Жанр: Любовные романы
Владыка Нила
...сться, украл его сосед; женщина просила, чтобы ее муж выгнал вторую
жену, потому что она оказалась бесплодной и вносит разлад в их дом. Царица
искусно уладила ссору между правителями двух провинций, проявив
дипломатический дар, которым ее брат никогда не отличался.
Вдруг Рамтат насторожился, услышав, как распорядитель объявил о новом
просителе:
— Господин Харик из рода Сахур ищет у великой царицы правосудия и
справедливости.
Рамтат пристально следил за человеком, пересекающим мраморный пол,
припоминая, что Сахур — родовое имя Данаи.
— Подойди сюда, Харик из рода Сахур, — сказал Антинон. —
Изложи свою жалобу царице.
— Величайшая из цариц, — начал Харик, опустившись на колени и
склонив голову перед троном. — Я жестоко обижен. Одна из моих рабынь не
только убежала от меня, но и выдает себя не за ту, кем она является. Она
вступила в заговор с лицами, стремящимися причинить вред Египту.
— Ты посмел появиться перед царским троном с подобным делом?! —
вмешался Теодот, стараясь, чтобы его голос услышали. — Здесь слушаются
дела поважнее, чем сбежавшая рабыня. Обращайся с этим к местным властям.
— Но сиятельная царица! — продолжал Харик дрожащим голосом. —
Эта рабыня обманула самого царя! Она заставила его поверить, что приходится
дочерью моему дяде, господину Мицерину, который недавно отошел в мир иной.
Мне также сказали, что она подарила царю редкого зверя, гепарда, который ей
не принадлежал.
— Что такое? — воскликнула царица Клеопатра, поднявшись на
ноги. — О чем это ты болтаешь, болван?
Теодот уставился на Харика со всевозрастающим страхом. Неразумно было
позволить этому человеку распространяться насчет гепарда. Царица с радостью
ухватится за тот факт, что ее брат, возможно, ошибся в суждении и все они
были обмануты рабыней. Потому он сказал:
— Я знаю достойную женщину, о которой говорит этот человек. Его следует
наказать за то, что он порочит ее честное имя. Не слушайте болтовню этого
негодяя.
Клеопатра с подозрением оглядела Харика.
— Ты хочешь сказать, что рабыня, о которой идет речь, из друзей моего
брата?
Хотя Харик всегда был на стороне царя Птолемея, перед тем как войти в
тронный зал, он решил переметнуться в другой лагерь. Раз уж могучий Цезарь
поддерживает царицу и делит с ней постель, если верить слухам, то выгоднее
быть сторонником царицы.
— Я говорил только чистую правду, когда сказал, что эта женщина
поддерживает твоего брата. Кто знает, в каких заговорах и интригах она
замешана? Для рабыни, поднявшейся так высоко, у нее должен быть
могущественный покровитель.
— Назови ее имя, болван!
— Это моя рабыня Даная.
Клеопатра недоверчиво покачала головой.
— Рабыня ничего бы не выиграла от участия в подобной интриге. Где твои
доказательства?
Харик склонил голову, задумавшись, не совершил ли ошибки, явившись со своим
иском к царице.
— Даная очень хитра и умеет манипулировать людьми. Я знаю, она в
заговоре с людьми, желающими причинить тебе вред.
Теодот быстро сбежал по ступенькам и уставился в лицо Харика. Поднеся кинжал
к его подбородку, он вынудил испуганного мужчину задрать голову вверх, так
что лицо его стало полностью видно.
— Признайся! Твоя история насквозь лжива!
Клеопатра направила на учителя палец.
— Оставь его в покое, учитель. Это дело тебя не касается. Я
единственная, кто может выносить решение в этом зале, а уж точно не ты.
Рамтат почувствовал, как судорога свела его живот. Возможно, в этом и
заключалась тайна Данаи, которую она скрывала от него. Конечно же, вряд ли
она собиралась навредить царице, но возможно, была рабыней. Нет! Он не мог в
это поверить.
Учитель неохотно отступил назад.
— Великая царица! Я не доверяю этому человеку.
— И все же, — сказала Клеопатра, — против этой Данаи
выдвинуты серьезные обвинения. Я хочу узнать правду об этом деле.
