Жанр: Любовные романы
Исповедь куртизанки
...h; Рада, что у тебя все хорошо, — сказала она, восхищаясь моим
дорогим нарядом и украшениями.
— Я плачу за все это, — ответила я. — Путь к вершине труден и
мучителен. И есть одна вещь, без которой мне действительно трудно. Мне не
хватает Лорана.
— Да уж, ни одна состоятельная женщина не может обойтись без такой
роскоши, как мужчина-лакей, — согласилась она. — Думаю, тебе не
составит труда найти себе мальчика.
— Я бы хотела выкупить у тебя Лорана.
— Извини, — ответила она. — Лоран не продается.
— Купить можно все, мадам, — отозвалась я. — Как насчет шести
тысяч ливров?
— Лучше десять тысяч.
— Плачу восемь.
Она позвала Лорана. Он, как, впрочем, и всегда, выглядел просто
восхитительно. Увидев меня, мальчик затрепетал от радости. Я потрепала его
по попке и ущипнула за соски.
— Какой хороший мальчик, — сказала я.
Вернувшись домой, я представила своего нового слугу графу Жану. Он подмигнул
мне и кликнул Генриетту, чтобы та поднялась к нему.
Едва оставшись наедине с Лораном, я толкнула его на постель и бросилась на
него, кусаясь и царапаясь. Я заявила ему, что с этого самого момента его
жизнь превратится в ад. Ответом на мое неистовство было кроткое смирение и
восставшая каменная плоть.
Я не перестала ненавидеть себя, но мне, по крайней мере, больше не было
одиноко.
Однажды летом 1766 года, в самый разгар магазинной лихорадки на Рю Сен-Онор,
ко мне подошла изнуренная женщина — кожа да кости, закутанные в лохмотья.
Она сказала, что умирает от голода, что ей нужны лекарства, и попросила у
меня денег. Ее вид вызвал у меня дурноту, и я сунула ей двадцать франков,
чтобы отделаться, но она продолжала идти за мной, клянча еще. Я не
останавливалась, давая ей понять, что разговор окончен, но женщина не
отставала. Разозлившись, я приказала Лорану, который нес мои покупки,
позвать двух полицейских, стоящих на другой стороне площади.
Те, увидев мой наряд, решили, что я довольно важная дама, и уважительно
выслушали мои жалобы.
— Нарушаем общественное спокойствие, да? — обратился один из
полицейских к изможденной попрошайке, а второй ударил ее по плечу дубинкой
так, что женщина упала в сточную канаву. Она проклинала меня и кричала, что
однажды люди, подобные ей, будут господствовать над такими, как я.
Полицейский поднял ее, словно тряпичную куклу, и поволок в тюрьму.
Я продолжила поход по магазинам, забыв об этом досадном происшествии, но
вечером мои мысли вновь вернулись к нему. У этой бездомной женщины и так
проблем хватает, так почему я не дала ей еще несколько ливров, святой отец,
сто или даже тысячу? Я трачу значительно больше на совершенно ненужные вещи.
Меня мучила совесть, и мучения эти требовали сильного болеутоляющего. Я пила
шампанское с бренди, но это только заставляло мои мысли нестись еще быстрее,
и призрак женщины с улицы стоял перед моим мысленным взором как живой.
Душевное опустошение быстро нашло более простую форму, превратившись в
безумный физический голод. Я отправила Лорана в Ле Нюи Нувей, самый дорогой
парижский ресторан, наказав принести мне устриц, бифштекс и несколько порций
жареной картошки. Сколько бы я ни ела, аппетит не утихал.
Я бросила Лорана на постель, впилась зубами в его плечо, разрывая кожу, и
пила его кровь.
Но все было напрасно, святой отец. Ничто не могло изгнать из моей памяти
образ бедной нищенки. Остаток ночи я провела в ванной, мучаясь желудком.
Моя мать была для меня почти чужой. Мне было любопытно вновь увидеться с
Анной Бекю, пообщаться с ней как одна взрослая женщина с другой. Последний
раз мы виделись с ней каждый день, когда мне было семь лет. За это время ее
врожденные кулинарные способности расцвели пышным цветом. Она гордилась
потрясающими блюдами, которыми потчевала гостей графа Жана. Я восхищалась ее
хладнокровием, с которым она сновала по кухне. Она делала несколько дел
одновременно, но умудрялась все делать идеально. Однажды я попыталась помочь
ей, но обнаружила, что не способна управляться с острыми ножами, горячей
печью, кровью и потрохами. Все это было слишком натуральным, а я как-никак
была довольно искусной молодой дамой.
