Жанр: Любовные романы
Лучший мужчина
...вствовать крепость и жар своего мускулистого тела. Фредди вскрикнула, и
глаза ее, доселе сонные, широко
распахнулись. Уцепившись за него, она смотрела в его сузившиеся зрачки. И
чувствовала, как он возбуждается, когда ее
бедра медленно скользили вдоль его ног. Крепко удерживая ее в объятиях, он
смотрел ей в глаза, и Фредди вдруг подумала:
сейчас он ее поцелует.
- Весь мир театр, и люди в нем актеры, - тихо сказал он, отчего-то переведя
взгляд на ее губы. - Но только не во
время перегона. Помни об этом, Фредерика Рорк. - С этими словами он отпустил ее
и, приложив два пальца к шляпе, почти
прошептал: - Спокойной ночи, Фредерика. Желаю спокойно уснуть.
Фредди стояла с раскрытым ртом. Он процитировал Шекспира. Боже праведный!
С бьющимся сердцем она провожала его глазами. Фриско раскатывал свой спальник
чуть дальше кострища. Будь он
неладен! Да, она соврала, что его поцелуй не произвел на нее никакого
впечатления. И солжет сейчас, если скажет, будто
прикосновения его тела не возбуждали ее.
Смущенная желанием вновь почувствовать на своих губах его поцелуй,
раздраженная тем, что в очередной раз попала
впросак, посчитав его неспособным воспроизвести хотя бы несколько строк из
Шекспира, она поплелась спать, на этот раз
ухитрившись никого не разбудить по дороге. Но, несмотря на усталость, уснуть ей
удалось не скоро.
Глава 11
Первая паника в стаде случилась на третью ночь перегона, в двух милях к
западу от Сан-Антонио.
Почувствовав сотрясение почвы, Фриско немедленно проснулся, а сообразив, что
происходит, пулей выскочил из
спальника. Он помчался за жеребцом, привязанным к фургону-кухне. По счастью, Дэл
в ту ночь спал не раздеваясь, и в ту же
минуту он уже был возле стада.
Но и за эти короткие мгновения он успел заметить, что погонщики уже выскочили
из спальников, Алекс, стоя на
четвереньках, на ощупь ищет коляску, а Лес и Фредди, застыв от ужаса, наблюдают
за происходящим. Дэл все же надеялся,
что у сестер Рорк хватит благоразумия держаться подальше от обезумевшего стада.
Серебряная луна подсвечивала пыль, клубящуюся у копыт мечущихся животных, и
Фриско благодарил судьбу за то, что
действовать придется не вслепую. Нырнув в самую гущу, он видел перед собой
вращение дикого вихря, ощетинившегося
рогами. Животные в панике пышут жаром, словно раскаленные печи, и его обдало
этим жаром и резким, многократно
усиленным страхом, запахом бычьих тел. Выкрикивать команды людям не имело
смысла, в реве и топоте его голос потонул
бы. Оставалось надеяться, что опытные погонщики смогут работать слаженно, даже
не слыша друг друга.
Ругаясь и крича, изо всех сил стараясь согнать стадо воедино, Дэл делал свое
дело, моля Бога лишь о том, чтобы конь его
не споткнулся в темноте. Остальные погонщики будут делать то же, что и он,
стремясь повернуть испуганных животных
вспять. Как только быки замкнут круг, стадо превратится в тесный клубок, не
дающий простора движению. Лишенные
пространства для маневра, животные замедлят бег, и вращение постепенно
прекратится.
Через полчаса после того, как забрезжил рассвет, измотанные ковбои наконец
сбили стадо в кучу и принялись отгонять
животных к лежбищу, которое теперь оказалось в трех милях позади. Пич и Дэниел
поскакали на поиски пропавших
животных, успевших разбежаться до того, как ковбои приступили к работе.
Дэл снял шляпу и, глядя на скачущих к нему Фредди и Лес, вытер взмокший лоб.
Лица девушек были белее полотна.
Вначале Фриско решил отослать их подальше, чтобы не вертелись под ногами у
ковбоев, но потом передумал: они тоже
должны почувствовать себя работниками, а не обузой. Стоя в стороне, никогда
ничему не научишься.
