Жанр: Любовные романы
Трилби
...dash; Я имел в виду замужество.
— Я знаю. Но... ты не должен считать, что обязан...
— Не будь смешной. Я хочу жениться на тебе, — он переложил поводья
в другую руку, его тело грациозно покачивалось в такт движениям лошади. Он
казался единым целым со своей лошадью.
Трилби, наоборот, все время съезжала с седла, с трудом удерживаясь на
нем. — Меньше чем через три недели Рождество. Мы можем пожениться до
этого, если хочешь.
— Это... будет хорошо, — наконец, согласилась она. — Мы будем
жить в Лос Сантосе?
У Торна поднялось настроение.
— А где же еще? — тон его стал уверенным. — Это мой дом, мой
и Саманты.
Она почувствовала, что двери за ней наглухо закрываются. Действительно,
другого выхода не было. Но даже сейчас она не могла заставить себя взглянуть
ему в глаза. Она смущалась и нервничала в его присутствии, так же, как это
было в самом начале их столь неудачного знакомства.
— Я бы могла уехать на Восточное Побережье... — начала она.
Взгляд его темных глаз пронзил ее.
— И что дальше? Притворяться, что у тебя приемный ребенок, если я
действительно дал тебе ребенка? И где ты будешь жить, Трилби?
Трилби поморщилась.
— Трудно сказать.
Лицо Торна посуровело, когда он заметил, как она искоса бросила взгляд на
Ричарда, который снова ехал рядом с Джулией. Они едва разговаривали, лишь
иногда он бросал на нее взгляды. Джулия выглядела совершенно другим
человеком по сравнению с той, какой она прибыла сюда. Ричард ясно показал,
что он собой представляет. И Трилби было очень больно из-за того, что она
так долго заблуждалась, думая, что любит его. Даже у Джулии появились
сомнения на его счет. Возможно, Ричард был красив, но он был мелочен,
эгоистичен и ненадежен.
— Из-за него? — резко спросил Торн. — Ты не успеешь и глазом
моргнуть, как он передумает.
— Я это теперь знаю, — ответила она сухо.
— Мы с тобой спали вместе, ты была девственницей. В моем окружении в
таком случае мужчина обязан жениться. Мы должны исправить нашу ошибку, ты
выйдешь за меня замуж, — мягко добавил он. — Ты согласна с этим
хоть частично?
Она подняла на него свои большие серые глаза.
— Ты решил поступить так давно, Торн. Я не знаю, планировал ли ты то,
что случилось, может быть, даже бессознательно. Но до меня тоже доходят
слухи.
— Какие слухи? — медленно спросил он.
— Что на ранчо Лос Сантос и в твоих мексиканских владениях все
источники воды отравлены, и тебе срочно нужен доступ к воде на наших
землях, — храбро сказала она. — Ведь женитьба на мне решает эту
проблему?
Торн кивнул.
— Да, решает, — честно ответил он. — Но ты должна понять, что
мне нужна ты. Даже невежде было бы ясно, что мои интересы не корыстны.
— Я тоже это понимаю, — согласилась она. — Но это означает,
что я больше никогда не попаду к себе на родину, — она сказала это
почти самой себе. — Я должна буду остаться с тобой, — Трилби
закрыла лицо руками. Было так тяжело сразу привыкнуть к этой мысли.
— Перестань, Трилби, — сердито сказал Торн, сильно задетый тем,
что девушка совершенно не проявляет никакого энтузиазма по поводу
замужества. Он же не предлагает каждой встречной женщине стать его женой.
Сэлли была единственной, которой он до этого делал предложение. — Это
не конец света, если ты выйдешь за меня замуж, Трилби.
— Разве нет?
На его лице прорезались незнакомые суровые складки. Он явно был оскорблен.
Торн хотел напомнить ей, что она вела себя с ним, как и другие женщины,
побывавшие в его постели, но это было бы несправедливо. Ее руки были
связаны. Она выйдет за него замуж, но ее сердце принадлежит этому мужчине с
Восточного Побережья. Что он может против этого сделать? А еще более важный
вопрос — почему он хочет это сделать. Эта мысль мучила его всю дорогу.
Двумя днями позже Лайза Моррис все еще находилась в военном лазарете. Ей уже
было лучше, но не настолько, чтобы уйти отсюда. Она поедет к миссис Мойс, но
для этого она была еще недостаточно здорова.