Повесе Жану же была чужда подобная манерность. Он любил готовить и часто с
королевской непринужденностью составлял Анне компанию в создании очередного
кулинарного шедевра. Нередко приглашал ее посидеть с ним. Анна, всю жизнь
мечтавшая попасть в высшее общество, наконец-то смогла вкусить этой жизни на
Рю Сен-Юсташ и была совершенно счастлива. Она вела оживленные беседы с
герцогами, графами, их женами и подружками. Эта женщина только что разменяла
четвертый десяток, но до сих пор прекрасно выглядела и осталась порочной
кокеткой, охочей до интриг.
В начале 1768 года у Жана начались финансовые проблемы, так как он проиграл
несколько пари и ссужал деньгами ненадежных должников, в том числе и меня. У
него оставалось несколько военных подрядов, он, разумеется, открыто и
бесстыдно обдирал правительство, но сводить концы с концами становилось все
труднее.
Николя Рансон приехал к нам, чтобы сообщить Анне о том, что он покончил с
бутылкой и азартными играми и теперь пытается расплатиться с долгами. Мать
убедила Николя поговорить с Жаном, и скоро отлученный от брачного ложа
супруг моей матушки активно эксплуатировал свое служебное положение в штабе
начальника хозяйственного снабжения во благо графу Жану, легализуя для него
выплаты по счетам на товары еще до их получения.
В мае о недостачах в поставках прослышал премьер-министр герцог де Шуасель.
Человек скрупулезный и ярый борец со злоупотреблениями военными средствами,
он потребовал провести расследование. Рансон был с позором уволен и
приговорен к тюремному заключению за растрату правительственных средств. Премьер-
министр грозился отдать под суд и графа Жана, если тот не обеспечит поставки
всех недостающих товаров, причем по их истинной стоимости. Мы с Жаном,
разумеется, были в долгах по уши. Выполнить условия контракта Жан мог, лишь
заложив свое родовое имение в Гаскони.
Премьер-министр имел репутацию галантного дамского угодника, и Жан решил
свести меня с Шуаселем.
В июне 1768 года я впервые оказалась в Версале. За ночь до моей встречи с
герцогом мы с Жаном побывали на торжестве в малом дворце принца де Ламбаля.
После приема мы стояли у входа во дворец, где целая толпа гостей ждала,
когда слуги подадут кареты, как вдруг передо мной возник тот самый худощавый
прорицатель с лисьим лицом, которого я встретила однажды на берегу Сены и
совсем забыла о нем.
— Ты будешь королевой Франции! — сказал он. Я настолько
испугалась, увидев его, что не сразу собралась с мыслями. Смысл его слов не
доходил до меня. Я толкнула графа Жана, который был занят разговором с какой-
то девушкой, но когда я повернулась к незнакомцу, его след простыл. Совсем
сбитая с толку, я отвела графа Жана в сторонку и, едва переводя дыхание, все
ему рассказала.
— Незадолго до нашего знакомства этот человек подошел ко мне и сказал,
что моя жизнь скоро изменится. Так оно и случилось. А теперь он заявил, что
я буду королевой Франции.
— Королевой Франции? — переспросил Жан. — Хотел бы я
поговорить с этим типом!
Мы сели в карету и объехали все окрестные улочки, но его нигде не было.
Как и после первой встречи с таинственным незнакомцем, во мне боролись
страх, удивление, дурные предчувствия и смятение. Быть может, это ангел, но
точно так же он может оказаться и дьяволом. Я боялась, что это маньяк,
который тайно следит за каждым моим шагом. Но была и еще более ужасная
возможность. Вдруг это я сошла с ума? Дети, которые росли в лишениях, часто
переносят свои привычки и во взрослую жизнь. Вдруг этот человек был другом
моего детства, плодом одинокого воображения?
Я решила, что мудрее всего будет отправиться на свидание с Шуаселем без
макияжа и украшений, в простеньком шелковом платье, которое выглядело
довольно провинциально, но выгодно подчеркивало мои прелести. В конце
концов, не можем же мы роскошествовать, когда наши солдаты не получают еду и
лекарства.
