Жанр: Любовные романы
Победа над прошлым
...но и стимулом на
будущее. А поскольку оба парня являются высококлассными специалистами, я бы
хотел, чтобы они остались с нами. И будет справедливо, если они получат
прибавку к жалованью.
— Прибавку? На сколько процентов? — спросила Сорча.
Казалось, ее вопрос прозвучал для него неожиданно.
— Я считаю, что им нужно добавить по пятнадцать процентов.
— Вы считаете, что НАМ следует добавить этим парням по пятнадцать
процентов? — переспросила она, мило улыбаясь.
Его строгое лицо еще более посуровело.
— Да, я так считаю.
— И как вас прикажете понимать? Вы — большой начальник, а я — девочка
на побегушках? — воскликнула Сорча.
Хотя Рун сообщил ей, что он лишь предлагает познакомиться с Хосе и Антонио,
на самом же деле он давно спланировал их встречу. Однако она приехала в
Португалию вовсе не для того, чтобы с ней вели переговоры в таком духе.
— Простите, я вас не понял, — удивленно проговорил Рун.
— Если я не права, поправьте меня, но складывается впечатление, что вы
рассматриваете наше будущее сотрудничество как своего рода игру в одни
ворота, иными словами: вы принимаете решения, а я — соглашаюсь и подчиняюсь.
Извините, но я владею акциями
Клуба Марим
, причем большей частью
акций, — заметила Сорча. Теперь, она полагала, они сравняли счет
очкам. — Я согласна ввести Хосе и Антонио в совет правления, —
произнесла она, величественно склонив головку, — как не возражаю и
против пятнадцатипроцентной надбавки.
— Извините меня, если я ошибаюсь, — возразил Луи, — но оба
решения свидетельствуют о вашей некомпетентности.
Сорча вспыхнула.
— Что ж... это верно, — она была вынуждена согласиться с ним. Рун
наклонился вперед.
— Сколько времени вы намереваетесь пробыть в Португалии? — спросил
он, словно она, была бациллоносителем Черной Смерти.
Сорча не собиралась долго оставаться в этой стране, но не хотела сразу
сообщать ему об этом. Пусть поволнуется, попотеет, это собьет с него спесь.
— Я еще не решила, однако отдельный кабинет мне не нужен. — И,
помолчав, добавила:
— Пока не нужен.
— Кабинет?! — повторил Рун с плохо скрываемым ужасом.
Она медленно обвела взглядом комнату: рабочий стол из тикового дерева, еще
один, овальный, шкаф, уставленный аккуратными рядами папок.
— Я, разумеется, не требую, чтобы вы уступили мне свой, — ласковым
голосом произнесла Сорча. — Вначале неплохо бы осмотреться, а потом уже
определить, какие нововведения необходимы. Подождите немного, и я
сформулирую мои планы в отношении
Клуба Марим
. Послушайте, Рун, меня
удручает то обстоятельство, что мой директорский статус пришелся вам не по
душе, — сказала Сорча, чувствуя, что ей уже надоело выяснять, чья
взяла, но вам придется принять мои правила игры.
— Вы хотите сказать,
не мытьем, так катаньем
? — спросил он.
— Я хочу сказать, что деловое партнерство со мной не является стихийным
бедствием! — ответила Сорча.
Он глядел на нее некоторое время в недоумении, затем откинулся на спинку
стула и сложил руки на груди. У него были мускулистые руки, покрытые темными
волосами, ни дать ни взять кружево на золотистом атласе гладкой кожи.
Интересно, а покрыта ли его грудь волосами?
— размышляла Сорча в
наступившей тишине. Она взглянула на распахнутый ворот его рубашки. Оттуда,
правда, не выглядывали темные завитки волос, но это ничего не означало...
— Сегодня мои родители отмечают золотую свадьбу, и будет семейное
торжество, — нарушил молчание Рун, — поэтому...
Сорча вернулась к действительности.
— Простите, я задумалась, — произнесла она, покраснев. Почему это
вдруг ее заинтересовало наличие волос на теле Рун?
