Жанр: Любовные романы
Вкус греха
... что он не скажет ей ничего нового.
Как было условлено заранее, Френни извинилась и вышла из комнаты. Реймонд
присел на диван рядом с матерью.
- Ну да, мне не нравилось, что ты смотрела на Билли Рея как на члена семьи. Я
и сейчас думаю, что он этого не
заслужил. Но я даже не об этом.
- Тогда о чем?
- Дело не в деньгах, украденных у меня. Я бы отдал их, ему стоило только
попросить. Но остальное... Серьги, которые
родители подарили тебе к свадьбе, брошь, которая переходила из поколения в
поколение двести лет, папино кольцо... Он
знал, что для нас эти вещи бесценны, и все-таки стащил их и, наверное, спустил
за несколько баксов. И мы их никогда не
увидим...
Мисс Роуз чуть-чуть расслабилась, и Реймонд погладил ее по руке.
- Ты нашел правильное слово, Реймонд. Вещи. Да, с ними связаны
сентиментальные воспоминания, не говоря уже о том,
что это дорогие вещи. Но, по большому счету, это всего лишь вещи.
Неодушевленные. Металл и камни. Для меня важнее
люди. Ты утверждаешь, что отдал бы Уиллу деньги, если бы он попросил. А я отдала
бы ему свои драгоценности. Если они
помогли ему в нужде, чего еще я могу желать?
Реймонд терял голову от ярости. Он встал на ноги и прошелся по выцветшему
персидскому ковру. Да с чего он взял, что
сможет спокойно и рассудительно поговорить с матерью про Билли Рея? Она же
совершенно слепа и готова закрыть глаза на
самые серьезные его преступления! Она помнит, что он изнасиловал Мелани Робинсон
и сбежал, чтобы не выполнить долга
по отношению к сыну, но это для нее ничего не значит. Она знает, что он украл
фамильные драгоценности, и это тоже
ничего. И даже опасность, которая угрожает ее милой Селине, ее не беспокоит.
Ладно, надо выкладывать на стол козыри.
Он остановился у каминной полки, на которой стоял собранный Френни старинный
хрусталь, и глубоко вздохнул.
- Что ж, я рад, что ты так милосердна. Сомневаюсь, что так же снисходительны
будут старые леди из Алабамы.
Тяжелое молчание, наступившее в комнате, ощущалось физически.
Реймонд взял в руки колокольчик, при помощи которого в былые времена
высокородные предки Френни звали прислугу,
и тряхнул его. Раздался чистый, мелодичный звон. Реймонд поставил колокольчик на
место и повернулся к матери. По ее
лицу было понятно, что хотя она и разыскала Билли Рея каким-то образом, но
понятия не имеет о его похождениях.
Разумеется, сам Билли Рей счел неблагоразумным посвящать ее в эти подробности.
- Что ты имеешь в виду, Реймонд?
- Письмо, в котором ты просила его приехать, должно было найти адресата в
окружной тюрьме. В юности он приобрел
кое-какие полезные навыки. Например, он научился втираться в доверие к добрым,
доверчивым пожилым женщинам. Они
принимали его в своих домах. А затем он грабил их.
- С чего ты это взял?
- Мне рассказал шериф Франклин. Он счел полезным навести справки о Билли Рее.
- И докопался до краж.
- Помимо всего прочего. - Реймонд подошел к дивану и опять сел рядом с
матерью. - Билли Рей побывал в тюрьмах
почти всех южных штатов. В Алабаме его выпустили только потому, что прямых улик
было недостаточно, и к тому же он
намеревался покинуть пределы штата. Мама, ошибки никакой нет. За эти годы его
множество раз обвиняли в разных
преступлениях. Как видишь, он не терял даром времени.
Взглянув на мать, Реймонд пожалел об этом разговоре. Мисс Роуз была сильно
расстроена. Да, она не винила Билли Рея
за то, что он обворовал ее. Но Реймонд знал, что она не простит вреда,
причиненного другим людям. Но он не ожидал
увидеть ее настолько огорченной. И такой старой.
Осторожно, словно каждое движение давалось ей с трудом, она поднялась с
дивана.
- Мне сейчас лучше поехать домой.