- Есть раненые? - спросил он, подъезжая к сестрам.
Раненых следовало немедленно отправить в лагерь, на попечение Алекс. Фриско
тут надеялся на нее.
- У Чарли распорото бедро - бык рогом задел, а Джеймс сломал два пальца на
ноге, - доложила Лес. - Я никогда не
видела ничего более ужасного, - хриплым шепотом добавила она. - Простите, что мы
не помогали. Мы только... только...
- Вы правильно сделали, что не полезли туда, - устало проговорил Дэл. - Позже
я растолкую вам, что мы делали и для
чего. Я вам уже рассказывал, как действовать, но после того как вы сами все
увидели, в моих объяснениях будет больше
проку.
Фредди полными ужаса глазами смотрела на две неподвижные туши.
- Что случилось с этими быками?
- Невозможно сбить две тысячи животных в кучу и не навредить ни одному из
них. Бык в давке теряет больше веса, чем
на перегоне без отдыха до Сан-Антонио. В давке почти всегда погибают один-два
быка и несколько получают увечья. Мы
дадим стаду попастись лишний час, а вы, ковбои, - добавил он, обращаясь к Фредди
и Лес, - вы освежуете и разделаете
туши. Я попрошу Алекс придержать ваш завтрак, пока вы не закончите.
Лица у девушек вытянулись, они побледнели еще больше, если такое вообще было
возможно.
- Вы хотите, чтобы мы... - пробормотала Фредди. - Чтобы мы... Что сделали?
Боже, освежевали и разделали двух
коров?! Мы сами?
- Вы, - с любезной улыбкой ответил Дэл.
Сегодня Фредди не стала утруждать себя, закалывая волосы шпильками, а лишь
стянула их лентой на затылке. Легкий
ветерок играл рассыпавшимися по спине черными кудрями, доходящими почти до
талии.
- И еще, - добавил Фриско, - вы избавите меня от дополнительных объяснений,
если запомните, что мы перегоняем
не коров, а быков.
Лишившись дара речи, Фредди смотрела ему вслед, затем обернулась к Лес.
- Не думаю, что смогу сделать нечто подобное, - пробормотала она, все еще не
в силах оправиться от шока.
- Меня тошнит при одной мысли о том, что придется прикасаться к мертвому
быку. - Лес нагнула голову. Грудь ее
тяжело вздымалась при каждом вдохе. Если бы она успела поесть, ее бы уже
наверняка вывернуло.
Фредди ждала, надеясь, что Дэл вернется и скажет, что пошутил. Но увы...
- Я бы скорее согласилась вернуться в Клис с голой задницей и босиком, чем
освежевать тушу, - сказала она,
содрогнувшись.
- А я бы предпочла провести остаток жизни в мексиканской тюрьме, чем снять
шкуру с мертвого быка, - заявила Лес,
покачнувшись в седле.
- Я предпочла бы двадцать лет выносить ночные горшки, только бы не подходить
к этой дохлятине.
- А я съела бы на завтрак ведро пауков...
- Тебе повезло, - заметила Фредди. - Алекс как раз готовит нам завтрак.
Девушки уставились друг на друга и вдруг зашлись в истерическом хохоте. Они
смеялись до тех пор, пока слезы не
брызнули из глаз и спины не заломило, а лошади не загарцевали под ними.
- Не могу поверить! Ты думала, что когда-нибудь...
- Никогда!
Когда Фредди наконец отдышалась и утерла слезы, мертвые быки были на месте.
Соскочив с коня, она вздохнула так, как,
по ее мнению, должна вздыхать трагическая героиня в самый тяжкий момент своей
жизни.
- Я ненавижу это, ненавижу, ненавижу!
- Мы все вымажемся в крови, - ужаснулась Лес. - И у них там кишки. Господи!
- К чертям! - стукнув себя по лбу, сказала Фредди. - Выбора у нас все равно
нет. Придется делать что велели.
- Я беру себе того, что поменьше, - сразу заявила Лес.
- Черта с два ты возьмешь! Дело пойдет быстрее, если мы станем работать
вместе.
