Жанр: Любовные романы
Буря страсти
... от молчания окружающих, а в конце — злиться на
меня за унижения, которым тебя подвергнет свет.
— Ты изобразил меня полной дурой. Я отвергаю такой взгляд. Кроме того,
практика принесла свои плоды и теперь ты ловко орудуешь левой рукой.
— Я не могу написать собственное имя и нарезать мясо за обедом.
— Со временем ты осилишь первое. И какая разница, кто нарежет мясо?
— Я не хочу стать предметом пересудов!
— Тогда тебе не следовало появляться на свет! — Эти слова, с
удовольствием подметила Делла, мгновенно заставили его замолчать. — Ты
никогда не был обычным, Рейф. Стоило тебе войти в комнату, и о тебе начинали
судачить: о твоей осанке, о твоей внешности, служебном положении и
личностных качествах. Тебя всегда замечали! Ты думаешь, нас бы обсуждали,
если бы ты был маленьким, толстеньким, некрасивым, имел блуждающий взгляд и
косолапил? Нет, люди завидовали нашему счастью! Мой отец называл верхом
высокомерия то, что я не притворялась, будто принимаю ухаживания глупых,
жадных и тщеславных мужчин. Поверь, очень многих привлекали размеры моего
приданого. Наверное, бесчисленное количество мамаш и их хорошо обеспеченных
дочек никогда не простят тебе то, что ты своим вниманием не льстил им, не
бросал на них страстные взгляды и не подверг испытанию их добродетель
прогулками при луне. А вот чего они точно не простят, так это нашей
преданности друг другу. Так что ничего не изменилось.
— Я не желаю, чтобы на меня пялились и меня обсуждали!
— Тогда ты должен научиться не привлекать внимания к незначительному изменению твоей внешности.
— Отсутствие руки — не незначительное изменение! Я не могу обменяться
рукопожатием с другом или поцеловать даме руку.
— Последнее меня совсем не расстраивает. — Делла улыбнулась в
ответ на его изумленный взгляд. — Это просто шутка, Рейф.
— Ты готова снова выставить себя на всеобщее обозрение. Я же не готов.
— Как ты можешь быть в этом уверен?
— Я знаю.
— Нет, ты строишь предположения. Ты не можешь этого знать, пока не
окажешься в этом мире и не увидишь правду. Значит, надо попробовать. —
Она обхватила себя руками. — Поэтому я пригласила кузину Кларетту и
леди Ормсби навестить нас.
Рейф аж подпрыгнул.
— Что ты сделала?!
— Незачем кричать, — осадила его Делла. Наверное, она ожидала
именно такой реакции. — Позволь объяснить. Среди писем, которые
пересылали мне из Англии, была записка от моей кузины, Кларетты Роллерсон.
Она в качестве компаньонки путешествует с леди Ормсби. Ты, наверное, знаком
с ней, она тетка господина Джеймса Хокадея. Сейчас они во Флоренции и
намерены в скором времени перебраться в Неаполь.
— Ты сообщила им, что я жив?
— Нет. — У Деллы поубавилось энтузиазма. — Я думала сделать
им потрясающий сюрприз.
Рейф откинул простыню и встал. Предательство Деллы заставило его позабыть о
скромности:
— Ты не имела права!
— Что ты имеешь в виду? — Любопытный взгляд Деллы опустился вниз,
потом поднялся вверх. Она впервые увидела своего загадочного мужа в таком,
новом для нее, виде. — Что дом принадлежит лорду Кирни? Он не будет
возражать.
— Возражать буду я. — Рейф упер руки в бока.
— Тем самым покажешь себя негостеприимным хозяином. — Делла с
трудом придерживалась нити разговора. — Они не доставят нам хлопот,
уверяю тебя. Две женщины и их немногочисленные слуги. — Направление ее
мыслей приняло совершенно другое направление, когда его естество — под
действием гнева или ее пристального внимания — дрогнуло и начало
увеличиваться в размерах, — Ты будешь видеться с ними только за едой.
— Я не буду видеться с ними.
Она устремила взгляд на его лицо.
— Будешь, дорогой. Иначе как они удостоверятся, что ты жив?
