Жанр: Любовные романы
Буря страсти
... сочинили это письмо или вам его продиктовал мой муж?
Квинлан не предполагал, что этот вопрос так смутит его. Но что значит еще
одна мелкая ложь по сравнению с тем нагромождением лжи, что он вывалил на
нее?
— Это его слова.
— Честно? — Надежда победила, и бледность на щеках Деллы уступила
место нежному румянцу.
— Честно. — Квинлан испытывал такое же облегчение, как вор,
которому удалось скрыться от ночного сторожа. — А теперь мы с
господином Хокадеем оставим вас. Не будем мешать. — Он направился к
двери, но внезапно остановился, вспомнив о чем-то. — У меня к вам одна
просьба.
— Для друга Рейфа я сделаю все возможное.
— Мне бы хотелось немного побыть в комнате Рейфа, — сказал
Квинлан, разглядывая цветочный узор ковра. — Он кое-что взял у меня, и
мне нужно это вернуть. Если вы не возражаете.
— Конечно, берите все, что пожелаете. Боюсь, в его комнате беспорядок.
Я не разбирала его вещи после того, как их доставили с континента. — Ее
голос дрогнул, и она прокашлялась. — У меня было много планов насчет
того, как отреставрировать родовой дом мужа. Рейф очень сокрушался о том,
что предыдущие поколения семьи привели его в упадок. Но сейчас... Не знаю,
что делать. Возможно, вы посоветуете мне, лорд Кирни.
Квинлан, красный от стыда, бросил на нее быстрый взгляд.
— Полагаю, вам следует сначала закончить с розами.
Делла улыбнулась, как будто услышала какой-то скрытый смысл в его словах.
— Очень разумный совет, милорд. А теперь прошу извинить меня. Хенли
покажет вам ваши комнаты.
Делла не почтила своим присутствием ранний ужин, который протекал в гробовой
тишине. Насытившись, Квинлан и Джейми разошлись по своим спальням. Джейми
сразу же заснул, а у Квинлана еще были дела.
Полностью одетый, он прилег на покрывало и стал ждать, когда дом затихнет.
На сердце было тревожно. Беседа с женой Рейфа пробудила мучительные
угрызения совести.
Он уже давно уяснил, что отъявленные лжецы оставляют самую существенную ложь
напоследок. Его желание побывать в комнате Рейфа не вызвало ни у кого
вопросов, так как выглядело несущественным на фоне остального разговора.
Интересно, до каких границ простирается его двуличность?
Рейф не умер. И все же из-за письма, которое он написал просто от скуки,
очаровательной молодой женщине, жене Рейфа, суждено жить во лжи и носить
вдовьи одежды. Он не знал, как сохранить эту тайну и стоит ли ее сохранять.
Его снова охватило острое чувство вины. У него нет права вмешиваться. Он
отдал леди Хиллфорд письмо. Уж лучше бы он не писал его. Но он написал, а
потом отдал по назначению. И тем самым усложнил ситуацию. Недовольный собой,
Квинлан встал и вытащил пачку бумаги из дорожного саквояжа. Когда сон не шел
к нему, единственным спасением была работа. Возможно, ему не под силу решить
проблемы своих друзей, но вот искусство драматургии ему понятно. В пьесе все
построено логично и по правилам. Хорошие вознаграждены, а плохие наказаны —
так достигается равновесие, которое редко встречается в реальной жизни.
Благие намерения часто приводят к ужасным ошибкам. Долг перед другом,
которым якобы двигала любовь к жене, лишал его возможности компенсировать
бессмысленный ущерб, нанесенный замечательной женщине. Так где же то самое
равновесие?
Квинлан взял перо и провел его кончиком по приоткрытым губам. Обстоятельства
принуждали его не лезть в чужие дела. Неожиданно он улыбнулся. А почему бы
нет?
Он долго сидел за письменным столом, уставившись в одну точку. Однако
обдумывал он не новую пьесу. Тот план, который зародился у него в голове,
требовал небывалого полета фантазии.
Прошел целый час, прежде чем Квинлан откинул серебряную крышку хрустальной
чернильницы и обмакнул перо. Он писал быстро, исправляя и зачеркивая.
Наконец он добился того, к чему стремился. Затем, изменив почерк, переписал
все набело. Свеча уже почти догорела, когда он откинулся на спинку кресла в
стиле шератон и пробежал глазами текст.