Тем временем ей было приятно лежать и слушать, как сердитый Тодд Пауэл
занимается вечером приготовлением ужина. Он постоянно ворчал, готовя в
горшочке тушеное мясо. В результате оно оказалось полусырое, а овощи
переварены, но блюдо соответствовало сезону. Он принес Лайзе целую тарелку и
не успокоился до тех пор, пока она не съела все, до последней капли.
Она была слишком худа. Во фланелевом платье, которое было на ней надето,
было видно, что она еще больше похудела.
— Ваш муж передал вам, что он не будет возражать против развода.
Похоже, он собирается жениться на этой женщине из Дугласа.
Лайза кивнула.
— Я не удивлена, — она со вздохом откинулась на подушки. —
Это к лучшему. Еще задолго до потери ребенка мы уже были почти врагами.
Врач отложил в сторону тарелку и ложку и взял ее руку проверить пульс. Он
был немного учащенным, и Тодд улыбнулся этому, явному доказательству, какое
действие он оказывает на нее.
Он повесил стетоскоп себе на шею, приладил его к ушам.
— Покашляйте, — приказал он, скользя стетоскопом под ее платьем по
мягкой теплой коже.
Она сделал, как он просил, но его рука заставляла женщину чувствовать себя
неловко. Она поняла, что ее сердце начало бешено биться, и он, конечно,
слышит это. Ее тело сжалось от легких прикосновений его пальцев.
Тодд поднял голову, заметив вдруг ее волнение. Он внимательно посмотрел на
нее, однако руку не убрал. Очень медленно, испытывая ее, он опустил
стетоскоп и дотронулся пальцами до обнаженной женской груди. У Лайзы
перехватило дыхание, но она не пошевелилась. И не оттолкнула его руку. И не
протестовала. Ее глаза лишь широко раскрылись от удивления.
Он внимательно смотрел ей в глаза и одновременно медленно продолжал ласкать
ее грудь, задерживаясь на сосках, ставших твердыми и упругими. Большим и
указательным пальцем он продолжал медленно и нежно ласкать ее сосок.
— О, Боже, — пробормотал он глухо.
Лайза вся дрожала. Он не мог не заметить этого, снял стетоскоп и отбросил
его в сторону. Дрожащими руками начал судорожно расстегивать пуговицы ее
платья.
Она накрыла своими руками его руки и нежно прижала их к своей груди. Ему
потребовалось время, чтобы расстегнуть пуговицы, он был так неловок в своем
нестерпимом желании увидеть ее тело, дотронуться до него. Тодд помог ей
сесть и опустил до талии ее платье, стараясь не причинять боль в тех местах,
где были ожоги.
Лайза полулежала, охваченная желанием, и, не отрываясь, смотрела, как он
ласкает ее грудь кончиками пальцев.
Хрупкая, даже худенькая, она была прекрасно сложена.
— Я никогда... не знала... этого раньше...
Он заглянул ей в глаза.
— Ты прекрасна. Ты так прекрасна.
В ее глазах появился страх боли.
— Я буду очень осторожен, — прошептал он, обняв ее одной рукой.
Потом наклонился к ее груди, к твердым соскам, и начал медленно и нежно
целовать их, постоянно поглаживая своей большой рукой. Лайза гладила и
перебирала пальцами его густые волосы, все крепче прижимая его к своей
груди. Дыхание ее стало глубоким и частым, тело слегка вздрагивало. Он
положил снова ее на подушки, любуясь ее белой нежной грудью, продолжая
целовать и ласкать ее.
Лайза стонала и вздыхала под его жаркими поцелуями, полностью отдавшись
наслаждению.
С каждой минутой он все меньше контролировал себя, а когда дотронулся до ее
мягких бедер, то совсем потерял голову.
Она приподнялась на подушке навстречу ему, чтобы подтолкнуть к более смелым
действиям. Он лишь на мгновение заглянул ей в глаза. Его жесткие
изголодавшиеся губы впились в ее рот, он застонал и прильнул к ней всем
телом. Лайза напряглась, ощутив на себе его обнаженное тело, у нее
перехватило дыхание.
Тодд оторвался от ее губ.