— До сих пор не могу понять, как я допустил, чтобы ты вмешивалась в мою
жизнь!
— Это наша жизнь!
— Уже нет. Я хочу, чтобы ты собрала вещи и уехала. Можешь ехать со
своей кузиной и ее приятельницей. Чтобы к концу недели тебя здесь не было!
Делла была потрясена до такой степени, что на мгновение лишилась дара речи.
Он прогоняет ее словно провинившуюся горничную, которой отказывают в
рекомендации! Да как он смеет! Она, обнаженная, спрыгнула с кровати и с
вызовом уставилась на него.
— В жизни не встречала более несговорчивого человека!
— А я — более навязчивого! — Делла повернулась, и Рейф вслед ей
спросил: — Ты куда?
— Собирать вещи.
— Для Англии? — Он протянул ей халат. Она схватила его и
зарделась, сообразив, что собралась выйти в коридор обнаженной.
— Раз моим гостям не рады здесь, я сниму квартиру в городе. Леди Ормсби
пригласила меня поехать с ними в Неаполь, побывать в опере. —
Остановившись возле двери, она повернула к нему лицо, на котором отражались
испуг и уязвленное самолюбие. — Я устала упрашивать, Рейф. Устала
уговаривать, угождать тебе, умолять. Ясно как день, ты не желаешь
расставаться со своей меланхолией. Ясно также и то, что, если я останусь, мы
будем причинять друг другу только огорчения. Я не вернусь сюда, пока ты не
убедишь меня в обратном.
Она решительно вышла из комнаты.
— Вы не в трауре, леди Хиллфорд, — без предисловий заявила леди
Ормсби, когда лакей помог ей выбраться из ее личного экипажа, и через лорнет
внимательно оглядела наряд Деллы — изумительное синее платье для
прогулок. — А что вы скажете насчет того, что стоите одна во дворе?
Полагаю, этому есть объяснение?
Делла доброжелательно улыбнулась этой грозной даме в сером платье.
— Есть, леди Ормсби. Моя компаньонка, миссис Диксби, осталась дома
упаковывать вещи.
Дамы были оглушены грохотом еще одной кареты для дальних путешествий,
которая въехала на двор гостиницы в Порто-Венере. Едва она остановилась, из
нее выпрыгнули четыре молодых джентльмена, одетых по последней парижской
моде. Они громко переговаривались и смеялись.
Делла пришла в себя первой:
— Но где же Кларетта?
— Я здесь! — Кларетта стояла на пороге кареты леди Ормсби.
На ней было темно-красное дорожное платье. В Лондоне ее наряд посчитали бы
слишком вызывающим для молоденькой барышни, но для Италии он подходил как
нельзя лучше. Она выщипала свои довольно густые брови и научилась держаться
властно. Однако не в этом заключалась основная перемена. Кларетта обрезала
волосы. Прежде они были прямыми от тяжести собственного веса, а теперь
образовывали естественную волну. Кларетта обычно зачесывала их наверх, как
сегодня. Ее наряд дополняла шляпка без полей в тон платью. Темные локоны,
выбившиеся из-под шляпки, подчеркивали ее очарование.
— Кузина Делла! — восторженно воскликнула девушка, спрыгнув на
землю. — Ты замечательно выглядишь. Значительно лучше, чем... чем
раньше.
Делла обняла кузину.
— Потому что теперь я счастливее.
— Вот как? — Кларетта с сомнением посмотрела в ее лучистые
глаза. — Да, ты действительно кажешься более счастливой и молодой.
— Средиземноморскому климату не под силу утешить только бесчувственного
человека, — добавила леди Ормсби, бросив на Деллу многозначительный
взгляд. — Уверена, итальянцы оказали на вас стимулирующее воздействие.
— Не без этого, — пробормотала Делла. Когда они подошли к
гостинице, Кларетту окружили молодые итальянские джентльмены.
— Кто они? — слегка встревожилась Делла.
— И вы еще спрашиваете? — сухо проговорила Элберта Ормсби. —
Девочка променяла меня на веселье в кругу молодежи.
— Серьезно? — удивилась Делла.
Ее поразила снисходительность старой дамы. Ведь Кларетте еще нет
восемнадцати. Возможно, есть в воздухе или в воде Средиземноморья нечто, что
делает моральные устои более свободными, чем в Англии.
