Жанр: Любовные романы
Владыка Нила
...был коренастым мужчиной со
свирепыми чертами лица, с большим искривленным носом, видимо, сломанным
несколько раз. Глаза ею были почти так же черны, как его шевелюра. Длинный
глубокий шрам пересекал левую сторону его смуглого лица, а кожа его была
такой же темной, как старый сапог. Но девушка не боялась его, потому что ее
отец ему доверял.
На закате капитан поставил судно на якорь прямо посреди реки. Из-за часто
встречавшихся коварных отмелей и перекатов было слишком опасно плыть по Нилу
ночью. Даная улеглась на мягкий, набитый душистой соломой матрас, и Минух,
опустив противомоскитную сетку, улеглась у ног своей хозяйки. Фараджи сидел,
прислонившись спиной к переборке, насторожившись, держа руку на рукояти
меча. Даная всю ночь металась в постели, постоянно переворачиваясь с боку на
бок. Думы об отце не давали ей покоя — она скучала о нем и желала быть рядом
с ним. К утру она наконец уснула, убаюканная слабым покачиванием судна.
Глава 4
— Госпожа Даная, — обратился капитан Нармери к девушке. —
Прошла уже неделя, как мы в пути. Надеюсь, ты довольна?
Когда он улыбался, зазубренный шрам расползался по его лицу, и если не знать
этого доброго человека, можно было бы испугаться до смерти.
— Все было очень хорошо, капитан, — сказала Даная, пытаясь придать
бодрости своему голосу. — Ты сделал все возможное, чтобы мне было
удобно. — Она подняла на него обеспокоенный взгляд. — Я никогда не
бывала так далеко от дома и не знаю, чего ожидать, когда мы прибудем в
Александрию.
Капитан ласково посмотрел на нее.
— Твой отец все объяснил мне, когда договаривался о твоем
переезде. — Он нахмурился. — Прости меня, госпожа Даная, но я
должен сказать, что был очень опечален, когда увидел, что твой отец теряет
здоровье. Я не хотел говорить с тобой о Мицерине, чтобы не огорчать тебя.
Слова капитана усилили боль Данаи. Не зная, что ответить, и не желая
разговаривать об отце, она сказала:
— Мой отец очень тяжело болен. Спасибо, что не забываешь его, капитан.
— Однако, — промолвил он, наблюдая, как ветер раздувает льняной
парус, — я обещал Мицерину, что благополучно доставлю тебя в
Александрию, и именно это я и собираюсь сделать. — Он мотнул головой в
сторону клеток с животными. — Кошки, видимо, чувствуют себя неплохо.
Хотя черный дьявол выглядит не слишком счастливым.
— Обсидиана — моя любимица. Она не привыкла так долго находиться в
клетке, да и на корабле никогда не бывала. Сколько еще времени нам
потребуется, чтобы доплыть до Александрии, капитан?
— Все зависит от ветра. — Он почесал подбородок. — Я бы
сказал, если все пойдет как сейчас, то три дня. Не знаю, заметила ли ты, но
хотя Нил течет на север, ветер дует к югу.
Даная кивнула.
— Отец говорил мне, что Нил — настоящее чудо и посылает нам множество
даров.
— Да. Так оно и есть. — Капитан взглянул на Данаю, отметив, как
прекрасна ее кожа. — Должен предостеречь тебя, чтобы сегодня ты
оставалась в тени. Хотя небо закрыто облаками, бог солнца Ра посылает на
землю лучи, которые могут прожечь тебя до костей.
— Я учту твое предупреждение, — ответила она, так глубоко
погрузившись в свои мысли, что едва ли заметила, что капитан отошел от нее,
пока не услышала, как он отдает распоряжения одному из матросов на другом
конце судна.
Около полудня река настолько обмелела, что Даная могла видеть камни на дне.
Матросам пришлось высадиться и на веревках тащить судно вперед. Это была
рискованная работа, потому что топкие берега кишели крокодилами. Встречались
и другие опасности: в мутной воде резвились гиппопотамы, и случалось, они
опрокидывали легкие суда. Вдобавок донимали комары и москиты, стоило только
затихнуть ветру, относившему мошкару прочь. Когда наступил вечер, заходящее
солнце окрасило небо в багряный цвет. Немного позже поднялся ветер, наполнив
паруса, и
Синий скарабей
, покачиваясь, к всеобщей радости, двинулся
вперед.