- Я отвезу тебя.
Всю дорогу она молчала и казалась измученной и подавленной. Когда Реймонд
затормозил возле ее дома и помог ей
выйти, то сказал на прощание:
- Мне очень жаль.
Ему в самом деле было жаль, но он не сомневался, что поступил правильно. Все,
что угодно, лишь бы Билли Рей исчез с
их горизонта навсегда.
Шины велосипеда шуршали по тротуару.
Джеред Робинсон привык ездить на велосипеде - водительские права ему
предстоит получить только в следующем году.
Конечно, в летнюю жару велосипед - не самый приятный способ передвижения, но
сейчас солнце уже село и стало
несколько прохладнее, хотя воздух по-прежнему оставался удушающе влажным.
Дома он сказал, что хочет навестить своего приятеля Джоя. Бабушка не хотела
отпускать его на велосипеде поздним
вечером, тем более что дом Джоя всего в трех кварталах, но дед сказал: "Ничего
страшного. Много ли машин встретится ему
по пути?"
И он действительно заехал к Джою - чтобы не быть обманщиком. Родителей Джоя
дома не было; они посещали церковь
Пятидесятницы в западной части города, а службы там тянутся бесконечно. Джой
хотел уговорить Джереда остаться
подольше, а когда тот отказался, согласился прикрыть его на случай, если бабушка
Джереда станет расспрашивать.
Джеред миновал последний на улице дом. Асфальтированная дорога в этом месте
заканчивалась. Джеред проехал
несколько ярдов по грунту, остановился на обочине и оттащил велосипед подальше в
высокую траву. С дороги его не должно
быть видно, да и едва ли кто-нибудь проедет здесь в поздний час. Мисс Роуз не
пошла в этот раз на вечернюю службу, а мисс
Селина почти никогда не ходит в церковь по вечерам. А до ближайшей фермы четыре
или пять миль.
Городские огни остались позади, и на дороге было темно, но Джеред был к этому
готов и предусмотрительно захватил с
собой фонарь.
Он и сам не знал, с какой целью приехал сюда. Двери дома мисс Роуз всегда
закрыты, так что если только он выйдет...
Он.
Уилл Бомонт.
Билли Рей Бомонт.
Мать Джереда считала, что у него красивое имя, мужественное, и оно подходит
ему как нельзя лучше. Она часто говорила
о Билли Рее, когда Джеред был маленьким, но он мало что запомнил, кроме имени. А
когда он стал старше и начал проявлять
интерес к отцу, Мелани уже отказывалась рассказывать про Билли Рея.
Впрочем, когда он вырос и стал проявлять интерес, его мать потеряла всякий
интерес к нему. Она оставила сына
родителям, пообещав скоро вернуться за ним, изредка наезжала, но не выказывала
намерения забрать его с собой. Жилось
ему, в общем-то, неплохо. Бабушка и дед любили его, у него были хорошие друзья,
такие, как Джой, и каждое лето он
проводил две недели на ферме двоюродного деда на другом берегу Миссисипи. Да,
можно сказать, что жил он хорошо. Пока
в городе не появился Уилл Бомонт.
Некоторые ребята принялись насмехаться над ним. Они называли его Джередом
Бомонтом и громко хохотали над этой
шуткой. Они изводили его вопросами о том, пришел ли папочка к сыну, хи-хи-хи, не
опоздал ли, часом? Его лучший друг
Джой понимал, как тяжело ему приходится, и старался, как мог, поддержать его.
Неужели Джеред хочет слишком многого? Чтобы отец познакомился с ним наконец,
заметил его? Неужели он не имеет
права спросить, почему отец ни разу за всю его жизнь не вспомнил о его
существовании?
Джеред считал, что он имеет на это право. Дед его, однако, заявил, что если
Бомонт хоть на милю приблизится к его
внуку, то будет убит на месте. Бабушка сказала, что подаст на Уилла в суд. Но
они напрасно сотрясали воздух. Уилл не
изъявлял желания приблизиться к Джереду и на милю.
Он медленно пробирался среди деревьев, стараясь ступать как можно тише, и
через пятнадцать минут оказался на
лужайке за домом мисс Роуз. Света у старухи не было. Окна мисс Селины были
освещены, но занавески мешали заглянуть
внутрь.