Рамтат внимательно наблюдал за Хариком. Жизнь болвана висела на волоске, и
все-таки он не отступался от своего. Рамтат почувствовал, будто что-то
внутри него умерло — возможно, этот человек говорил правду. Если так, Даная
обманула не только царя — она обманула и его тоже.
— Сиятельная царица, — сказал Рамтат, глядя, как капли пота
стекают по лицу обвинителя. — В моей власти определить, говорит этот
человек правду или лжет. Если ты предоставишь мне только одну неделю, я
доложу тебе всю правду об этом деле.
— Как так, владыка Рамтат? — спросила царица. — Ты знаешь, о
ком он говорит?
— Я знаю эту женщину. Я стоял рядом с твоим братом в тот день, когда
ему поднесли в дар гепарда.
Клеопатра твердо посмотрела на Рамтата:
— Приведи эту женщину ко мне, я буду сама ее судить.
— Сейчас она далеко от Александрии. Потребуется время, чтобы добраться
до нее и привезти ее сюда.
— Сделай это. — Клеопатра улыбнулась и перевела взгляд на Харика,
который страшно побледнел и низко опустил голову. — Пока ты будешь
искать правду, владыка Рамтат, пусть этот человек посидит в моей тюрьме.
Если я узнаю, что он солгал, он никогда оттуда не выйдет.
Гнев клокотал в груди Рамтата, когда он взмахом руки подозвал одного из
воинов Цезаря:
— Встань рядом с царицей и ни в коем случае не оставляй ее. — Он
подозвал второго воина и указал ему на Харика: — Уведи этого человека и
запри его. Он не должен ни с кем разговаривать. Когда посадишь его в
темницу, отправляйся прямо к Цезарю и скажи ему, что я уехал по поручению
царицы.
— Сделаю все, как ты приказал, господин. — Римлянин ткнул Харика
рукояткой меча и погнал его вперед.
Рамтат старался подавить гнев и не знал, на кого ему следует сердиться. Если
Даная замешана в некоем заговоре против царицы, он выяснит это, когда ее
допросит.
— С твоего разрешения, сиятельная царица, я должен отправиться
немедленно.
— Да, поезжай, мой добрый Рамтат. Скачи быстро, потому что кругом зреет
множество заговоров. — Клеопатра многозначительно взглянула на
Теодота, — Если это еще один злой замысел моего брата, я должна узнать
о нем.
Рамтат заметил легкий румянец, выступивший на лице учителя, и попытался
припомнить все, что случилось в тот день, когда Даная подарила царю гепарда.
Он все время находился в комнате, и Птолемей не был таким уж умелым
притворщиком, чтобы его одурачить. Нет, царь не был знаком с Данаей до того
дня, Рамтат был в этом уверен.
Он поклонился царице и попятился к двери. Покинув тронный зал, он
стремительно направился вдоль мраморного коридора; мысли его уже уносились
вперед. С самого начала в Данае было что-то загадочное, и она определенно
имела тайны от него. Но она была слишком утонченной и образованной, чтобы
оказаться рабыней.
Внезапно он почувствовал легкую тошноту. Царская подвеска. Кто дал ее Данае?
Царь? Или некто приближенный к нему? И что она обещала взамен?
Эти вопросы снова привели к Харику. Почему бы этому человеку лгать, если он
знал, что это приведет его к смерти?
Рамтат умчался в ночь, часто останавливаясь, чтобы сменить лошадей.
Добравшись до оазиса, уставший до полусмерти, он лег на твердую землю и в
изнеможении забылся тревожным сном.
Ему снились зеленые глаза и смеющийся рот — рот, сочинявший ложь и искусный
обман.
Нет! Сердце подсказывало ему, что Даная вовсе не обманщица, какой ее пытался
изобразить Харик. Она непременно подтвердит его веру в нее. Она на самом
деле родная дочь Мицерина.
Глава 18
Даная вначале пыталась бороться с чувством любви к Рамтату, но, однажды
уступив ему, полностью сдалась. Она лежала в его постели, где спала каждую
ночь с тех пор, как он уехал. Рамтат попросил ее ждать его, и она ждала.
Девушка ворошила свою память, пытаясь представить, как он лежит рядом с ней,
здесь же, где она лежала каждую ночь.
Никто никогда не говорил ей, что любовь может быть такой всепоглощающей. Все
в ее жизни изменилось из-за этой любви. Она больше уже не считала себя
пленницей Рамтата, скорее женщиной, которая ждет его возвращения. С тех пор
как она поняла, что любит Рамтата, все окружающее стало казаться прекраснее
— еда, которую она вкушала, воздух, которым дышала.