Почти стемнело, когда капитан направил судно на мелководье и поставил его на
якорь в маленькой речной гавани. Когда наступила полная тьма, Даная
обрадовалась, что у нее есть маленький фонарик. Глядя в освещенное мерцающим
светом лицо Минух, она спросила:
— Ты была против того, чтобы оставить виллу и отправиться в
Александрию?
На мгновение на лице Минух отразился испуг, она не ожидала такого вопроса.
Рабыня обязана делать то, что ей приказывают, и никто никогда не спрашивал
ее мнения.
— Много лет назад я начала считать виллу своим родным домом. Потом, в
один прекрасный день, я поняла, что мой дом всегда будет там, где находишься
ты, где бы это ни было. Ты стала для меня дочерью, которой у меня никогда не
было.
— Похоже, и ты, и мой отец считали себя моими родителями, но никому не
известно, чья я дочь, — мрачно заметила Даная. Заметив страдание на
лице Минух, она с усилием выдавила улыбку. — Я счастлива, что ты со
мной. Я помню твое лицо с раннего детства.
— Моим единственным желанием было всегда заботиться о тебе!
Даная снова легла и закрыла глаза. Вскоре ее одолел сон, и она не
просыпалась до тех пор, пока не услышала громкие голоса матросов, грузивших
на борт провизию.
Капитан Нармери почувствовал огромное облегчение, когда корабль наконец
покинул воды Нила и вышел в море. Солнце достигло зенита, стояла страшная
жара, потому что ветер стих, и парус его небольшого торгового судна
бессильно обвис. Со всевозрастающим беспокойством капитан тревожно
поглядывал в небо. Лазурное небо отражалось в зеркально-сверкающей
поверхности Средиземного моря, и трудно было различить, где кончается одно и
начинается другое. Капитан Нармери ощутил неприятную дрожь в спине и в
недобром предчувствии сощурил глаза. Прошлой ночью он оказался свидетелем
того, как великое множество звезд падало с небес, — конечно же, это
было дурное предзнаменование, предвещающее несчастье.
Бывалый капитан наспех произнес молитву, обращаясь к богам с просьбой
ниспослать сильный ветер, чтобы он наполнил паруса и помог сократить время
их путешествия. Матросы его команды стали раздражительными и вспыльчивыми —
без сомнения, из-за того, что на борту находилась прекрасная молодая
девушка, а им не разрешалось даже смотреть в ее сторону.
У капитана Нармери была и другая причина для беспокойства. Хотя рыба,
которую он вез на продажу, хранилась в бочонках с солью, она начнет
портиться, если они не попадут в Александрию в течение дня. От этих
горестных раздумий его отвлекла юная пассажирка, которая, перешагнув через
большой моток пеньковой веревки, подошла и встала рядом с ним у поручней.
До этого Даная больше держалась особняком, и капитан знал, что она горюет о
своем отце, который теперь наверняка уже отошел в мир иной. Капитан не мог
понять, почему она отправилась в Александрию в такой момент, но это было не
его дело.
Даная указала в сторону появившегося в отдалении острова Фарос.
— Отец рассказывал мне об этом грандиозном маяке и объяснил, что он
служит не только сигнальным огнем, показывающим путь кораблям, но помогает
предсказывать погоду. Поистине чудесный вид, не правда ли? — Поднялся
ветер, и девушка наблюдала, как волны перехлестывают через дамбу,
соединяющую остров с Александрией. — Нужно его увидеть, чтобы понять,
какое это на самом деле великолепное и величественное сооружение.
Капитан попытался взглянуть на знакомый маяк ее глазами. Он так часто видел
это сооружение, что оно стало для него привычным.
— Маяк не раз помогал мне благополучно вернуться домой, — сказал
он.
— Значит, ты живешь в Александрии?
— Большую часть жизни я провожу на Ниле, но когда захожу в порт, то
называю своим домом этот город.
— Что ждет нас там по прибытии? — спросила Даная. — Я знаю,
что царь и царица воюют, и жители, должно быть, устали от этого.
— Тш-ш! — предостерег капитан. — Будь осторожна! Никогда не
говори о подобных вещах — неизвестно, кто тебя услышит. Тебе могут просто
перерезать горло за одно упоминание кого-либо из них в присутствии
ненадежного человека.