А еще горел свет в окнах ветхого сооружения, именуемого домом для гостей.
Мисс Селина рассказывала как-то, что дом
для гостей был построен одновременно с главным домом и служил в те времена
семейным храмом Кендаллов и школьным
помещением.
А теперь в нем поселился Уилл Бомонт.
Из открытых окон доносились звуки радио. Кто-то пел, кажется, по-французски,
под аккомпанемент аккордеона и
флейты. Джеред часто слышал эту мелодию на ферме двоюродного деда.
Судя по мелькающим теням лопастей, в доме работал вентилятор. Здесь, должно
быть, очень жарко, но Бомонт, судя по
всему, не особенно страдал от этого. Бабушка сказала как-то, что таким людям
нужно привыкать к жаре, коль скоро им
суждено вечно гореть в аду.
Джеред устроился под сосной и принялся наблюдать. Какое-то время он ничего не
видел. Потом свет в угловой комнате
погас, и в соседнем окне показался Бомонт - в джинсах, с мокрыми волосами. С его
плеча свисало полотенце. Что-то,
похоже, не давало ему покоя; он мерил шагами комнату, время от времени подходил
то к одному окну, то к другому и
всматривался в темноту.
Что он мог разглядывать? Только дом мисс Селины. Неужели он положил на нее
глаз?
Джеред содрогнулся. После своих родных он любил мисс Селину, пожалуй, больше
всех в городе. У нее всегда
находилось для него время, когда он приходил в библиотеку, помогала ему
подбирать интересные книги, отвечала на его
вопросы, развлекала его. Она понимала его лучше, чем большинство взрослых. Она
была красивая, почти такая же красивая,
как мать Джереда в юности, и добрая. Джеред искренне ее любил, и ему противно
было представлять ее себе рядом с
Бомонтом. С его отцом.
Он почти услышал веселый голос Джоя, который не отличался деликатностью:
"Мисс Хантер и твой отец? Слушай, если
они поженятся, она станет твоей мачехой! Вот будет здорово!"
Да на ком бы ни женился Уилл Бомонт, эта женщина не станет мачехой Джереда по
той простой причине, что, даже если
Уилл и назовет наконец себя отцом своего сына, Джеред не признает его отцом. Ни
за что.
Окна в доме для гостей погасли одно за другим, и только из ближайшего лился
тусклый свет. Было ясно, что Бомонт
раздевается. Потом и это окно погасло. Пора спать?
Джеред подождал еще несколько минут. Он не знал, который час, и опасался
зажечь фонарь, чтобы взглянуть на часы.
Наконец он решился включить его, предварительно повернувшись лицом к лесу. Пора
возвращаться. Здесь он уже ничего не
увидит, и ни к чему заставлять стариков волноваться. Достаточно того, что им
причинил в свое время Уилл Бомонт.
Уилл постучал в заднюю дверь дома мисс Роуз в понедельник, когда солнце
начинало клониться к горизонту. Потом он
осторожно скользнул внутрь и негромко окликнул мисс Роуз по имени. Ответа не
последовало. Тогда Уилл прошел в кухню
и двинулся дальше по коридору, прислушиваясь.
В другой день он решил бы, что она чем-то занята или легла вздремнуть, и не
стал бы ее разыскивать. Но накануне
вечером она показалась ему очень усталой и расстроенной. Она предложила ему
забрать ужин к себе, так как ей хотелось
побыть в одиночестве. Когда час спустя он принес посуду, она уже спала, хотя не
было еще и восьми часов вечера.
- Я здесь.
Он вошел в маленькую, залитую солнцем комнату в восточном крыле дома. В
детстве он больше всего любил эту
комнату, так как здесь не было ценной старинной мебели и всегда было светло и
тепло. Здесь стояли цветочные горшки и
находился маленький черно-белый телевизор, единственный во всем доме.
Мисс Роуз поливала цветы. Уилл подождал, пока она закончит, отставит лейку и
предложит ему сесть.
- Спасибо, но я собирался в город и заглянул узнать, не нужно ли вам чтонибудь.
- Сядь, Уилл.