Это может сработать, если...
Ему сопутствовала удача. Сундук с вещами Рейфа стоял в центре комнаты — там,
где его оставили слуги. Вероятно, леди Хиллфорд планировала самостоятельно
разобрать его. Представив, как графиня с любовью перекладывает вещи мужа,
Квиплан почувствовал себя последним негодяем. И все же он поднял крышку. К
тому, что находилось в сундуке, почти ничего не надо было добавлять.
Квинлан быстро приступил к делу. Следуя просьбе Рейфа, он положил в сундук
портрет леди Корделии, несколько томиков стихов, пачку писем. О том, где что
искать, его заранее предупредил Рейф.
Кроме этого, он взял несколько дорогих булавок для галстука, собрал рубашки,
туфли, сюртуки и прибавил к остальным вещам дорогую табакерку, дабы все
выглядело как кража. Для большей достоверности он кирпичом, завернутым в
ткань, разбил окно возле задвижки. Только после этого он открыл дверь в
каморку камердинера и впустил в комнату мужчину. Леди Хиллфорд и не
подозревала, что в ее доме не два, а три гостя.
— Ну что, пора, милорд? — Мужчина, худой, низкорослый, с
невзрачным лицом, был одет в темную одежду.
— Пора, Харрис. Тебя ждет вознаграждение. — Квинлан указал на
сундук.
Оглядев сундук, Харрис кивнул.
— Я порадуюсь, когда буду держать денежки в руках.
— Да, я тоже предпочитаю считать цыплят по осени. — Квинлан
приложил палец к губам. — Тише. Все должно быть доставлено в целости и
сохранности.
— Обязательно, милорд. — Человек в знак уважения приподнял шапку и
прошептал: — Предоставьте все Харрису. Он мастер своего дела и всегда готов
услужить.
— Не выходи из дома, пока часы не пробьют два раза, — дождавшись,
когда Харрис вскинет на спину тяжелый сундук, сказал Квинлан. — Больше
ничего не бери. И не оставляй следов.
— Не сидите как на иголках, милорд. Харрис не из тех, кто щиплет за
задницу священника.
— В Гринвиче, в береговых конторах, найдешь некоего мистера Секстона и
доставишь ему сундук. Он отдаст тебе вторую половину вознаграждения.
Постарайся нигде не задерживаться.
— Полечу как стрела, милорд. — Пыхтя и отдуваясь, Харрис
протиснулся обратно в каморку.
Квинлан улыбнулся: план удался.
Завтра или послезавтра леди Хиллфорд обнаружит, что сундук Рейфа исчез. Еще
через несколько дней она начнет получать послания с указаниями о
местопребывании ее мужа. Какие шаги она предпримет дальше — ее дело.
Квинлан не верил в любовь, но они верили. Интересно посмотреть, куда заведет
двоих любовь, если обычная преданность лишила его душевного спокойствия.
В одном он был уверен: из-за того, что произошло здесь сегодня ночью, он
больше не сможет жить в Лондоне и притворяться, будто Рейф мертв, а его жена
— вдова.
Его губы приподнялись в слабой улыбке. За последние несколько недель он так
изменился, что теперь не узнаёт себя. К примеру, сегодня преданность
вынудила его солгать леди Корделии и обворовать ее. Неделю назад
подозрительность побудила его пробраться в контору Лонгстрита. Самолюбие
заставило его оторвать человека от работы. Он позволил похоти одержать над
ним верх и едва не изнасиловал беременную женщину.
Квинлан вздохнул. Даже через неделю после той ночи он не забыл своих
необычных ощущений и огненно-рыжих волос бедняжки. Какая она стала красивая,
когда самозабвенно целовала его! Она все еще занимала его мысли: очевидно,
потому, что любовный пыл не лишил ее остроумия. Более того, оказалось, что
она сведуща в области драматургии, и у них начала завязываться интересная
беседа. В ее удивительных ярко-зеленых глазах он заметил странное сочетание
целомудренности, подкрепленной тонким умом, и дерзости, достойной опытной
соблазнительницы. Какая жалость, что они познакомились в ту пору, когда у
него нет желания заводить новую любовницу, а она, находясь в деликатном
положении, не в состоянии принять на себя эту роль!
