Жанр: Любовные романы
Леди и сокольничий
...отливо ухмыльнулся
и подумал, не затащить ли ее в постель прямо сейчас, пока она не проявляет
прежней строптивости. Впрочем, нет. Что за
удовольствие брать женщину, если она даже не пытается сопротивляться?
- Признаться, я разочарован, леди Солейс! Только представьте, я рассылаю на
ваши поиски отряды своих воинов, они
рыщут повсюду, до самого Лондона, а вы вдруг появляетесь под самым моим носом и
сами отдаетесь в руки моих людей!
Подумать только, я не сплю ночами, мечтая о вас. И вдруг моя кроткая голубка
сама летит ко мне в руки.
Солейс молча смотрела в огонь. Таинственная игра света и теней на ее лице
делала его похожим на маску.
- И вот сейчас я гадаю, уж нет ли за всем этим ловушки... Что-то неуловимое
мелькнуло на ее прекрасном и
равнодушном сейчас лице... должно быть, воспоминания.
- Нет тут никакой ловушки, - отозвалась она. - Я и в самом деле хочу, чтобы
вы стали законным владельцем Фултона.
Тогда никто уже не осмелится претендовать на эти земли.
- Пусть только попробует. - Баркли поднес к губам руку девушки и скрепил их
договор страстным поцелуем. - Когда
устроим свадьбу? Скажем, через две недели?
Солейс кивнула.
- Я бы с радостью хоть сейчас повел вас к алтарю, да отец Дэвис почему-то
заупрямился. Хочет, чтобы свадьба
состоялась только на Рождество. Что ж, на Рождество так на Рождество. Я не стану
спорить. Таким образом, наш с вами брак
будет благословен вдвойне.
- Солейс, не могу поверить, что ты и в самом деле собираешься стать женой
этого негодяя, - говорил отец Дэвис, стоя
перед девушкой. Маленькие пухлые ручки священника лежали на его животе, глубоко
посаженные темные глаза с глубокой
тревогой вглядывались в лицо девушки. - Мне с большим трудом удалось уговорить
его отложить венчание на две недели.
Я сделал это, надеясь, что за это время ты одумаешься.
Солейс заметила, что в замковой церкви произошли изменения. Сверкающий
золотом новый алтарь сразу бросался в
глаза. Рядом появилась статуя Пресвятой Девы Марии. В ее незрячие глаза и
смотрела сейчас Солейс, избегая участливого
взгляда священника. Херувимчики взирали на нее со своих пьедесталов, украшенных
великолепной резьбой, казалось,
выражая неодобрение. Даже статуи святых кидали на нее укоризненные взгляды.
Солейс поежилась. Прежде она никогда
ничего не скрывала от отца Дэвиса, тем более говоря с ним в церкви. Так зачем же
делать это теперь?
- Он самый бессердечный человек из всех, кого я когда-либо видел, - продолжал
священник.
Солейс подняла на него глаза.
- Он чем-то обидел вас, отец?
- Меня? Нет, дитя мое. Не меня. Но я - один из немногих, кому удалось
избежать его гнева. Скажи, ты уже видела
кого-нибудь из крестьян Фултона?
Солейс два дня не выпускали из комнаты. Судя по всему, Баркли опасался, что
она опять сбежит. Наконец он все-таки
смилостивился: девушку под конвоем отвели в церковь и позволили побеседовать с
отцом Дэвисом. Но у входа стояли три
вооруженных воина. Они проводили Солейс в комнату, ставшую ее тюрьмой.
- Он ограбил их, Солейс, - тихо пояснил священник. - Войдя в Фултон, барон
забрал весь урожай, И вот теперь, когда
наступает зима и с каждым днем становится все холоднее и холоднее... - Отец
Дэвис умолк, опустил голову и сокрушенно
развел руками. - Остается только молиться, чтобы зима выдалась не слишком
суровой.
Крестьяне! Солейс решила, что поступила разумно, вернувшись в Фултон. Может,
ей удастся раздобыть для них еду и
помочь продержаться до весны. Хотя бы тем, у кого есть дети.
- Потому-то я и решила выйти за него замуж, отец. Надеюсь, мне удастся
смягчить его сердце.