— Сами понимаете, я не смогу пообедать с вами. Но Антонио...
— Если вы не возражаете, мне бы хотелось остаться одной. Я привыкла
сама распоряжаться своим временем. — Она помолчала в нерешительности.
Скажите, а мой отчим когда-нибудь говорил вам, что он намерен оставить мне в
наследство часть акций
Клуба Марим
? — спросила она.
Вероятно, Хорхе не был полностью откровенен с управляющим, хотя, может быть,
какой-то разговор на эту тему у них и состоялся. Сорче было интересно
узнать, как мотивировал Хорхе решение завещать часть наследства падчерице.
Рун отрицательно покачал головой.
— Он никогда не упоминал о завещании, к тому же он не думал, что умрет
так скоро.
— Значит, пока адвокат не зачитал последнюю волю покойного, вы тоже не
догадывались о наследстве? — поинтересовалась Сорча, вспомнив, как
сильно поразило Рун услышанное.
— Как раз наоборот, для меня это не явилось неожиданностью. — Он
усмехнулся. — Хорхе выполнял почти все мои желания. Сорча нахмурилась.
— Вы были уверены, что вам полагается часть наследства? — спросила
она.
— Да, и моя уверенность окрепла в день похорон, когда ваша мать
попросила меня остаться, чтобы встретиться с адвокатом. Вот тогда мне и
стало ясно, что Хорхе включил меня в список тех, кому он решил завещать
акции
Клуба Марим
.
— Но у вас был такой вид, будто вы потрясены сообщением, —
возразила она. — Вероятно, вы недоумевали, почему я стала
обладательницей большей части акций! — воскликнула она с досадой,
внезапно поняв причину его удивления.
— Ах ты, негодная девчонка, — холодно произнес Рун.
Ярость закипала в ней.
— Возможно, я омрачила вашу золотую мечту, но вам следовало бы, черт
возьми, благодарить судьбу за то, что я существую, — произнесла Сорча.
— Это почему же? — спросил он.
— Потому, что Хорхе оставил вам долю акций за то, что вы часами,
развесив уши, выслушивали, как он поливал меня грязью!
— Вы полагаете, мне было интересно выслушивать его болтовню? —
строго спросил Рун.
— Я думаю, вам вообще не следовало его выслушивать, — резко
ответила она, возмущенная тем, что вновь было затронуто ненавистное ей
прошлое. Вам бы следовало сменить тему разговора.
— Я не раз пытался, но Хорхе, казалось, должен был перед кем-то открыть
душу. Однако наследство, которое я получил, не имеет к этому никакого
отношения. — Откинувшись снова на спинку стула, Рун заложил руки за
голову. — Просто Хорхе оценил пот, кровь и слезы, какие были пролиты,
чтобы превратить
Клуб Марим
из одноместного бара в рентабельное и
процветающее предприятие.
— Вы? Вы всего этого добились самостоятельно? — произнесла Сорча,
не веря своим ушам. — Но ведь мой отчим?..
— Идея построить здесь гостиницу принадлежала мне, да еще — теннисные
корты и прочие усовершенствования. К тому же я лично руководил всем с начала
и до конца. — Он посмотрел на нее. — Вы считали, что всем этим
занимался сам Хорхе?
— Да, конечно... — Сорча умолкла. Когда ее мать рассказывала о
том, что отчим загорался при разговорах о развитии дел в Португалии, она
верила словам матери, хотя и знала, что Хорхе интеллектуально вялый и
безынициативный человек. Что касается Рун, то он был переполнен жизненной
силой и энергией, к тому же обладал острым умом. — Наверное, Хорхе
претендовал на славу, когда рассказывал моей матери о строительстве в этих
местах, — сказала она.
— Он и здесь претендовал на славу, когда общался с посторонними
людьми, — заметил Рун, пожимая плечами.
— Вас это не тревожило?
Он отрицательно покачал головой.