Дэл был бы, наверное, в восторге от этих слов. Но как бы там ни было, это
казалось единственно верным решением. Быки
были слишком массивными, чтобы управиться одной девушке. Сестры какое-то время
испытующе смотрели друг на друга,
словно взвешивали слова Фредди; судя по всему, идея совместной работы ни той, ни
другой особенно не импонировала.
Однако обе они понимали, что по-другому нельзя.
- Хорошо, - сказала Лес, подъезжая ближе, - но только ты не указывай мне
каждую минуту, что я должна делать. В
работе мясника ты разбираешься не больше моего.
На этот раз Фредди уже не могла притвориться, будто готовит себя к актерской
профессии. Едва ли работа вроде этой
может пригодиться на театральных подмостках. Так что она лишилась спасительной
соломинки, до сих пор помогавшей ей
преодолевать все трудности перегона. Фредди сейчас же повернула бы домой, если б
не Лес.
Но если не убегала сестра, то не убежит и она.
- Что именно, говорите вы, делают мои сестры? - Алекс круто развернулась и,
ослепнув на миг от яркого солнца,
прикрыла ладонью глаза.
Вдалеке она заметила лошадей Фредди и Лес и рядом их самих, склонившихся над
телами мертвых животных. По спине у
Алекс пробежала дрожь отвращения.
Дэл налил кофе из котелка, постоянно висевшего над костром, затем положил
себе бифштекс и обратился к Алекс:
- Когда они дадут вам знать, что закончили, вы с Грей-ди подъедете к ним,
завернете куски мяса в брезент и погрузите в
фургон.
- О Боже...
Итак, ей тоже предстоиг в этом участвовать.
Грейди стоял неподалеку, прислонившись к борту фургона, и с видимым
отвращением глотал кофе.
- Лучше нам не дожидаться сигнала. Надо подъехать до того, как им придет в
голову выбросить сердце, печенку и
прочие деликатесы.
Алекс почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.
- Почему им нельзя выбросить эту гадость?
- Потому, - с готовностью ответил Дэл, - что вы используете ливер для
приготовления рагу, "рагу сукина сына", как
называют его погонщики. Трубка, соединяющая горло лонгхорна с желудком, придает
особый аромат этому блюду.
Алекс могла себе представить, что это был за аромат!
Дэл смотрел в сторону лагеря наблюдателей, куда на своей повозке из СанАнтонио
возвращались Лутер и Колдуэлл.
Алекс вцепилась в костыль побелевшими пальцами. Еще немного, и ее стошнит.
Господь упаси есть подобную мерзость!
Когда она справилась с собой, Фриско уже уехал куда-то, но Грейди все еще стоял
рядом и с любопытством наблюдал за ней.
- Вы ведь не из тех приверед, которых чуть что - выворачивает наизнанку?
Алекс знала, что булки не растут на деревьях, и о происхождении рагу, а также
бифштексов и ветчины тоже
догадывалась; но она никогда не предполагала, что ей придется начинать процесс
приготовления мяса со сворачивания
цыплячьей шеи или с разделки коровьей туши. Господи! Неужели ей предстоит
возиться с отвратительными
внутренностями?! Кто бы мог подумать, что эдакую дрянь можно подавать на стол?
Насколько ей было известно, в Бостоне
кишки и ливер считались отходами - пищей для собак.
- Как я все это ненавижу!.. - простонала Алекс.
Шаг за шагом она продолжала сдавать позиции, выдерживая кровопролитные
сражения с собственными принципами. И
ради чего? Ради получения наследства, принадлежавшего ей по праву.
За четыре коротких недели она успела привыкнуть к костылю так, что теперь
едва ли могла обойтись без него. Но когдато
она поклялась оставаться в кресле, потому что выйти из него означало предать
Пайтона. Она терпеть не могла готовить,
считая, что это работа для прислуги, и с равным отвращением относилась к чистке
овощей и мытью посуды. К тому же
неприглядное зрелище - горы грязных мисок - наводило на нее тоску.