Как это было возможно?
Труднее всего давалось ожидание. Она хотела быть рядом с Рамтатом до конца
своей жизни. Глубокая тоска терзала ее, как прожорливый зверь. Рамтат любил
ее, она была в этом уверена — вот что помогало ей выносить разлуку.
Даная представляла себя в его крепких объятиях. Он прогонит все мрачные
мысли из ее головы и навсегда избавит ее от одиночества. Она будет
принадлежать ему и никогда больше не почувствует себя одинокой и
беспомощной, какой ощущала себя с момента смерти отца.
Даная закрыла глаза и улыбнулась. Рамтат обладал огромной силой и в то же
время был способен на нежность. Она хотела бы стать для него всем — его
возлюбленной, его женой, той, что проведет рядом с ним всю эту жизнь и
последует за ним в загробное царство.
Рамтат достиг лагеря бедуинов в середине ночи. Несмотря на поздний час,
человек из его племени встретил его и увел его лошадь, чтобы почистить и
покормить.
По дороге домой у него было много времени, чтобы все обдумать, и он пришел к
выводу, что Даная всегда вела себя с ним честно и открыто. Она была так
простодушна, что скорее всего совсем не умела лгать. Значит, человек,
объявивший себя племянником господина Мицерина, солгал, без сомнения, по каким-
то своим коварным причинам. Или же его ложь является частью заговора,
затеянного окружением царя Птолемея.
Возможно, этот человек хочет завладеть наследством Данаи и поэтому попытался
опорочить ее честь.
Быстрым бесшумным шагом Рамтат вошел в шатер. Он надеялся найти Данаю спящей
в его постели и не был разочарован. Когда он тихонько отодвинул сетчатую
завесу, света единственного фонаря оказалось достаточно, чтобы он смог
разглядеть ее лицо. Дыхание девушки было глубоким и ровным; она спокойно
спала.
Мерцающий свет вспыхивал на ее гладких плечах и отражался в темных волосах.
Страсть пронзила Рамтата, словно острый нож — он слишком долго тосковал по
ее телу.
Но он задернул занавеску и закрыл глаза.
Что, если Даная все же солгала ему? Если бы только он мог знать наверняка!
Мысли его путались, не зная, на чем остановиться. То ему хотелось ударить
Данаю, то зацеловать ее до бесчувствия. Была ли она предательницей или
заложницей, соблазнительницей или невинной? Он не найдет покоя, пока не
услышит правду из ее собственных уст.
Стараясь не шуметь, Рамтат сбросил грязную одежду и смыл песок со своего
тела, прежде чем облачиться в чистое платье. Снова он стоял возле ее
постели, и сердце бешено колотилось у него в груди. Никогда прежде он не
позволял своим желаниям возобладать над строгой приверженностью долгу. Но на
этот раз в своем шатре мужчина Рамтат сражался с генералом Рамтатом,
верноподданным царицы. Для него не имело значения, была ли Даная честна или
лгала. Его волновал только один вопрос.
Если он сожмет ее в объятиях, отдастся ли она ему добровольно?
Рамтат осторожно опустился на кровать и почувствовал, как Даная
пошевелилась.
— Не бойся, это всего лишь я.
Он ощутил, что она прикоснулась ладонью к его руке и сразу же села в
постели. Рамтат был ошеломлен, когда девушка, тесно прижавшись к нему,
положила голову ему на плечо. Страсть переполняла его, и требовалось совсем
немного, чтобы она вспыхнула всепоглощающим пламенем, которое он не сумел бы
контролировать.
Даная поцеловала его в плечо.
— Я боялась, что ты не вернешься.
— Я же сказал, что вернусь. Я всегда буду выполнять обещания, данные
тебе, если смогу.
Даная прижалась губами к его щеке, положив ладонь ему на грудь, и Рамтат
задрожал от желания.
— Ты понимаешь, что делаешь со мной? — спросил он охрипшим от
страсти голосом.
— Я знаю, что ты для меня опасен. Я знаю, что ты тверд, словно камень,
и если я отдамся тебе, ты можешь растерзать мое сердце. — Даная встала
на колени и крепко прижалась к нему всем телом. — И даже зная все это,
я готова пойти на риск, — прошептала она. — Я просто ничего не
могу с собой поделать.
