Жанр: Любовные романы

В тесной комнате

сторінка №5

го, как
отведет меня в наручниках в тюрьму.
Но я была готова к этому.
— Разумеется, я свободна, — ответила я, и это было правдой, потому
что пока еще я и вправду была свободна.
— Потрясающе!
И снова в его тоне я различила нотки усталости, столь не вязавшиеся с его
обычно бодрым голосом. Он предложил встретиться в известном французском
бистро на Конгресс-стрит, и я согласилась.
До нашего свидания оставалось еще много времени. Поэтому после работы я
отправилась домой и выпила большую чашку чаю.
Мне было о чем подумать, но не было смысла обдумывать каждую деталь. Моя
жизнь должна была в корне и навсегда измениться.
Что делают другие люди, когда оказываются в подобной ситуации? Вместо того
чтобы совершить какой-нибудь значительный поступок, я выпила вторую чашку
чаю и уставилась на узор на кухонной скатерти.
Потом позвонили мои родители. Я была готова рассказать им все, но вдруг
осознала, что облегчением это было бы только для меня. Пусть еще немного
поживут в счастливом неведении, побудут в своем невинном счастливом мире.
Скоро он разлетится вдребезги... Время настало. Я окинула свой дом последним
взглядом, гадая о том, когда увижу его снова, если увижу вообще.
Но до ресторана я ехала на редкость спокойно. Это был мой выбор —
встретиться с офицером Куинном, мое решение. Как бы я ни колебалась, я
сумела побороть желание бежать без оглядки.
Как и в прошлый раз, Кристофер ждал меня в бистро и выглядел невероятно
торжественным. В воздухе уже чувствовалась осенняя прохлада.
Он был в пиджаке, и волосы его слегка растрепались.
Внезапно я представила его в роли отца, любящего мужа и вдруг осознала, что
вся его жизнь оказалась разбитой. Как ужасно, наверное, это было для него.
Должно быть, ему приходилось иметь дело с бессмысленными смертями, начиная
от смерти собственной жены и кончая Мартой. Он видел их слишком много, но,
видимо, ему еще ни с кем не приходилось говорить об этом, ему не с кем было
поделиться своей печалью.
Кристофер встал, как только я подошла к столику, и мы заняли свои места.
— Рад вас видеть, Николь.
Он положил руку поверх моей.
— Мне тоже приятно вас видеть. — Несмотря на прискорбные
обстоятельства
, — добавила я про себя. Но я и в самом деле была рада
его видеть.
— Надеюсь, ваш день был удачным.
Официант принес нам меню.
— Откровенно говоря, у меня бывали дни и получше.
Кристофер посмотрел на меня и отвел взгляд.
Значит, он знал, что ему предстоит сделать.
— Понимаю, — откликнулась я тихо.
— Понимаете?
Я кивнула:
— Это ведь совсем не то, чего вы ожидали, да?
Он смотрел прямо мне в лицо, и эти его выразительные глаза были совсем
близко от моих.
— Нет, не совсем. Но я думал, это будет легче.
— И давно вы знаете?
Он пожал плечами:
— Да пожалуй, я знал все время.
— А я и не догадывалась. Я хочу сказать, не догадывалась, что вы
знаете.
— Ну...
— И что, все дело упиралось во фруктовый кекс?
— Фруктовый кекс? — Кристофер положил меню на стол и уставился на
меня. — Какая тут связь с фруктовым кексом?
Вернулся официант. Лицо его выражало почтительное ожидание. Бросив на нас
один только взгляд, он поднял руку, давая понять, что готов ждать сколько
угодно или что может вернуться к нам попозже.
— Фруктовый кекс? — повторил Кристофер.
— Ну, я имею в виду орудие убийства.
— Орудие убийства?
В уголках его губ я заметила зарождение улыбки.
— Моя дорогая Николь! О чем речь?
— О деле Марты Кокс. Я убила ее, позволив ей съесть кусок фруктового
кекса тети Адели.
Вот оно — полное признание. Меня охватило чувство удивительной легкости.
Самое худшее было позади. Я призналась в своем преступлении.
В течение нескольких минут рот Кристофера Куинна был растянут в улыбке.
Потом он начал смеяться, сначала пытаясь подавить смех. Потом уже был не в
силах совладать с хохотом.