Он повиновался, вновь почувствовав себя десятилетним мальчиком.
Мисс Роуз села напротив него - очень прямо. Лицо ее было сурово.
- Вчера я обедала у Реймонда.
Уилл кивнул.
- Он рассказал мне кое-что, и у меня испортилось настроение. Естественно, я
не хотела верить, но сегодня утром я
беседовала с шерифом Франклином, и он подтвердил информацию Реймонда.
При упоминании о шерифе Уилл напрягся, и ему сразу сделалось неуютно.
- Когда ты получил мое письмо, ты был в тюрьме?
Его ладони вспотели, и он с трудом перевел дыхание. Нужно было предупредить
ее в тот же день, когда пришло письмо.
Нужно было позвонить ей из Алабамы и сказать, что он уже не тот мальчик,
которого она когда-то воспитывала. Надо было
дать ей знать о своем образе жизни - о деньгах, получаемых от женщин, о
проделках, за которые его иногда ловили, а
иногда нет. Об арестах. Он помнил подробности каждого задержания - даты, города,
предъявленные обвинения.
Подробности его позора.
Но он не позвонил. Не предупредил. Не признался, потому что ему хотелось
домой. Он хотел увидеть ее. И он не мог
допустить, чтобы она перестала доверять ему, верить в него. Чтобы она отвергла
его.
- Да, мэм, - мрачно подтвердил Уилл. - Я был в тюрьме.
- Тебя подозревали в том, что ты совершил ряд краж из квартир старых женщин,
у которых работал?
- Совершенно верно, мэм.
- И ты был в тюрьме не в первый раз?
- Да, мэм.
Он ждал, ждал с болезненным напряжением самого главного вопроса: "Ты это
делал?" Он ждал этого последнего
доказательства веры, он, которому не верил никто на протяжении шестнадцати лет.
"Ты виновен?"
Прошла минута, вторая, третья. Мисс Роуз сидела неподвижно, опустив голову. И
молчала. Уиллу было страшно от ее
молчания.
Он начинал дрожать от напряжения. Она не спрашивает. Она поверила в его
виновность. Даже не спросив его, она
осудила его и прокляла. Последний человек, кто еще верил в него. До этого дня.
Уилл поднялся:
- Дайте мне пятнадцать минут на сборы, и меня здесь не будет.
Она подняла голову, и потускневшие старческие голубые глаза взглянули на
него.
- Я не гоню тебя.
Но ему уже не было смысла оставаться. Нельзя оставаться, когда ты обманул
единственного человека, который тебя
любил. Нельзя оставаться, если всякий ее взгляд будет напоминать ему о его
позоре. Нельзя каждый день читать на ее лице
разочарование и презрение.
И Селина отныне будет так же смотреть на него.
- Уилл, я по-прежнему на тебя рассчитываю, - тихо произнесла мисс Роуз. -
Прошу тебя, не уезжай.
- Простите меня, мисс Роуз.
Он повернулся, вышел, бесшумно прикрыл за собой заднюю дверь дома и
отправился к себе.
Уилл провел в доме для гостей десять дней. За это время он прибрал в
комнатах, подмел, вымыл полы, расставил мебель.
Все свои вещи он разложил в зеркальном шкафу, стоящем возле кровати.
Сейчас он взял стоявший в углу чемодан, положил его на кровать и стал
укладывать одежду.
Вещей было совсем немного. Уилл не преувеличивал, когда говорил Селине, что
все его личное имущество можно
сложить в чемодан и забрать с собой. Джинсы, несколько рубашек и маек, вторая
пара теннисных туфель и кожаная куртка.
Он упаковал все это, положил в тот же чемодан старую дешевую Библию, еще более
старые и дешевые часы,
принадлежавшие когда-то его отцу, измятый конверт с детскими фотографиями и
дорогие золотые часы, которые мисс Роуз
подарила ему на восемнадцатилетие. Впоследствии часы сломались, ремонт обошелся
бы недешево, но Уилл по-прежнему
дорожил ими.
Закончив сборы, он сдвинул чемодан в сторону и уселся на кровать. Как и в
прошлый раз, когда он покидал Гармонию, в
глазах у него щипало, а в горле першило. Тогда он плакал. Ему было восемнадцать
лет, он сидел в номере дешевого мотеля и
плакал. А наутро отправился автостопом в Новый Орлеан.