— Вы уверены, что ваш папа одобрил бы таких кавалеров? —
поинтересовалась Делла, когда спустя несколько минут Кларетта, сияющая и
румяная, покинула своих поклонников.
— Они абсолютно безобидны, — со смехом ответила девушка. —
Леди Ормсби может подтвердить. Мы познакомились с ними в очень
респектабельной обстановке во Флоренции. Поверишь ли? Когда нам настало
время уезжать, они все заверили меня в своей преданности. В доказательство
они намерены следовать за мной до Неаполя.
— Комедия! Настоящая комедия! — заявила леди Ормсби. — Не
будь я знакома с отцами двоих из них и не знай, что итальянские дороги кишат
разбойниками, Я бы никогда не допустила этого. Кларетта озорно улыбнулась:
— Признаться, мне это ужасно нравится. К тому же любой здравомыслящей
девушке известно, что четыре обожателя лучше, чем один, потому что они
следят друг за другом и я не рискую оказаться с кем-то из них наедине.
Делла изумилась, услышав вывод, достойный опытной кокетки, из уст некогда
наивной родственницы. Ведь только прошлым летом Кларетта страдала от того,
что ей суждено вечно находиться в тени красавицы сестры. И вот она приобрела
собственный круг поклонников.
— Но мы здесь для того, чтобы повидаться с тобой, — добавила
Кларетта, будто только сейчас вспомнив об истинной причине их визита. —
В своем письме ты не сказала, почему приехала в Италию.
Делла счастливо улыбнулась.
— Это долгая история. Давайте уйдем от пыли и шума. Когда вы
освежитесь, мы пообедаем и я все объясню.
— Для вас это было чудовищное время, моя дорогая, — заключила леди
Ормсби, выслушав подробный рассказ Деллы о событиях последних двух
месяцев. — Узнать, что муж, которого вы считали погибшим, жив и
уединенно живет за границей, — настоящее чудо. Слава Богу, что вам
удалось сохранить здравость рассудка.
Леди Ормсби, Кларетта и Делла обедали на террасе гостиницы, выходившей на
зеленые воды Порто-Венере. Горизонт был освещен заходящим солнцем. Его огненно-
оранжевые лучи окрасили террасу в пурпурные тона. Надвигалась ночь, и вокруг
зажигались факелы.
— Не понимаю, почему он хотя бы не написал тебе, — посочувствовала
кузине Кларетта.
— Лорд Хиллфорд был тяжело ранен при Ватерлоо, едва не умер, —
ответила Делла, бросаясь на защиту Рейфа, хотя считала его поступок
непростительным. — Чтобы некоторые раны зарубцевались, требуется
гораздо больше времени. Он все еще восстанавливает силы.
— Но с его стороны жестоко прогонять тебя после того, как ты нашла
его! — продолжала Кларетта, не утратившая способность откровенно
высказывать свое суждение. — Как ты выдержишь, зная, что люди опять
шепчутся за твоей спиной?
— Думаю, у него мозги набекрень, — с ужасающей прямотой заявила
леди Ормсби. — Однако вам обоим все же надлежит вернуться в Англию и
показаться на люди. Если вы вернетесь одна, то дадите новую пищу для
пересудов, а о вас и так слишком много судачили все годы, предшествовавшие
вашей свадьбе.
— Верно! — воскликнула Кларетта. — Самые невинные ситуации
могут быть перевернуты с ног на голову и превращены в гнусную интригу. К
примеру, меня свет заклеймил обманщицей!
Обрадованная тем, что разговор перешел на другую тему, Делла сочувственно
посмотрела на кузину.
— Я очень расстроилась, когда узнала, что вы с господином Хокадеем
расстались. Полагаю, ты уже оправилась?
— Естественно, — ответила Кларетта, но ее глаза затуманились
сомнением. Она оглянулась на своих поклонников, которые сидели за соседним
столом и наслаждались вином и сыром. — Я замечательно развлекаюсь в
последнее время и с трудом вспоминаю о своих глупых прошлогодних
неприятностях.
— Вполне возможно, — проговорила Делла. — Однако к знаю, что
значит любить всем сердцем, даже когда нет надежды на взаимность.