Мне оставалось только молча таращить на него глаза. Впервые в жизни я видела
офицера полиции, впавшего в истерику под влиянием нервного напряжения, в то
время как подозреваемая хранила сверхъестественное спокойствие. Остальные
посетители ресторана повернули к нам головы. На их лицах застыли неуверенные
улыбки — они не знали, как реагировать на мужчину, впавшего в истерику и
давящегося смехом, и женщину, с мрачным и торжественным лицом склонившуюся
над раскрытой книжечкой меню.
Наконец его смех смолк, но он продолжал улыбаться и время от времени хмыкал.
— Благодарю вас, Николь, — сказал Кристофер. — Не могу
выразить, как мне это было необходимо.
— Ну и отлично, — сказала я, потом отважилась сделать еще один шаг
вперед. — Итак, когда вы намерены меня арестовать, офицер Куинн?
Улыбка его поблекла.
— Кто офицер Куинн?
— Вы.
— Откуда, черт возьми, у вас возникла подобная идея?
— Вы ведь полицейский? Я права?
— Повторяю свой вопрос: откуда, черт возьми, у вас возникла подобная
идея?
— Ну, все указывало на это. Хотите, чтобы я объяснила? Он кивнул, и я
приступила к рассказу:
— Вы появились неизвестно откуда как раз в тот вечер, когда исчезла
Марта Кокс. Я увидела что-то блестящее в вашем бумажнике, и скорее всего это
был ваш полицейский значок. Ваш интерес ко мне носил, несомненно,
профессиональный характер. Вы ухитрились держать меня во взвешенном
состоянии специально для того, чтобы я призналась вам. И я несколько раз
проговаривалась. Вы даже нашли улики — остатки исчезнувшего фруктового
кекса, пресловутую засахаренную вишню и крошки. Вы придумали легенду
прикрытия
, нелепую историю о том, что вы якобы преподаватель колледжа.
Право же, офицер Куинн, вы могли бы придумать что-нибудь похитрее и
поискуснее, вместо того чтобы сообщать мне, что преподаете все понемногу.
Хотите, чтобы я продолжала?
Его лицо было непроницаемо. Все, что я заметила, — это что его
пресловутые ямочки куда-то пропали. Вернулся официант, бросил на нас
вопросительный взгляд и снова тихонько удалился.
В течение нескольких минут Кристофер просто смотрел на меня, потом очень
медленно опустил руку в карман. Я похолодела.
Неужели он достанет оружие? Возможно, все, что я сказала, содержало нечто
оскорбительное для него, задевающее честь офицера полиции? Может быть, он
собирался извлечь наручники? Может быть...
Он бросил на стол бумажник, и тот шлепнулся с резким звуком.
— Не хотите ли заглянуть внутрь?
— В этом нет необходимости, — ответила я деревянным голосом.
Откровенно говоря, я умирала от любопытства — что бы такое могло там быть?
Официальный документ полицейского офицера и полицейский значок или еще какие-
нибудь официальные бумажки, представляющие для меня захватывающий интерес и
только и ждущие минуты, когда бы я могла с ними ознакомиться?
Но нет, я подавила любопытство и смотрела в сторону, стараясь не поддаться
искушению.
— Пожалуйста! Я настаиваю.
Одним пальцем он подтолкнул бумажник поближе ко мне.
— Право же, это так глупо!
— Согласен. И все же будьте любезны взглянуть.
Было очевидно, что он не даст мне избежать искушения заглянуть в свой
бумажник. И снова я оглядела зал ресторана, но, кажется, больше никто не
смотрел на нас. Тогда я решилась дотронуться до его бумажника. Сначала
робко. Он еще хранил тепло от соприкосновения с его телом.
— Ладно, — прошептала я.
Как зачитанная книга, привыкшая открываться на определенной странице,
бумажник раскрылся от одного моего прикосновения.
И вот он, полицейский значок, блеснул, послав блик мне прямо в глаза. Я
посмотрела на Кристофера, но он не сводил глаз с меня и бумажника.
— Прочтите вслух, что там написано, — сказал он тихо. Мне не
хотелось отводить взгляда от его лица, потому что я знала, что как только я
ознакомлюсь с содержимым его бумажника, как только содержащаяся в нем
информация перестанет быть для меня тайной, притворяться станет невозможно.
Это будет концом моей мечты о нормальной жизни с ним, а я только теперь
осознала, как отчаянно хотела, чтобы эта мечта стала явью.
И все же я заглянула внутрь. Мне потребовалась всего секунда, чтобы
сфокусировать зрение. Да, там, внутри, была звезда, сверкающая романтическим
светом в этом маленьком темном бистро. Но что-то было не так. Я держала
бумажник таким образом, что могла прочесть выпуклые буквы, отчеканенные на
звезде: Самый лучший на свете папа.
— Моя дочь подарила мне этот значок в прошлый День отцов. Этот подарок
обязывает меня водить ее в парк утром по субботам, а также печь ей блинчики,
а вовсе не распутывать преступления.