Проведя в этом городе шесть часов, он внезапно осознал, что денег Реймонда
ему надолго не хватит. Если он не найдет
работу, то очень скоро окажется на улице.
Деньги Реймонда были элементом того самого соглашения, которое так
заинтересовало Селину. Когда дела приняли
совсем скверный оборот, когда Джок Робинсон пригрозил уголовным преследованием
за совращение его шестнадцатилетней
дочери, Реймонд приехал к Уиллу. Он выбрал такое время, когда мисс Роуз не было
дома, и потребовал сохранить свой визит
в тайне от нее.
Он никогда не пытался скрыть своей неприязни к Уиллу, своего желания, чтобы
Уилл исчез из Гармонии и из жизни его
матери. Теперь у него появился шанс добиться своего. Если Уилл остается в
городе, сказал Реймонд, у него выбор небогат:
или он женится на Мелани Робинсон, принимая на себя ответственность за нее и
ребенка, либо надолго отправляется в
тюрьму. Шериф в приятельских отношениях с Джеком и ни в чем ему не откажет. То
же самое можно сказать и о городском
судье.
А вот если он покинет город (и пообещает никогда не возвращаться), то получит
от Реймонда пятьсот долларов. Такой
огромной суммы Уилл никогда в жизни не видел. На эти деньги он вполне сможет
уехать куда-нибудь подальше и еще жить
довольно долго - во всяком случае, так ему тогда казалось. А поскольку было
ясно, что мисс Роуз не верит ему, то ничто
уже не держало его в Гармонии. Поэтому весенним вечером он приехал к Реймонду,
взял деньги и дал обещание навсегда
покинуть город.
Деньги закончились через несколько месяцев. За это время Уилл привык спать
под открытым небом, добывать еду на
чужих огородах и браться за любую работу, посильную для восемнадцатилетнего
парня. Он привык ходить голодным и
грязным. Он утратил последние остатки гордости. Гордость - слишком большая
роскошь для голодного.
Уилл со вздохом закрыл чемодан и затянул ремни. И вдруг услышал стук в дверь.
За стеклянной дверью стояла Селина -
вспотевшая, разгоряченная, желанная. Обеспокоенный тем, как напряглось его тело
при ее появлении, он грубо велел ей
уходить.
Разумеется, она не оставила его в покое. Разве может что-нибудь быть в
порядке в этот день?
Она попросту открыла дверь и вошла.
- Я только на минуту. Принесла тебе кое-какие книги. - Селина заметила
чемодан, и холщовая сумка соскользнула с ее
плеча на пол. - Куда-то собираешься? - с неодобрением поинтересовалась она.
Он глянул в сторону открытого шкафа и поднялся.
- Как видишь.
- В чем дело?
- Мне не сидится долго на одном месте.
- А как же мисс Роуз?
- Что - мисс Роуз?
- Она в курсе?
Уилл пожал плечами.
- А как же работа?
- Мы с тобой прекрасно знаем, что она выдумала эту работу для того, чтобы
дать мне занятие. Рабочие отлично
справятся без меня.
Селина смотрела на него, не находя слов. Ему было бы, пожалуй, приятно видеть
это выражение на ее лице, если бы
только он был в состоянии радоваться чему-либо. Она не просто изумлена, она
шокирована. Она не в восторге от его отъезда,
от того, что в ее маленький тихий городок вернутся мир и согласие.
- Она объяснила, что ей от тебя нужно? И ты из-за этого уезжаешь? -
настойчиво продолжала Селина.
Уилл не ответил.
- Вчера ты говорил, что в долгу перед ней. Сейчас ты больше так не думаешь? -
В голосе Селины слышался
нарастающий гнев. - Как так можно, Уилл? Ты чувствуешь себя обязанным только
тогда, когда это тебе удобно? Когда от
тебя ничего не требуется? - Она помолчала, давая ему возможность ответить, но он
молчал. - Ты приехал, когда она
позвала тебя. Она поверила, что ты поживешь здесь какое-то время. Ты обещал ей
заняться восстановлением дома. И вдруг
сегодня на тебя что-то находит, и ты уезжаешь. Ты опять убегаешь из-за своей
трусости.