Даная нахмурилась, размышляя, кого из царей предпочел бы видеть на троне
Египта капитан — брата или сестру.
— Я запомню это, — сдержанно заметила она, но тут же нерешительно
добавила: — Капитан! Могу я попросить тебя об одолжении?
В этот момент она сбросила вуаль, и он увидел прекраснейшую женщину, которую
когда-либо встречал. Длинная, изящная шея; тонкие черты лица. Она поймала
его взгляд, и он не смог отвести глаз. В эту минуту он готов был выполнить
любое ее желание.
— Скажи, чего ты хочешь, и ты это получишь!
— Моя пантера Обсидиана — черная кошка — все сильнее беспокоится. Ее
нужно выпустить из клетки. — Девушка увидела, как его лицо посуровело,
и торопливо бросилась объяснять: — Обсидиана совсем ручная и никому не
причинит вреда. Ты видел, что этих кошек кормят только вареным мясом. Ни
одна из них никогда не пробовала сырого мяса и совершенно не стремится.
Поэтому Обсидиана ни для кого на борту не представляет опасности. — Она
просительно улыбнулась капитану. — Даю тебе честное слово!
Его первым побуждением было запретить это, но мольба в ее прекрасных глазах пробудила в нем игрока.
— Тебе придется держать зверя на цепи, — сказал он, прекрасно
понимая, что такая хрупкая женщина не сможет удержать леопарда, вздумай он
избавиться от пут. — Все время держи его возле себя.
— Благодарю тебя!
Капитан взглянул на матросов, готовившихся к заходу в порт.
— Оставайся там. — Он кивнул в сторону носа. — Предупреждаю:
если кошка сорвется с цепи, я прикажу лучнику уложить ее на месте.
Даная одарила капитана улыбкой, которая заставила его забыть, что он годится
ей в дедушки.
— Я же дала слово.
— Ну ладно, — сказал он. — Можешь ее выпустить.
Даная поспешила к клетке, и когда открыла дверцу.
Обсидиана взглянула на нее с надеждой. Она замурлыкала и принялась тереться
о ногу хозяйки, пока та надевала ей на шею цепь.
— Веди себя хорошо, Обсидиана, — сказала девушка твердым голосом.
Она так увлеклась пантерой, что не заметила, что десять громадных военных
кораблей надвигаются на них.
— Римский флот! — громко крикнул капитан Нармери. — Они
сомнут нас! Беритесь за весла и усерднее гребите, чтобы освободить им
путь! — приказал он матросам. — Поторопитесь!
Военные корабли, казалось, появились неизвестно откуда, и Даная с удивлением
наблюдала, как головной корабль нагоняет их.
— Смотри, госпожа! — сказал капитан Нармери, подходя к Данае так,
чтобы оказаться с другой стороны от пантеры. — Насколько я понимаю, это
могут быть либо Помпеи, либо Цезарь. Ни тот, ни другой не принесет ничего
хорошего Египту, перенося свою схватку на наши берега. Нам хватает и своих
собственных войн. — Он с гневом посмотрел на римские корабли и рявкнул:
— Ты только посмотри, как они оттесняют меня к маяку! Мы не успеем войти в
порт!
Крепко прижимая к себе Обсидиану, Даная подошла к краю палубы. Она слышала
доносившийся с головного корабля римлян бой барабанов, задававший ритм
гребцам. С удивлением взирала она на алое знамя с изображением золотого орла
— эмблемы Гая Юлия Цезаря, претендовавшего на то, чтобы стать владыкой мира.
Военный корабль гордо рассекал воды, поднимая волну, захлестывающую
небольшое торговое судно. Обсидиана зашипела, и шерсть на ее шее встала
дыбом, когда римский корабль оказался совсем близко.
Даная увидела группу солдат, стоявших у борта и изо всех сил старавшихся
привлечь ее внимание. Но она высокомерно сделала вид, что их не замечает.
Только один человек, стоявший слегка в стороне, невольно притягивал ее
взгляд. Он был высок и широкоплеч и одет в великолепную воинскую одежду из
кожи и бронзы. На нем был шлем с султаном из алых перьев и алый плащ,
волнами ниспадавший с его плеча. Он был так роскошно одет, что Даная
заподозрила, не великий ли это Цезарь собственной персоной! Но когда воин
снял шлем, девушка увидела, что он гораздо моложе закаленного в битвах
проконсула Рима. Их взгляды встретились. Воин, не смущаясь, смело улыбнулся
ей и отвесил глубокий поклон. Не раздумывая, она слегка поклонилась в ответ,
но тут же отступила назад, когда остальные солдаты разразились
приветственными возгласами.