Ей тошно было спать на земле среди храпящих мужчин, не знавших, что такое
моральные устои. Иначе как объяснить,
что некоторые из них, не испытывая ни малейшего смущения, здесь же, при ней,
раздевались до белья? Ее раздражала
необходимость вставать засветло, чтобы в относительном уединении приводить себя
в порядок. Ее изматывал непреходящий
страх, которым неизменно сопровождался каждый переезд с одной стоянки на другую,
и необъяснимый ужас, охватывающий
ее в те минуты одиночества, когда Грейди с табуном еще находился в пути.
Но больше всего она страдала от отсутствия нормального собеседника.
Фредди все время норовила доказать, что она лучше, сильнее, умнее и прочее,
так что разговор с ней неизменно
перерастал в перепалку. У Алекс хватало своих проблем, чтобы не создавать себе
новых, общаясь с Фредди. И кому-кому, но
только не самонадеянной и бестактной Фредди могла она поведать о своих страхах.
Если бы Алекс попыталась заговорить о
своих проблемах с Лес, дело непременно закончилось бы тем, что ей пришлось бы
утешать младшую сестру. Грейди не
терпел никаких проявлений слабости с ее стороны, и жаловаться ему на судьбу
значило наживать в нем врага. Дэл был
слишком занят для досужей болтовни. Среди погонщиков едва ли нашелся бы человек,
способный ее понять.
Невежественные ковбои, ни один из которых за всю жизнь не прочел ни одной книги,
не способны были думать ни о чем
другом, кроме как о еде. Уорд Хэм и Колдуэлл ей просто не нравились.
Оставался Лутер Морланд. Сейчас он как раз шел по направлению к ней с
коробкой яиц, закупленных в Сан-Антонио.
Она знала Лутера целую вечность; этот довольно представительный мужчина был,
однако, слишком стеснительным для
свободного общения с женщиной. Алекс тяжко вздохнула. Мучительное одиночество,
которое она испытывала сейчас,
должно было стать ее уделом на всю оставшуюся жизнь.
- Я принес вам немного свежих яиц, - сказал Лутер, поставив коробку на стол.
- Они пересыпаны песком, так что их
спокойно можно растянуть на несколько дней. Мне хотелось бы купить больше, но в
Сан-Антонио оказалось больше
салунов, чем курятников.
- Спасибо.
Алекс принялась убирать после завтрака и, когда Фриско подошел и взял чистую
чашку, чтобы налить себе кофе,
выругала его про себя - ведь мыть посуду придется ей, а не ему.
- Вы не заметили, встречался ли Колдуэлл с Лолой в Сан-Антонио? - спросил Дэл
у Лутера.
- Кажется, да, - ответил Морланд, явно чувствуя себя неуютно под взглядом
Фриско.
Дэл посмотрел в сторону Фредди и Лес, и Алекс решила, что знает, о чем он
подумал. Вот еще два быка потеряны. За три
дня перегона пропало восемь животных. Вне сомнений, Лола и Джек торжествуют по
поводу такого многообещающего
начала.
- Сколько мы сегодня прошли миль?
Теперь, после того как Фредди увидела собственными глазами, что такое паника
в стаде, Фриско не надо было
напоминать ей о том, что следует говорить тише.
- Мало. Девять или десять. Но это и понятно. Выехать пришлось позже.
С большой неохотой она вынуждена была признаться себе, что ей будет сильно
недоставать его общества и приятного
аромата его сигары, когда он перестанет сопровождать ее в ночное. С каждым днем
она все больше привязывалась к Дэлу
Фриско, и в этом не было ничего хорошего. Ей не хотелось делать ему
комплиментов, но, чувствуя, что кое-чем обязана
Фриско, она все же сказала:
- Мы с Лес вместе трудились над разделыванием туш. Работа оказалась такой
мерзкой, отвратительной и... - Фредди
замолчала. Не было смысла воскрешать в памяти то, что хотелось поскорее забыть.
- Короче, мы решили, что будем и стадо
пасти вместе, и сегодня мы не потеряли ни одного быка. - Она снова замолчала,
но, набравшись духу, заключила: - Скорее
всего мы бы не упустили тех двоих, если бы помогали друг другу.
- Быки успокоились. Конечно, может появиться один-другой строптивец, которого
вдруг потянет домой, но худшее
позади. Теперь вам остается лишь подгонять лентяев и глотать пыль.