- Ах, дитя мое, никто и никогда не смягчит сердце этого человека. Его волнует
только слава. Слава на земле и в
царствии небесном. - Священник покачал головой. - Да, он щедро одаривает
церковь, но в сердце у барона нет ни любви,
ни жалости. Вспомни только, как он поступил с твоей бедной мачехой. - Отец Дэвис
приподнял ей подбородок и заглянул в
глаза. - Боюсь, ты горько заблуждаешься, дитя мое, надеясь пробудить в нем
доброту.
- Я ни на что не надеюсь.
- Неужели ты любишь его?
Солейс замялась. Она не знала, что ответить, а кривить душой ей не хотелось.
- Вы же сами знаете... его любит моя сестра.
Священник презрительно фыркнул.
- У Бет всегда ума было не больше, чем у ослицы.
Солейс улыбнулась.
- Как славно снова видеть твою улыбку, дитя мое, - прошептал отец Дэвис. - С
тех пор как ты исчезла, замок Фултон
превратился в обитель скорби. Но расскажи мне, где ты была все это время. -
Священник грузно опустился на скамью и
пригласил девушку расположиться рядом.
- Так куда же ты направилась, сбежав из Фултона? - В Кэвиндейл.
- Вот как? Но ведь это же так далеко отсюда! И ты поехала туда одна?
- Нет.
Она чувствовала на себе проницательный взгляд священника.
- И кто же сопровождал тебя, дитя мое?
Девушку охватило отчаяние.
- Логан Грей.
- Логан?! Не может быть! - Отец Дэвис всплеснул руками. - Брат Питера?
Солейс кивнула, и прядь волос упала ей на лицо.
- Он служил в Фултоне сокольничим. Разве вы не знали?
- Сокольничим... все это время... Боже мой... и я не узнал его! - Священник
поднял глаза к куполу церкви. - Мои
молитвы наконец услышаны! - Оглядевшись, он шепотом спросил: - Так, значит, он
вернется сюда, чтобы захватить
Фултон?
- Наверное, Логан был бы счастлив сделать это, отец мой, но к тому времени,
как он окажется здесь, будет уже слишком
поздно.
- Слишком поздно? - ахнул отец Дэвис. - Но... ведь ты не рассчитываешь, что
сама заставишь Баркли убраться
отсюда?
- Нет, потому что не хочу, чтобы Фултон достался Логану.
- Но, девочка, ведь это наша единственная надежда!
- Он убил моего отца. - В глазах Солейс вспыхнула ненависть.
Опустившись на колени перед священником, девушка поднесла к губам его руки.
- Обвенчайте нас, отец! Умоляю вас!
- Ты не понимаешь, о чем просишь меня, - горестно прошептал он. - Сердце мое
истекает кровью при мысли о том,
что кто-то из моих возлюбленных чад будет страдать!
- О чем вы, отец?
- Дитя мое, я прожил в Фултоне много лет. Я старый человек, Солейс. Питер и
Логан выросли у меня на глазах. Я любил
их так же, как люблю тебя. И вот появился твой отец. Я видел своими глазами, как
погибла вся их семья. Понимаешь, ведь
они были как бы моими детьми... И ты тоже. И я никогда не позволю тебе совершить
непоправимое. Я отказываюсь венчать
вас!
- Прошу вас, отец!
- Иди, дитя мое, - сурово сказал священник. - Посмотри сама, что сделал
Баркли с твоим родным Фултоном, и если
ты и после этого будешь настаивать, что ж... тогда я обвенчаю вас. - Он печально
покачал головой. - Сходи навести
Питера. Позаботься о нем, дитя мое.
- Питера? - выдохнула Солейс. - Он здесь? И где же, отец мой?
Священник тяжело вздохнул.
- Где же ему быть, девочка, как не в донжоне, в каменном мешке?
Глава 39
На следующий день Солейс вместе с Баркли спустилась по узким каменным
ступенькам в темный донжон. Высокая
фигура Баркли заслоняла от девушки то, что ждало ее впереди, но стоны и вопли
несчастных узников подземной тюрьмы
долетали даже сюда. Когда же нога Солейс коснулась последней ступеньки,
душераздирающие крики оглушили ее. Девушка
уцепилась за скользкую каменную стену и похолодела от ужаса. От смрада у нее
закружилась голова. К горлу подступила
тошнота. Только усилием воли она сдержала мучительное желание убежать из
подземного ада.