Даная никогда прежде не видела римлян и не стремилась увидеть их снова. Но
этот единственный поразил ее воображение.
Рамтат был встревожен. Все его мысли были заняты предстоящей задачей. Он
едва замечал маленькие рыбацкие лодки и торговые суденышки, поспешно
освобождавшие дорогу римскому флоту. Он сурово нахмурился, когда некоторые
солдаты, стоявшие у борта, начали отпускать непристойные замечания в адрес
огромной черной пантеры и черноволосой красавицы, державшей ее на цепи.
Заметив молодую женщину, Рамтат удивленно раскрыл глаза. На ней была белая
расшитая золотом туника и широкий зеленый пояс, охватывающий талию и
спускавшийся до кончиков золотых сандалий. Руки ее выше локтя были украшены
золотыми амулетами, и еще один амулет обвивал ее стройную лодыжку.
— Ну и ну, вот с кем я хотел бы познакомиться! — сказал один из
солдат, посылая ей воздушный поцелуй.
— Побереги свои силы, — улыбнувшись, сказал Рамтат. — Это,
друзья мои, египетская девушка очень знатного происхождения. Она даже не
захочет вас знать.
Он заметил, что глаза ее обведены краской, но подумал, что такие глаза не
нуждаются в украшении. Когда корабли так сблизились, что, казалось, он мог
бы протянуть руку и коснуться ее, Рамтат улыбнулся девушке и низко
поклонился. Она ответила на поклон, с достоинством наклонив голову, от чего
ее черные волосы рассыпались по кремовым плечам.
Скрестив на груди руки, Рамтат оперся плечом о планшир и устремил взгляд на
незнакомку, задаваясь вопросом, кем она могла быть. Хотя она выглядела
египтянкой, ее зеленые глаза говорили о другом. Ему и прежде приходилось
видеть что-то похожее — у царицы Клеопатры были точно такие же изумрудные
глаза. Возможно, эта женщина тоже греческого происхождения.
Трибун Хирт, офицер штаба Цезаря, ткнул Рамтата под ребра.
— Если эта девушка — образчик египетских женщин, я дождаться не могу,
когда мы сойдем с корабля. Хотел бы я быть той кошкой, что она держит возле
себя!
— Я бы сказал, что такие, как она, — большая редкость в любом
обществе, — ответил Рамтат, твердо зная, что навечно сохранит в памяти
образ юной красавицы.
— Возможно, это сама Клеопатра!
— Нет, трибун. Я знаю царицу Клеопатру, но даже она не может сравниться
красотой с этой девушкой, — заметил Рамтат, отвешивая прощальный поклон
таинственной незнакомке, гордо вздернувшей свой изящный нос. — Хоть она
и не царица, рискну предположить, что кто-то из ее предков стоял очень
близко к трону. Сходство между ними очевидно.
— Значит, ты не знаешь, кто она такая?
— Я с ней не знаком, — тихо сказал Рамтат, не отрывая взгляда от
тростникового торгового судна, где стояла таинственная женщина и смотрела на
него. — Но если боги окажут мне милость, мы скоро встретимся.
Капитан Нармери погрозил кулаком и выругался себе под нос, увидев, как еще
два римских корабля безжалостно надвигаются на его маленькое суденышко,
вынуждая очистить им путь и снова отклониться в сторону острова Фарос. Ему
самому пришлось встать за руль, когда лодку сильно качнуло и она заплясала
на волнах, поднятых военными кораблями римлян.
— Римские собаки, — пробормотал капитан. — Воображаете, что
владеете миром и все остальные должны уступать вам дорогу.
Даная, облокотившись о поручни, провожала взглядом головной корабль римлян с
водруженным на нем знаменем Цезаря, наблюдая, как он причаливает к острову
Фарос. Увидев, как один из римлян сошел с корабля, девушка поинтересовалась:
— Зачем это соратнику Цезаря вздумалось сойти на берег у маяка?
Наверняка они прибыли в Египет по важному делу. Как ты думаешь, зачем им
понадобилось осматривать наш маяк?
