Жанр: Любовные романы
В тесной комнате
...го, как
отведет меня в наручниках в тюрьму.
Но я была готова к этому.
— Разумеется, я свободна, — ответила я, и это было правдой, потому
что пока еще я и вправду была свободна.
— Потрясающе!
И снова в его тоне я различила нотки усталости, столь не вязавшиеся с его
обычно бодрым голосом. Он предложил встретиться в известном французском
бистро на Конгресс-стрит, и я согласилась.
До нашего свидания оставалось еще много времени. Поэтому после работы я
отправилась домой и выпила большую чашку чаю.
Мне было о чем подумать, но не было смысла обдумывать каждую деталь. Моя
жизнь должна была в корне и навсегда измениться.
Что делают другие люди, когда оказываются в подобной ситуации? Вместо того
чтобы совершить какой-нибудь значительный поступок, я выпила вторую чашку
чаю и уставилась на узор на кухонной скатерти.
Потом позвонили мои родители. Я была готова рассказать им все, но вдруг
осознала, что облегчением это было бы только для меня. Пусть еще немного
поживут в счастливом неведении, побудут в своем невинном счастливом мире.
Скоро он разлетится вдребезги... Время настало. Я окинула свой дом последним
взглядом, гадая о том, когда увижу его снова, если увижу вообще.
Но до ресторана я ехала на редкость спокойно. Это был мой выбор —
встретиться с офицером Куинном, мое решение. Как бы я ни колебалась, я
сумела побороть желание бежать без оглядки.
Как и в прошлый раз, Кристофер ждал меня в бистро и выглядел невероятно
торжественным. В воздухе уже чувствовалась осенняя прохлада.
Он был в пиджаке, и волосы его слегка растрепались.
Внезапно я представила его в роли отца, любящего мужа и вдруг осознала, что
вся его жизнь оказалась разбитой. Как ужасно, наверное, это было для него.
Должно быть, ему приходилось иметь дело с бессмысленными смертями, начиная
от смерти собственной жены и кончая Мартой. Он видел их слишком много, но,
видимо, ему еще ни с кем не приходилось говорить об этом, ему не с кем было
поделиться своей печалью.
Кристофер встал, как только я подошла к столику, и мы заняли свои места.
— Рад вас видеть, Николь.
Он положил руку поверх моей.
— Мне тоже приятно вас видеть. —
Несмотря на прискорбные
обстоятельства
, — добавила я про себя. Но я и в самом деле была рада
его видеть.
— Надеюсь, ваш день был удачным.
Официант принес нам меню.
— Откровенно говоря, у меня бывали дни и получше.
Кристофер посмотрел на меня и отвел взгляд.
Значит, он знал, что ему предстоит сделать.
— Понимаю, — откликнулась я тихо.
— Понимаете?
Я кивнула:
— Это ведь совсем не то, чего вы ожидали, да?
Он смотрел прямо мне в лицо, и эти его выразительные глаза были совсем
близко от моих.
— Нет, не совсем. Но я думал, это будет легче.
— И давно вы знаете?
Он пожал плечами:
— Да пожалуй, я знал все время.
— А я и не догадывалась. Я хочу сказать, не догадывалась, что вы
знаете.
— Ну...
— И что, все дело упиралось во фруктовый кекс?
— Фруктовый кекс? — Кристофер положил меню на стол и уставился на
меня. — Какая тут связь с фруктовым кексом?
Вернулся официант. Лицо его выражало почтительное ожидание. Бросив на нас
один только взгляд, он поднял руку, давая понять, что готов ждать сколько
угодно или что может вернуться к нам попозже.
— Фруктовый кекс? — повторил Кристофер.
— Ну, я имею в виду орудие убийства.
— Орудие убийства?
В уголках его губ я заметила зарождение улыбки.
— Моя дорогая Николь! О чем речь?
— О деле Марты Кокс. Я убила ее, позволив ей съесть кусок фруктового
кекса тети Адели.
Вот оно — полное признание. Меня охватило чувство удивительной легкости.
Самое худшее было позади. Я призналась в своем преступлении.
В течение нескольких минут рот Кристофера Куинна был растянут в улыбке.
Потом он начал смеяться, сначала пытаясь подавить смех. Потом уже был не в
силах совладать с хохотом.