Увы, он последует совету Лонгстрита — не важно, дан он из лучших побуждений
или нет — и уединится в Шотландии. Он продолжал подозревать Лонгстрита в каких-
то махинациях, но сейчас, когда он принял решение уехать на север, это не
имело значения.
Возможно, весной к нему вернутся его чувство юмора и талант. Пусть его
усилия помочь друзьям не привели к желаемому результату, но им двигало
стремление содействовать влюбленным.
Укладываясь в постель, Квинлан спросил себя, куда любовь — если она когда-
нибудь придет — заведет его.
Часть третья
ОТВАГА Тебя не отпущу я. Неужели На том закончится короткий век любви? Итог того, что мы с тобою испытали, — Холодный поцелуй и быстрое Прости
? Италия, ноябрь 1815 года В ясный день из бухты Порто-Венере открывался изумительный вид на
разбросанные по отвесным скалам виллы. Путешественники усматривали нечто
величественное в том как возвышающиеся над голубой водой горные пики
чередуются с глубокими пропастями. Байрон писал своего
Корсара
на вершине
одной из таких скал в море. В непогоду ветры с яростью набрасывались на этот
горный хребет, делая любое путешествие опасным.
Леди Корделия Хиллфорд ехала в похожей на бочонок четырехместной коляске,
которой, кажется, было не менее полувека. Дабы не упасть при тряске, она
держалась за ременную петлю. Ее надежда на то, что они скоро прибудут к
месту назначения, таяла с каждой минутой. Далеко внизу, скрытое туманом и
надвигающимся мраком, ревело и пенилось море, напоминая вырвавшееся на
свободу сказочное чудовище.
Неожиданно высокая волна захлестнула каменистый берег, грозя сбросить в
бездну беспомощный экипаж. Коляска закачалась. Ее оси жалобно заскрипели, а
лошади заржали.
— О, миледи! Боюсь, мы совершили ужасную ошибку. Здесь не место для
богобоязненных христиан! — воскликнула Сара Диксби, компаньонка графини
Хиллфорд.
— Пожалуйста, помолчите! — осадила ее Делла, теряя терпение после
тяжелого испытания. — Полагаю, мы уже близко.
— Час назад кучер-лихач заверил нас, что мы всего в нескольких минутах
езды от места назначения, — возразила Сара, ни в малейшей степени не
обескураженная резким ответом своей новой хозяйки.
— Верно, — согласилась Делла.
За три короткие недели она успела привязаться к маленькой пухленькой женщине
средних лет с мелкими чертами, которые будто бы собрались в центре ее
круглого лица. Сара была дочерью бедного приходского священника. Оказавшись
вдали от родного прихода в Умбрии, она в самых трудных ситуациях проявляла
удивительную стойкость.
— Разве непогода может помешать нашему замечательному
приключению? — Делла все же выдавила из себя улыбку.
— Признаюсь честно, миледи, не считаю наше приключение замечательным.
Когда коляска вновь обрела устойчивость, Делла откинулась на жесткие
подушки, но тут же выпрямилась, так как получила укол пружины в поясницу.
Содрогнувшись от отвращения, она подложила себе под спину гобеленовый
несессер. Все тело ее ныло и болело.
С самого начала их тайное путешествие пошло не так, как она надеялась.
Капитан корабля пообещал, что после бесконечного плавания по неспокойному
морю им откроют свои объятия прославленные солнечные берега Средиземноморья.
Но вместо этого их встретили осенний шторм и непогода; считавшаяся легкой
поездка к месту назначения превратилась в кошмар.
Делла не была суеверной, однако сейчас опасалась, не является ли непогода
предвестником неприятностей, которые ждут их в будущем.
А вдруг она попалась в ловушку и, как герой из сказки, отправилась искать
то не знаю что
? Или упрямство и самолюбие мешают ей верить в то, во что
верят остальные?
Делла заправила за ухо выбившийся из-под шляпки темный локон. Несмотря на
все свидетельства противоположного, она еще верила — в глубине души, там,
куда нет доступа здравому смыслу, — что Рейф жив.
Она покосилась на Сару. Та, как ни странно, сидела с закрытыми глазами.
Делла открыла сумочку и вынула письма, побудившие ее пуститься в эту
авантюру.