— Не понимаю, — промямлила я, не в силах справиться с величайшей
неловкостью, которую когда-либо испытывала в жизни.
— Поглядите на документ позади этого значка, — предложил мне
Кристофер.
Это была ламинированная карточка, не очень удачная, но и не самая плохая.
Однако это был самый настоящий официальный документ с настоящей официальной
печатью. Колледж Ла Саль — стояло там.
Дальше шли буквы помельче: Кристофер Ф. Куинн, доктор философии.
— Что означает это Ф.? — задала я идиотский вопрос.
— Не скажу, — ответил он. — Замечу только, что я провел много
времени в школьных дворах, защищая кулаками свою мужскую честь, и все из-за
этого второго имени.
Меня охватило странное чувство, закружилась голова. Он не собирался
арестовывать меня! Все, что я напридумывала за последние несколько дней,
было чушью. Но в таком случае чем он занимался здесь?
И все-таки то, что я узнала о его личности, никоим образом не снимало с меня
вины за убийство. Я была и осталась убийцей.
Кристофер заказал бутылку хорошего вина и попросил меня рассказать ему все о
Марте Кокс. Я поведала ему всю историю в подробностях, начиная от нашей
первой встречи и до момента, когда я осознала, что она ушла, предварительно
съев кусок фруктового кекса тети Адели. Он слушал внимательно, иногда
задавая уточняющие вопросы. Наконец я закончила свое повествование, не
притронувшись при этом к своему супу. Кристофер за это время съел весь хлеб
из поданной нам корзиночки и попросил еще.
— Итак, теперь вам все известно, — сказала я наконец. — Вы
знаете, что я трусливая убийца.
Я чувствовала облегчение оттого, что выложила ему все, что поделилась с ним
давящей на меня тяжестью. Он молчал.
— Ну? — не выдержала я. — Пожалуйста, скажите же что-нибудь!
Кристофер собрал горкой хлебные крошки и теперь подталкивал эту горку то в
одну, то в другую сторону.
— Майк Джигант, — проговорил он. Я стала судорожно вспоминать,
знаю ли это имя. — Думаю, в первый раз я столкнулся с Майком Джигантом
в шестом классе. Он связал вместе шнурки моих башмаков. Я встал, тотчас же
упал и поклялся, что буду ненавидеть его до конца жизни.
— Ну и что же? Что было дальше?
— Я хранил эту клятву в течение четырех лет. Мы были членами одной
футбольной команды, и у нас были общие друзья. И хотя бы раз в год мы
умудрялись подраться. Но это не были смертельные драки. Так, пустяки, до
первой крови или выбитого зуба. Позже, когда я был уже в старших классах, я
оставил что-то в своем школьном шкафчике. Раздевалка была пуста, и я
услышал, как кто-то плачет в душе. Я заглянул туда и нашел там Майка
Джиганта. Он сидел полностью одетый, прислонившись спиной к кафельной стене,
опустив голову на руки. Оказалось, что умерла его бабушка. Он хотел, чтобы я
ушел, но я остался и сел с ним рядом. Мы почти не разговаривали. Потом
пришло время мне идти домой, а он даже не поднял головы, когда я встал. Но
на следующий день после занятий он дожидался меня. Я думал, что он на меня
набросится. Поэтому снял свой ранец и приготовился драться.
— И что случилось?
— Ничего. Он поблагодарил меня и пошел домой. И мало-помалу мы стали
друзьями. Но началось все с того, что мы перестали враждовать. Мы больше не
дрались и не плевали друг в друга, если наши пути пересекались. Ну а дружба
завязалась позднее и развивалась довольно медленно.
— Значит, первый шаг сделали вы.
— Ну, можно сказать и так. Но в некотором отношении и он пошел мне
навстречу тогда, в душе. Он ведь мог оттолкнуть меня, но не сделал этого.
Я принялась наконец за свой давно остывший суп, думая о том, насколько по-
другому могло все сложиться, если бы я поменьше копалась в своих чувствах.
— А вы и Майк все еще друзья?
Кристофер усмехнулся:
— Да. Собственно говоря, его младшая сестра была моей женой.
— О!
Я не знала, что бы такое сказать. Снова речь зашла о его жене. Его
способность прощать привела его прямиком к счастью. Моя же неспособность
примириться с обидами привела меня... Ну вы знаете к чему.
— Николь! — Кристофер подался вперед, ко мне, так близко, что его
дыхание коснулось моих волос и слегка растрепало их. — Я готов побиться
об заклад, что Марта Кокс жива, здорова и благоденствует.
— В таком случае где же она?
— Кто знает? Жизнь сложна. Вероятно, у нее были собственные причины
исчезнуть. Но я скажу вам одну вещь. Едва ли ее исчезновение имеет отношение
к фруктовому кексу.
— Вы действительно так считаете?
Кристофер кивнул:
— Ни минуты не сомневаюсь. И, если вы не возражаете, я готов помочь вам
найти ее. Мне всегда хотелось быть сыщиком-любителем. К тому же я
пересмотрел столько фильмов с Диком Пауэллом, что буду просто счастлив
помочь вам.