Мне оставалось только молча таращить на него глаза. Впервые в жизни я видела
офицера полиции, впавшего в истерику под влиянием нервного напряжения, в то
время как подозреваемая хранила сверхъестественное спокойствие. Остальные
посетители ресторана повернули к нам головы. На их лицах застыли неуверенные
улыбки — они не знали, как реагировать на мужчину, впавшего в истерику и
давящегося смехом, и женщину, с мрачным и торжественным лицом склонившуюся
над раскрытой книжечкой меню.
Наконец его смех смолк, но он продолжал улыбаться и время от времени хмыкал.
— Благодарю вас, Николь, — сказал Кристофер. — Не могу
выразить, как мне это было необходимо.
— Ну и отлично, — сказала я, потом отважилась сделать еще один шаг
вперед. — Итак, когда вы намерены меня арестовать, офицер Куинн?
Улыбка его поблекла.
— Кто офицер Куинн?
— Вы.
— Откуда, черт возьми, у вас возникла подобная идея?
— Вы ведь полицейский? Я права?
— Повторяю свой вопрос: откуда, черт возьми, у вас возникла подобная
идея?
— Ну, все указывало на это. Хотите, чтобы я объяснила? Он кивнул, и я
приступила к рассказу:
— Вы появились неизвестно откуда как раз в тот вечер, когда исчезла
Марта Кокс. Я увидела что-то блестящее в вашем бумажнике, и скорее всего это
был ваш полицейский значок. Ваш интерес ко мне носил, несомненно,
профессиональный характер. Вы ухитрились держать меня во взвешенном
состоянии специально для того, чтобы я призналась вам. И я несколько раз
проговаривалась. Вы даже нашли улики — остатки исчезнувшего фруктового
кекса, пресловутую засахаренную вишню и крошки. Вы придумали
легенду
прикрытия
, нелепую историю о том, что вы якобы преподаватель колледжа.
Право же, офицер Куинн, вы могли бы придумать что-нибудь похитрее и
поискуснее, вместо того чтобы сообщать мне, что преподаете все понемногу.
Хотите, чтобы я продолжала?
Его лицо было непроницаемо. Все, что я заметила, — это что его
пресловутые ямочки куда-то пропали. Вернулся официант, бросил на нас
вопросительный взгляд и снова тихонько удалился.
В течение нескольких минут Кристофер просто смотрел на меня, потом очень
медленно опустил руку в карман. Я похолодела.
Неужели он достанет оружие? Возможно, все, что я сказала, содержало нечто
оскорбительное для него, задевающее честь офицера полиции? Может быть, он
собирался извлечь наручники? Может быть...
Он бросил на стол бумажник, и тот шлепнулся с резким звуком.
— Не хотите ли заглянуть внутрь?
— В этом нет необходимости, — ответила я деревянным голосом.
Откровенно говоря, я умирала от любопытства — что бы такое могло там быть?
Официальный документ полицейского офицера и полицейский значок или еще какие-
нибудь официальные бумажки, представляющие для меня захватывающий интерес и
только и ждущие минуты, когда бы я могла с ними ознакомиться?
Но нет, я подавила любопытство и смотрела в сторону, стараясь не поддаться
искушению.
— Пожалуйста! Я настаиваю.
Одним пальцем он подтолкнул бумажник поближе ко мне.
— Право же, это так глупо!
— Согласен. И все же будьте любезны взглянуть.
Было очевидно, что он не даст мне избежать искушения заглянуть в свой
бумажник. И снова я оглядела зал ресторана, но, кажется, больше никто не
смотрел на нас. Тогда я решилась дотронуться до его бумажника. Сначала
робко. Он еще хранил тепло от соприкосновения с его телом.
— Ладно, — прошептала я.
Как зачитанная книга, привыкшая открываться на определенной странице,
бумажник раскрылся от одного моего прикосновения.
И вот он, полицейский значок, блеснул, послав блик мне прямо в глаза. Я
посмотрела на Кристофера, но он не сводил глаз с меня и бумажника.
— Прочтите вслух, что там написано, — сказал он тихо. Мне не
хотелось отводить взгляда от его лица, потому что я знала, что как только я
ознакомлюсь с содержимым его бумажника, как только содержащаяся в нем
информация перестанет быть для меня тайной, притворяться станет невозможно.