— Его похвальба не трогала меня; я получал и получаю удовлетворение от
того, что в Альгарве создан прекраснейший курортный комплекс. — Рун
вдруг нахмурился. — Хорхе еще не был предан земле, когда управляющий
банком здесь, в Прайа-до-Марим, позвонил и сообщил, что анонимный клиент
выразил желание купить комплекс. Я объяснил, что еще неизвестно, как будут
развиваться события, и, кажется, когда клиент узнал о судьбе этих мест, он
был очень разочарован. Я получил акции потому, что заслужил их, черт побери,
а вот что вы сделали, чтобы унаследовать вашу долю? — грубо спросил
Рун.
Сорча, сдвинув брови, смотрела на свои руки.
— Я, между прочим, падчерица Хорхе, — осторожно начала она, —
и...
— И этого достаточно? Послушайте, — усмехнулся он и нетерпеливо
отбросил со лба темные пряди волос. — Ведь вы совсем не знаете
Португалию, индустрию отдыха, кроме того, вы не изучали бизнес.
Она подняла голову.
— Ну и что?
— А то, что идея сделать из вас эффективно работающего директора,
способного вносить достойный вклад в развитие
Клуба Марим
, просто-напросто
бред. Чтобы достичь совершенства в монашеском поведении или раздаривать
поцелуи посторонним мужчинам, разумеется, надо обладать определенным
талантом, — шутливо заметил Рун, — но это дьявольски бесполезное
занятие, когда речь идет... — он прервался, потому что зазвонил
телефон. — Извините, — сказал он, снимая трубку.
Рун выслушал звонившего, затем перешел на португальский язык, звучавший отрывисто-
грубовато. Сорча подождала немного, но, когда поняла, что разговор
закончится не скоро, поднялась со стула. Хватит с нее унижений и
пренебрежительного отношения. Если поторопиться, то можно еще сделать
несколько набросков у бассейна до захода солнца.
— В котором часу утренняя встреча? — спросила она, когда Рун
прикрыл трубку рукой.
— В девять тридцать.
— Здесь?
— Да, — подтвердил Рун. Сорча сухо улыбнулась.
— Тогда до встречи.
Было уже за полдень, когда Сорчу охватило предчувствие неминуемой беды.
Разве могла она представить себе, что статус директора компанией сочетается
с массой информации, которую необходимо выслушать и запомнить, и что надо
многое понимать или, во всяком случае, пытаться понять. Утром в течение трех
часов она пребывала в непрерывном напряжении. Сначала архитектор излагал
детальную смету по реставрации
Клуба Марим
, затем некий Хосе, надменный
молодой человек, принялся объяснять ей, что такое банкротство. Листая
бесконечные фолианты балансов, он в поэтических выражениях рассуждал о
прибыльных накоплениях, читал лекцию о налогах, подробно описывал, как
подсчитываются дивиденды, которые будут получать она и Рун. Сначала Сорча
мужественно внимала всем этим премудростям, но в конце концов запуталась в
сложных лабиринтах экономических рассуждений, и внимание ее притупилось. А
ей еще предстояло выслушать доклад о португальских законах!
Напротив нее за столом сидели двое португальцев в пышных париках
представители адвокатской конторы, занимавшейся оформлением перехода
собственности в новые руки. Они производили впечатление весьма любезных и
жизнерадостных особ, но оба изъяснялись на юридическом жаргоне и оказались
чересчур красноречивыми. Они говорили по-английски с сильным акцентом, и Рун
приходилось то и дело переводить их речи, что, несомненно, его раздражало,
поэтому смысл их объяснений нередко ускользал от Сорчи.
— Ваша подпись потребуется здесь и вот здесь, — сказал наконец
один из адвокатов, указывая на первую страницу документа, содержание
которого он только что излагал, и Сорча с облегчением поняла, что процедура
пришла к завершению.
Затем последовал, однако, новый документ, в котором она брала на себя
ответственность за все долги и контракты, заключенные клубом. Документ этот
состоял из нескольких договоров, все страницы которых надо было подписать.
Когда она отложила ручку, ее рука устала так же, как и мозги.
— Tudo bem — спросил Рун, когда старший адвокат начал лихорадочно
перелистывать страницы документов.