Баркли обернулся и взглянул на нее. На тонких губах его змеилась улыбка,
более ужасная, чем отчаянные стоны
несчастных, более страшная, чем темнота и мрак подземелья. Солейс похолодела,
поняв, что барон наслаждается. А при
мысли о том, что ждет ее там, задрожала от ужаса. Теперь девушка догадывалась,
почему Баркли не возразил, когда она
попросила разрешения навестить Питера. Догадка эта парализовала ее. Девушку
ужаснула мысль о том, что она увидит.
Солейс понимала, что страшная подземная тюрьма сделала с теми, кого она любила с
детства. Ее люди... прикованные к
стене цепями, словно дикие звери в клетке... Солейс зажмурилась.
В холодных голубых глазах Баркли сверкнуло злобное торжество. Он хотел, чтобы
Солейс испугалась. Мечтал
насладиться ее ужасом.
Но по мере того как мысль эта все глубже проникала в сознание девушки,
решимость лишить его этого удовольствия
укреплялась. Овладев собой, Солейс подавила страх и приняла невозмутимый вид.
Разочарованный, Баркли повел ее за собой
по кругам подземного ада. Ужасающий смрад сгущался. Добравшись до того места,
где стоял стражник, Баркли велел
девушке подождать.
Она обвела взглядом тесную камеру, перед которой они остановились. Багровый
свет висевшего на стене факела
выхватил из темноты фигуру женщины, скованной по рукам и ногам. Она лежала на
полу. Одежда ее была разорвана в
клочья, груди обнажены. Темные глаза несчастной уставились на Солейс невидящим
взглядом. Спутанные и грязные волосы
женщины превратились в колтуны.
Солейс узнала в бедняжке одну из деревенских женщин, когда-то ясноглазую
дочку мельника. Отец ее в самом начале
осады умер на руках Солейс.
Охваченная жалостью, девушка шагнула к ней, но барон тут же схватил ее за
руку и рывком оттащил в сторону.
- За ней приглядывают, - жестко бросил он.
- Вы... вы варвар! - крикнула Солейс. - Только бессердечное чудовище способно
обращаться с женщиной подобным
образом!
- О, так вы еще не поняли! На самом деле все гораздо хуже, моя дорогая. Мои
люди... используют ее... иногда, чтобы
скрасить свою тяжелую работу.
Вскрикнув от ярости, Солейс метнулась к распростертой на полу женщине, но
Баркли заступил ей дорогу. И вновь его
голос, похожий на шипение ядовитой змеи, зашелестел возле ее уха:
- Потише, потише, моя дорогая. Иначе окажетесь на ее месте!
Рука его коснулась ее ягодиц, и Солейс отпрянула в сторону. Баркли увлек
девушку за собой в темноту коридора.
- Жаль, что ваш батюшка не позаботился о том, чтобы устроить более просторную
тюрьму. Из-за этого мне пришлось
казнить немало бедолаг, которых попросту некуда было девать. Впрочем, они не
доставили мне особых хлопот.
Солейс дернулась, но куда она могла бежать? Омерзительный запах смерти все
усиливался.
- Ну вот мы и пришли. - Баркли остановился перед дверью камеры.
Здесь же когда-то сидел закованный в цепи Логан. Липкие пальцы страха сдавили
горло Солейс. Барон отпер замок,
втолкнул девушку в камеру и, сорвав со стены факел, последовал за ней.
Факел тускло осветил клетку, и два существа, едва различимые на полу,
отползли в темный угол. Солейс чуть не
лишилась чувств.
Вся дрожа, она приблизилась к одному из мужчин. Темные спутанные волосы
падали на плечи, прикрытые жалкими
обрывками когда-то белой ткани. Солейс с ужасом и содроганием разглядела на
рубище остатки герба Фариндейлов.
Присев перед ним на корточки, девушка тихо сказала:
- Питер! Мужчина зашевелился.
- Убирайся! - хрипло пробормотал он. Баркли брезгливо ткнул его носком
сапога.
- Не смей разговаривать так с моей нареченной!
- Не надо! - вскрикнула Солейс.
- Нет, только не это! - простонал мужчина. Девушка рухнула возле него на
колени.
- Питер, это я, Солейс!
Тот, с трудом приподняв голову, посмотрел на нее. Солейс увидела налитый
кровью глаз, из которого текли слезы.