Это будет концом моей мечты о нормальной жизни с ним, а я только теперь
осознала, как отчаянно хотела, чтобы эта мечта стала явью.
И все же я заглянула внутрь. Мне потребовалась всего секунда, чтобы
сфокусировать зрение. Да, там, внутри, была звезда, сверкающая романтическим
светом в этом маленьком темном бистро. Но что-то было не так. Я держала
бумажник таким образом, что могла прочесть выпуклые буквы, отчеканенные на
звезде:
Самый лучший на свете папа
.
— Моя дочь подарила мне этот значок в прошлый День отцов. Этот подарок
обязывает меня водить ее в парк утром по субботам, а также печь ей блинчики,
а вовсе не распутывать преступления.
— Не понимаю, — промямлила я, не в силах справиться с величайшей
неловкостью, которую когда-либо испытывала в жизни.
— Поглядите на документ позади этого значка, — предложил мне
Кристофер.
Это была ламинированная карточка, не очень удачная, но и не самая плохая.
Однако это был самый настоящий официальный документ с настоящей официальной
печатью.
Колледж Ла Саль
— стояло там.
Дальше шли буквы помельче:
Кристофер Ф. Куинн, доктор философии
.
— Что означает это Ф.? — задала я идиотский вопрос.
— Не скажу, — ответил он. — Замечу только, что я провел много
времени в школьных дворах, защищая кулаками свою мужскую честь, и все из-за
этого второго имени.
Меня охватило странное чувство, закружилась голова. Он не собирался
арестовывать меня! Все, что я напридумывала за последние несколько дней,
было чушью. Но в таком случае чем он занимался здесь?
И все-таки то, что я узнала о его личности, никоим образом не снимало с меня
вины за убийство. Я была и осталась убийцей.
Кристофер заказал бутылку хорошего вина и попросил меня рассказать ему все о
Марте Кокс. Я поведала ему всю историю в подробностях, начиная от нашей
первой встречи и до момента, когда я осознала, что она ушла, предварительно
съев кусок фруктового кекса тети Адели. Он слушал внимательно, иногда
задавая уточняющие вопросы. Наконец я закончила свое повествование, не
притронувшись при этом к своему супу. Кристофер за это время съел весь хлеб
из поданной нам корзиночки и попросил еще.
— Итак, теперь вам все известно, — сказала я наконец. — Вы
знаете, что я трусливая убийца.
Я чувствовала облегчение оттого, что выложила ему все, что поделилась с ним
давящей на меня тяжестью. Он молчал.
— Ну? — не выдержала я. — Пожалуйста, скажите же что-нибудь!
Кристофер собрал горкой хлебные крошки и теперь подталкивал эту горку то в
одну, то в другую сторону.
— Майк Джигант, — проговорил он. Я стала судорожно вспоминать,
знаю ли это имя. — Думаю, в первый раз я столкнулся с Майком Джигантом
в шестом классе. Он связал вместе шнурки моих башмаков. Я встал, тотчас же
упал и поклялся, что буду ненавидеть его до конца жизни.
— Ну и что же? Что было дальше?
— Я хранил эту клятву в течение четырех лет. Мы были членами одной
футбольной команды, и у нас были общие друзья. И хотя бы раз в год мы
умудрялись подраться. Но это не были смертельные драки. Так, пустяки, до
первой крови или выбитого зуба. Позже, когда я был уже в старших классах, я
оставил что-то в своем школьном шкафчике. Раздевалка была пуста, и я
услышал, как кто-то плачет в душе. Я заглянул туда и нашел там Майка
Джиганта. Он сидел полностью одетый, прислонившись спиной к кафельной стене,
опустив голову на руки. Оказалось, что умерла его бабушка. Он хотел, чтобы я
ушел, но я остался и сел с ним рядом. Мы почти не разговаривали. Потом
пришло время мне идти домой, а он даже не поднял головы, когда я встал. Но
на следующий день после занятий он дожидался меня. Я думал, что он на меня
набросится. Поэтому снял свой ранец и приготовился драться.
— И что случилось?
— Ничего. Он поблагодарил меня и пошел домой. И мало-помалу мы стали
друзьями. Но началось все с того, что мы перестали враждовать. Мы больше не
дрались и не плевали друг в друга, если наши пути пересекались. Ну а дружба
завязалась позднее и развивалась довольно медленно.