— Лорд Хиллфорд всегда любил тебя, — с тоской, которая выдала ее
чувства, напомнила Кларетта. — Он даже женился на тебе.
— Да, женился. Но чувства меняются, — сказала Делла.
— Нет ничего необычного в том, что пары расстаются, — вступила в
беседу леди Ормсби. — Некоторые больше никогда не соединяются. И все же
я считаю, что такой гордый человек, как лорд Хиллфорд, готов соблюсти данные
клятвы. Говорят, что герцог Веллингтон несчастлив в семейной жизни именно
из-за верности клятвам. Нужно заставить Хиллфорда решить, что же для вас
лучше.
Делла отрицательно покачала головой:
— Я не могу думать только о себе, когда риску подвергается счастье
лорда Хиллфорда. Если я останусь, мы оба будем несчастны. Если уеду, то хотя
бы пощажу его чувства.
— Грустный вопрос, дорогая, — задумчиво произнесла леди
Ормсби. — Мое поколение смотрело на эти проблемы более прагматично.
Браки использовались для соединения династий или состояний или для
скрепления политических союзов. Любовь царствовала лишь в эфемерном мире
двора.
— Мужчины жестоки! — объявила Кларетта.
— Да, а еще они дарят нам радость, разочарование и пробуждают в нас
жалость к самим себе. Леди Хиллфорд, вытирайте слезы, вы поедете с нами в
Неаполь. Наденете самое роскошное платье, отправитесь в оперу и будете
веселой и непринужденной. Все неаполитанские мужчины немедленно влюбятся в
вас.
— А ей-то что от этого? — осведомилась Кларетта. Неожиданно леди
Ормсби рассердилась:
— Где моя шаль? Пойди-ка и немедленно принеси ее.
— Сию минуту. — Кларетта с сожалением поглядела на Деллу,
прекрасно понимая, что она снова пропустит самую интересную часть разговора.
— В вашей ситуации существует только одно средство — сказала леди
Ормсби, когда девушка ушла. — Вы должны завести любовника!
— Что?! — изумленно воскликнула Делла.
— Да, красивого итальянца. Признаюсь, итальянцы произвели на меня
сильное впечатление. Они значительно более внимательны и пылки, чем
англичане. И вы не должны скрывать вашу связь. Нужно привести лорда
Хиллфорда в чувство. Для мужа нет большего унижения, чем знать, что он
утратил контроль над женой. Если он действительно любит вас, он не вынесет
мысли о том, что вас обнимает другой. У него возникнет желание проткнуть
соперника. Или, полагаю, теперь, лишившись правой руки, он воспользуется
пистолетом. А вы тем временем замечательно развлечетесь. Выбирая любовника,
помните, что в данном случае форма идет впереди содержания. Гордый петушок
лучше гордых слов.
Делла была слишком ошеломлена столь дерзким советом, чтобы сразу ответить.
Неожиданно ее взгляд устремился на длинную тень от высокого джентльмена,
который вышел на террасу в сопровождении факельщика.
— О Боже, — прошептала она и медленно встала.
Джентльмен оказался ее мужем!
Он был одет в дорожный сюртук шоколадного цвета, бежевые кожаные бриджи и
сапоги. Касторовая шляпа с низкой тульей была надвинута на закрытый повязкой
глаз, на шее болтался незавязанный галстук. По его напряженной спине она
сразу определила его настроение — настроен решительно и не потерпит
возражений — и с улыбкой залюбовалась его стройной сильной фигурой. Перед
ней предстал мужчина, которого она полюбила. Его красивые черты,
подчеркнутые светом факела, не изменились. Изуродованная сторона лица,
которая в данный момент находилась в тени, не могла вызвать отвращения у
окружающих и даже напугать ребенка.
Ее сердце забилось где-то у самого горла. Она знала, почему он здесь и одет
на случай дальней дороги. Такой красивый! И принадлежит ей!
Делла продолжала напряженно ждать. Рейф заговорил с хозяином гостиницы, и
тот указал на их столик. Рейф посмотрел в их сторону. Она поняла, что он не
видит их, так как в зале для него слишком темно. Однако он все же уверенно
двинулся вперед.