- Не хочу, чтобы ты видела меня здесь, - прохрипел он.
- Питер! - Девушка ласково погладила его по щеке. - Все в порядке, Питер. Я
здесь.
Казалось, голос девушки вырвал его из мрака и беспамятства, и Питер выполз на
свет.
С губ Солейс слетел сдавленный крик, и слезы потекли по ее щекам. Все лицо
Питера было изуродовано рубцами и
шрамами. Более того, один глаз ему выжгли раскаленным железом.
- О Питер! - простонала девушка.
Он ткнулся лицом в землю, чтобы не пугать ее. Но Солейс, справившись с собой,
обхватила ладонями его лицо.
- Все в порядке, все хорошо, - шептала она. Осторожно коснувшись щеки
девушки, Питер смахнул с нее слезу.
- Не смей прикасаться к моей невесте, - рявкнул Баркли.
Солейс вздрогнула, как от удара хлыстом. Сжав кулаки, она бросилась на
Баркли.
- Как вы могли?
- Тише, тише, дорогая, - усмехнулся он. - Не забывайте, я ведь разыскивал
вас!
- Но откуда Питеру знать, где я?
- Вы забываете, что он тоже Грей! Поэтому мог догадываться, куда его брат
увезет вас.
- Питер понятия не имел, что Логан в замке! И вы знали это, барон! Вы мучили
его просто потому, что вам это
доставляет удовольствие!
Барон угрожающе поднял руку.
- Нет, моя нежная голубка! Заметьте - мучить я люблю только врагов! - Он
крепко схватил девушку за запястье. -
Благодари Бога за то, что пока я не считаю тебя своим врагом.
Девушка смело встретила его взгляд.
- Солейс, - простонал Питер, пытаясь дотянуться до нее. Но он был слишком
слаб... чтобы защитить ее.
Баркли вытащил Солейс в коридор.
- Скоро отец Дэвис обвенчает нас.
Солейс рассеянно оглядела стол, за которым обычно сидели монахи. С того дня,
как неделю назад она явилась в Фултон,
их число, похоже, удвоилось, если не утроилось. Никак не меньше двадцати мужчин
в темных одеждах с капюшонами
расположилось вокруг длинного стола. Склонив головы в надвинутых на лицо
капюшонах, они с аппетитом ужинали. Солейс
с радостью присоединилась бы к ним.
- Разве вы не голодны, дорогая? - спросил сидевший рядом Баркли. - Вы и не
притронулись к ужину!
Солейс с отвращением уставилась на лежавшую у нее на тарелке сочную оленину и
тут же вспомнила жуткий смрад
подземелья.
- Прошу прощения, но мне не хочется есть. - Она поднялась, собираясь
вернуться к себе в комнату, но рука Баркли
тяжело легла ей на плечо.
- Надеюсь, что в постели у вас будет аппетит получше, чем за столом, -
пробормотал он ей на ухо. Солейс
высвободилась.
- Не тревожьтесь, мой господин. Мне хорошо известны обязанности жены.
Направляясь к двери, девушка чувствовала, что глаза всех собравшихся
прикованы к ней. Баркли уже несколько дней
назад распорядился, чтобы Солейс больше не связывали. Однако она не сомневалась,
что множество внимательных глаз
следят за каждым ее движением.
Она по-прежнему чувствовала себя пленницей.
Внезапно безудержное желание убежать, любой ценой спастись от того, что ждало
ее впереди, нахлынуло на Солейс.
Прислонившись к стене, она закрыла руками лицо. "Это какое-то безумие, -
подумала девушка. - Зачем я это затеяла?
Господи, выйти замуж за Баркли!" Но холодный голос рассудка одержал верх. "Я
должна это сделать. Нельзя допустить,
чтобы Фултон достался Логану!" Но только в том случае, если она станет женой
Баркли, эти земли по праву будут
принадлежать ему.
- Дитя мое, с тобой все в порядке?
Перед Солейс стоял отец Дэвис.
Ей хотелось броситься ему на шею, рассказать обо всем, возможно, признаться в
том, что она сделала страшную, нелепую
ошибку и теперь не знает, как быть, но... девушка не могла.
- Да, - спокойно сказала она, - со мной все отлично. Священник внимательно
посмотрел на нее, и она тут же потупила
глаза.