— Значит, первый шаг сделали вы.
— Ну, можно сказать и так. Но в некотором отношении и он пошел мне
навстречу тогда, в душе. Он ведь мог оттолкнуть меня, но не сделал этого.
Я принялась наконец за свой давно остывший суп, думая о том, насколько по-
другому могло все сложиться, если бы я поменьше копалась в своих чувствах.
— А вы и Майк все еще друзья?
Кристофер усмехнулся:
— Да. Собственно говоря, его младшая сестра была моей женой.
— О!
Я не знала, что бы такое сказать. Снова речь зашла о его жене. Его
способность прощать привела его прямиком к счастью. Моя же неспособность
примириться с обидами привела меня... Ну вы знаете к чему.
— Николь! — Кристофер подался вперед, ко мне, так близко, что его
дыхание коснулось моих волос и слегка растрепало их. — Я готов побиться
об заклад, что Марта Кокс жива, здорова и благоденствует.
— В таком случае где же она?
— Кто знает? Жизнь сложна. Вероятно, у нее были собственные причины
исчезнуть. Но я скажу вам одну вещь. Едва ли ее исчезновение имеет отношение
к фруктовому кексу.
— Вы действительно так считаете?
Кристофер кивнул:
— Ни минуты не сомневаюсь. И, если вы не возражаете, я готов помочь вам
найти ее. Мне всегда хотелось быть сыщиком-любителем. К тому же я
пересмотрел столько фильмов с Диком Пауэллом, что буду просто счастлив
помочь вам.
— Правда? И с чего мы начнем?
— Ну, сначала мы закончим наш обед. Потом выпьем кофе. А дальше будем
думать, почему только что нанятая на работу бывшая
Мисс Джорджия
пожелала
исчезнуть и где она может обретаться. Как вам такой план?
— Отлично. Но ведь полиция уже несколько дней разыскивает Марту Кокс —
и никаких результатов.
— Верно. Интересно знать, в полную ли силу они стараются? На этой
неделе они не особенно напрягались. В газетах ее исчезновение тоже
освещалось не очень широко. Полиция ведь и сейчас ведет расследование? Да? В
то же время нет оснований считать, что идет нечистая игра. Марта Кокс
исчезла, но едва ли это преступление, если исчезает взрослый человек в
здравом уме и твердой памяти.
— Возможно.
В том, что говорил Кристофер, просматривался несомненный здравый смысл.
— Но давайте попробуем рассудить по-другому, — продолжал
он. — Все свидетельствует о том, что едва ли она была отравлена. Если
бы это было так, ее обнаружили бы в отеле. Верно? Или где-нибудь на обочине
дороги рядом с ее машиной, и дыхание ее отдавало бы запахом фруктового
кекса. А этого, как вы знаете, не случилось. Да и смертельно больные люди
обычно не склонны упаковывать свои чемоданы и спокойно уезжать.
В первый раз за эти дни передо мной блеснул луч надежды. И тут мы подошли к
лучшей части обсуждения нашей проблемы. Я положила ложку:
— А почему у вас выдался такой тяжелый день?
Кристофер поднял брови:
— Итак, мы возвращаемся к самому началу. Верно? Для меня этот день был
ужасным не в том смысле, что пришлось заниматься ужасными вещами. Я не ходил
вокруг да около, собираясь признаться в убийстве. Просто...
— Что?
— Я наконец осознал, что вряд ли смогу стать писателем-романистом. Я
приехал сюда в надежде найти источник вдохновения. Но этого не случилось. И
дело не в Саванне, а во мне самом.
— Но что вы хотели здесь найти? Какого рода вдохновение?
— Не знаю толком. Просто почему-то мне казалось, что здесь я найду
нужный мне импульс.
— Но может быть, вы еще здесь что-нибудь и найдете, — возразила я
и ободряюще коснулась его руки. Медленно и нежно он взял мою руку и погладил
ее.
— Думаю, это уже произошло, — сказал он тихо.
И прежде чем я успела ответить, принесли наконец пышущее жаром второе блюдо.
И в первый раз за эти несколько дней я почувствовала, что отчаянно голодна.
Мы больше не возвращались в тот день к вопросу о судьбе пропавшей бывшей
Мисс Джорджии
. Да, впрочем, и ночью тоже.