- Ты сама не знаешь, о чем говоришь, - пробормотал Уилл и взял чемодан.
- Так почему ты передумал?
- Не твое дело.
- У тебя неприятности?
Он горько усмехнулся. Ну правильно, она подумала то, что должна была
подумать. Все ждут, что рано или поздно он
вступит в конфликт с законом.
- Дорогая моя, у меня ни одного дня не обходится без неприятностей.
- Это связано с Робинсонами?
Он угрожающе навис над ней.
- Я уже говорил тебе: мои дела тебя не касаются.
Селина глубоко вздохнула, стараясь расслабиться. По дороге из библиотеки
домой она думала только об одном: она скоро
увидит Уилла. "Может быть, - размышлял"? она, - стоит пригласить его поужинать
вместе?" Селина даже всерьез
рассматривала мысль о том, чтобы попытаться его соблазнить. Ей не могло прийти в
голову, что она придет лишь для того,
чтобы навсегда с ним проститься. Селина не представляла себе ближайшее будущее -
несколько недель, а то, чем черт не
шутит, и месяцев - без него. Конечно, она знала, что в один прекрасный день он
уедет. Но не так же внезапно.
И ничего не сказать... Вообще... ничего.
- Значит, ты бежишь от неприятностей? В прошлый раз тебе было восемнадцать,
так что это можно было понять. Но
сейчас тебе тридцать четыре года, Уилл. Ты когда-нибудь повзрослеешь? Ты когданибудь
научишься решать свои проблемы
по-мужски? Ты когда-нибудь перестанешь убегать от трудностей?
- Ты сама не знаешь, о чем говоришь, - еще более мрачно повторил он.
Селина вздохнула. Он прав. Она не может даже гадать, в чем состоят его
неприятности и какая сила гонит его прочь.
Но она не хочет, чтобы он уезжал. Она хочет уйти с ним. Но даже если он
позволит ей, у нее недостанет смелости.
Да. Она в самом деле не знает, о чем говорит.
- Но... - Селина сделала шаг вперед. - Без тебя тут все пойдет по-другому.
Уилл не отвечал, лишь зло и отчужденно смотрел на нее.
- Подожди...
Торопливо, чтобы он не успел догадаться, чтобы самой не потерять мужество,
она подбежала к нему, положила ладони
ему на плечи и поцеловала его.
Поцелуй вышел неловким из-за ее робости и его холодности. Но и этого поцелуя
было достаточно, чтобы Селину
пробрала жаркая дрожь. Она почувствовала, какое горячее и греховное наслаждение
может он ей дать. Если захочет.
Селина опустила руки, шагнула назад, повернулась на каблуках и вышла.
Пересекая двор, она чувствовала на себе
тяжелый взгляд Уилла.
Войдя к себе, она включила кондиционер, потом прошла в ванную и плеснула себе
в лицо холодной водой. Только после
этого взглянула в зеркало и солгала себе, что глаза ее блестят из-за холодной
воды. Слезы тут ни при чем.
Как все это глупо. Она едва знает Уилла. Неужели взаимное притяжение имеет
такую неодолимую силу? Любой мужчина,
столь же агрессивно-сексуальный, повлияет на женщину точно так же, в особенности
на женщину, столько времени
остававшуюся одинокой.
Нет, бесполезно обманывать себя. Она не хочет, чтобы он уехал. Ей будет не
хватать его. И истина заключается в том, что
такого влияния на нее не оказывал ни один мужчина.
Селина не стала раздергивать занавески и открывать жалюзи, прошла на кухню,
перекусила, потом села у включенного
телевизора. Только приняв душ и переодевшись в легкую ночную рубашку, она
открыла жалюзи на окне возле кровати.
Солнце уже зашло, и на темном небе мерцали первые звезды. В домике для гостей
было темно и тихо. Даже в
сгустившихся сумерках Селина видела, что дверь дома закрыта. Куда же теперь
отправится Уилл? Знает ли он обычно, куда
едет? Или просто бредет куда глаза глядят, пока ему не понравится какое-нибудь
местечко?