- До свадьбы осталась неделя, - сказала Солейс. - Мы должны обвенчаться на
Рождество.
- Не делай этого, Солейс! - взмолился отец Дэвис. - Он... ты не понимаешь,
что тебя ждет.
Солейс не поднимала глаз.
- Отец мой, я сделала то, о чем вы просили. И теперь каждый день хожу к
Питеру.
- Значит, ты видела, что он с ним сделал. Надеюсь, теперь тебе ясно, почему
ты не должна выйти за него.
Наконец Солейс подняла на него глаза. В них светилась решимость.
- Я выйду за него.
Ужас и недоверие - вот что увидела она на лице отца Дэвиса.
- Но, Солейс!..
- Вы обещали, - перебила его девушка. - Я решила стать его женой. И сдержу
свое слово. Как вы не понимаете, я
должна это сделать!
Отец Дэвис тяжело вздохнул.
- Что ж, я не нарушу своего обещания, если это действительно то, чего ты
хочешь.
Стиснув его руки, Солейс кивнула.
- Спасибо, отец мой. Священник мягко высвободил руки.
- Остается надеяться, что ты изменишь решение. Подумай хорошенько, дитя мое.
- Ласково погладив ее по щеке, отец
Дэвис удалился.
Солейс проводила его взглядом. Если б он только знал, сколько она думала об
этом! Думала день и ночь! Ей казалось, что
это единственная возможность помешать Логану осуществить его план. И опять,
словно в насмешку, он как живой встал
перед ее глазами.
- Почему, - простонала девушка, - ну почему он убил отца?
Сомнения терзали ее. Опустив голову, Солейс пошла в свою комнату. Она сделала
выбор. Вдруг что-то кольнуло ее в
сердце. Быстро подняв голову, девушка заметила в полумраке высокого монаха,
который внимательно наблюдал за ней.
Она ускорила шаг.
Сидя у окна, Солейс рассеянно смотрела на падающий снег. Мелкие снежинки
мягко опускались на землю, словно чьи-то
замерзшие слезы. Внезапно девушка вспомнила лицо Логана в тот страшный миг,
когда он вонзил меч в сердце ее отца. Как
она могла так ошибаться в этом человеке! Она любила Логана так, что ради него с
радостью пошла бы на смерть, а он? Чем
он отплатил ей? Лучше бы Логан убил ее! Все лучше, чем мучиться так, как сейчас!
Услышав, как открылась и сразу же захлопнулась дверь в ее комнату, Солейс
даже не обернулась.
Вдруг перед ней оказался бокал.
С недоумением посмотрев на него, она подняла глаза и увидела Бет.
- Что это? - спросила Солейс.
- То, что избавит тебя от всех печалей и тревог, - тихо ответила Бет.
Солейс взяла бокал дрожащей рукой.
- Все произойдет очень быстро, - продолжала Бет, - ты даже ничего не
почувствуешь.
Солейс как завороженная смотрела на бокал, не чувствуя ни удивления, ни
гнева. Она словно ожидала чего-то в этом
роде.
- Выпей, - сказала Бет, - а я тогда выйду замуж за Баркли, рожу ему сына,
который станет законным владельцем
Фултона. И все будут счастливы.
Солейс облизнула губы. Багрово-алая жидкость в бокале манила ее, обещая
долгожданный покой. Но нет! Она не имеет
права! Не может бросить своих людей! Кто тогда позаботится о них, Бет? Бокал
опрокинулся, и алая жидкость пролилась ей
на колени.
- Не могу, - прошептала Солейс.
- Но почему? Дурочка, у тебя нет другого выхода!
- Убить себя - это не выход.
- Что ж, тогда это придется сделать кому-то другому. С этими словами Бет
вышла.
В ту ночь Солейс долго не могла сомкнуть глаз. Только под утро она уснула
тревожным сном. Мерцающие, как жидкое
серебро, глаза Логана вспыхивали и гасли в темноте. То ей слышался его низкий,
волнующий смех, то чудилось его жаркое
дыхание, и девушка беспокойно вздрагивала. Но стоило Солейс сомкнуть усталые
глаза, как чьи-то нежные руки вновь
касались ее. Она беспокойно вздрагивала, испуганно приподнималась и вновь
забывалась тяжелым сном.