По какому-то удивительному совпадению приключения начались в тот самый день,
когда она, собравшись с духом, решила разобрать вещи Рейфа. Визит лорда
Кирни и господина Хокадея убедил ее принять разумом то, что не принимало
сердце: Рейфа нет и его последнее письмо должно служить ей утешением.
Сундук исчез. Открытие удивило, но не встревожило ее. Она решила, что его
забрал лорд Кирни. Он же просил у нее что-нибудь в память о Рейфе. Она не
осуждала его за это, благодарная за внимание и доброту. И все же ей хотелось
иметь что-нибудь из вещей, которые были с Рейфом до конца, ну хотя бы его
гребень.
Потом она заметила разбитое стекло. Более тщательный осмотр комнаты показал,
что пропали и другие вещи, причем ценные. И что самое странное — пропал ее
портрет. Рейф очень любил эту миниатюру. Ей в голову пришла новая мысль:
вдруг ее обокрали?
Первое послание принесли, когда она писала письмо лорду Кирни, спрашивая
его, не он ли увез сундук. Оно было адресовано просто в Хиллфорд-Холл. Не
найдя обратного адреса, Делла без особого энтузиазма распечатала его. Текст,
как ни странно, напоминал объявление, хотя был написан от руки, а не
напечатан:
Покинувший родину бывший английский офицер ищет благородную
англичанку на роль сиделки и компаньонки. Обращайтесь за подробностями
.
Рассмеявшись, она смяла листок и выбросила его. Это, должно быть, ошибка.
Ведь она графиня, а не бедная родственница, которая ищет работу!
Но через неделю пришло второе послание, еще через неделю — третье, и оба с
тем же содержанием. Сначала настойчивость автора удивила ее, потом
встревожила. Обращайтесь за подробностями, как же! Если бы был указан
обратный адрес, она бы немедля известила отправителя об ошибке.
Она намеренно игнорировала эти еженедельные послания весь сентябрь, но, в
конце концов, не справилась с искушением и вскрыла одно из них. К ее
изумлению, из конверта выпала та самая миниатюра, которую она считала
украденной. Как портрет попал в руки таинственного отправителя?
Возмущенная тем, что ее подвергают столь изощренной пытке, она разорвала
записку. Но после кошмарной ночи, увидев во сне живого Рейфа, томящегося в
средневековом каземате, она собрала обрывки и внимательно перечитала
послание.
Делла развернула листок бумаги, на который, как мозаика, были наклеены
клочки злополучного письма. Прикусив губу, она провела пальцем по неровному
краю. Содержание письма было тем же, но в нем имелась примечательная
приписка:
Хозяин говорит на греческом, итальянском и немецком. Дама,
согласившаяся на это место, должна обладать отважным сердцем. Вилла
находится на итальянском побережье. За справками обращайтесь к профессору
Джорджолани, Неаполь
.
Делла видела в этом письме множество ключей к загадке, которые проглядела
вначале. Рейф знал греческий, итальянский и немецкий. Она никогда не считала
себя отважной, но Рейф в минуты откровенности не раз говорил, что его
глубоко тронул ее отказ подчиниться отцу, настроенному против ее
возлюбленного. Они планировали провести медовый месяц в Италии. Возможно ли,
что Рейф жив и письма намекают именно на этот факт?
Три дня она размышляла над своими дальнейшими действиями. Сначала она
собралась поехать в Лондон и повидаться с лордом Кирни, который так и не
ответил на ее письмо месячной давности. Не исключено, что он имеет отношение
к этой тайне. Потом решила нанять сыщика с Боу-стрит. Она располагает
значительными средствами. Бессовестные злодеи похитили сундук, дабы она
постоянно ощущала себя в опасности.
Но чем больше Делла думала о событиях последнего времени, тем сильнее
убеждалась в том, что верно ее первое предположение. Рейф жив и таким
таинственным способом пытается вызвать ее к себе.