— Правда? И с чего мы начнем?
— Ну, сначала мы закончим наш обед. Потом выпьем кофе. А дальше будем
думать, почему только что нанятая на работу бывшая Мисс Джорджия пожелала
исчезнуть и где она может обретаться. Как вам такой план?
— Отлично. Но ведь полиция уже несколько дней разыскивает Марту Кокс —
и никаких результатов.
— Верно. Интересно знать, в полную ли силу они стараются? На этой
неделе они не особенно напрягались. В газетах ее исчезновение тоже
освещалось не очень широко. Полиция ведь и сейчас ведет расследование? Да? В
то же время нет оснований считать, что идет нечистая игра. Марта Кокс
исчезла, но едва ли это преступление, если исчезает взрослый человек в
здравом уме и твердой памяти.
— Возможно.
В том, что говорил Кристофер, просматривался несомненный здравый смысл.
— Но давайте попробуем рассудить по-другому, — продолжал
он. — Все свидетельствует о том, что едва ли она была отравлена. Если
бы это было так, ее обнаружили бы в отеле. Верно? Или где-нибудь на обочине
дороги рядом с ее машиной, и дыхание ее отдавало бы запахом фруктового
кекса. А этого, как вы знаете, не случилось. Да и смертельно больные люди
обычно не склонны упаковывать свои чемоданы и спокойно уезжать.
В первый раз за эти дни передо мной блеснул луч надежды. И тут мы подошли к
лучшей части обсуждения нашей проблемы. Я положила ложку:
— А почему у вас выдался такой тяжелый день?
Кристофер поднял брови:
— Итак, мы возвращаемся к самому началу. Верно? Для меня этот день был
ужасным не в том смысле, что пришлось заниматься ужасными вещами. Я не ходил
вокруг да около, собираясь признаться в убийстве. Просто...
— Что?
— Я наконец осознал, что вряд ли смогу стать писателем-романистом. Я
приехал сюда в надежде найти источник вдохновения. Но этого не случилось. И
дело не в Саванне, а во мне самом.
— Но что вы хотели здесь найти? Какого рода вдохновение?
— Не знаю толком. Просто почему-то мне казалось, что здесь я найду
нужный мне импульс.
— Но может быть, вы еще здесь что-нибудь и найдете, — возразила я
и ободряюще коснулась его руки. Медленно и нежно он взял мою руку и погладил
ее.
— Думаю, это уже произошло, — сказал он тихо.
И прежде чем я успела ответить, принесли наконец пышущее жаром второе блюдо.
И в первый раз за эти несколько дней я почувствовала, что отчаянно голодна.
Мы больше не возвращались в тот день к вопросу о судьбе пропавшей бывшей
Мисс Джорджии. Да, впрочем, и ночью тоже.
Все происходило как в тумане. Все, что я запомнила, — это то, что мы
пришли ко мне домой и долгие часы просидели рядом, и он обнимал меня за
плечи. И это казалось мне правильным, естественным и нормальным.
Нам не хотелось изменить положения, перейти с дивана в другое место. Наши
отношения естественно проходили одну фазу за другой, от нежного, похожего на
прикосновения крыльев бабочки поцелуя до поцелуя крепкого, горячего и
страстного. И во всем этом я черпала глубокий покой и утешение. Этот
человек, с которым я была знакома так недавно, совсем не пугал меня.
Все было так, как я представляла себе это в мечтах.
Когда наступило утро, Кристофер наконец ушел, и ушел, как мне показалось,
крайне неохотно. Прощаясь у двери, он снова поцеловал меня. Глаза его были
еще затуманены, когда я спросила его:
— Так что же означает буква Ф, начальная буква вашего второго имени?
И он ответил не колеблясь:
— Финнеас.
И ушел. Я смотрела ему вслед с улыбкой на губах. На этот раз у меня не было
сомнений. Я знала, что увижу его снова. Потом в голову мне пришла другая
мысль. Финнеас?

