Жанр: Любовные романы
Капризная невеста
...ечо.
Он пожал плечами.
— А вы умелая обманщица, маленькая Пейдж. Очень опасная. Мужчин это
пугает!
Она опустила глаза на свои руки, вцепившиеся в стальную решетку. Все что
угодно, лишь бы скрыть боль.
— Оставляю вас наедине с вашими опасениями, мистер Бенедикт. Доброй
ночи!
Внезапно, с гибкостью большой кошки, он вскочил на ноги и навис над ней.
— Я готов поверить, крошка. Но сперва докажите!
Она развернулась, чтобы взглянуть ему в глаза, но он был слишком близко.
— Вы, вообще, хоть кому-нибудь доверяете?
Он молча улыбнулся ей, не сводя глаз с ее лица и обнаженных плеч, явно
наслаждаясь ее смятением.
— Только своей лошади, — отозвался он цинично.
— Ну что ж, спасибо за простой и откровенный ответ. Даже худший ваш
враг не смог бы в этом усомниться!
— А ты мне враг, Пейдж? — Колышущиеся ветви бросали тень на его
лицо. Голос был чистым и резким.
Вся во власти беспомощного гнева, сама того не сознавая, она шагнула ему
навстречу.
— Сама не знаю, — бросила она отрывисто. — Я даже не могу
понять, что чувствую!
— Чувствуешь? — повторил он насмешливо. — Какое поразительное
слово! Оно многое выдает. Ты не хочешь ничего объяснить?
— И не подумаю! — воскликнула она раздраженно. Его язвительность
выводила ее из себя. — В конце концов это мое личное дело!
— Ошибаешься! Так получилось, что это и мое дело тоже!
Поразительно, но ему вновь удалось застать ее врасплох. Она подняла глаза,
любуясь этим смуглым, сильным лицом. Лицом незнакомца.
— Ну, пожалуйста, Тай, так будет только хуже. Я ведь знала, что мне не
стоило приходить сюда сегодня. Ты явно не расположен к играм.
Его голос прозвучал почти грубо:
— Я никогда не играю в игры, красавица. Никогда!
Ей стоило немалых трудов выдержать его взгляд.
— Ты хочешь убедить себя, а не меня. Мне кажется, ты пытаешься сделать из меня кого-то другого.
Его лицо вдруг утратило свое обычное властное выражение, когда он
рассмеялся, ей показалось, что вокруг стало светлее.
— Я знаю, кто ты, малышка, но останься со мной и расскажи, кем ты не
являешься. Думаю, это будет забавно!
Он поймал ее за руку и затолкал в кресло, наблюдая за ней, словно кот за
мышью.
— Тай, ты сошел с ума! — беспомощно воскликнула она.
— Тебя в этом трудно винить. Останься здесь! — Он уселся в кресло
рядом с ней и потянулся за бокалом.
Что оставалось ей делать? Она осталась сидеть, слегка отвернувшись от него.
— Расслабься, детка! — прошептал он со смехом.
Его голос, его смех! Как загипнотизированная, она откинулась на спинку
кресла. Он разглядывал ее точеный профиль, изгиб лба и подбородка, прямой
изящный носик.
— Либо ты совершенно наивна, либо поразительная актриса. Я никак не
могу решить, кто именно.
— А это имеет значение? — устало отозвалась она, прикрывая глаза,
чтобы хоть так оборониться от него.
— Думаю, что да. Короче, ты представляешь собой проблему, маленькая
Пейдж.
— Если так, то ты сам себе ее придумал, — ответила она мягко.
— Я знаю! Неприятности, вот на что мы все нарываемся, — хохотнул
он.
Она открыла глаза и повернулась к нему.
— Ты сегодня в странном настроении, Тай!
Его блестящие глаза удерживали ее взгляд, и вновь она почувствовала, что вся
растворяется в волнах желания.
— А, так ты уже разбираешься в моих настроениях? Тогда вызволи меня из
него. Ты достаточно женщина для этого!
— Да? — Она постаралась, чтобы голос ее звучал спокойно и
безразлично.
— Разумеется! — поддразнил он ее, и глаза его иронично блеснули.
Она вновь отвернулась, прибегнув к своей жалкой защите и опустив веки.
— Было бы опасно привлекать твое внимание.
— Может, и так, — согласился он лениво, ударив ее в самое сердце.
Страдание дало ей единственное оружие, что было в ее распоряжении.