Рамтат почти потерял контроль. Он намеревался сохранить голову ясной и
расспросить Данаю об ее прошлом, но был не в состоянии побороть желание,
которое буквально сжигало его изнутри. Он посмотрел на ее манящие губы и
прекратил сопротивление. Для него уже не имело значения, была ли она той,
которой назвалась, или обманывала его с самого начала.
Он знал только, что она предложила ему себя, и он был намерен обладать ею.
Огромная радость из-за того, что Рамтат вернулся, переполняла Данаю.
Ощущение счастья, которого она никогда до сих пор не испытывала, заставило
ее потерять голову. Она не задумывалась о том, соответствуют ли ее поступки
тому, как подобает вести себя приличной девушке, но ей хотелось прикасаться
к своему любимому, прижиматься к нему всем телом, чувствовать его рядом,
чтобы убедиться, что он действительно здесь.
— Я скучала о тебе, — стыдливо призналась она.
Дыхание его со свистом вырывалось сквозь стиснутые зубы, когда он уложил ее
на спину и крепко обнял, возвышаясь над ней.
— Я тоже очень скучал, — сознался он. — Ты наверняка
понимаешь, как нужна мне.
Она быстро коснулась губами его губ и заглянула в его прекрасные глаза.
— Я понимаю.
Рамтат покрывал страстными поцелуями ее лицо, а его опытные ладони искусно
ласкали ее тело, заставляя стонать от наслаждения. Обхватив руками ее
стройные бедра, он притянул девушку к себе.
— Я хочу тебя больше, чем желал когда-либо что бы то ни было в своей
жизни.
— Я знаю, — прошептала она, целуя его в губы. — Я чувствую то
же самое.
Он задохнулся от удовольствия, когда она слегка прихватила зубами его губу.
Рамтат был уверен, что она никогда прежде не была с мужчиной, и все же ей
удавалось благодаря природному женскому чутью доводить его до безумия. Он
завладел ее губами, и Даная изогнулась навстречу ему, страстно отвечая на
поцелуй. В голове его мелькнула было мысль о ее притворстве, но тут же
пропала, вытесненная ощущением ее трепещущих губ, прильнувших к его губам.
Он уже не владел своими руками; они по своей воле странствовали по ее телу,
крепче прижимая ее к нему. Когда Рамтат отстранился, чтобы перевести дух, ее
ладони скользнули вверх по его рукам, сжимая крепкие мускулы.
Данае казалось, что она умрет, если он немедленно не сделает что-то, чтобы
облегчить нарастающее внутри ее жаркое томление. Она задвигала бедрами,
чтобы теснее прильнуть к нему, и задохнулась, когда он, потянув вверх подол
ее платья, нежно погладил ее, побуждая приподнять бедра с постели. Даже
понимая, что ведет себя непристойно, Даная не могла заставить себя
остановиться. Она изнывала от желания, охватившего ее.
— Прошу тебя! — взмолилась она.
Его не пришлось просить дважды. Рамтат и сам уже не мог выносить эту муку.
Он осторожно приблизился и остановился.
— Ты уверена? — хрипло спросил он.
Даная приподняла бедра, принимая его в свое пылающее лоно.
— Я уверена, — удалось ей произнести. Но она полностью потеряла
дар речи, когда он медленно двинулся дальше, вонзаясь в ее тело, и
задохнулась, изгибаясь, когда он проник глубже.
— Милая зеленоглазка, ты похитила мое сердце, — пробормотал
Рамтат, слегка скользнув назад и снова стремительно двинувшись вперед. Он
коснулся губами ее уха. — Я понял, что ты создана только для меня, в
тот самый момент, как впервые увидел.
Даная обхватила ладонями его лицо и прильнула к его губам. Двигаясь внутри
ее, Рамтат испытывал наслаждение, которого не мог даже вообразить. Его
животворное семя уже выплеснулось в нее, а он все еще хотел большего.
Удивленный тем, что плоть его по-прежнему тверда, он снова овладел Данаей,
потом еще раз и еще, пока они оба не повалились в полном изнеможении.
Он провел пальцами по ее щеке.
— С этой ночи ты моя на всю жизнь.
— Думаю, мы оба это знаем.
Даная тесно прижалась к нему. Тело ее все еще трепетало от его ласк. У нее
было такое чувство, будто каждая частичка ее тела принадлежит ему.