— Кто может знать, что у римлян на уме? — проворчал капитан. Он
кивнул в сторону пантеры: — Посади кошку обратно в... Великий Ра! Ты только
посмотри: кто-то на острове поднял белый флаг, нам сигналят! Новая задержка!
Мне приказывают причалить и взять на борт пассажира.
— Разве необычно, что кто-то с острова сигналит проходящему
кораблю? — спросила Даная, стараясь украдкой разглядеть, кто ждет на
пристани впереди.
— Да, в высшей степени необычно. Со мной этого ни разу не случалось.
Капитан встал к рулю и скомандовал матросам приспустить паруса и подвести
Синего скарабея
к пирсу, далеко выдающемуся в море.
Когда они причалили, капитан поспешил на берег, а Даная направилась к клетке
и приказала Обсидиане войти внутрь. Все ее внимание было занято тем, чтобы
вернуть упиравшуюся пантеру на место, поэтому она не заметила, что капитан
вернулся с пассажиром. Надежно заперев дверь клетки, Даная наконец
расслышала голос незнакомца и поспешно нырнула за сетчатую занавеску, где к
ней присоединилась Минух.
— Благодарю тебя за то, что задержался ради меня, капитан! Смотритель
маяка сообщил мне, что у тебя грузовое судно. Поэтому я решил, что ты не
будешь возражать против того, чтобы принять меня на борт. Ведь у тебя нет
пассажиров, которым это могло бы помешать.
Капитан заслонял от Данаи вновь прибывшего, так что она видела только пару
обутых в сандалии мускулистых ног, по колено перевитых крест-накрест
ремешками.
Когда капитан немного передвинулся, Даная заметила алый султан на бронзовом
шлеме римлянина. Это был, без сомнения, офицер очень высокого ранга. Ей
нравился его звучный низкий голос, но она ломала голову: почему римлянин так
свободно без всякого акцента говорит по-египетски?
Капитан Нармери спросил раздраженным тоном:
— Я видел, как ты сошел с военного корабля, и не мог понять, что делать
римлянину на острове Фарос. Здесь не на что смотреть, разве что подняться на
самый верх маяка, чтобы получше разглядеть Александрию.
Голос гостя прозвучал как удар хлыста:
— Ты ничего не видел, капитан! — Тон его понизился и стал
холодным, даже угрожающим. — Тут нечего было видеть — ты меня понял?
Осознав угрожающую ему опасность, капитан Нармери поспешно отступил:
— Ты прав. Зрение у меня уже не такое хорошее, как прежде, а яркий свет
солнца отражается морем. В таких условиях невозможно как следует разглядеть,
что происходит.
Даная почувствовала страх в голосе капитана, и теперь, когда он отступил в
сторону, она лучше могла разглядеть вновь прибывшего мужчину. На нем были
бронзовый нагрудник и алый плащ, закрепленный на обоих плечах золотыми
пряжками. Даная поняла, что это не простой солдат, но военачальник,
привыкший повелевать. Это был тот самый мужчина, которого она заметила на
военном корабле римлян. Выражение его лица стало серьезным, и его темные
проницательные глаза в упор смотрели на капитана.
— По твоей одежде я вижу, что ты имеешь чин генерала. Что римскому
генералу может понадобиться от меня? — спросил капитан Нармери. —
Куда я должен тебя отвезти? У меня на борту груз, который может испортиться,
если я сегодня же не доставлю его в Александрию. Я всего лишь бедный
капитан. Я зарабатываю на жизнь тем, что перевожу грузы. Ты наверняка
способен понять мои заботы.
— Мой милый капитан, если ты не прекратишь болтать языком, —
предостерег Рамтат, — то можешь легко потерять голову.
Даная ахнула, и это привлекло внимание римлянина. Он так быстро подошел к
ней, что застал ее врасплох. Девушка остолбенела, когда он, взмахнув
кинжалом, рассек тонкую сетчатую занавеску, за которой она стояла. Острие
кинжала едва не задело ей грудь.
Время остановилось, когда взгляды их встретились. Она увидела, как его гнев
сменился смущением, затем он улыбнулся и>брал кинжал в бронзовые ножны.
— Моя госпожа, я не предполагал, что это то самое судно, что прошло
мимо нас в гавани. — Он низко поклонился, продолжая смотреть на
нее. — Прошу прошения, если я тебя напугал.