Фредди не видела его лица, однако в голосе слышалась пусть и дружеская, но
насмешка.
Фредди почувствовала досаду. Она ожидала похвалы за то, что они с Лес наконец
перестали делить работу на "твою" и
"мою", а решили действовать заодно. Но с другой стороны, откуда ему было знать о
том, какой внутренней борьбы стоило
каждой такое решение?
Целый круг они проехали молча. Первой тишину нарушила Фредди.
- Та строчка из Шекспира была единственной, которую вы помните? - вдруг
спросила она.
Всю дорогу ей хотелось задать этот вопрос. Взглянув через плечо, она увидела,
как кончик его сигары ярко вспыхнул и,
описав дугу, исчез в темноте.
- Не хочу вас разочаровывать, но я получил некоторое образование. Кое-чему
меня научили в школе, но в основном
учился сам - любил читать, да и памятью Бог не обидел.
Фредди действительно испытывала разочарование. Для нее было бы проще думать о
нем как о невежде. Проще считать
его ковбоем - и больше никем.
- Любовь - болезнь и горькое безумство, - произнес Фриско, видимо, надеясь
предстать перед ней в самом выгодном
свете. - Ты знаешь, кто это сказал?
- Конечно, знаю.
Чувствуя, что Фриско держит паузу, давая ей возможность назвать имя автора,
Фредди махнула рукой.
- Просто сейчас не могу припомнить.
Поскольку Фриско и на этот раз ничего не сказал, пауза затягивалась. Фредди
не выдержала и запальчиво начала
возражать, стараясь при этом не повышать голоса:
- Послушай, даже самая лучшая актриса не может помнить наизусть все пьесы и
знать назубок всех авторов!
Фредди чувствовала, как горят ее щеки в темноте. Что, если он прочел больше
пьес, чем она? Какой позор!
Дэл внезапно рассмеялся:
- Сэмюэл Дэниел - "Триумф Гименея".
Фредди не имела понятия о том, что это за вещь: пьеса, стихотворение или даже
рассказ? Не в первый раз она мысленно
посетовала на систему образования, когда мужчины оказываются в более выгодном
положении. Она видела глубокую
несправедливость в том, что он мог процитировать автора, совершенно ей
незнакомого. Наверное, его в школе учили лучше.
Нога Фриско коснулась ее ноги, и она поспешно отстранилась, неосознанно
подыскивая повод отомстить ему за
испытанное унижение.
- Вы собираетесь снова начать пить? - внезапно спросила она.
Заметив, что Дэл застыл в напряжении, Фредди довольно улыбнулась. Все же и ей
удалось задеть его за живое. Она
понимала, что действует нечестно, испытывая и удовольствие от того, что застала
врасплох мужчину, которого не так-то
легко смутить, и стыд за то, что использовала недозволенный прием.
- Только не во время этого перегона, - сдержанно ответил он.
- Правда ли, что вы потеряли два последних стада из-за того, что постоянно
были пьяны?
- Возможно, - помолчав, ответил он. - Удача в нашем деле имеет огромное
значение. Как, впрочем, и мастерство
погонщиков, и погода, и состояние пастбищ. Да и от самих быков немало зависит. Я
мог бы перечислить сотню факторов,
влияющих на конечный результат. Но одно несомненно: то, что я пил, не
способствовало успеху.
Изначально Фредди поставила перед собой задачу не задавать ни одного личного
вопроса и не отвечать на таковые. Но
как-то так случилось, что оба они оказались на весьма скользком поле. Бог знает
почему между ними установилась особая
доверительность, о которой ни он, ни она раньше и мечтать не могли. Фредди
испытывала смутное беспокойство,
задумываясь об этом. Ни к чему ей привязываться к этому человеку. Ни к чему
думать о нем, да только сердцу не
прикажешь.
Вдруг Фриско стал тихо насвистывать приятную мелодию. Потом он запел, и
Фредди смогла расслышать слова. У него
оказался приятного тембра баритон. Он пел "Все ближе к Тебе, мой Бог", негромко,
но чисто, и Фредди в немом изумлении
смотрела на него. Такой голос сделал бы честь профессиональному певцу. Он мог бы
успешно выступать на сцене. Фредди
не верила собственным ушам.