— В такие минуты я рада, что связана с Джоэлом.
Он так резко откинулся назад, что кресло его пронзительно скрипнуло.
— Звучит почти по-библейски! Но ты же говорила, что не связана ни с
кем. Пока ни с кем! Я знаю это!
Его убежденность была ее окончательным поражением.
— Женщине придется страдать в твоих руках, Тай Бенедикт, —
сдержанно заметила она, зная, что ее страдания уже начались.
— Неправда, и ты это знаешь! — спокойно возразил он. — Тебе
надо подумать как следует, малышка, прежде чем переступить черту. И понять
одно: ты не любишь Джоэла. Иначе ты бы знала. Это понять легко. Я бы тоже
знал, как и все мы. Твои чувства написаны у тебя на лице!
Это был миг падения, утраты равновесия.
— А я, как ни странно, думала, что держу все в себе, чисто по-женски
загадочна, — с иронией заметила она.
В его глазах вспыхнул странный огонь.
— Можно проверить, если хочешь. Думаешь, ты выдержишь?
Ее вдруг охватила нелепая паника. Она попыталась сдержать слезы и
запрокинула голову. Он любовался ею из-под полуприкрытых век.
— Тай, прошу тебя! — взмолилась она.
— Это все просто дурной сон, не так ли, красавица? — Его широкие
плечи загораживали ей свет, заслоняя луну.
— Ты делаешь это нарочно! — воскликнула она. — Пытаешься
отомстить мне за тот первый вечер!
В глазах его блеснул опасный огонек и тут же угас.
— Верно!
Она почувствовала, что бледнеет, и, потеряв голову, изо всех сил ударила его
в грудь кулачком. Ударила, вовсе не желая этого делать.
— Спокойно, Рыжик! — Он поймал ее руку и безжалостно заломил за
спину.
Затем заставил ее поднять голову и смотреть на него.
— За такие вещи наказывают!
Она мгновенно прекратила сопротивление, дыхание ее прервалось, но отчаяние
вернуло ей силы.
— Иди к дьяволу! — воскликнула она яростно.
— Очаровательно! — рассмеялся он. — Милая наивная девочка!
Разве ты не знаешь, что есть мужчины не столь послушные?
Она вырвала руку, стоило его хватке немного ослабнуть.
— Отлично, раз уж ты решил вести себя как джентльмен!
— Это куда лучше, чем если бы я вел себя так, как мне хотелось
бы! — прошептал он пугающе нежно и, отступив на шаг, оперся о
балюстраду.
Пейдж пристально взглянула на него. Лунный свет подчеркивал разлет его
бровей, впалые щеки, твердый, какой-то самоуверенный подбородок. Она
навсегда запомнит его таким. Он хотел доказать ей свою правоту: она не любит
его брата и не будет ему хорошей женой. Хуже всего было то, что он абсолютно
прав.
Попугай закричал так внезапно и громко, что она невольно вздрогнула — словно
испуганное предупреждение прозвучало во тьме.
— Кажется, я больше так не выдержу. — И она сжала виски пальцами.
— Зачем столько драмы? — Взгляд его иронично скользнул по ее
лицу. — Если я могу это выдержать, то сможешь и ты! Давай лучше выпьем
чего-нибудь, чтобы поднять настроение? Позволь, теперь я тебе
принесу. — Усмешка мелькнула у него на губах, таких ласковых и жестоких
одновременно.
— Ты так вежлив, должно быть, ты ненавидишь меня, — ледяным тоном
отозвалась она.
— Может, стоит выпить за это? — Его смех выводил ее из себя.
— Не нужно. Я сейчас уйду и оставлю тебя в покое!
В тот же миг он очутился рядом с ней.
— С какой стати? — Брови его насмешливо приподнялись. — Ты
вносишь столько оживления в мою жизнь!
— То ли еще будет, если ты сейчас же не отпустишь мою руку!
— Поразительно! — В глазах его плясали странные огоньки, но он
улыбался. — По-моему, ты пытаешься угрожать мне, красавица? Прошу
прощения, миледи, вы свободны. — В голосе его зазвучали саркастические
нотки: — К тому же, если не ошибаюсь, идет ваш рыцарь в сияющих доспехах!
Она отвернулась, бросив на бегу:
— Твои доспехи ничуть не хуже! — И устремилась с веранды,
навстречу улыбающемуся Джоэлу.
— Вот это встреча! — беззаботно воскликнул он и кинулся к ней,
перепрыгивая через ступеньки.