Однако кто в это поверит? Кто поверит, что у лорда Хиллфорда есть только
такой странный способ связаться с женой? Никто. Ее друзья и родственники
решат, что она сошла с ума. Власти внимательно выслушают ее, а потом начнут
перемигиваться у нее за спиной и выражать соболезнования, сочтя ее
умалишенной. Делла не осуждала их. Просто сердцем чувствовала, что Рейф не
покинул этот мир. Что она нужна ему. И она пойдет к нему. Но никому не
доверит свой секрет. Делла взяла последнее письмо, которое и побудило ее
отправиться в Италию. Оно было от профессора Джорджолани из Неаполя и
адресовано мисс Кетлин Джеральдин. Делла улыбнулась. Она написала письмо
профессору от имени своей кузины, которой графиня Хиллфорд якобы
предоставила широкие полномочия. Упомянув общих знакомых, она тем самым дала
понять Рейфу, что догадалась о его загадочных планах. Она намекала на то,
что одобряет их, и сообщала, что разместится на вилле недалеко от Порто-
Венере. Коляска подпрыгнула на кочке, и Делла повалилась на свою спутницу.
Женщины вскрикнули. В следующее мгновение колесо попало в яму, и жидкая
грязь полностью залепила окна, сведя на нет старания кучера, который перед
выездом тщательно протер стекла.
— Еще одна такая яма, миледи, и наша коляска развалится! —
перекрывая вой ветра, прокричала Сара.
Делла рассеянно кивнула. Еще одна такая яма, и они кубарем покатятся по
крутому склону в бушующее море. Это не будет иметь значения, если окажется,
что Рейф мертв и она сошла с ума. Возможно, это не имеет значения уже
сейчас.
Она прижала руку ко лбу. Та самая отвага, которой восхищался Рейф, таяла на
глазах. Если они в ближайшее время не приедут на место, отвага покинет ее.
Делла не обратила внимания на резкий поворот налево и встрепенулась, лишь
когда сообразила, что колеса коляски стучат по булыжной мостовой.
— Мы свернули с главной дороги, — с облегчением объявила
она. — Должно быть, въезжаем в город.
— Если здесь не закончится наш путь, — поспешно проговорила
Сара, — заставьте кучера найти нам пристанище на ночь. Возможно, к утру
погода улучшится.
Коляска снова накренилась на повороте, на этот раз направо, и женщины
услышали хриплый голос кучера. В следующую секунду коляска остановилась
перед едва видневшимся в тумане сводчатым проходом.
Кучер с удивительной поспешностью высадил обеих путешественниц перед аркой,
поставил рядом с ними их чемоданы и мгновенно исчез, напоследок обронив, что
они прибыли к месту назначения. Создавалось впечатление, что ему не хочется
задерживаться в городе.
И сейчас, видя, что никто не отзывается на звонки Сары, Делла поняла почему.
Это место было таким же суровым и недружелюбным, как заброшенный монастырь.
Глаза привыкли к полумраку, и она огляделась по сторонам. Оказалось, что они
стоят в аркаде со сводчатым потолком. Два ряда черных мраморных колонн
терялись вдали. Делла чувствовала себя так, будто попала в катакомбы.
Ощущение отрезанности от всего мира усиливали пронизывающий до костей холод,
запах мха, облепившего камни, и глухой стук дождя.
— Что это такое, миледи? — прошептала Сара после продолжительного
молчания.
— Не знаю, — также шепотом ответила Делла. — Наверное, старая церковь или монастырь.
— Нам не пристало находиться здесь, если хотите знак мое мнение.
— Уверена, мы устроимся со всем комфортом, когда лорду Хиллфорду
сообщат о нашем приезде, — успокоила ее Делла.
— Да, миледи, — пробормотала Сара. Страх за собственную жизнь
уступил место опасениям за душевное состояние хозяйки. Достаточно было
одного взгляда на обрамленное темными локонами лицо леди Хиллфорд, чтобы
Сара встревожилась. Ее хозяйка была пугающе бледной, голубые глаза казались
огромными на заострившемся лице.
Саре рассказали о цели путешествия только после того, как они отплыли от
берегов Англии. Будет настоящим чудом, если окажется, что лорд Хиллфорд
действительно жив и обитает в этом доме. Если же нет, неизвестно, как ее
молодая хозяйка перенесет удар.
Когда Делла уже начала думать, что вилла необитаема, в дальнем конце аркады
появилась приземистая фигура с факелом. Фигура приближалась, и вскоре Делла
разглядела угрюмое лицо женщины, укутанной в черную шерстяную шаль. Женщина
остановилась перед путешественницами, но не произнесла ни слова. Делла
сделала шаг вперед и слегка наклонила голову в знак приветствия.