Рамтат положил ее голову себе на грудь. Он оказался прав насчет ее
непорочности — ни один мужчина не касался этой девушки до него. Его
уверенность в том, что все обвинения Харика безосновательны, укрепилась. С
помощью Данаи ему удастся доказать, что этот человек обманщик. Рамтат не
хотел подвергать девушку тяжкому испытанию, привлекая на суд над Хариком. Но
он должен был задать ей несколько вопросов, чтобы иметь возможность убедить
царицу в невиновности Данаи.
Он коснулся губами ее щеки.
— Я видел царицу Клеопатру, когда был в Александрии. Я присутствовал,
когда она принимала просителей.
Даная слышала, как его слова отдаются в его груди.
— Значит, она в безопасности — я знаю, ты этому рад. Они с братом
простили друг друга?
Рамтат провел пальцами по ее руке.
— Нет. Этого никогда не случится.
— Очень жаль.
Он старался тщательно выбирать слова.
— А ты? Как ты относишься к возвращению царицы?
Привыкшая откровенно высказывать свои мысли в разговорах с отцом и Урией
Даная задумалась на мгновение, чтобы оценить ситуацию. Теперь, когда царица
вернулась в Александрию, это, без сомнения, вызовет новые беспорядки и
кровопролитие.
— Думаю, ее возвращение дорого нам обойдется.
— Ты имеешь в виду, что война разгорится с новой силой?
— Да. Если брат и сестра не договорятся, войны не избежать. Если бы это
было в моей власти, я бы выслала Клеопатру.
Рамгат почувствовал, как у него сжалось сердце.
— Возможно, на верную смерть?
— Я бы этого не хотела. Но ради того, чтобы в Египте воцарился мир, кто-
то из двоих — она или ее брат — должен умереть Ты и сам понимаешь это А если
одному из них суждено умереть, я бы предпочла, чтобы это была она.
— Я никогда не слышал от тебя подобных речей. Это измена.
— А ты бы предпочел чтобы умер ее брат? Кто из нас изменник?
— Ты стоишь на краю пропасти. Поэтому я должен задать тебе несколько
вопросов, которые могут оскорбить тебя. — Он поднял вверх лицо, чтобы
видеть ее глаза. — Не вздумай обмануть меня, я все равно узнаю правду.
Даная смутилась. Пылкий и любящий всего мгновение назад Рамтат стал холодным
и отстраненным; в лазах его появился опасный блеск. Словно их только что не
сводила навеки любовь и не было сказано столько нежных слов.
— Я всегда говорила тебе правду, если не считать того времени, когда
вообще с тобой не разговаривала.
— Я помню, однажды ты упомянула мужчину по имени Харик. — Рамтат
увидел, как лицо ее побледнело и задрожала нижняя губа. — Расскажи мне
все, что ты о нем знаешь. Он действительно племянник господина Мицерина? Он
наследник всего, чем владел твой отец?
Даная колебалась всего мгновение.
— Да, он его племянник и унаследовал большую часть земель моего
отца. — Она впилась пальцами в руку Рамтата. — Почему ты задаешь
мне эти вопросы? Ты его видел?
Рамтат заметил, как глаза ее потемнели от страха, а потом как бы замкнулись
— или ему показалось? Он еще внимательнее присмотрелся к ней, прежде чем
спросить.
— Ты и вправду дочь Мицерина?
Даная молчала так долго, что Рамтат подумал: она не сможет ответить. Он ждал
в надежде, что его растущие подозрения безосновательны. Наконец он встряхнул
ее.
— Отвечай! Ты родная дочь господина Мицерина?
Даная видела, как напряглись его скулы, а во взгляде появилось
всевозрастающее сомнение. Отец предупреждал ее, что Харик будет пытаться
скомпрометировать ее и может оспорить, что она дочь его дяди. Она поняла,
что это уже случилось, поскольку Рамтат задает ей такие вопросы. У нее был и
доказательства, что отец законно удочерил ее. Было очень обидно, что ей
приходится защищаться от обвинений, которые, видимо, выдвинул против нее
Харик. Даная заметила, что глаза Рамтата внезапно затуманились недоверием.
— Ты разговаривал с Хариком, верно?
— Скажем так, я слышал, что он говорит. Он выдвинул против тебя очень
серьезные обвинения.