Несколько дней спустя Рег Уинтон, покупатель от крупного южного синдиката,
прилетел в Кумбалу для осмотра пятисот голов скота, которые продавал ему
Тай. Волы по-прежнему были в отличном состоянии, и Пейдж с Дайаной прошли
перед завтраком на выгон взглянуть, как продвигаются там дела. Тай с
покупателем, крепким седеющим мужчиной, стояли у изгороди, тогда как Джоэл с
двумя пастухами-аборигенами ехали вдоль стада, готовые отобрать
забракованных животных.
Джоэл казался сердитым и раздраженным, и Пейдж ободряюще улыбнулась ему. На
лице его тут же расцвела широкая улыбка. Тай приподнял на миг голову, но тут
же с сосредоточенным выражением на лице продолжил разговор с Регом Уинтоном,
словно говоря
не тронь меня
. Пейдж и Дайана устроились поодаль у изгороди.
Стадо казалось довольно спокойным, но, когда одного из быков отгоняли прочь,
началась ужасная суматоха. С диким мычанием разъяренный бык пытался
вернуться к своим собратьям, и удержать его пастухам было очень нелегко.
Девушки с интересом наблюдали за их работой, видя, сколько силы и ловкости
требует она от мужчин.
Лошади, казалось, все понимали и готовы были в любой момент прийти на помощь
всаднику, чтобы перехитрить очередного рогатого упрямца. В этом состязании
человек и лошадь выходили победителями. Чувствовалось по всему, со скотом
здесь обращались хорошо, что и стоило Регу Уинтону приличных денег, и хотя
чек он выписал еще до завтрака, похоже, был этим весьма доволен.
После обеда мужчины уехали на дальние пастбища, однако ближе к вечеру Джоэл
вернулся, чтобы отвезти Пейдж искупаться в лагуну — любимое место всей
семьи. Поездка доставила ей немало удовольствия. Это было чудесное
завершение долгого жаркого дня, если не считать одной мелочи. Вместо того
чтобы отправиться на джипе или верхом, Джоэл уговорил Пейдж поехать на
Бони
, его мощном новом мотоцикле, на котором он иногда объезжал стада.
Сперва это немного пугало Пейдж, что было вполне естественно, однако вскоре
она обнаружила, что от души наслаждается скоростью и свободой. Она радостно
смеялась, к удовольствию Джоэла, и заметно раскраснелась, как всегда, когда
была счастлива или очень возбуждена. Но на обратном пути вмешалась судьба —
одна из тех ее мелочей, что могут все изменить. На виду у всего семейства,
любовавшегося ими с веранды, Джоэл переключил скорость и, нажав на газ,
заложил крутой вираж. Педаль царапнула по дороге, глубоко врезаясь в грязь,
и вдруг они покатились, покатились по склону, и мотоцикл летел следом с
бешено крутящимися колесами. Пейдж ощутила резкий удар, и солнце огненной
радугой взорвалось у нее в глазах.
Она пришла в себя первой, но была слишком ошеломлена и испугана, чтобы
пошевелиться. Джоэл лежал навзничь, чуть поодаль. Его светловолосая голова
уткнулась в обломок скалы, похожей на доисторическое чудовище.
— Джоэл? — окликнула она его, не помня себя от страха.
Ответа не было. Никакого!
По дороге пронесся джип и с визгом остановился у лежащего мотоцикла. Тай
выскочил из машины, оттуда же, со злостью хлопнув дверцей, вылетела Трейси.
Она сбежала по травянистому склону, во весь голос крича бледной Пейдж:
— Идиотка! Идиотка! Это все из-за тебя! — Кровь прилила к ее
щекам, она казалась вне себя от ярости. — Лишь бы привлечь твое
внимание! — бушевала она. — Ненавижу тебя! Лучше бы ты никогда не
приезжала! — Синие глаза ее метали молнии, и Пейдж сделалось не по
себе. Она со стоном поднесла руку к раскалывающейся голове.
Тай поспешил вниз, вслед за Трейси. Лицо его было мрачным и угрожающим, он
изо всех сил пытался сдержать гнев.
— Трейси, закрой рот! И немедленно! Пейдж здесь по приглашению Сони, а
Кумбала принадлежит мне. Пейдж — наша гостья, а Джоэл — просто осел. —
Это было сказано так, что Трейси слегка оробела. Она отступила на шаг и
замолчала, но лицо ее лучше всего говорило, что она думает по этому
поводу. — С тобой все в порядке? — Тай смерил Пейдж ледяным
взглядом.