— Позволь мне доставить тебе удовольствие, — прошептал он
нежно. — Я так тебя люблю. Позволь мне показать, как это может быть, и
как это должно быть.
Лайза смущенно смотрела ему в глаза, непроизвольно останавливая ласковые
поглаживания его рук, ее лицо стало немного напряженным от непривычных
ощущений.
— Не сопротивляйся, дорогая, — прошептал Тодд ласково. — О,
Лайза, не сопротивляйся мне, — он осторожно лег на нее, стараясь не
причинить боли ее обожженному телу. Он задыхался от приступа счастья — это
были его первые близкие отношения после гибели жены.
Поток движений застал Лайзу врасплох, но протестовать было уже поздно. Волна
наслаждения нарастала. Она схватила его за плечи, ее глаза застыли, губы
раскрылись от напряжения, растущего в теле. Она как будто была охвачена
пламенем. Лайза никогда не испытывала такой невероятной полноты обладания,
не думала, что ее тело может принести такое наслаждение. Напряжение было
таким сильным, что она даже испугалась.
— Тодд! — в волнении вскрикнула она.
— О, да! — страстно шептал он. — Да, да, милая, да!
Она выгнула спину, стараясь еще сильнее слиться с ним, короткие вскрики
вырывались у нее из горла, она как будто плыла по волнам штормового моря,
ощущая что-то могущественное и далекое, о чем и представления раньше не
имела.
Он шептал ей на ухо тайные, бесстыдные слова, они были такими эротическими,
как и прикосновения. Когда женщина снова начала изгибаться под ним, ее
последний мыслью было, что она до сих пор понятия не имела, что такое
жизнь...
Потом он успокаивал ее нежными словами и ласками, держал, прижимал к себе,
как маленького ребенка, пока она не заснула. Когда Лайза проснулась, то
сказала себе, что все это было только сном. Она ни словом не обмолвилась о
случившемся, он тоже молчал. Но когда Лайза покинула госпиталь и поехала к
миссис Мойс, то была уверена, что после развода никогда не будет одна. И
Тодд тоже знал это.
Глава 14
Трилби не могла рассказать матери о том, что случилось во время поездки. Она
не могла рассказать об этом даже Сисси. Совесть мучила ее в течение
нескольких следующих дней. Гости продолжали жить у них, доставляя много
хлопот им с матерью.
Только Сисси и Бен иногда помогали им. Ричард, казалось, считал, что о нем
обязаны заботиться, а Джулия постоянно была в плохом настроении и почти не
выходила из своей комнаты.
Родители Трилби были счастливы, услышав об их помолвке с Торном. Они не
обратили внимания на то, что ни Торн, ни Трилби совсем не выглядят
счастливыми. Известие же о нападении на лагерь мексиканского отряда привело
их в ужас.
— Какое дикое место, — жаловался Джек Мери. — Лучше бы я
никогда сюда не приезжал. А теперь мы не можем позволить себе переезд на
родину. А что, если бы Трилби и остальных убили?
— Но этого не случилось благодаря Торну и этому замечательному
апачи, — возразила Мери. — Перестань волноваться, — добавила
она, поглаживая руку мужа. — Уже все хорошо.
— К сожалению, нет. Ты же знаешь, сколько разговоров о всяких
жестокостях, происходящих на границе. Мне это напоминает бочонок с порохом,
который достаточно только поджечь.
— Мы живем не очень близко к Дугласу, и я уверена, что у нас все будет
спокойно.
— Хорошо, чтобы это было так, — Джек прекратил эту тему. Разговор
перешел к помолвке Трилби и Торна. Мери и Джек были чрезвычайно возбуждены и
не скрывали своего удовольствия.
— Должен признаться, я думал, что этого никогда не произойдет, —
Джек усмехнулся. — Эта их внешняя вражда... Но, осмелюсь сказать, они
прекрасно вышли из этого положения. Я горжусь, что Трилби так прекрасно
распорядилась своей судьбой.
— Думаю, что Торну тоже очень повезло, — Мери рассмеялась, Джек
покраснел и робко извинился за то, что недооценивал собственную дочь.
Ричард, Бен и Джулия упаковывали вещи, собираясь уезжать следующим утром.
— Я больше не вынесу здесь ни одного дня, — извиняясь, сказал
Ричард. — Запад не для меня. Я соскучился по цивилизованному обществу.