Глава 9



Трудно себе представить что-нибудь лучшее, чем праздность.
Бить баклуши! Что может быть приятнее? Все, о чем я мечтала, — это
сидеть в своем старом купальном халате и вспоминать минута за минутой
прошлую ночь: что было сказано, как он до меня дотронулся, выражение его
лица и интонации...
При свете дня мне стало ясно, как мало я о нем знаю. Я ничего не знала о
судьбе его родителей, живы они или нет, есть ли у него братья и сестры,
любит ли он долгие прогулки по берегу моря в туманный день. Но несмотря на
очевидные пробелы в моих сведениях о Кристофере, у меня возникло странное
ощущение, будто я знаю его давным-давно.
Как бы странно это ни звучало, между нами установилось некое духовное
родство и взаимопонимание, не имеющее ни малейшей связи с длительностью или
краткостью нашего знакомства. В конце концов, при некотором везении эти
пробелы в знаниях можно будет заполнить.

Все же остальное, как оказалось, у нас было. И хотя я устала до изнеможения,
я больше не испытывала панического ужаса. В спокойной ясности утра все, что
Кристофер говорил мне прошлой ночью, имело смысл. Если бы Марта отравилась
куском смертельно ядовитого фруктового кекса, естественно, ее нашли бы в
комнате отеля. Значит, она была где-то в другом месте. Но где?
Собираясь на работу, я пыталась воспроизвести в памяти наш последний
разговор. Я была так ошарашена самим ее появлением, что запомнила только то,
что она говорила о наших школьных годах, будто эти годы были самым важным
периодом ее жизни. Будто для Марты Кокс все последующие годы были медленным
скольжением вниз по наклонной плоскости.
Зазвонил телефон.
— А вам не приходило в голову, что она могла пожелать навестить кого-
нибудь, с кем дружила в средней школе?
Я улыбнулась. Конечно, звонил Кристофер, и он даже не стал называть себя и
принялся говорить, будто продолжая многочасовой разговор. Не могу сказать,
что мне это было неприятно. Напротив, это было чудесно и намекало на дружбу
и интимность.
— Доброе утро! Знаете, я сейчас как раз думала об этом.
— У нее было много друзей?
Судя по звуку, Кристофер не спеша пил кофе мелкими глотками.
— Как ни странно, но теперь, когда я об этом подумала, мне кажется, что
нет. Марта всегда пользовалась успехом, но поддерживала дружбу то с одной,
то с другой компанией. Однажды как-то она была избрана королевой группы
поддержки футбольной команды. А потом какое-то время она дружила с ребятами
из театрального клуба. Но я не припоминаю, чтобы у нее были постоянные
друзья.
— Это печально.
— Да, печально.
— Мне в голову пришло несколько идей. Ее машина все еще на парковке
возле отеля. Это значит, что Марта отправилась либо на очень близкое
расстояние — в пределах пешего хода, — либо так далеко, что туда нужно
было добираться на самолете.
— А не могла она отправиться в другую страну?
— Не думаю. Полиция это уже раскопала бы. Но учитывая, что во время
перелетов внутри страны требуется страховка, мне приходит в голову мысль о
том, что она где-то очень близко, в нескольких милях отсюда. Или что она
отправилась куда-то на частном самолете.
— А как насчет автобуса или поезда?
— Это возможно. Но мисс Кокс, похоже, не из любительниц путешествовать
на автобусах. А теперь возвращаясь к вопросу о средней школе — не было ли
кого-нибудь, кто оказывал или мог оказать ей финансовую поддержку?
— Я могу назвать нескольких человек. А что?
— Я думаю, она ищет финансовой помощи, надежности, а это часто