— По-моему, да. — Дрогнувшим голосом отозвалась она. — Как
Джоэл?
— Без сознания, — коротко отозвался Тай, ощупывая его руки и
ноги. — Кости не сломаны, просто повезло. Это же надо было
додуматься! — Он искоса взглянул на Пейдж: — Сиди здесь. Я отнесу
Джоэла в машину и вернусь за тобой.
Трейси не произнесла больше ни слова и молча опустилась рядом с Джоэлом, не
сводя глаз с его побледневшего лица, словно пытаясь отыскать там ответ на
все тайны творения.
Так вот оно что, подумала Пейдж. Как ни странно, ее это даже не удивило. Она
сидела неподвижно, с кривой полуулыбкой. Значит, вот она, тайна Трейси! Она
любит Джоэла, Джоэл любит Пейдж, а Пейдж любит... нет, никого она не любит.
Чувствуя подступающую волну дурноты, она поспешно опустила голову.
С куда большей легкостью, чем можно было подумать, Тай взвалил на плечо
Джоэла и медленно понес его к джипу. Здесь он осторожно уложил его на заднее
сиденье, и Трейси тут же устроилась рядом, подложив ему руку под голову и не
сводя с его лица тревожного, напряженного взгляда.
Неудивительно, что Трейси с самого начала приняла ее в штыки! Если Джоэл был
настолько ей небезразличен, как невыносимо было ей видеть, что он
растрачивает всю нежность и любовь на другую женщину. К тому же на женщину,
которая, как она инстинктивно понимала, отнюдь не разделяет его чувства.
Пейдж почувствовала себя совершенно лишней.
Огненные ветры, несущие беды! Она сидела в высокой траве, а вокруг бушевал
закат, окрашивая мир пурпуром и золотом. Она была на грани слез и слегка
дрожала. Вернулся Тай, как-то странно глядя на нее, но она различила лишь
гнев на его лице. Длинная тень упала на нее, и она рассеянно подняла на него
огромные глаза, блестящие от непролитых слез.
— Не волнуйся за меня, Тай, — отрывисто сказала она.
— И она говорит мне это теперь! — в ярости пробормотал он,
поднимая ее на руки.
Именно при этих словах тело ее отбросило наконец все притворство, все путы,
наложенные разумом. Положив голову ему на грудь, слушая гулкие удары его
сердца, она ощутила, как нисходит на нее благодатный покой.
— Ты так хочешь неприятностей? — спросила она чуть слышно, почти
шепотом.
Он взглянул на ее нежное бледное лицо.
— Если этому суждено случиться, малышка, к чему прятаться? Я же говорил
тебе, пора открыть глаза!
8
Засуха сжимала свою хватку, и по мере того как кончалась трава на пастбищах
и пересыхали колодцы, перегонять скот становилось все сложнее. Перегреваясь
на солнце, страдая от жажды, животные делались практически неуправляемыми.
Люди тоже постоянно нервничали, теряли над собой контроль, ошибались —
отсюда шли травмы, и порой довольно серьезные.
Каждое утро, словно пульсирующий алый шар, всходило солнце и замирало на
небе в своем огненном великолепии. Пейдж всякий раз поражала эта картина. Не
будь ситуация столь критической, она бы решила, что в пустыню стоило
приехать хотя бы ради одних восходов и закатов. Но сейчас было плохо — раз
десять за день маленькие смерчи рассыпались по равнине, вздымая высохшую
траву и листья.
Множество речушек пересохли, природное равновесие нарушилось, и сперва рыбы,
а затем и водные птицы устремились к крупным озерам; аисты, цапли, журавли и
мириады пеликанов — все с шумом и криком пытались отстоять свои
территориальные права.
А в ноябре начались бури. День за днем, ночь за ночью собирались огромные
темно-лиловые облака, словно какие-то варварские замки, изнемогающие от
серебристой россыпи дождя, который успевал высохнуть раньше, чем долетал до
изнуренной зноем земли. Это было невыносимо. Все были напряжены до предела,
Пейдж находила утешение в том, что стала активно помогать Соне по дому, она
все труднее переносила жару. Тай уговаривал ее уехать к сестре в Аделаиду,
но Соня упорно отказывалась. Сам Тай тоже устал, выглядел изможденным,
смуглое лицо его сделалось совсем суровым.