— Ты сноб, Ричард, — вздохнула Сисси, — ну что ж, уезжай,
если тебе хочется, но я ни за что не пропущу свадьбу Трилби.
— Это было довольно скоропалительное решение, ты не считаешь? —
поинтересовался Ричард.
— Торн сказал, что они давно обирались это сделать, а во время поездки
договорились конкретно, — пояснил Бен.
Ричард никак не мог успокоиться.
— Он просто принуждает ее. Ей нужно вернуться с нами на родину, уехать
от него, пока это еще возможно. Она вовсе не подходит для жизни в пустыне.
— С таким мужчиной, как Торн, любая женщина согласится жить в любом
месте, дорогой братец, — усмехнулась Сисси. — Он позаботится о
ней, не волнуйся.
— Сначала она была моей девушкой, — У Ричарда явно было испорчено
настроение.
— Глупо сейчас говорить об этом, тем более что ты только и делал, что
флиртовал с Джулией с первого дня приезда сюда, — тихо возразила Сисси,
чтобы Джулия, упаковывающая вещи в своей комнате, не могла их
услышать. — Ты сам подтолкнул Трилби к Торну, и я рада этому. Он по
сравнению с тобой дважды мужчина.
Лицо Ричарда загорелось от гнева.
— Тебе лучше прекратить всякие встречи с этим несчастным индейцем, которым ты так восхищаешься.
— Этот
несчастный индеец
спас нам жизнь, — напомнила она. —
А что касается моих личных дел, у тебя нет никаких прав диктовать мне свои
условия. Я перед тобой не отвечаю.
— Боже!
— Не забудь написать. Скажи маме, что я приеду сразу же после
свадьбы, — добавила она, лукаво подмигнув улыбающемуся Бену.
— Мама очень рассердится.
— Нет, не рассердится. Она поощряла мое поступление в университет, в то
время как ты и папа насмехались надо мной. Я стану когда-нибудь археологом.
Подожди, еще увидишь.
— Место женщины — ее дом, — сказал Ричард суровым тоном, копируя
своего отца.
— Возможно, раньше так и было. Но сейчас другие времена. И когда у
женщины будет образование, ее уже никто не заставит весь день стоять у печи.
— О, как же мне это надоело. Давай упаковывать вещи, Бен. С женщинами
спорить невозможно, — Ричард был раздражен.
Бен только пожал плечами, но своей сестре он улыбнулся тепло и искренне.
Джулия почти ни с кем не разговаривала. Она очень изменилась, домой
возвращалась совсем другая девушка, напоминающая прежнюю Джулию лишь внешне.
Теперь она смотрела на Ричарда холодным взглядом, так же разочарованная, как
Трилби и Сисси. Но он был настолько толстокож, что ничего не замечал.
Проводить уезжающих приехал и Торн. Когда Трилби прощалась со своим бывшим
возлюбленным, Торн стоял рядом с ней, обняв ее за талию. Она вежливо пожала
руку грустному Ричарду.
— Надеюсь, ты будешь счастлива, Трилби, — сказал Ричард сухо,
бросив на Торна холодный взгляд. — Пожалуйста, пиши, хорошо?
— О, ты должен приехать на следующий год, повидать нас, когда мы как
следует устроимся, — сдержанно ответил Торн. — Я организую еще
одну охоту.
— Да, это было бы здорово, — Ричард задержал руку Трилби немного
дольше, чем того требовала простая вежливость, и сжал ее.
Она была теперь вне досягаемости. Он жалел, что предпочел ей Джулию. Та
ослепила его и затмила Трилби. А теперь Трилби принадлежит этому
здоровенному негодяю, и один Бог знает, что с ней будет.
— До свидания, Трилби, — нежно сказал Ричард. — Знаешь, я
буду скучать по тебе.
Она улыбнулась, едва сдерживая слезы. Но это была печаль вовсе не от того,
что она потеряла. Это было прощание с прошлым. Он был частью ее детства, ее
юности. В ее сердце много лет жил Ричард, ее золотоволосый мальчик. Это были
смешные мечты глупой девочки, а сейчас все ее иллюзии полностью развеялись.