— Nao, — пробормотал адвокат и протянул руку к дипломату. После долгих
поисков он пожал плечами и огорченно развел руками. — Мы забыли
захватить с собой бланки, которые нужны для оформления передачи
собственности, — обратился он к Сорче, вежливо улыбаясь при
этом. — Бланки придется запросить в Лиссабоне, однако... — он
взглянул на часы, — контора там уже закрыта. Завтра я позвоню и закажу
эти бланки. Нам вышлют их по почте. Надеюсь, вы не будете возражать, если мы
предоставим их вам на подпись в субботу?
— Извините, я улетаю в Англию в пятницу, после обеда, — сказала
она. Но ведь если бланки отправят завтра, они должны прибыть к нам на
следующее утро?
— Может быть, да, а может быть, и нет. — Он опять любезно
улыбнулся. Ведь мы находимся в Португалии, а здесь не всегда соблюдается
график.
— Разве нельзя отложить отъезд до субботы? — спросил Рун.
Сорча отрицательно покачала головой.
— К сожалению, нельзя.
— Но ведь это же всего на один день.
— Один день тоже имеет больше значение.
— Что там у вас, любовное свидание с мальчиком, которое вы боитесь
пропустить? — с раздражением спросил Рун.
— Свидание с двумя мальчиками, — ответила она.
Бросив на нее возмущенный взгляд, он сказал адвокатам несколько слов скороговоркой по-португальски.
— Если документ не будет подписан, все придется отложить, —
обратился он к девушке, — а мы и так уже откладывали на два месяца.
— К сожалению, я не могла прилететь сюда немедленно, по мановению вашей
руки, а мой отъезд в пятницу отложить нельзя, — резко возразила
Сорча. — Может быть, для вас
Клуб Марим
дороже золота, а у меня —
другие приоритеты.
Рун пробормотал что-то, похожее на ругательство.
— Почему бы вам не улететь в субботу утром? — произнес он
настойчиво. — Я бы смог вас забросить к адвокатам, а потом отвезти в
аэропорт. Вы прибудете в Лондон к полудню.
— Это слишком поздно.
— Послушайте, дорогая, — прорычал он, — я совсем не хочу
препятствовать вашей личной жизни, но могу я предложить?..
— Может быть, бланки все-таки пришлют в пятницу, — вмешался
младший адвокат, переводивший взгляд с одного из спорщиков на другого,
словно пытался определить, кто из них нанесет первый удар кулаком. Затем
сунул документы в папку. — Мы, как говорят в Англии, скрестим пальцы.
— Давайте так и сделаем, — согласилась Сорча.
— Хорхе говорил мне, что вы иногда можете довести человека до белого
каления, — произнес Рун резко, как только дверь за адвокатами
закрылась, но...
— Если бланки не прибудут вовремя, вы можете переслать их мне в
Англию, — упрямо возразила Сорча, — я подпишу и вышлю тут же
обратно.
— Обратной почтой?
— Клянусь, умереть мне на этом месте! Рун смотрел на нее молча
несколько мгновений, затем вздохнул.
— Спасибо. Что, если мы встретимся в восемь часов в баре и выпьем перед
обедом? — спросил он, когда она поднялась со стула.
Сорча с удивлением вскинула брови.
— Вы все еще хотите угостить меня вином и обедом?
— Я не уверен, что такая перспектива приводит меня в восторг, —
сухо ответил он, — но я же должен что-то есть, а готовят здесь неплохо,
лучше, чем я это делаю сам.
Она усмехнулась.
— Ладно, если, конечно, вы не попросите бармена подсыпать в мой бокал
цианистого калия.
— И прославиться таким образом как убийца? — возразил Рун. —
Ни в коем случае, моя девочка.
Глава 3
Товарищеское сотрудничество оказалось нереальным, размышляла Сорча,
застегивая шелковую индийскую рубашку и заправляя ее под пояс серо-
коричневых замшевых брюк. Она вздохнула. Меньше всего ей хотелось вступать в
еще одну долгую недружелюбную схватку. Но не в ее правилах поддакивать:
Так
точно, сэр! Никак нет, сэр!