Несмотря на свою репутацию, премьер-министр как мужчина вызвал у меня
отвращение, но я начала осторожно флиртовать с ним. Умоляя дать Жану еще
немного времени, я выгибалась, демонстрируя ему свое богатство. Заклиная
пощадить моего отчима, я приоткрыла колени. Но Шуасель либо счел меня
малопривлекательной, либо сделал такой вид. Он ясно дал мне понять, что не
терпит Жана дю Барри и сделает все, что в его силах, чтобы его и моего
отчима бросили за решетку, если убытки не будут возмещены за месяц.
— Что касается вас, мадемуазель, — сказал он, — вот дверь.
Раздавленная провалом, я покинула его кабинет; Решив воспользоваться
возможностью пройти через общественное крыло королевских покоев, где
находилась и молельня короля, я, к величайшему своему изумлению, столкнулась
с ним лицом к лицу. Луи XV выглядел несколько старше по сравнению с тем,
каким я видела его на открытии статуи, но, как и многие мужчины, облеченные
властью, с возрастом он стал лишь привлекательнее.
Сначала король не заметил меня. Он шел нахмурившись и смотрел себе под ноги.
Я присела в реверансе, чтобы в поле его зрения оказалась моя грудь. Он
посмотрел мне в глаза. Я одарила его соблазнительной улыбкой, и он улыбнулся
в ответ.
За ним на носилках несли королеву Марию. Она выглядела так, словно вот-вот
испустит дух. Судя по всему, королевская чета отправлялась на литургию. Мне
показалось, что уныние короля вызвано скорее скукой, нежели тяжелым
состоянием жены.
Приехав в отель, где меня ждал граф Жан, я рассказала ему, как прошла
встреча с премьер-министром.
— Это ты во всем виновата, сука! — разъярился он. — Ты, черт
бы тебя побрал, наверняка переборщила со скромностью!
Я улыбнулась и как бы между делом заметила, что видела короля.
— Неужели! — воскликнул Жан. — Разве ты не видишь, что все
это — звенья одной цепи! Вчера вечером таинственный незнакомец пророчит, что
ты станешь королевой Франции, а сегодня ты встречаешься с королем. Это
чертовски хорошее предзнаменование. Сейчас или никогда! Я свяжусь с
камердинером его величества и узнаю, возможно ли устроить для тебя аудиенцию
с королем.
На следующее утро, 20 июня 1768 года, я едва приступила к утреннему туалету,
как в мою комнату вошел граф Жан. Его глаза блуждали, грудь тяжело
вздымалась, а щеки горели от возбуждения. Он размахивал зажатым в руке
письмом.
— Чертовски поразительное совпадение! — воскликнул он. —
Держу пари на твои милые грудки, что это судьба, черт подери!
Я попросила его успокоиться и объяснить мне, что привело его в столь бурный
восторг.
Дрожащим голосом он прочитал мне письмо.
Дорогой граф дю Барри,
король Луи уполномочил меня установить личность дамы, которую Его
Величество видел вчера у молельни. Поиски привели меня к Вашему порогу. Если
Вы, знакомы, с дамой, о которой идет речь, я покорнейше прошу Вас оповестить
ее о том, что я бы хотел встретиться с ней от имени Его
Величества. Месье Анри Лебелъ Камердинер Луи XV. — Вот видишь! Тебе даже не придется просить короля об аудиенции! Он сам
тебя разыскивает! Ты просто золотце, киска моя!
Он встал за моей спиной, обхватил руками мой живот и прижал к себе.
— Если речь идет о воле короля, — сказал он, — Лебель
бросится выполнять ее со всех ног. Я отправлю посыльного к месье Лебелю —
напишу, что ты готова встретиться с ним сегодня же днем.
Покусывая мою шею, он прошептал мне на ухо:
Maitresse en Titre, официальная
фаворитка
. Ягодицами я чувствовала его страсть.
Я была заинтригована, но и сильно смущена.
— Чтобы стать официальной фавориткой, мне нужен титул, не так ли? Лебель понимает, кто я такая?
— Разумеется, мы никому не скажем, что ты проститутка. Ты можешь стать
графиней дю Барри, женой моего брата Гийома.
— Ты хочешь, чтобы я пришла к королю с фальшивой родословной? —
спросила я.
— У тебя нет сифилиса, — ответил Жан, — и это главное. Обо
всем остальном король может и не знать — беды не случится.