Ричард оказался совсем не таким, каким она его себе вообразила. Она
прощалась со всем, что любила, теперь мечты ей заменит замужество с
человеком, который не любит ее, который только озабочен тем, чтобы получить
доступ к воде ее отца.
— О, Боже, — прошептала она со слезами в голосе.
Ричард самодовольно думал, что она откровенно переживает из-за его отъезда.
У него перехватило дыхание, он хотел что-то сказать, но резкое движение
Торна и взгляд его черных глаз заставили его сдержаться.
— Если я тебе когда-нибудь понадоблюсь, я всегда готов, Трилби, —
сказал он с достоинством и отпустил ее руку.
В другой момент Трилби посмеялась бы над этой бравадой, но сейчас она была
слишком печальна, сердце ее разрывалось, ей было все равно, заметит это Торн
или нет. Она попалась в его ловушку.
Торн все видел. Но он не мог найти нужных слов, чтобы выразить свои чувства.
Ему хотелось извиниться и поцеловать ее где-нибудь в укромном месте, еще
больше ему хотелось сбросить Ричарда с поезда на большой колючий кактус. Но
ни то, ни другое не было принято. Для него стало очевидно, что Трилби любила
Ричарда и ненавидела его самого за то, что он сделал их любовь невозможной.
Он резко отошел от нее, скручивая сигарету непослушными пальцами, в то время
как Трилби тепло прощалась с Беном и очень сдержанно с Джулией. Затем поезд,
пыхтя, отошел от станции и через несколько минут от него остался лишь дымок
на горизонте.
Дул пронизывающий декабрьский ветер, было холодно даже для южной Аризоны.
Свадьба состоялась через три недели в такой же холодный пасмурный день. Мери
и Джек попытались уговорить Трилби и Торна подождать со свадьбой до
следующей весны, но никто из них не уступил. Особенно на этом настаивал
Торн. Как будто, подумала про себя Мери, у него были причины торопиться.
Конечно, в горах ничего не могло случиться. Там было слишком много народу,
чтобы он мог позволить себе неблаговидный поступок.
Возможно, он спешил потому, что боялся потерять ее из-за Ричарда. Да, именно
поэтому. Но... Ричард уехал вместе с печальной Джулией и Беном назад в
Луизиану. Почему же Торн продолжает настаивать?
Вопрос остался без ответа.
Трилби стояла в длинном белом атласном платье с таким выражением лица,
которое не должно быть у невесты в день свадьбы, — напряженным и
грустным. Она выполняла необходимую процедуру, как во сне. Не было радости
ни в ее позе, ни на лице, и когда такой же напряженный Торн наклонился,
чтобы поцеловать ее, она подставила ему щеку вместо губ.
Напряжение между ними росло. Свадьба не уменьшила его, особенно когда
подошел поцеловать невесту Курт, кузен Торна. Торн был вынужден ему это
позволить.
— Спасибо, Курт, — тихо сказала Трилби и улыбнулась.
— Мне очень жаль, что у вас так неудачно сложились отношения в начале
вашего приезда, — сказал тот сочувственно. — Я надеюсь, что вы с
Торном будете счастливы. Я действительно, от всей души этого желаю.
— Я тоже, — с трудом произнесла она.
Сисси с любопытством уставилась на Курта.
— Он красив, — заметила она.
— Да.
Трилби заметила, что маленькая Саманта выглядела смущенной, когда Курт
обратился к ней, девочка быстро отошла от него и встала рядом с отцом. Но
Сисси отвлекла Трилби, и она больше не думала об этом. Она улыбнулась,
любуясь нарядным платьем Сисси из розовых кружев и оборок.
— Ты прекрасно выглядишь, — сказала она, отметив, что Сисси
впервые распустила волосы.
— Одному высокому джентльмену нравится, когда мои волосы причесаны
именно так, — вздохнула Сисси и оглянулась вокруг. — Его здесь
нет. Он ведет себя так вежливо и избегает меня. Если я услышу флейту,
звучащую в ночи, я неслышно выйду из дома, чтобы постоять с ним под его
пончо, мы будем говорить о древних народах и декламировать сонеты Шекспира.
— Ты шутишь! — воскликнула Трилби испуганно.
— Нет, не шучу. Все так безнадежно, Трилби, — веселость ее
полностью исчезла. — Для нас нет будущего, но я не могу отказаться от
него. Каждая секунда моего пребывания здесь бесценна. Я должна завтра уехать
домой.