— лишь для того, чтобы потрафить Рун де
Брагансе. Зачем? Разумеется, он является специалистом своего дела и имеет
большой опыт работы в
Клубе Марим
, однако она, как компаньон-директор,
также может рассчитывать на признание и уважение, а кроме того, на
информацию.
Сорча вошла в ванную комнату, чтобы наложить на лицо макияж. Она не
претендовала на подробную информацию, но хотела иметь право голоса и
присутствовать хотя бы иногда на докладах, а порой комментировать их и
вносить свои предложения, которые воспринимались бы серьезно. Это дело
принципа. Сорча наложила на веки бронзовые тени и при помощи туши нарастила
ресницы. Неужели Рун не понимает, что надо уважать мнение других людей? Или
ему неведомо равенство полов? Она не сомневалась в том, что, если бы
разговор шел в масштабах всего человечества, он бы ответил на эти вопросы
положительно. Однако в результате промывания мозгов со стороны ее отчима Рун
был неискренним с ней и все время упрямо хитрил.
Губы она подвела блеском цвета персика. Если бы кто-нибудь другой сказал,
что не может продлить свое пребывание в стране, Рун, конечно же, воспринял
бы это нормально, но по отношению к ней он тут же назвал это легкомыслием и
несговорчивостью. Сорча состроила сама себе гримасу перед зеркалом. Надо
признаться, что она не сказала ему, по какой причине ей необходимо срочно
уехать. Поэтому он и назвал ее несговорчивой. Надев на шею тонкую золотую
цепочку и продев в уши золотые кольца-серьги, она приняла решение объяснить
ему ситуацию и таким образом завоевать его симпатию.
Бар был уставлен креслами с обивкой из ситца зелено-белых тонов. Кресла
стояли вокруг легких столиков из пальмового дерева, дневное освещение и
пышные растения в больших керамических кашпо создавали иллюзию сада. Как и
ресторан, бар был обращен в сторону бассейна, куда вели широкие каменные
ступени. Днем стеклянная стена раздвигалась, но теперь она предохраняла
посетителей бара от вечерней апрельской прохлады, какая бывает в Альгарве в
это время года. Сквозь стеклянную стену в свете со вкусом развешанных
фонарей виднелись очертания покачивающихся пальм, кусты алой герани в близко
поставленных друг к другу кадках и переливчатая синева воды бассейна.
Хотя бар еще не был заполнен посетителями, несколько гостей уже наслаждались
аперитивом, и когда Сорча вошла в зал, она не сразу увидела Рун. Он вел
беседу с двумя мужчинами, но, как только она подошла, он принес извинения
собеседникам и повел ее к столу.
— Что будете пить? — спросил Рун, когда возле их столика появился
широко улыбающийся официант.
— Белое вино, пожалуйста.
— А мне большой стакан виски, — заказал он.
Официант пересек зал и передал заказ бармену, то взглянул в сторону Сорчи и
Рун и тоже широко улыбнулся.
— Они думают, что я ваша девушка, — заметила Сорча, когда бармен с
официантом явно начали обсуждать появление шефа с дамой.
— Точно, — язвительно ответил Рун, — это кажется им особенно
пикантным потому, что я никогда не захаживал сюда с дамой.
— Видимо, вы, подобно Хорхе, не смешиваете развлечение с
бизнесом? — спросила она. Он усмехнулся.
— Возможно.
Официант вернулся и с улыбкой до ушей поставил перед ними напитки.
— У меня не было времени поблагодарить вас раньше, и теперь я хочу
сказать вам
спасибо
за то, что вы так заботливо относитесь к моей
матери, — произнесла Сорча, отпив глоток вина из бокала. — Она
рассказала, что вы звонили почти каждую неделю и справлялись о ее
самочувствии. Это очень любезно с вашей стороны. У нее все в порядке. Когда
ее покинул мой отец, для нее это стало большим потрясением, и я даже
опасалась, что смерть Хорхе окончательно сломит ее. Но к счастью, этого не
случилось.
— Не те обстоятельства, да и взаимоотношения тоже не те, — заметил
Рун.