Все происходило как в тумане. Все, что я запомнила, — это то, что мы
пришли ко мне домой и долгие часы просидели рядом, и он обнимал меня за
плечи. И это казалось мне правильным, естественным и нормальным.
Нам не хотелось изменить положения, перейти с дивана в другое место. Наши
отношения естественно проходили одну фазу за другой, от нежного, похожего на
прикосновения крыльев бабочки поцелуя до поцелуя крепкого, горячего и
страстного. И во всем этом я черпала глубокий покой и утешение. Этот
человек, с которым я была знакома так недавно, совсем не пугал меня.
Все было так, как я представляла себе это в мечтах.
Когда наступило утро, Кристофер наконец ушел, и ушел, как мне показалось,
крайне неохотно. Прощаясь у двери, он снова поцеловал меня. Глаза его были
еще затуманены, когда я спросила его:
— Так что же означает буква Ф, начальная буква вашего второго имени?
И он ответил не колеблясь:
— Финнеас.
И ушел. Я смотрела ему вслед с улыбкой на губах. На этот раз у меня не было
сомнений. Я знала, что увижу его снова. Потом в голову мне пришла другая
мысль. Финнеас?
Глава 9
Трудно себе представить что-нибудь лучшее, чем праздность.
Бить баклуши! Что может быть приятнее? Все, о чем я мечтала, — это
сидеть в своем старом купальном халате и вспоминать минута за минутой
прошлую ночь: что было сказано, как он до меня дотронулся, выражение его
лица и интонации...
При свете дня мне стало ясно, как мало я о нем знаю. Я ничего не знала о
судьбе его родителей, живы они или нет, есть ли у него братья и сестры,
любит ли он долгие прогулки по берегу моря в туманный день. Но несмотря на
очевидные пробелы в моих сведениях о Кристофере, у меня возникло странное
ощущение, будто я знаю его давным-давно.
Как бы странно это ни звучало, между нами установилось некое духовное
родство и взаимопонимание, не имеющее ни малейшей связи с длительностью или
краткостью нашего знакомства. В конце концов, при некотором везении эти
пробелы в знаниях можно будет заполнить.
Все же остальное, как оказалось, у нас было. И хотя я устала до изнеможения,
я больше не испытывала панического ужаса. В спокойной ясности утра все, что
Кристофер говорил мне прошлой ночью, имело смысл. Если бы Марта отравилась
куском смертельно ядовитого фруктового кекса, естественно, ее нашли бы в
комнате отеля. Значит, она была где-то в другом месте. Но где?
Собираясь на работу, я пыталась воспроизвести в памяти наш последний
разговор. Я была так ошарашена самим ее появлением, что запомнила только то,
что она говорила о наших школьных годах, будто эти годы были самым важным
периодом ее жизни. Будто для Марты Кокс все последующие годы были медленным
скольжением вниз по наклонной плоскости.
Зазвонил телефон.
— А вам не приходило в голову, что она могла пожелать навестить кого-
нибудь, с кем дружила в средней школе?
Я улыбнулась. Конечно, звонил Кристофер, и он даже не стал называть себя и
принялся говорить, будто продолжая многочасовой разговор. Не могу сказать,
что мне это было неприятно. Напротив, это было чудесно и намекало на дружбу
и интимность.
— Доброе утро! Знаете, я сейчас как раз думала об этом.
— У нее было много друзей?
Судя по звуку, Кристофер не спеша пил кофе мелкими глотками.
— Как ни странно, но теперь, когда я об этом подумала, мне кажется, что
нет. Марта всегда пользовалась успехом, но поддерживала дружбу то с одной,
то с другой компанией. Однажды как-то она была избрана королевой группы
поддержки футбольной команды. А потом какое-то время она дружила с ребятами
из театрального клуба. Но я не припоминаю, чтобы у нее были постоянные
друзья.
— Это печально.
— Да, печально.
— Мне в голову пришло несколько идей. Ее машина все еще на парковке
возле отеля. Это значит, что Марта отправилась либо на очень близкое
расстояние — в пределах пешего хода, — либо так далеко, что туда нужно
было добираться на самолете.
— А не могла она отправиться в другую страну?