И тут одновременно произошло несколько событий. Чувствуя, что хозяйка в
опасности, Обсидиана зашипела и принялась царапать клетку, стараясь
выбраться и защитить ее, а Фараджи выступил вперед с обнаженным мечом,
готовый к обороне.
— Тебе же будет хуже, если не отойдешь от моей госпожи! —
угрожающе предупредил Фараджи. — Генерал ты или нет, но оставь мою
хозяйку в покое!
Рамтат, бывалый воин, выхватил меч так быстро, что застал стражника
врасплох. Сильным ударом клинка Рамтат выбил меч из руки Фараджи, и тот,
перевернувшись в воздухе, отлетел по палубе далеко от хозяина. Острие меча
Рамтата уперлось в горло Фараджи, проколов кожу до крови.
— Еще одно движение — и ты мертвец! — воскликнул Рамтат.
Даная поспешно выступила вперед и гневно оттолкнула меч, встав между
римлянином и Фараджи.
— Не тронь его! Мы тебе ничего не сделали!
Рамтат какое-то время смотрел в ее зеленовато-бирюзовые глаза, а затем
улыбнулся, пряча меч снова в ножны.
— За смелость всегда нужно вознаграждать, а не наказывать!
И прежде чем Даная успела почувствовать или отгадать его намерения, он
приподнял ее подбородок и, склонив голову, легко коснулся своими губами ее
губ... в первый момент. А затем жадно впился в ее рог поцелуем. Сначала
Даная сопротивлялась, но затем ее губы смягчились под напором его страсти.
Незнакомый трепет охватил ее, и девушка забыла о том, что на них все смотрят
и что она даже не знает имени этого мужчины.
Рамтат поспешно отступил назад, пытаясь понять, что такое сейчас произошло
между ними. Он не собирался ее целовать, но теперь ему хотелось поцеловать
ее снова. Однако он сдержался и лишь пристально посмотрел на нее.
— Похоже, я получил самую великую награду!
Лицо Данаи вспыхнуло румянцем, и она вновь взяла себя в руки. Краем глаза
она заметила, что Фараджи бросился вперед, и поняла, что должна быстро что-
то сделать, иначе ее храбрый страж падет жертвой меча римского офицера.
— Отойди от меня прочь, римлянин! — потребовала она, и, к ее
удивлению, римлянин выполнил ее приказание.
Рамтат был ошеломлен. Он хотел снова встретиться с этой женщиной!
— Кто ты? Где я могу тебя найти?
Она нахмурилась, но не могла удержаться, чтобы не взглянуть на губы, только
что доставившие ей такое удовольствие.
— Кто я и где живу, тебя не касается! — сказала она, поворачиваясь
к нему спиной.
Фараджи схватил Данаю за плечи и оттеснил за спину, а Минух оттащила ее
дальше от офицера.
— Никогда больше не приближайся к моей госпоже! — сказал стражник
Рамтату. — Я убью тебя, если ты сделаешь это.
Наступило долгое, напряженное молчание, когда Рамтат и Фараджи изучающе
смотрели друг на друга. Рамтат понимал, что телохранитель испытывает стыд,
потому что его хозяйка бросилась защищать его. Служанка сжимала руку
госпожи, стараясь удержать ее позади стража.
Внезапно Рамтат рассмеялся.
— Может быть, прекрасная госпожа, однажды мы встретимся при других
обстоятельствах.
Затем он повернулся и широким шагом проследовал на нос судна, где и остался,
глядя на видневшуюся вдали Александрию и пытаясь заставить себя думать о
деле.
С сильно бьющимся сердцем смотрела Даная на римлянина, стоявшего впереди так
спокойно и величественно, в сверкающих на солнце доспехах, с гордо поднятой
головой. Минух увлекла девушку глубже на отгороженное пространство, и
отыскавший свой меч Фараджи, сгорая от стыда, принял свою обычную позу
охранника.
— Спасибо тебе, что встал на мою защиту, — ласково сказала ему
Даная, понимая, как он страдает из-за того, что римлянин взял над ним
верх. — Ты очень храбро поступил, бросившись между мной и этим
мужчиной. — Когда Фараджи ничего не ответил, упорно избегая ее взгляда,
...Закладка в соц.сетях