Я сказала, что не могу распространять информацию, которую можно легко
опровергнуть.
— Киска, предоставь переговоры мне, — отозвался он.
Я позволила его жадным рукам играть моими сосками и дразнить жемчужинку.
— Мы лишь немного искажаем истину, — тяжело выдохнул он. —
Если из вашего свидания с Луи что-то выйдет, я выдам тебя за брата, графа
Гийома. Если Луи попадется в твои сладкие сети, ему будет все равно, была ли
ты аристократкой с самого рождения или стала ею вчера, — с этими
словами граф Жан запустил палец в мое сокровище.
Комплименты, как всегда, вскружили мне голову. Как я восхищалась собой! Я
исступленно гладила себя, скользя вверх и вниз по его пальцу.
Жан расстегнул брюки и задрал мое платье, но я вырвалась из его объятий:
— Эй, потише, дьявольское ты отродье! Если сегодня мне предстоит
встреча с месье Лебелем, мне нужно хорошо подготовиться.
Я решила предстать перед Лебелем в нарочито небрежном наряде, словно
беспечно забыв о нашей встрече, я едва вскочила с постели. Я выбрала
откровенный пеньюар — сочетание дерзкого розового и элегантного цвета
слоновой кости. Чтобы выглядеть естественно, создать достаточно колоритный
беспорядок на голове, потребовалось больше усилий, чем для сложной прически.
Чтобы он выглядел еще более натурально, я немного покувыркалась с Лораном.
Когда Лебель приехал, ему пришлось немного подождать в холле, пока я
репетировала перед зеркалом эффектные позы. Я так сильно нервничала, что для
поддержания беззаботного образа мне пришлось призвать на помощь все свое
мужество. В конце концов мне удалось собраться с духом, поласкав себя
немного перед зеркалом. Поникшие было венерины холмики, едва прикрытые
кружевными складками, затвердели и вытянулись вперед, словно готовые
раскрыться розовые бутоны, источая женскую силу.
С легкой улыбкой на губах и полуприкрытыми глазами, опьяненная упоительным
обожанием самой себя, я позвала голосом избалованных детей и богатых женщин:
— Входите, месье.
Лебель вошел. Это был мерзкий тип, низенький и толстый, с глазами навыкате,
но близость к королю давала ему основание держаться нахально. Я с радостью
увидела, что мой небольшой спектакль произвел на него должное впечатление.
Он буквально замер на пороге, лишившись дара речи.
Я протянула к нему влажную руку.
— Не бойтесь меня, месье, — сказала я. Лебель подошел ко мне и,
упав на колени, впился поцелуем в кончики моих пальцев. Он дрожал,
захваченный исходящим от меня животным магнетизмом.
Я вытянула ноги, открыв колени.
— Итак, месье, как я вам нравлюсь? Достойна ли я его величества?
— Да, — выдавил из себя Лебель. — Вы самая роскошная женщина
из всех, кого я видел, а никому не доводилось знать столько роскошных
женщин, как мне.
Он попросил разрешения измерить и осмотреть меня подробнейшим образом, чтобы
дать полный отчет его величеству.
Лебель, главный королевский сводник, нес ответственность за все нюансы
тайных свиданий Луи, и женщины, мечтающие оказаться в королевской постели,
буквально осаждали его. Несомненно, он привык к самым впечатляющим авансам.
У него была с собой измерительная лента, при помощи которой он измерил объем
моей груди, талии и бедер. Зная, что ему дозволено лишь проверить качество
товара, я не стала мешать его рукам исследовать мое тело. Он рассыпался в
комплиментах.
— О графиня, — вздыхал он, — отныне и навсегда вы можете
считать меня своим преданным рабом. А сейчас... надеюсь, вы не обидитесь...
Его величество будет спрашивать, как вы пахнете. Вы позволите?
Я раздвинула колени, распахнула пеньюар и прижала его нос к своим лепесткам.
Лебель содрогнулся от наслаждения.
Мы с нетерпением ждали результатов моей встречи с камердинером.
Жан, отъявленный негодяй, был невозмутим. Он не сидел на месте и кутил,
словно ничего не происходило. Я же не выходила из дома и пыталась
успокоиться, но тщетно. Время шло, и я буквально не находила себе места от
волнения. Что это было — жажда встречи с королем или страх перед ней? У
нашего предприятия почти не было шансов на успех. У любого мелкого
аристократа найдется хорошенькая сестра, жена или дочка, которую он с
удовольствием свел бы с королем. А легенду о том, будто я замужем за братом
Жана, легко разоблачить.