Что он постоянно ищет? Что именно может заставить его задержаться? Работа?
Кров над головой? Возможность провести
несколько дней или недель без преследования полиции? Красивая женщина?
Себя Селина давно привыкла считать "довольно хорошенькой" - как ее часто
называли другие. "Младшая дочка
Хантеров довольно хорошенькая, да, а сестру ее вы видели? Вот Викки..." Селина
никогда не могла равняться с Викки ни
миловидностью, ни живостью и легкостью нрава. Викки была прелестной юной
девушкой, потом привлекательной молодой
дамой, потом просто красивой женщиной. Селина же очень долго оставалась гадким
утенком. Она была долговязой,
костлявой, неуклюжей и плоской столько времени, что уверовала, будто такова уж
ее судьба.
Ей всегда хотелось стать Викки, пусть на время. Вечные отцовские реплики не
давали ей забыть о том, что она - умница,
а ее сестра - красавица. Для Ричарда она была хорошей, а Викки - желанной.
А Уилл решил, что она чопорна, наивна и невинна; ее интересно поддразнивать,
а в постель с ней ложиться незачем.
Теперь, покинув Гармонию, он без проблем найдет себе женщину. Красивую.
Желанную. Не такую, как Селина.
На востоке молния прорезала небо, и спустя секунду донесся раскат грома. На
мгновение все за окном затихло, даже
древесные лягушки и козодои прервали свои неумолчные песни. А потом подул ветер,
и звуки возобновились.
Селина отошла от окна, взяла в ванной щетку для волос и шелковую ленточку и
вышла на крыльцо. В детстве ее
завораживала буря. Ее отец, ученый до мозга костей, пытался объяснить ей
физическую природу грома и молнии, но ей не
хотелось слушать. Ей нравилось видеть в природе колдовство. Она спустилась с
крыльца, присела на низкую кипарисовую
скамейку и принялась расчесывать волосы. Покончив с этим занятием, она собрала
их, чтобы перехватить лентой.
- Оставь так.
Селина вздрогнула, повернула голову в ту сторону, откуда послышался глухой
голос, и увидела около угла дома силуэт
Уилла. Она была рада видеть его, несказанно рада, но ничем себя не выдала.
Спокойным, естественным движением она
перевязала волосы.
- Жарко.
Он отделился от темной стены, обошел скамейку сзади и убрал ленту так
осторожно, что она почти не почувствовала.
- Это мне жарко, - пробормотал он, собрал ее волосы в ладони и уткнулся в них
лицом.
Она смотрела прямо перед собой, боясь шевельнуться.
- Значит, ты решил не уезжать.
Ей очень хотелось, чтобы ее голос звучал нормально, но он подвел ее.
Радостный, взволнованный, он выдал Селину.
Уилл выпрямился, но волос ее не выпустил. Он пропускал их сквозь пальцы,
гладил, перебирал, ласкал.
- Да, чтобы надменная мисс Хантер-младшая больше не обвиняла меня в бегстве.
Селина не могла сдержать вздоха облегчения. Такого Уилла она знала.
Насмешливого, наглого, порой безжалостного. С
таким Уиллом она умела обращаться, и он нравился ей куда больше, чем зловещий
темный человек, что стоял перед ней пару
часов назад.
Уилл присел напротив нее, и колени их соприкоснулись в тот момент, как новая
молния осветила небо.
- Время пришло, Сели, - промурлыкал он. - Мы сбросим одежду, обнимемся и
зажжем эту ночь ярким пламенем.
Она пристально, серьезно посмотрела ему в глаза.
- Что тебе от меня нужно, Уилл?
Он ответил, не колеблясь ни секунды:
- Твое тело, и только. Ничего больше.
Ничего больше. Ему не нужны ее сердце, любовь, верность, преданность. Только
тело.
Что ж, она научится с этим жить.
- Хорошо.
Не дожидаясь ответа Уилла, Селина начала расстегивать ночную сорочку. Как
правило, она не возилась с этими
маленькими розовыми пуговицами, а попросту стягивала рубашку через голову. Но в
эту ночь она не могла позволить себе
...Закладка в соц.сетях