На следующее утро девушка ходила по замку как зачарованная. Какая-то странная
серая пелена висела у нее перед
глазами. Она не понимала, что с ней происходит. Все было будто во сне. Вдруг
Солейс оказалась в церкви. Стоя на коленях
перед статуей Пресвятой Девы, она отчаянно молила заступницу указать, каким
путем ей идти.
Дрожа от рыданий, девушка не сразу почувствовала, как чья-то рука легла ей на
плечо. Подняв залитые слезами глаза, она
с трудом узнала доброе лицо отца Дэвиса.
- Солейс, - растерянно прошептал он, увидев ее искаженное болью лицо, - что
случилось?
- Отец мой, не знаю... кажется, я не смогу через это пройти.
Священник нахмурился.
- Послушай, девочка, ты должна выйти за Баркли, - вдруг торопливо прошептал
он.
- Что?!
- Для тебя это самое лучшее. Я... подумал и решил, что был несправедлив к
барону...
- Но...
- Уверен, он станет тебе чудесным мужем. - Отец Дэвис осторожно смахнул слезу
со щеки Солейс. - Поверь, девочка,
ты все решила правильно.
Ободряюще похлопав ее по руке, священник пошел к дверям.
Солейс, открыв от удивления рот, проводила его взглядом. Как это удалось
Баркли? Может, отца Дэвиса запугали? Так
ничего и не поняв, она вновь вернулась к молитве.
Фултон был переполнен монахами. Солейс постоянно встречала закутанные в плащ
унылые фигуры. До свадьбы
оставался всего один день. В поисках уединения девушка отправилась на самый верх
крепостной стены. Пронзительный
ветер сорвал с нее капюшон, разметал волосы, проник под одежду.
Промерзшая за ночь земля была покрыта снегом. Поля опустели. "Завтра все
будет кончено, - подумала девушка. - Как
отреагирует Баркли, выяснив в первую брачную ночь, что я уже не девственница?
Может, перережет мне горло?"
Мысли ее устремились к Логану. Интересно, где он сейчас? Отказался ли наконец
от своей безумной затеи вернуть
Фултон? Вспоминает ли о ней?
Едва Солейс вспомнила о том, как была счастлива с ним, слезы навернулись ей
на глаза. Сейчас девушке казалось, что
жизнь никогда не давала ей столько радости, как в те далекие дни. А теперь душа
Солейс была пуста, словно выжженная
зноем пустыня.
Совсем скоро она станет женой Баркли, хотя ненавидит его и питает к нему
глубокое отвращение.
- Уж не замышляешь ли ты броситься вниз со стены? Услышав вкрадчивый голос
барона, Солейс вздрогнула и смахнула
слезы.
- Нет, милорд, - прошептала она.
- Вот и хорошо. - Он приблизился к ней. - Пока ты полезнее мне живая, а не
мертвая.
Его пальцы игриво скользнули по руке девушки. Она почувствовала себя так,
будто ее вываляли в грязи. Гнусно
усмехнувшись, Баркли погладил ее по щеке, и пальцы его поползли вниз... Солейс
отпрянула.
- Нет... с этим следует подождать до нашей брачной ночи.
- Но я настаиваю, дорогая. - Барон склонился к ней. Прижавшись к стене,
Солейс замотала головой.
- А я считаю, что с этим можно подождать.
Взгляд Баркли гипнотизировал ее. Вдруг из его груди вырвалось что-то похожее
на рычание, и девушка побледнела. Ее
била дрожь.
- Здесь очень холодно.
Она поежилась и сделала шаг в сторону.
Бледно-голубые глаза Баркли вспыхнули холодным огнем. Схватив девушку за
руку, он рванул ее к себе и прижал ее
ладонь к выпуклому гульфику.
- Когда мы обвенчаемся, я научу вас множеству способов заниматься любовью.
Возможно, некоторые из них вы найдете
несколько... необычными. Но боюсь, вам придется подчиниться.
Солейс тщетно пыталась вырваться.
- У меня большие виды на вас, моя дорогая... Такое вогнало бы в краску и
шлюху.
Наконец Солейс овладела собой.
- Разумеется, милорд. Ничуть не сомневаюсь, что так оно и есть.
- Вам придется выполнять мои прихоти не только в первую брачную ночь, но до
тех пор, пока я этого хочу.