В конце третьего куплета она, не выдержав, перегнулась в седле, чтобы увидеть
его лицо.
- Вы религиозный человек? - спросила Фредди, вновь вторгаясь на личную
территорию.
- Не особенно, - ответил Дэл, зажигая вторую сигару.
Она видела, как он, откинув назад голову, смотрит на звезды. Потом он обратил
взгляд на спящее стадо.
- Но человек редко бывает ближе к Богу, чем здесь и сейчас, - неожиданно
заключил Фриско.
Фредди понимала его. Во время ночного дозора человек вдыхает ароматы земли и
в голове у него рождаются
значительные и странные мысли.
- Быкам нравится эта песня. А вот еще одна, которую они любят.
Он затянул одну из версий шуточной песенки "Дан-сластена", содержащую весьма
фривольные выражения, равно как и
смешные. Фредди даже пришлось рот зажать, чтобы не рассмеяться. На
противоположной стороне от лежбища Дринкуотер
подхватил припев. Фредди подумала, что хорошо бы узнать и его версию. Как и
предсказывал Дэл, пение не тревожило
быков, а, наоборот, успокаивало. Кто-то из животных взмахнул хвостом, кто-то
замычал, но признаков тревоги не было
видно.
Когда Дэл замолчал, Фредди вдруг почувствовала, что ей не хватает его пения.
Зависимость становилась опасной: того и
гляди она вообще не сможет без него обойтись. Черт, это уже совсем никуда не
годится! Раздражение требовало выхода, и
Фредди решила напрямик задать долго терзавший ее вопрос:
- Вы проводите своей ногой по моей нарочно?
Всякий раз, как его нога касалась ее, Фредди вздрагивала, будто от удара
током.
- Прекратите немедленно!
Ни слова не говоря, он поскакал вперед. Фредди сразу же оказалась в кромешной
мгле. Фриско давал ей возможность
почувствовать, каково ей будет в ночном дозоре, когда он перестанет ее
сопровождать. Вот уж действительно тоскливо в
полном одиночестве круг за крутом объезжать стадо. Фредди никогда не
принадлежала к числу людей, любивших уединение.
Компания собственных мыслей ее совсем не устраивала.
Пришпорив коня, Фредди поехала быстрее, но и Фриско увеличил темп, держась на
расстоянии вплоть до конца
дежурства. Злая и раздосадованная, тщетно стараясь не показывать своего
состояния, она остановила лошадь у фургонакухни,
поджидая Фриско. Наверное, она совсем не была бы против, если бы Дэл, как
в прошлый раз, опустил ее на землю. Но
он, не оглядываясь, объехал фургон с другой стороны и, расседлав коня,
направился к костру налить себе кофе. Вздохнув,
Фредди спешилась и пошла следом. Ей внезапно тоже захотелось кофе.
- Сегодня вы и в самом деле меня замучили, - проговорила она достаточно тихо,
чтобы никого не разбудить, но и
достаточно резко, чтобы Дэл почувствовал ее настроение.
Налив себе кофе, она села рядом с ним на траву и стала смотреть на низкие
язычки пламени под котелком.
- Ну что же, вы меня тоже сегодня замучили. Чтобы разговаривать, надо ехать
рядом, а ехать рядом - значит касаться
друг друга время от времени. Вот и все, что за этим стоит.
- Хорошо, что вы это понимаете.
Фредди надеялась, что Фриско или не разглядит, что она покраснела, или решит,
что это из-за идущего от костра жара.
- Почему вы процитировали строчку, в которой любовь называют болезнью?
- Просто так. Пришло на ум, и все.
- Ну что же, парень, который так сказал, был прав.
Она не решилась повторить цитату, поскольку память на стихи была ее слабым
местом, из-за чего маэстро не раз
приходил в отчаяние. Но зато она всегда верно улавливала суть.
- Я не хочу вновь заболеть этой болезнью.
- Выходит, что вы - женщина опытная, - сказал он то ли насмешливо, то ли
презрительно.