— Прошу прощения, леди Ормсби, — проговорила Делла, вставая из-за
стола.
— Что там за джентльмен с кузиной Деллой? — поинтересовалась
Кларетта, появившись в зале с пестрой шалью леди Ормсби.
— Думаю — хотя не могу утверждать наверняка, потому что незнакома с
ним, — это ее муж, — ответила старая дама, рассматривая пару в
лорнет.
— Лорд Хиллфорд? — Глаза Кларетты расширились от удивления, когда
таинственный джентльмен довольно грубо взял ее кузину за руку. — Очень
похож на пирата.
— Да, верно, — удовлетворенно произнесла леди Ормсби. — Всем
сердцем верю, что он вознамерился бежать с ней.
— И мы допустим это?
— Естественно, моя дорогая девочка!
Глава 31
Рейф с облегчением смотрел на жену. Он так боялся, что она ускользнет от
него! Он намеревался задержать ее и сказать о своей глубокой любви. Однако
когда он понял, что зря опасался ее скоропалительного отъезда, вместе с
облегчением пришла обида. Он перевернул весь дом, собираясь в дорогу,
отважился появиться на людях. И вдруг оказывается, что она не одна. А ему
безумно хотелось остаться с ней наедине.
Недовольный тем, что придется признаваться в любви перед большой аудиторией,
Рейф протянул Делле руку и властно произнес:
— Пошли со мной.
— Мне это не нужно, — капризно заявила она. — Если у тебя
есть что сказать, можешь сделать это здесь.
Чувствуя, что теряет контроль над собой, он схватил ее за руку. На его
скулах заиграли желваки.
— Идемте со мной немедленно, мадам, иначе я силой уведу вас отсюда. Вы
поставите нас обоих в неловкое положение!
Делла с наслаждением вслушивалась в его голос, который опять обрел прежнюю
уверенность, но всеми силами старалась скрыть это.
— Хорошо, если ты отпустишь меня. В противном случае хозяин решит, что
меня похищают.
Рейф отпустил ее, но продолжал стоять вплотную к ней, как будто боялся, что
она сбежит. Она могла только догадываться, какие эмоции побудили его
освободиться от добровольного заточения. Вместо того чтобы успокаивать его,
она намеревалась подлить масла в огонь.
Делла вышла вслед за Рейфом во двор и, к своей радости, обнаружила, что
карета полностью готова для дальней дороги. Она увидела двух сопровождающих
верховых и свой сундук, установленный на крыше, и перевела взгляд на Рейфа.
Его брови превратились в сплошную линию, уголки рта опустились вниз. Без
сомнения, он понимал, что выставил себя в глупом свете. Она же чувствовала
себя польщенной: он готов пойти на крайности, дабы вернуть ее.
Рейф рывком распахнул дверцу кареты и рявкнул:
— Вылезайте.
Из кареты, к удивлению Деллы, выбралась пунцовая Сара Диксби.
— Миледи, — смущенно произнесла она, когда Рейф указал пальцем на
гостиницу.
— Забирайся внутрь! — приказал он после ухода Сары.
— Ты похищаешь меня? — насмешливо спросила Делла. У него дернулась
щека.
— Ты никуда не уедешь против своей воли, — процедил он сквозь
зубы.
— Отлично. — Делла приподняла подол платья и по лесенке поднялась
в карету.
Устроившись в дальнем углу, она сложила руки на груди. Ею владела странная
смесь буйной радости и упрямства. Она дышала чуть учащенно.
— Что ты хочешь? — сухо начала она, когда Рейф закрыл за собой
дверцу.
Он сел напротив, широко расставил ноги, которые заняли почти все свободное
пространство кареты, и снял шляпу.
— Я хочу, чтобы ты выслушала меня, Делла.
— Хорошо. — Ее голос прозвучал язвительно, хотя на самом деле она
едва сдерживала желание броситься ему на шею. Ясно, Рейф не поблагодарит ее,
если она помешает ему идти к намеченной цели.
— Сегодня утром я обдумал все, что ты мне сказала, — заговорил он
и прибавил огня в лампе. Их лица осветил желтоватый свет. — В твоих
словах есть доля истины. Хотя ты должна признать, что была близка к
истерике.