— Ты бы могла остаться у меня, — сказала Трилби, хватаясь за
соломинку.
Сисси безжалостно рассмеялась.
— Во время твоего медового месяца? Конечно, я могла бы, — Сисси
поморщилась. — Как тебе не стыдно? Что скажет Торн?
— Мне все равно.
Сисси сжала ей руку.
— Ты не боишься его, правда? — сказала она серьезно. — Я знаю
не больше тебя об этом, но я много читаю. Это не будет очень больно, а
потом, если любишь мужчину, то тебе должно быть очень приятно, не смотря на
то, что говорят взрослые, — шепнула она ей на ухо.
Трилби вспыхнула, потому что ей об этом было уже хорошо известно, но она не
могла признаться в этом Сисси.
— Я не боюсь его, — сказала она, бросив взгляд на своего высокого
красивого мужа в темном костюме в кругу оживленных гостей.
— Но Саманта боится, — заметила Сисси, указав на ребенка.
Саманта стояла совсем одна около стола с напитками, стараясь держаться как
можно незаметней.
— Мне жаль ее. Она очень похожа на меня в таком же возрасте. На тебя
тоже, — добавила Сисси с грустной улыбкой, — Мы обе были довольно
робкими.
— Я позабочусь о ней, — у Трилби потеплело на сердце, когда она
взглянула на ребенка. — Ее слишком мало любили. Ее отец не слишком-то
щедр на нежности.
— Он может еще удивить тебя. Мне он кажется очень серьезным и умным
человеком, который скрывает свои чувства, чтобы не причинить боль. Он не был
счастлив в браке, не так ли?
— Нет, думаю, что нет.
Сисси согласно кивнула.
— Это, может быть, к лучшему для вас обоих. Трилби, я уверена, что с
Торном тебе будет гораздо лучше, чем с моим братом. Я думаю, ты тоже это
понимаешь.
— Да, знаю. Ричард играл такую важную роль в моей жизни, —
медленно сказала она. — Думаю, я просто очень сильно жалела о прошлой
жизни, поэтому моя тоска была связана с ним.
— Конечно, тебе будет лучше с Торном. Если бы Ричард женился на тебе,
он оставлял бы тебя одну дома, а сам увивался за другими женщинами. Он не
сохранял верность даже своей девушке. Как можно жить с таким человеком в
браке?
— Это было бы ужасно, — призналась Трилби. — Но знаешь, когда-
то я считала, что люблю его, — печально сказала она, — а в этот
раз я поняла, что никогда не любила его. Действительно, это так.
— Ты сможешь полюбить Торна. Знаешь, он настоящий мужчина, —
восхищенно сказала Сисси. — Я даже представить себе не могу, что ты
можешь о чем-то сожалеть.
— Будет видно, — Трилби взяла подругу под руку и потянула ее к
столу, где стояли освежающие напитки, стараясь не думать о предстоящей ночи.
Давай выпьем что-нибудь.
Когда позже к ним подошла Саманта, Трилби присела перед ней на колени.
— Я только хотела поздравить тебя, — тихо сказала девочка. —
Я рада, что ты вышла замуж за моего отца. Я надеюсь, что ты будешь очень
счастлива.
— Я надеюсь, что и ты будешь очень счастлива. Я хочу, чтобы мы с тобой
были друзьями.
— У тебя будет много детей, как ты думаешь? — серьезно спросила
девочка.
Трилби покраснела.
— Мы не будем сейчас говорить об этом, хорошо?
Саманта слегка улыбнулась.
— Хорошо.
— У нас будет много времени, чтобы узнать друг друга получше. Я
постараюсь стать твоей подругой, Саманта. В самом деле, я очень постараюсь.
— Вы любите моего отца, миссис Лэнг? — спросила Саманта очень
серьезно. — Я хотела сказать... мама, — поправилась она смущенно.
— Может быть, ты будешь называть меня просто Трилби, — незаметно
избегая ответа на вопрос девочки, предложила она.
— Мой отец сказал, что я должна называть вас мамой.
— Ну, тогда в его присутствии ты будешь называть меня так, —
Трилби улыбнулась.&
...Закладка в соц.сетях