Она не могла понять, дразнит он ее или нет.
- Достаточно опытная, - ответила она, вскинув голову.
Фредди пережила пару десятков приключений и один раз ошибочно приняла свое
увлечение за любовь. Последний опыт
был слишком унизителен, чтобы о нем распространяться, но, слава Богу, ей хватило
ума не поддаться искушению отдаться
мужчине только за то, что на сцене на нем классно смотрятся рейтузы и камзол.
- Полагаю, вы тоже достаточно опытный мужчина.
- Достаточно опытный, - ответил он ей ее же словами и одарил той самой
холодновато-ленивой улыбкой, от которой у
нее сводило бедра и сердце начинало колотиться как бешеное.
- Мне не хочется об этом говорить, - вдруг сказала Фредди.
Она сама не понимала, зачем сидит рядом с ним среди ночи, когда давно могла
бы сладко спать. Распрямив плечи, она
поднялась и пошла прочь от костра, чувствуя спиной его взгляд.
- Спокойной ночи, - тихо произнес он ей вслед, но Фредди не ответила.
Потом, забравшись в спальник, она еще долго смотрела на небо, светлое от
звезд, и думала о Фриско. Дэл просто
выламывался перед ней. Сыпал цитатами про любовь, пел. В общем - рисовался.
Хотел показать, что он больше чем ковбой
и бывший пьяница.
Хотелось бы и ей тем же манером показать ему, что она больше чем бывшая
актриса, женщина с подмоченной
репутацией, неспособная довести до конца ни одного начинания.
Фредди повернулась на бок, и нос ее коснулся какой-то ткани. Она привстала и
подняла с земли квадратный лоскут.
Новый платок. Озадаченная, она обвела взглядом спящих. Кто оставил ей этот
подарок?
Потом она вспомнила, что Лутер и Джек ездили сегодня в Сан-Антонио. Фредди
посмотрела туда, где был разбит их
лагерь. Костер догорал, но над ним виднелись очертания котелка. Скорее всего они
еще не спят. Что там говорил о подарках
Лутер? "Принимать подарки во время перегона не возбраняется". Колдуэлл, кажется,
был поначалу против, но, похоже,
Морланду удалось его убедить. Иначе с чего бы вдруг он стал делать подношения?
Играя с платком, Фредди решала, как быть. Пойти поблагодарить Джека за его
скромный дар или отказаться принять
платок? Но сделать вид, будто ничего не было, - нет, это не в ее правилах.
Фредди предпочитала определенность, и Джек,
неплохо узнавший ее за время их тайного романа, кажется, сделал ставку на ее
любовь к ясности.
- Уорд, прошу тебя, я не могу и дальше оставаться без обеда.
Взглянув на главный лагерь, Лес увидела, что многие погонщики уже сложили
пустые миски в лохань и закурили. Здесь
не было воды, и быки вели себя беспокойно. Сегодня лагерь должен был сняться с
места раньше обычного.
Уорд проследил взглядом за Лес и схватил ее за подбородок. Со стороны могло
показаться, что он лишь дотронулся до ее
лица, как это делают влюбленные. Никому бы и в голову не пришло, что его пальцы
сдавили ее лицо так, что она рта
раскрыть не могла.
- О чем вы с Фриско говорите во время ночного дежурства? Отвечай!
Лес сжала запястье Уорда, давая понять, что если он хочет получить ответ, то
должен ее отпустить.
- Мы пели, обсуждали дневные происшествия, Дэл говорил мне о вещах, которые я
должна знать, - промямлила она.
Увидев, что Уорд злобно прищурился, Лес принялась объяснять: - О таких, как
форсирование рек, и все такое!
Она страшно устала и ужасно хотела есть.
- Сегодня Дэл в последний раз поедет со мной в ночное. Завтра я буду одна на
дежурстве, - не без грусти проговорила
она.
Она боялась темноты, но еще больше - ответственности.
- Уорд, я должна идти, прошу тебя.
Дэл, нахмурившись, смотрел на них издали.
- Я не понимаю тебя, Лес! По-твоему получается, что я не должен беспокоиться
по поводу того, что моя невеста
проводит по
...Закладка в соц.сетях