— Не думаю. Полиция это уже раскопала бы. Но учитывая, что во время
перелетов внутри страны требуется страховка, мне приходит в голову мысль о
том, что она где-то очень близко, в нескольких милях отсюда. Или что она
отправилась куда-то на частном самолете.
— А как насчет автобуса или поезда?
— Это возможно. Но мисс Кокс, похоже, не из любительниц путешествовать
на автобусах. А теперь возвращаясь к вопросу о средней школе — не было ли
кого-нибудь, кто оказывал или мог оказать ей финансовую поддержку?
— Я могу назвать нескольких человек. А что?
— Я думаю, она ищет финансовой помощи, надежности, а это часто
случается с людьми, не сознающими, что они нуждаются в эмоциональной
поддержке.
— И это опять-таки упирается в меня?
Кристофер рассмеялся:
— Вовсе нет. Но не можете ли вы вспомнить кого-нибудь, готового бросать
деньги на ветер?
— Опять-таки если не считать меня?
— Разумеется.
— Дайте-ка подумать. А это должен быть мужчина или женщина?
— Все равно, но я склоняюсь к мысли о мужчине. Но если хотите знать мое
мнение, то, вспомнив об известных вам богатых дамах с порочными
наклонностями, не стесняйтесь назвать их мне. А кстати, дайте и номера их
телефонов.
— Очень забавно, — улыбнулась я. — Но постойте! Есть один
малый. О нет, это не может быть он. Он женат.
— Тем больше оснований навести о нем справки. Кстати, кто он?
Для меня было просто немыслимо представить Марту Кокс в обществе Бу-Бу
Майерса. Он был одним из тех парней, кто имел обыкновение носить очки на
манер
Бадди Холли
еще до того, как стиль ретро вошел в моду. Они всегда
удерживались на месте с помощью английской булавки или белой тесьмы.
В школе он был президентом клуба любителей компьютеров, пару лет проучился в
колледже Массачусетского политехнического института, пока не ушел из него и
не занялся разработкой компьютерного математического обеспечения. Дела его
пошли успешно. Ему удалось создать программу, которую теперь используют все
воротилы Уолл-стрит, а значит, и весь мир. Он женился на девушке, которую
встретил в институте. Она уже заканчивала обучение в аспирантуре, и ходили
слухи, что автором изобретения Бу-Бу была она, но все сходились на том, что
протолкнуть это изобретение на рынок мог только он. Для меня было некоторым
потрясением, когда я взяла в руки
Бизнес уик
и увидела физиономию Бу-Бу
Майерса на обложке, но в еще большее изумление меня повергло сознание того,
что Бу-Бу добился такого невероятного успеха. Я сообщила Кристоферу все, что
мне было известно, и он, как мне показалось, был заинтригован. Он попросил
меня держать свои соображения в тайне от всех, и я пообещала, хотя мне это
показалось излишней предосторожностью. А может быть, он был и прав. Он ведь
успел пересмотреть за жизнь столько детективов.
Итак, больше не появлялось никакой информации об исчезновении Марты Кокс.
Дни шли, и скоро возбуждение, вызванное исчезновением Марты, пошло на убыль.
Даже оператор Бен перестал ею интересоваться.
Теперь, когда я была уверена в своей невиновности, я не могла сдержать
раздражения странностью и загадочностью поведения Марты Кокс.
— Все это кажется мне странным, — пожаловалась я менеджеру
телестудии. — Не дадим ли мы полиции большего шанса на успех в поисках
Марты, если будем постоянно напоминать о ее исчезновении?
— Допустим, — отвечал он. — Но у нас нет материалов, кроме
того ролика, где она размахивает жезлом. А мы уже столько раз
демонстрировали его своим зрителям.
Потом он внимательно посмотрел на меня:
— Но если тебе удастся разобраться с этим делом об исчезновении, это
будет настоящий бум, настоящее везение для студии. Можешь представить,
сколько клипов и какие мы выпустим? И как поднимется наш рейтинг!
Он улыбнулся с мечтательным видом.
Я ответила улыбкой и притворилась, что мне плевать на его вожделенный
рейтинг и прочие штучки. И все же мне казалось, мы должны что-нибудь
предпринять, чтобы помочь Марте. А что, если она потеряла память? А вдруг ее
похитили?
Когда я п
...Закладка в соц.сетях