— Виопа sera, сударыня. Я Ла... — Нет, она устроит Рейфу
сюрприз. — Я мисс Джеральдин, а это моя компаньонка, миссис Диксби. Я
приехала по объявлению синьора, который живет здесь. Английского
джентльмена, — добавила она, заметив, что женщина никак не реагирует на
ее слова.
— Здесь нет англичан, — спустя минуту заявила та и собралась уйти.
— Нет, подождите! — воскликнула Делла. Настойчивость ее тона
заставила женщину повернуться к ней. — Разве это не вилла де
Тоскана? — Женщина с явной неохотой кивнула. — Уверена, ваш хозяин
получил письмо от профессора Джорджолани, в котором тот сообщает о моем
приезде.
Женщина фыркнула, то ли от презрения, то ли от непонимания английского.
Преисполненная решимости справиться с новым поворотом событий, Делла перешла
на почти позабытый со школьной скамьи итальянский:
— Я хочу, чтобы вы представили меня своему хозяину, владельцу этого
дома.
— Он никого не принимает, — с резким акцентом заявила женщина.
— А-а! Значит, вы говорите по-английски! — заключила Делла.
Голодная и уставшая после долгой дороги, она была не в том настроении, чтобы
церемониться с непокорными слугами. Шагнув к женщине, она резко произнесла:
— Пусть решает ваш хозяин! Проводите меня.
— Синьор никого не принимает, — твердо повторила женщина.
— Нет, ты известишь его о моем приезде! — не выдержала Делла,
взвинченная до предела. — Я приказываю!
В черных глазах женщины отражался огонь факела.
— Пеняйте на себя, синьора. Я предупредила вас, — только и сказала
она.
Делла последовала за женщиной по узкому проходу. Ее мучило страшное
нетерпение. Она скоро увидит Рейфа! Что он скажет? Как ей вести себя —
холодно и замкнуто? Подождать, пока он объяснится? Или, завидев его
радостную улыбку, броситься к нему в объятия?
Утром она тщательно продумала свой туалет, желая выглядеть как можно лучше.
Но в дороге ее платье из сардинского синего бархата, отороченное горностаем,
измялось, а шляпка намокла под дождем. Она понимала, что глупо думать о
таких незначительных вещах, но ей безумно хотелось произвести впечатление на
Рейфа. Острые уколы сомнения лишали ее отваги. А что, если он не обрадуется,
когда увидит ее в дверях? Если останется равнодушным к ее заверениям в своей
любви?
Она давно подозревала, что из-за своего меланхолического характера Рейф
заставил ее поверить в свою смерть, хотя в действительности был жив и
здоров. Если это так, то это просто издевательство над ней и ему придется
очень постараться, чтобы она простила его.
Однако она все равно простит его, когда он обнимет ее и повторит написанное
в последнем письме.
Шаги гулко отдавались под сводами аркады. Угрюмый особняк сильно отличался
от залитых солнцем итальянских вилл, которые рисовало воображение. Они уже
прошли несколько коридоров, один мрачнее другого, и Делла засомневалась, что
сможет найти обратную дорогу без посторонней помощи. Она настоит на том,
чтобы Рейф увез ее отсюда, когда закончатся дожди.
Наконец женщина остановилась перед тяжелой двустворчатой дверью с коваными
готическими петлями и шарообразными ручками. Не постучав, она распахнула ее.
Просторная комната с низким потолком была погружена во мрак. В дальнем углу
жарко горел камин. Духота только усиливала кисловатый запах, характерный для
помещения, где лежит больной.
Делла ошеломленно замерла на пороге. Она задрожала и судорожно сжала руки. С
восьми лет, когда тяжелейшая лихорадка за три коротких дня унесла ее мать,
двух сестер и няню, в ней жил ужас перед болезнью. С тех пор, едва ощутив
этот запах, она слабела от страха.
— Что это, миледи? — прошептала Сара.
— Ничего, — с деланной уверенностью ответила Делла.
Она поспешно достала надушенный носовой платок и, прижав его к носу,
вдохнула аромат розового масла. Затем переступила через порог. В кресле с
низкой спинкой, стоявшем боком к огню, Делла увидела неуклюжую фигуру.
Конечно, это не Рейф, твердо сказала она себе. Рейф всегда имел гордую
осан
...Закладка в соц.сетях