— Уеду, как только пойдут дожди! — объявила Соня. Словно чтобы
укрепить ее решимость, Пейдж и Дайана справлялись с домашним хозяйством,
решая все проблемы с прислугой, отвечая на письма. Трейси помогала мужчинам
на пастбище — сейчас все забыли о былых разногласиях.
В тот самый момент, когда уже казалось, что засуха их одолеет, это наконец
случилось. Морские ветры дохнули холодом, сдвигая облака, тяжелая их пелена
растянулась по всему горизонту, нависая почти над самой землей. Они несли
дождь! Гром потрясал небеса, по ночам тьму разрывали молнии. И начался
потоп.
Сначала — далеко на северо-западе. Он прошел по всему плато, обрушиваясь на
него стеной, так что от земли поднимался густой пар. Земля наконец
напиталась водой, и вода устремилась в канавы и ручьи. Они выходили из
берегов, но доносили драгоценную влагу рекам, их иссохшим руслам. Реки
потекли неудержимым, мощным потоком. Одно за другим оживали пастбища. На
лицах аборигенов появилась улыбка, начали играть дети. По всему поясу засухи
в пустых речных руслах разворачивались ленточки воды и бежали все быстрей и
быстрей, набирая широту и силу.
Долгожданные ливни шли уже по всей равнине. Земля насытилась, и излишки воды
пошли на бескрайние пастбища скотоводов. Сотни каналов несли им влагу.
Повсюду разлились озера, кишащие живностью.
В Кумбале напряжение тоже исчезло, хотя не упало еще ни капли дождя. Каждую
ночь все ложились спать под ярким звездным небом, безразличным к страданиям
земли.
Дождь начался перед рассветом. Пейдж проснулась от сердцебиения и сначала
подумала, что виноват дурной сон. Хотя бы пошел дождь! Мольба ее была такой
горячей, словно эта земля принадлежала ей. Откинув прозрачный полог, она
выбралась из кровати и, подойдя к окну, ощутила ни с чем не сравнимый запах
влажной земли. Накинув шелковый халатик, она открыла дверь и босиком
выбежала на веранду, не помня себя от радости, словно радужная птица, что
жила в красных холмах у реки.
Весь в паутине алмазных капель, свисавших с каждого куста, с каждой
травинки, сад благоухал. Кто-то шел к веранде с другого конца лужайки, и она
сразу узнала эту уверенную грацию. Пейдж перегнулась через перила,
наслаждаясь брызнувшими в лицо душистыми каплями.
— Тай! Что ты здесь делаешь? — восторженно воскликнула она.
Он поспешил к ней по мягкой густой траве.
— Жду тебя, что же еще! — Торжествующий голос его нес в себе ночь
и дождь. — Это ливень, милая птичка, благословенный ливень! Спускайся
сюда, попробуй его!
Она не сводила с него глаз, держа руку у горла, не решаясь заговорить, вся
во власти невероятного вдохновения. В мерцающем свете он казался бронзовой
статуей, капли воды на лице подчеркивали его мужскую силу, черные кудри
вились, посеребренные дождем. Во всем этом было что-то дикое, первобытное,
словно языческое действо тех времен, когда мужчина и женщина поклонялись
дождю. Все блистало от влаги — деревья, трава и цветы. Голову кружил
неповторимый аромат влажной зелени и земли.
— Тай? — повторила она его имя, глубже входя в эту магическую
атмосферу. Дождь украсил шелк ее халата жемчужными нитями.
— Я не могу говорить с закрытым бутоном лотоса. — Он поднял на нее
блестящие глаза. — Бутоном лотоса, упакованным на ночь!
Дрогнувшие нотки в его голосе были как фитиль, зажегший ее огонь. Сердце ее
колотилось, словно она долго-долго бежала. И уже ничто не могло остановить
ее. Ничто. Сияя глазами, она рванулась к нему, как точно направленная
стрела, грациозная, как газель. Она тут же промокла насквозь, но это не
имело значения. Теперь все было просто, и это принесло ей почти болезненное
облегчение.
Он поймал ее на лету и прижал к себе, вбирая ее теплое, нежное тело,
загораживая его от всего мира. Он не сводил глаз с ее милого бледного лица,
любуясь тем, как волосы ее темнеют под дождем, принимая цвет бронзы.
— Все словно раздваивается — так странно! — прошептала она
ошеломленно. — Единственное, что реально, — это твоя страсть
играть с огнем.