— Я не собираюсь признавать этого, — твердо возразила
Делла. — Бесспорно одно: ты спровоцировал меня!
Его глаз блеснул.
— Полагаю, я нелегкий человек.
— Пожалуй, милорд. Упрямый, негибкий, суровый и загадочный — все это
отлично подходит для описания вашего характера!
Его губы тронула улыбка.
— Тогда почему ты мирилась со всем этим?
— Я сама много раз задавала себе тот же вопрос.
— И каков же ответ?
Делла не считала нужным успокаивать его:
— Теперь я не уверена.
— Делла! — В голосе звучало предупреждение.
— Да?
Он собрался взять ее за руку, но передумал.
— Ничего.
— Из твоих привычек я больше всего ненавижу эту, — взвилась
Делла. — Это же признак трусости — оставлять женщину в сомнениях при
каждой встрече. Возможно, ты прав. Возможно, я переболею тобой — дай только
время. Я убеждена в том, что надо попытаться.
Рейф медленно покачал головой:
— Я хочу не этого!
— Я никогда не знаю, что ты хочешь. Ты всегда стремишься доказать, что
белое — это черное? Какая жестокость — предложить мне возвращаться в Англию
одной. На этот раз я не буду искать оправданий для тебя.
— Я и не жду этого.
Делла внезапно заметила, что у него уставший вид. Как, наверное, он
беспокоился, пока готовился покинуть дом! Неужели он действительно считает,
что крупная ссора может заставить ее забыть о годах любви? До чего же
глупыми бывают мужчины!
— Кажется, у тебя была причина, чтобы прийти сюда, — спокойно
проговорила Делла. — Слушаю тебя.
— Похоже, слова твоего отца обо мне оправдываются. В день нашей свадьбы
ты выглядела так, будто тебя приговорили к вечной пытке.
— Мне не терпелось побыстрее оказаться вдали от тех, кто не желал
оставить меня в покое. Я испугалась, что ты услышал его слова, обиделся и
решил бросить меня.
На лице Рейфа отразилось изумление.
— Почему ты так думала?
— Потому что я тщетно ждала, когда ты скажешь мне о своей любви.
Делла затаила дыхание. В ее намерения не входило до такой степени углубить
ссору, тем более сейчас, когда он пытается избежать ее. Итак, она открыла
ему суть своих страхов;
— А теперь? — тихо спросил он. — Что привело тебя в Порто-
Венере?
Месяц, неделю назад она бы рассказала ему. Теперь же не произнесет ни слова
до тех пор, пока он первым не заговорит на эту тему.
— Откуда мне знать, как отвечать, если ты никогда не признавался...
очевидно, ты не способен выражать свои чувства.
— Ты можешь судить о них по моим действиям.
— Я познала твою страсть, но я не знаю твоего сердца. Когда-то я
думала, что мне по силам вынести все — только бы ты был рядом. Однако я
поняла, что ошибалась. Для меня недостаточно быть твоей любовницей и
сиделкой. По-твоему, я мечтаю каждое утро ходить на цыпочках и ждать, когда
улучшится твое настроение? Я приехала, чтобы найти своего мужа и все, что
этому сопутствует.
— А что этому сопутствует?
— Муж должен быть другом, любовником, наперсником, отцом моих детей. У
него должно быть желание разделить со мной радости и беды. Ведь радости
обязательно будут, Рейф. Если я не способна подбодрить тебя и если тебе
неспокойно в моем обществе, тогда я не знаю, зачем мы поженились.
— Большинство самых популярных в Лондоне супружеских пар не
обмениваются и десятком слов, когда встречаются на людях или в домашней
обстановке. Таковыми были мои родители.
Делла энергично замотала головой:
— Для меня подобный союз хуже, чем смерть. Уж лучше быть одной. У меня
тоже есть гордость.
— Гордость может превратиться в тяжелейшее бремя, — сказал Рейф,
взяв ее руку, сжатую в кулак. — Именно гордость заставляла меня прятать
мои лучшие чувства, когда мы поженились. И страх, что ты в конце концов
преодолеешь свои чувства ко мне.
Делла устремила взгл
...Закладка в соц.сетях