На третий день я превратилась в комок нервов. Жан пытался подойти ко мне,
приласкаться, но я сидела как на иголках — бедра сжаты, внутри все сухо, как
в пустыне. Я позвала Лорана и взмолилась о помощи. Он сделал мне массаж и
помог расслабиться, вылизав мою попку.
Я выражала Лорану свою благодарность, точа об него ноготки, когда Генриетта
доложила, что внизу меня ждет месье Лебель. Личный визит королевского
камердинера был хорошим знаком.
Когда Лебель вошел в гостиную, я в ленивой позе и едва одетая возлежала на
диване и лакомилась шоколадом. Я сделала вид, что словно забыла об ожидании
особого приглашения.
Восторженно глядя на меня, Лебель упал на колени и стал нюхать воздух — дал
мне понять, что не забыл, какую вольность я позволила ему во время нашей
последней встречи. Он вложил в мою ладонь два конверта с золотыми обрезами,
один из которых был адресован мне, другой — графу Жану. Я сразу же вскрыла
свой.
Дорогая графиня дю Барри, Вас просят посетить ужин, который
состоится завтра вечером в Ле Трианон.
Король Луи XV. Счастье, охватившее меня, пересилил страх быть изобличенной в самозванстве.
Словно невзначай я поинтересовалась, кто еще приглашен на ужин. Лебель
сообщил: там будут маркиз де Шовлен, герцог де ла Вогийон и герцог де
Ришелье.
Мне было о чем беспокоиться. Ришелье — тот самый старый петух, с которым я
познакомилась у мадам де Лагард и которого я так разочаровала потом, когда
граф Жан продал меня ему.
Когда Жан вернулся, я показала ему приглашение. Он пришел в восторг,
поцеловал и сказал, что любит меня. Я поделилась с ним своими опасениями
насчет Ришелье, но Жан лишь отмахнулся.
— Ты будешь там единственной куколкой, — сказал он. — Король
хочет знать, что подумают о тебе его друзья. Но эти люди прекрасно знают,
насколько гибкой бывает истина. Их мнение о тебе будет полностью зависеть от
реакции Луи. Старик Ришелье — законченный подхалим. Он не станет портить его
величеству вечер, сказав, что знает тебя.
Я не могла не признать, что в сложных ситуациях Жан держал себя на удивление
хладнокровно. В поворотный момент моей жизни он верил в меня больше, чем я
сама. Я была парализована ужасом перед собственным низким происхождением,
своим образом жизни и вероятностью выставить себя на посмешище, а Жан в это
время тратил деньги, вырученные от заклада родового имения, на достойные
украшения и новую карету специально для этой встречи. Если наше предприятие
не выгорит, ему будет нечем расплачиваться с правительством. Жан был
рисковым игроком.
Когда пришло время отправляться в Версаль, он поцеловал меня и сказал:
— Просто будь собой, киска. Остальное в руках Божьих.
Я представила себя на троне в прекрасном платье и брильянтовом ожерелье.
Разве не такой путь был предначертан мне Богом?
Когда мы прибыли в версальскую гостиницу, Лебель уже ждал меня. Он с
огромным почтением поприветствовал нас и провел в отдельные комнаты, где мы
могли подготовиться к ужину. Я оказалась в богато обставленной спальне, где
меня ждали три служанки, чтобы помочь мне с вечерним туалетом. Я чувствовала
себя языческой королевой, когда Кларисса, Эсме и Мари купали меня, умащивали
духами, убирали волосы и наносили макияж. Мне нравилось, когда мне
прислуживали, я таяла в их заботе.
Я была в голубом шелковом платье, которое берегла на особый случай. К этому
простому, но достаточно смелому — прозрачному и с глубоким декольте — платью
Жан купил мне удивительно элегантное бриллиантовое ожерелье. Когда я увидела
себя в зеркале, мое волнение исчезло без следа. Господа ожидают увидеть
графиню? Они увидят ее.
Из комнаты я вышла спокойной и полностью уверенной в себе.
— Киска! Ты сама Венера, воплощение мужских мечтаний, — воскликнул
Жан, увидев меня.