— Тсс! — Пальцы его с силой сжали ее тело. — Ничто не
реально, кроме этого!
В душе ее завязался узел боли и наслаждения. Что бы ни случилось теперь,
подумала она, не в силах преодолеть головокружение, это навсегда останется
со мной. Она тянулась к нему, закрыв глаза, вступая в магический круг, где
был один лишь этот мужчина, да ночь, да дождь. В мерцающем тумане
закружился, растворился весь мир, осталось лишь безумие, которое несли с
собой его губы, пахнущие дождем.
Тысячеглазая ночь смотрела на них сверху вниз, а дождь все шел и шел,
заглушая все звуки. И они не слышали, что где-то в доме с убийственной
яростью захлопнулась дверь...
Пейдж сунула ноги в домашние туфли, надела широкие брюки и в тон им тонкую
светло-желтую рубашку. Причесываясь, она видела в зеркале свои глаза,
незнакомые, полные неясных видений. Странных, чарующих, уносивших ее, словно
река в наводнение. Этим утром она наконец перестала прятаться от самой себя.
Оказавшись в тупике, откуда не было выхода, она вынуждена была взглянуть
правде в глаза. Теперь она знала, что такое любовь, но любила она не Джоэла.
Все, что делала она с самого начала, было лишь жалкой попыткой скрыть этот
самообман.
Теперь ей придется уехать из Кумбалы, и очень скоро. Нужно отказаться от
мечты... нужно сделать Джоэла своим врагом. Руки ее дрогнули при этой мысли.
Но Джоэл выдержит. Придется выдержать и ей самой. Она открыла Таю свою душу,
но ее порыв ответа не встретил. Тай ничего не сказал ей, а она не собиралась
подвергать себя унижению и обиде. Он считает ее ловкой актрисой? Ну что ж,
она докажет, что является ею!
Вздохнув, Пейдж отвернулась от зеркала. Глупо строить планы, думать о
будущем, когда этот человек играет ее чувствами, как пожелает. Сегодня она
все скажет Джоэлу. Нелегкая задача, но и без того она ждала слишком долго.
Невзирая на все страхи, она снова почувствовала огонь возбуждения, однако
справилась с ним. Как это сложно — топить в себе нежность. Возбуждение и
трепет, неподвластные ей и только слегка приглушенные, так и остались в ней,
словно рокот моря в ракушке.
Впервые за все время она не смогла насладиться видом из окна — серая стена
дождя заслоняла кристальную синеву горной гряды за песчаными холмами. В
столовой Дайана уже пила свой апельсиновый сок. Она радостно улыбнулась
Пейдж.
— Доброе утро, дорогая. Ты только послушай, что за дождь! Правда, чудо?
— Чудо! — улыбнулась Пейдж в ответ.
Дай была отличным противоядием ее смутному настроению, всегда
жизнерадостная, спокойная.
— А где остальные? — Пейдж подошла к столику с горячими блюдами,
но налила себе лишь чашку кофе и вернулась к общему столу.
Дайана с аппетитом принялась за небольшой стейк с помидорами.
— Тая я сегодня еще не видела, Джоэл позавтракал раньше, Трейси скоро
спустится. А маме я отнесла завтрак в постель. Она говорит, что не спала,
слушая дождь. Хорошенькое дело!
— Я и сама вставала, чтобы выглянуть в сад, — небрежно заметила
Пейдж, потягивая крепкий кофе.
— Правда? А я только перевернулась на другой бок и вздохнула с
облегчением. — Взгляд серо-зеленых глаз Дайаны устремился к
двери. — Привет, Трейси! Что это ты заспалась? Старушка, у тебя вид
такой, словно тебя через мясорубку пропустили!
— Спасибо! — Голос Трейси прозвучал неожиданно грубо и хрипло.
— Да я не хотела тебя обидеть. Просто вид у тебя какой-то странный. Все
в порядке?
— Отстань. У меня болит голова, если угодно. — Трейси рухнула в
кресло на другом конце стола, не ответив на негромкое приветствие Пейдж.
Лицо ее выражало непримиримую враждебность. Она окинула Пейдж взглядом,
полным ледяного отвращения. Губы ее были плотно сжаты, под глазами — темные
круги.
— Хочешь чего-нибудь? — заботливо спросила ее Дайана, борясь с
искушением подмигнуть Пейдж.
— Чашку чая, —
...Закладка в соц.сетях