случается с людьми, не сознающими, что они нуждаются в эмоциональной
поддержке.
— И это опять-таки упирается в меня?
Кристофер рассмеялся:
— Вовсе нет. Но не можете ли вы вспомнить кого-нибудь, готового бросать
деньги на ветер?
— Опять-таки если не считать меня?
— Разумеется.
— Дайте-ка подумать. А это должен быть мужчина или женщина?
— Все равно, но я склоняюсь к мысли о мужчине. Но если хотите знать мое
мнение, то, вспомнив об известных вам богатых дамах с порочными
наклонностями, не стесняйтесь назвать их мне. А кстати, дайте и номера их
телефонов.
— Очень забавно, — улыбнулась я. — Но постойте! Есть один
малый. О нет, это не может быть он. Он женат.
— Тем больше оснований навести о нем справки. Кстати, кто он?
Для меня было просто немыслимо представить Марту Кокс в обществе Бу-Бу
Майерса. Он был одним из тех парней, кто имел обыкновение носить очки на
манер Бадди Холли еще до того, как стиль ретро вошел в моду. Они всегда
удерживались на месте с помощью английской булавки или белой тесьмы.
В школе он был президентом клуба любителей компьютеров, пару лет проучился в
колледже Массачусетского политехнического института, пока не ушел из него и
не занялся разработкой компьютерного математического обеспечения. Дела его
пошли успешно. Ему удалось создать программу, которую теперь используют все
воротилы Уолл-стрит, а значит, и весь мир. Он женился на девушке, которую
встретил в институте. Она уже заканчивала обучение в аспирантуре, и ходили
слухи, что автором изобретения Бу-Бу была она, но все сходились на том, что
протолкнуть это изобретение на рынок мог только он. Для меня было некоторым
потрясением, когда я взяла в руки Бизнес уик и увидела физиономию Бу-Бу
Майерса на обложке, но в еще большее изумление меня повергло сознание того,
что Бу-Бу добился такого невероятного успеха. Я сообщила Кристоферу все, что
мне было известно, и он, как мне показалось, был заинтригован. Он попросил
меня держать свои соображения в тайне от всех, и я пообещала, хотя мне это
показалось излишней предосторожностью. А может быть, он был и прав. Он ведь
успел пересмотреть за жизнь столько детективов.

Итак, больше не появлялось никакой информации об исчезновении Марты Кокс.
Дни шли, и скоро возбуждение, вызванное исчезновением Марты, пошло на убыль.
Даже оператор Бен перестал ею интересоваться.
Теперь, когда я была уверена в своей невиновности, я не могла сдержать
раздражения странностью и загадочностью поведения Марты Кокс.
— Все это кажется мне странным, — пожаловалась я менеджеру
телестудии. — Не дадим ли мы полиции большего шанса на успех в поисках
Марты, если будем постоянно напоминать о ее исчезновении?
— Допустим, — отвечал он. — Но у нас нет материалов, кроме
того ролика, где она размахивает жезлом. А мы уже столько раз
демонстрировали его своим зрителям.
Потом он внимательно посмотрел на меня:
— Но если тебе удастся разобраться с этим делом об исчезновении, это
будет настоящий бум, настоящее везение для студии. Можешь представить,
сколько клипов и какие мы выпустим? И как поднимется наш рейтинг!
Он улыбнулся с мечтательным видом.
Я ответила улыбкой и притворилась, что мне плевать на его вожделенный
рейтинг и прочие штучки. И все же мне казалось, мы должны что-нибудь
предпринять, чтобы помочь Марте. А что, если она потеряла память? А вдруг ее
похитили?
Когда я п

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.