— Откуда такой крысе, как ты, знать, о чем мечтают мужчины? —
огрызнулась я, поддразнивая его.
Дерзость будила в Жане зверя. Прямо там, в фойе, он схватил меня за грудь.
Мне пришлось умолять его не компрометировать меня.
Ле Трианон оказался уединенным, богато украшенным домом в глубине дворцовых
садов. Мы приехали туда в начале девятого. Июньская ночь благоухала ароматом
экзотических фруктов и цветущих деревьев. Лебель провел нас в павильон.
Король сидел спиной ко входу и беседовал с герцогом де Ришелье, и этот
старый петух заметил меня первым. Как и предсказывал Жан, даже если Ришелье
и узнал меня, вида он не подал.
Лебель доложил о нашем приходе. Король встал и повернулся к нам. На
мгновение наши взгляды встретились, затем Луи откровенным взглядом оглядел
мое тело. Я улыбнулась, поощряя его дерзость, и выпятила грудь.
Он подошел ко мне. Поистине величественный муж! Он был сильно напудрен,
надушен и роскошно одет. Я начала было преклонять перед ним колени, но он
нежно взял меня за локоть, сказав, что это необязательно. Граф Жан на всякий
случай опустился на колени. Я чуть не рассмеялась, ведь мне никогда не
доводилось видеть, как он выказывает кому-то уважение. Луи дружелюбно
поприветствовал его и сразу же повернулся ко мне.
— Мне кажется, что мы знакомы вечность, мадам, — сказал он.
— Я тоже ощущаю близость с вами, — отозвалась я с подчеркнуто
версальским произношением. — Может быть, мы знали друг друга в прошлой
жизни?
— Чудесная мысль! — воскликнул Луи.
Его движения были плавными, а манеры — безупречными. Он проводил меня к
небольшой кушетке и сел рядом. Слуга подал нам с королем по бокалу
шампанского, и я начала беседу о возможности реинкарнации.
Все происходящее пьянило меня. Я заметила, что пурпурные бархатные брюки
короля натягиваются под давлением его малыша. В сущности, король всего лишь
мужчина рядом с желанной женщиной. Мы не успели еще допить шампанское, а он
был уже влюблен.
Прибыли маркиз де Шовлен и герцог де ла Вогийон — два старика. У Шовлена
была слегка перекошенная походка краба, а Вогийон напоминал обезьяну. Нас
представили друг другу, и все собрались за столом. Король настоял, чтобы я
села рядом с ним. Гости решили развлечь короля. Шовлен спросил, слышал ли он
последний слух, который ходит по дворцу, — о том, что у герцога де
Шуаселя роман с его собственной сестрой мадам де Грамон. От меня не
укрылось, что король устал от своих собеседников и придворной жизни с ее
претенциозностью и злословием.
— Мне нет дела до того, как распоряжается своей личной жизнью премьер-
министр, — сухо ответил король, закрыв эту тему. — Со своими
профессиональными обязанностями он справляется великолепно.
Вогийон спросил, видел ли кто-нибудь последнюю постановку
Тартюфа
, и, не
услышав ни единого утвердительного ответа, начал рассказывать о ней. Король
вздохнул. Театральные премьеры наскучили ему не меньше. В попытке увлечь Луи
более легкой и свежей темой я начала шепотом рассказывать о том, как люблю
цветы и шоколад. Он заглядывал в самую глубину моих глаз. Еще бы! Когда эти
лизоблюды заметили, кого столь внимательно слушает их повелитель, они тоже
стали внимательны ко мне, и до конца ужина все три герцога изо всех сил
лебезили передо мной, пытаясь завоевать мое расположение. Они отказались от
бренди и откланялись рано. Граф Жан, сияя от удовольствия, поклонился королю
и поцеловал мою руку.
— Вы прекрасны, графиня, — сказал Луи, когда мы остались
наедине. — И не только. При дворе так мало женщин, которым можно
доверять. Я хорошо разбираюсь в людях и могу утверждать, что вы искренни.
На какое-то мгновение я забыла, что я наглая самозванка.
— Вы увидите, — продолжал Луи, — что здесь, при дворе, все мы
в той или иной степени лицемерим. Я не верю никому, особенно самым учтивым.
— Должна ли я сомневаться в вашем величестве? — спросила я. —
Любая женщина с радостью падет к вашим ногам. Вы не
...Закладка в соц.сетях