Сердце ее так болезненно сжалось, что трудно стало дышать.
— И какие же это обвинения?
— Что ты не та, за кого себя выдаешь — Рамтат пристально следил за ней,
произнося следующие слова: — Харик заявил царице, что ты его рабыня, и он
полагает, что ты представляешь для нее угрозу. А ты сама только что
призналась, что желаешь царице Клеопатре смерти.
Не веря своим ушам, Даная покачала головой. Прикрывшись покрывалом, она
соскользнула с кровати и неловко запуталась в сетчатой завесе, пока не нашла
выход. Она почувствовала себя страшно опустошенной и пришла в отчаяние
оттого, что Рамтат заподозрил ее в намерении причинить вред царице. Ей
оставалось только догадываться, что Харик мог наговорить на нее.
— Ах вот как! — сказала Даная с обидой в голосе. — Ты уже все
просчитал в уме! Ты думаешь, что я вовлечена в какой-то хитроумный заговор с
целью убить царицу Клеопатру? — Она укоризненно покачала
головой. — Неужели ты явился сюда сегодня ночью единственно с
намерением пробудить мою страсть, которая заставила бы меня раскрыть все мои
зловещие замыслы?
Рамтат поднялся с кровати и встал рядом с ней.
— Нет, я рассчитывал, что все будет иначе. Просто скажи мне, что Харик
оклеветал тебя. Скажи, что ты невиновна, и я тебе поверю.
Слезы подступили к ее глазам, и Даная боялась поднять на Рамтата взгляд,
чтобы не разрыдаться. Если он мог поверить, что она способна на такую
низость, если он готов был принять слова Харика за правду, она не станет
перед ним оправдываться.
— Думай что хочешь. Больше я тебе ничего не скажу.
Он схватил ее за руки и повернул лицом к себе.
— Если твой двоюродный брат солгал, скажи об этом сейчас, и я тебе
поверю!
— Он мне не родственник, и это правда.
Рамтат был озадачен.
— Но ведь он кровный родственник господина Мицерина, разве нет?
— Да. — Даная была так разгневана, что хотела оттолкнуть его от
себя. — Харик кровный отпрыск рода Сахур, тогда как во мне нет ни капли
этой крови.
Рамтат почувствовал, что его предали. Ее скорбь по господину Мицерину
казалась искренней, и она увлекла его своими историями о том, как росла
дочерью придворного дрессировщика животных. Он отшвырнул ее от себя, и она,
споткнувшись, повалилась на кушетку. Зарывшись лицом в мягкую шкуру, Даная с
трудом сдерживала рыдания; она не желала позволить себе проявить подобную
слабость. Рамтат разочаровал ее — похоже, он готов был поверить в гнусную
ложь Харика. Если бы он только сумел правильно задать ей вопросы, она с
радостью рассказала бы ему правду о том, что была приемной дочерью своего
отца.
— Скажи мне хоть что-нибудь, с чем я могу вернуться к царице. Тебя
силой заставили участвовать в заговоре против Клеопатры, потому что ты
боялась за свою жизнь? Кто-то угрожал тебе? Царь Птолемей тоже был вовлечен
в этот заговор с самого начала? — Рамтат увидел, как девушка подняла
голову, и был поражен силой гнева, пылавшего в глубине ее зеленых
глаз. — Ты не понимаешь, в какой опасности оказалась. Расскажи мне все,
чтобы я мог помочь тебе.
Даная пришла в ярость. С каждым словом, слетавшим с губ Рамтата, ее
решимость крепла.
— Я ничего тебе не скажу.
Кушетка прогнулась, когда Рамтат уселся рядом, и Даная застыла, когда он обнял ее и прижал к груди.
— Ты понятия не имеешь, что с тобой сделают, если признают виновной в
заговоре против царицы.
Даная вывернулась из его рук и встала. Не говоря ни слова, она прошла за
ковровую завесу в смежное помещение. Бросившись там ничком на кушетку, она в
отчаянии свесила вниз голову. Если Рамтат подозревает ее в непорядочности и
измене, она не унизится до того, чтобы умолять его поверить в правду. Без
сомнения, он отвезет ее в Александрию, и это именно то, чего она хочет. Она
попросит вызвать Урию, чтобы он высказался в ее защиту. Он сможет предъявить
документы, которые докажут, что заявление Харика ложно.
Даная все еще не оправилась
...Закладка в соц.сетях
