как в нем уже-были предусмотрены
ваши интересы.
— Да, понимаю, — задумчиво произнесла Мэделин. То, что сказал
Маркс, было вполне разумным, но все-таки в этом завещании было что-то
странное.
— Вы будете жить здесь? — спросил мистер Маркс.
— Не думаю. Я и мой муж живем в Нью-Йорке, где он работает вместе с
отцом. Я художница, поэтому мне все равно, где жить, но Карл не станет
ездить в Европу по несколько раз в году, поэтому, мне кажется, я продам этот
дом.
На лице мистера Маркса мелькнула тень разочарования.
— Ну, если понадобится моя помощь, дайте мне знать. Я сведу вас с
несколькими агентами, однако вы должны понимать, что никакие сделки нельзя
будет заключать, пока не состоится официальное утверждение завещания.
Мэделин озадаченно посмотрела на него:
— Официальное утверждение?
— Сначала должна быть произведена оценка имущества, — продолжал
мистер Маркс, — а когда завещание будет официально утверждено судом,
необходимо определить величину налога в зависимости от стоимости поместья.
Все это займет приблизительно год, прежде чем вы сможете выставить Милтон-
Мэнор на рынок.
— Так долго? — Мэделин не имела опыта в подобных делах и полагала,
что уладит все в течение нескольких недель. — Могу я пока содержать дом
в прежнем виде? — спросила она.
— Конечно, в этом случае его будет легче продать, когда придет время.
Пустые дома менее привлекательны для покупателей, — пояснил мистер
Маркс. — И еще вот что: для соблюдения формальностей необходимо иметь
копию свидетельства о смерти вашей матери, чтобы подтвердить ваши права на
наследство.
— Не могли бы вы сделать это для меня? — попросила Мэделин,
внезапно ощутив свою беспомощность. Всю жизнь кто-то что-то делал для нее, а
сама она никогда не занималась делами, потому что полностью была поглощена
своим искусством. Насколько она помнила себя, о ней всегда заботился Джейк и
все устраивал для нее, а в последние годы этим занимался Карл. Она, конечно,
знала, как выглядит банковский чек, но ни разу в жизни не видела бланка
налоговой декларации.
Почувствовав ее замешательство, мистер Маркс наклонился вперед, выражая
безраздельное желание быть для нее полезным.
— Если потребуется моя помощь, — пробормотал он подобострастным
голосом, — пожалуйста, позвоните мне, миссис Делани.
— Хорошо, — ответила Мэделин облегченно. — Кстати, следует ли
мне сообщить Дженкинсу о его доле наследства?
— Конечно, это будет очень мило с вашей стороны.
Когда мистер Маркс спустя час уехал, Мэделин отправилась в сад поискать
Дженкинса. День стоял жаркий и безветренный. Тишину нарушало только
монотонное жужжание пчел, кружащихся над кустами лаванды. Сладкий аромат
цветов и запах свежескошенной травы дурманили Мэделин. Она остановилась,
глядя на безупречные клумбы и аккуратно подстриженные кусты.
Жалко
продавать всю эту красоту!
— подумала она, и тем не менее ей не хотелось
оставаться здесь.
Дженкинс стоял на коленях перед цветочным бордюром и выдергивал сорняки. Он
сменил свой торжественный костюм и теперь был в обычных вельветовых штанах и
в рубашке с открытым ворогом.
— Дженкинс, — мягко сказала Мэделин, зная, что он был тронут
смертью ее деда больше, чем кто-либо другой. — Мне кажется, вам было бы
приятно узнать, что сэр Джордж оставил вам в наследство пять тысяч фунтов.
Дженкинс на мгновение перестал работать, уставившись в землю.
— Благодарю вас, мадам, — сказал он наконец, мучительно покраснев.
Мэделин стояла, наблюдая за ним несколько минут и размышляя, как бы завести
с ним разговор о своей матери.
— Поскольку вы работаете в поместье очень давно, Дженкинс, —
сказала она, неожиданно разволновавшись, — я полагаю, за это время
здесь произошло много изменений, не так ли? — Подул легкий ветерок,
заколыхавший верхушки деревьев, и Мэделин поднесла руки к голове, пытаясь
поправить темные локоны, которые сбились на лицо.
— Нет, мэм. Ничего особенного здесь не изменилось. — Он выдернул
своими сильными руками упрямый корень одуванчика.
— Но вы должны помнить мою мать, — спокойно сказала
Мэделин. — Вы работаете здесь почти сорок лет... понимаете... А я не
помню ее совсем, поэтому мне приятно встретить человека, который должен
знать ее. — Она пыталась говорить небрежно, как будто для нее это не
имело особого значения, но сердце ее громко стучало в груди.
— Я помню ее, — неохотно проговорил Дженкинс.
— Какой она была? Расскажите мне о ней.
— Мне нечего рассказывать! — категорически заявил Дженкинс.
Мэделин была огорчена его суровостью.