— Совершенно справедливо, — согласилась она, бросив на него
украдкой взгляд. Из его слов ей стало ясно, что отчим, изливая Рун душу и
рассказывая о женитьбе, сообщил и о первом браке ее матери. Но насколько
подробно, она не знала.
Рун поднял бокал.
— Вы все поняли из того, что вам сегодня рассказывал Хосе? —
спросил он.
Тон у него был небрежный, но блеск его глаз предупреждал, что в вопросе
кроется намек на ее некомпетентность в роли директора
Клуба Марим
. Сорча
стиснула зубы. Она не собиралась признаваться в своих слабостях человеку,
который и без того был невысокого о ней мнения.
— Разумеется, — весело отозвалась она.
— Лгунишка, — возразил Рун. — Когда Хосе рассказывал о
концессионных налогах, вы ничего не поняли.
Сорча отхлебнула вина. Как ей лучше поступить? Заявить ему, что он
ошибается? А если ему взбредет в голову начать ее расспрашивать?
— Может быть, я и не смогла вникнуть во все тонкости, — сказала
она, но это не значит...
— Вы — полнейший профан в этих вопросах! — произнес он, четко, по
слогам выговаривая слово
профан
.
— Это не доказывает, что я никогда в жизни не смогу разобраться в
финансовых вопросах, если буду общаться с Хосе, — не отступала Сорча.
Ее ответ заставил Рун некоторое время помолчать, затем он отхлебнул немного виски и снова заговорил:
— Когда Хосе спросил, устроит ли вас получать дивиденды один раз в
квартал, как это делаю я, вы согласились, — сказал Рун, — однако,
если вам удобнее получать чек каждый месяц, скажите — оформим. Кроме того,
можно снимать деньги со счета до того, как поступит оплата.
— Нет, спасибо.
— Не надо смущаться. Все мы в свое время нуждались, и...
— Вы ощущаете в себе потребность покровительствовать? — резко
спросила Сорча. — Неужели я похожа на человека, находящегося за чертой
бедности?
— Нет, не похожи, — оценивающе взглянув на девушку, согласился
Рун. Я не бедна. Может быть, вы гений в области индустрии отдыха, — тут
она возвысила голос, — но я неплохо рисую. Он огляделся по сторонам.
— Я был бы вам признателен, если бы вы не превращали наш приватный разговор в публичную лекцию.
Сорча перевела дух.
— Я хочу, чтобы вы кое о чем узнали, — сказала она решительно, но
уже потише. — Во-первых, я должна уехать домой в пятницу потому, что
забираю моих братьев-близнецов на выходные и мы уезжаем в субботу утром,
сразу после завтрака. Я пробуду с ними два дня, так как моя мать отправится
в Дублин к подруге. Если я не вернусь в Англию вовремя, матери придется
аннулировать рейс, и выходные пойдут насмарку.
— Почему вы не сказали об этом сразу? — возмутился Рун.
— Потому, что я не люблю, чтобы мне указывали.
Он нахмурился и отпил еще виски.
— А куда вы поедете с близнецами? — спросил он.
— В Девон, мы остановимся на ферме, где можно поездить верхом,
покормить свиней, посмотреть, как доят коров, и т. п.
— Им это должно понравиться, — улыбнулся Рун.
— И мне тоже. Я ушла из дому, когда они были еще совсем маленькие, и мы
никогда не проводили много времени вместе, — сказала Сорча с
сожалением, — поэтому мне очень хочется узнать их поближе. Затем я
хотела вам объяснить, — продолжала она, — почему не могла приехать
в Португалию раньше. Дело в том, что я была связана сроками выставки моих
картин.
Рун нахмурился.
— У вас ведь уже была выставка, — чуть ли не сурово заявил он.
— Да, то была моя вторая выставка. Она закрылась в пятницу. Во время
похорон я готовилась, а когда выставка открылась, мне следовало находиться в
галерее, чтобы встречать посетителей. Личные контакты создают необходимые
связи и стимулируют продажу картин.
— И много вы продали? — поинтересовался он.
— Почти дев
...Закладка в соц.сетях