Выпустив руку девушки, Баркли впился поцелуем в ее губы.
Вскрикнув от отвращения, она оттолкнула его.
- Но это потом, милорд! А пока я буду делать только то, что хочется мне!
Солейс бросилась бежать.
Увидев в эту минуту его лицо, она поняла бы, что разбудила в нем зверя: глаза
Баркли горели холодным огнем, на тонких
губах играла похотливая усмешка. Он было устремился за Солейс, но тут перед ним
словно из-под земли появился высокий
монах в плаще с низко надвинутым на глаза капюшоном. Они столкнулись, и барону
показалось, что он ударился о каменную
стену.
Но когда Баркли, изрыгая проклятия, обратил свой горящий яростью взор на
монаха, тот, невнятно пробормотав
извинения, склонился перед ним в униженном поклоне. Барон стиснул зубы, но
промолчал, увидев, что жертва его уже
ускользнула.
Наступил день свадьбы. Стоя перед церковью, Солейс безучастно смотрела на
отца Дэвиса, ожидающего ее возле
сверкающего золотом нового алтаря. Сейчас она видела его сгорбленную спину и
поникшие плечи. В коричневом плаще с
капюшоном он походил на странствующего монаха. Девушка поежилась.
И вдруг ей показалось, что в церкви стало темнее. "Это из-за того, что в ней
полно монахов", - равнодушно подумала
Солейс. Как мрачные птицы, они сидели на узких деревянных скамьях, стояли вдоль
стен. Не меньше было и воинов Баркли.
Все они явились поглазеть на свадьбу нового владельца замка.
Солейс понимала, что только любопытство привело сюда этих людей. Баркли решил
позаботиться о том, чтобы она не
передумала в последний момент. Девушка печально покачала головой. Слишком
поздно! Она сделала свой выбор, и пути
назад нет.
Ощутив горечь в душе, Солейс вспомнила Логана и твердыми шагами пошла к
алтарю. Никто из тех, кто провожал
взглядом эту хрупкую девушку, не заподозрил бы, что ее сердце обливается кровью.
В белом платье с широким поясом
Солейс казалась выше. "Боже, это платье - насмешка над моей утраченной
девственностью!" Но надеть черное значило бы
бросить дерзкий вызов. Солейс не решилась на это, хотя черное символизировало бы
ее разбитые надежды. Она наденет
черное после свадьбы, когда все эти земли на законных основаниях перейдут
Баркли. А сейчас придется сделать последний
шаг... это будет местью за отца.
Барон в роскошном алом камзоле, отделанном пушистым мехом, походил на князя
тьмы. Он ждал девушку возле алтаря.
На поясе его висел тяжелый боевой меч, на эфесе которого тускло мерцали рубины,
похожие на капли крови. Но взгляд
девушки был прикован к его светло-голубым глазам. Сейчас в них сверкало
нескрываемое торжество.
Она остановилась в двух шагах от Баркли, и он, ухмыльнувшись, протянул ей
руку. Сделав вид, что не заметила ее,
Солейс приблизилась к отцу Дэвису.
Услышав за спиной мерзкий смешок Баркли, она не удостоила его взглядом.
Священник, бледный и напряженный, стоял
вполоборота к жениху и невесте. Капюшон спустился до самых глаз, на лицо падала
тень, и потому сейчас отец Дэвис
напоминал хищную птицу. В полной тишине он поднялся по ступенькам к алтарю.
Сердце Солейс неистово колотилось. Через несколько секунд она станет леди
Баркли, и теперь уже ничто не в силах
этому помешать. Боже, какое безумие! Зачем она это сделала? Ужас непоправимой
беды неумолимо надвигался на нее.
Девушке хотелось закричать, выхватить из ножен меч барона и вонзить его в черное
сердце негодяя. Она проклинала того,
кто толкнул ее на это. Все кончено. Остается только молиться о том, чтобы
побыстрее завершился этот фарс.
Солейс подняла голову. Отец Дэвис стоял уже перед ними. Взгляд девушки
остановился на его стиснутых руках, и она
чуть не покачнулась. То были не старческие руки со вздутыми венами, а сильные и
молодые.
Господи, что за наваждение! Солейс так хорошо знала руки отца
...Закладка в соц.сетях