— Но сэр Джордж хотел рассказать... вот почему он попросил меня
прилететь сюда из Америки! — воскликнула она. — Что случилось с
ней, Дженкинс? Ведь вы находились здесь в то время... и должны знать! —
Голос ее дрогнул от отчаяния.
Старый садовник поднялся на ноги и несколько минут стряхивал землю со своих
толстых пальцев. Только потом он посмотрел на Мэделин строгим взглядом,
сурово поджав губы.
— О некоторых вещах лучше совсем не знать, — сказал он и, резко
повернувшись, пошел в направлении огорода.
Нежелание Дженкинса говорить с ней было совершенно очевидно, а его
коренастая удаляющаяся фигура выглядела такой непреклонной, что Мэделин
застыла на месте, не в силах двинуться за ним. В этот момент она поняла, что
история с Камиллой была, по-видимому, гораздо таинственнее и трагичнее, чем
она предполагала. Здесь было не просто нежелание Джейка рассказать ей о
матери и не просто семейная ссора. Случилось нечто такое, о чем сэр Джордж
решил сообщить ей только перед самой смертью, и, что бы там ни было, Мэделин
была уверена, что Дженкинс тоже как-то связан с этой тайной.
Глава 5
Джесика быстро спустилась вниз, к подъезду
Ройал-Вестминстера
, чуть позже
семи, неистово жестикулируя проезжающему такси, и вскочила в него, сообщив
водителю адрес в Челси. В голове у нее все смешалось. Предложение Роберта
Шольтца стать менеджером отдела развития бизнеса было настолько
фантастическим, настолько невероятным, что у нее замирало сердце. Однако...
Она приложила руку ко рту и на мгновение закрыла глаза. Что, черт побери,
она скажет Эндрю? Неужели придет домой и сообщит:
Знаешь, милый, я ухожу,
так как моя новая работа требует постоянного проживания в отеле
? Джесика
застонала, представив его реакцию. С другой стороны, она не могла не
воспользоваться такой возможностью. Это был один шанс на миллион, и кроме
того, если она откажется, это даст настроенным недоброжелательно директорам
корпорации
Голдинг груп
прекрасную возможность говорить о ней как о
типичном примере девушки, которая могла сделать блестящую карьеру, но
отказалась от нее ради личной жизни.
— Черт возьми! — чуть слышно выругалась Джесика, когда такси
затарахтело по Слоан-стрит. Почему жизнь так несправедлива? —
спрашивала она себя. Мужчины никогда не должны выбирать между своей работой
и женщиной, которую они любят. Почему же она должна сделать это?
Войдя в квартиру, она услышала громкий звук телевизора в гостиной. Эндрю
наблюдал за викториной, потягивая виски с содовой, с вечерней газетой на
коленях.
— Извини за опоздание, — весело сказала она, пытаясь подавить в
себе чувство вины. Сбросив туфли на гвоздиках, она плюхнулась на диван рядом
с ним.
— Хочешь выпить? — пробормотал он, не отрывая глаз от экрана.
— Не сейчас, — ответила Джесика. — Что ты желаешь на
обед? — Произнося эти слова, она знала, что роль домашней хозяйки
никогда не устроит ее до конца. Ей нужна была активная, напряженная работа,
чтобы каждый день да — вал какой-то стимул к энергичной деятельности. Все
сомнения ее исчезли — она должна принять предложение Роберта Шольтца.
Эндрю оторвался от телевизора.
— К чему эти домашние хлопоты? Я подумал, что ты достаточно устала на
работе в отеле, и заказал столик в ресторане
Ле Эскаргот
.
— О, Эндрю! — Джесика была глубоко тронута его вниманием, потому
что это было не похоже на него. Обычно она готовила что-нибудь из
холодильника или он шел и покупал китайские наборы. — Что за сюрприз! Я
обожаю
Ле Эскаргот
! — Она обняла его за шею и поцеловала в
щеку. — Мы будем праздновать... — начала она и остановилась. Ее
природное чутье подсказало ей, что сейчас неподходящий момент сообщать ему
новости... — праздновать уик-энд, — закончила она.
Эндрю взял ее маленькую тоненькую ручку и пожал ее.
— Я сожалею о сегодняшнем утре, — сказал он угрюмо.
— Я тоже была виновата, — быстро ответила Джесика. — Я
слишком нервничала. Этот день очень много для меня значил.
Эндрю не спросил, как прошло мероприятие. Вместо этого он пустился в
пространное описание, как показывал арабу дом в Реджентс-парке стоимостью в
два миллиона фунтов и тот заявил, что он слишком мал для его жен и детей.
— Зато нам предложили для продажи чулан для метел, — добавил он.
Глаза Джесики расширились.
— Что ты имеешь в виду? Настоящий чулан для метел?
— Самый настоящий, — подтвердил Эндрю. — Знаешь Хавершем-
Хаус, этот многоквартирный блок вблизи
Харрод-за
? Хозяева превратили
комнату привратника на третьем этаже, где он хранил свои ин
...Закладка в соц.сетях
