Жанр: Любовные романы
Владыка Нила
...я, что это еще одна боль, которую он причинил
Данае.
— У тебя есть сокол. Расскажи мне о нем.
— Тий — прирожденный охотник. У него очень независимый характер. Он
ревнует меня к Обсидиане и все время пристает к бедной кошке. — Даная
улыбнулась, словно вспомнив что-то. — Ты можешь не поверить, но
Обсидиана его немного побаивается.
— Как такое возможно?
— Потому что Тий главенствует в этой паре. Он сверху бросается на
бедную Обсидиану и заставляет ее съеживаться. Конечно, пантера могла бы
ранить или даже убить сокола одним ударом лапы, но ей это не приходит в
голову.
— Слабый может быть могущественным. Все сводится к храбрости, разве не
так?
Даная согласно кивнула.
— Отец говорил, что птица так ведет себя из любви ко мне и что уважение
к Тию удерживает кошку от ответных действий. — Девушка покачала
головой. — Тий замечательный, очень умный сокол. Похоже, он понимает,
что, если на мне нет кожаной перчатки, он может поранить меня когтями. Разве
это не удивительно?
Рамтат смотрел, как в свете фонаря мерцают и переливаются ее волосы.
— Замечательно!
— Мой отец тоже так думал.
— Я встречал господина Мицерина, когда был моложе, но не разговаривал с
ним. Он пользовался большим уважением у царских особ.
Даная теребила зеленую тесьму, обрамлявшую подол ее платья.
— Все любили его — он был честным и добрым человеком. Если бы ты только
знал, как он был добр ко мне, ты бы понял... — Она внезапно
замолкла. — Он был выдающимся человеком.
Рамтат налил в чашу вина и протянул ей.
— Ты и сама необыкновенная.
Глядя в глубину его темных глаз, Даная чувствовала, как ее влечет к нему.
— Еще один комплимент. Похоже, сегодня ночь восхвалений Ни один
человек, кроме тебя и моего отца, не находил во мне ничего примечательного.
Рамтат смотрел, как она поднесла чашу к губам и отпила глоток. Не в сипах
сдержаться, он взял у нее чашу и поставил на стол. Обхватив рукой ее талию,
он медленно привлек ее к себе.
— Я хочу снова держать тебя в объятиях. Я не понимаю, что ты со мной
сделала.
Даная не успела еще отреагировать, как он приподнял ее голову за подбородок
и прошептал:
— Я испытываю невыносимые муки, не в состоянии думать ни о чем другом,
кроме тебя, с тех пор как мы вместе купались в пруду.
Рамтат склонился к ней, и Даная широко раскрыла глаза. Но при первом же
легком прикосновении его губ к ее губам глаза ее закрылись. Их учащенное
дыхание смешалось. Девушка услышала, как он застонал, когда притянул ее к
себе на колени и полностью завладел ее губами.
Даная совсем потеряла способность думать. Она хотела бы никогда не
расставаться с Рамтатом — ни в этой жизни, ни в следующей. Медленно и робко,
словно украдкой, она подняла руки и обвила ими его широкие плечи.
Не прерывая поцелуя, Рамтат поднял ее на руки, и Даная не воспротивилась,
хотя поняла, что он понес ее к себе на кровать. Он осторожно положил ее
среди мягких подушек и опустился на постель рядом с ней, сжимая ее в
объятиях. Хотя Рамтат, по-видимому, сдерживал себя, Даная без колебаний
прижалась к нему всем телом и задохнулась от удовольствия, ощутив его
отвердевшую плоть между своих бедер. Рамтат упивался сладостью ее губ,
словно это был сладчайший нектар. Кожа ее была нежнее шелка, от волос
исходил аромат экзотических трав. Теперь он хотел овладеть ею полностью.
— Подари мне себя, — прошептал он, целуя ложбинку между ее грудей.
Даная задрожала от желания, когда его ладонь ласково накрыла ее груди,
плавно передвигаясь от одной к другой. Она испытывала внутри непонятное
томление, неуемную жажду, предвкушение, и когда он прервал поцелуй,
почувствовала себя обманутой.
— Будь моей, Даная! Стань со мной одним целым!
Даная почувствовала, как он остановился, когда его пальцы наткнулись на
подвеску, которую она забыла снять.
Все волшебное очарование момента мгновенно улетучилось, и Даная в ужасе
застыла. Предостережение отца внезапно всплыло в памяти. Она допустила
неосторожность. Рамтат уже поднял подвеску и поднес ее к свету. Огромный
изумруд засверкал, подобно зеленому пламени, заявляя о своей
исключительности.
Рамтат нахмурился.
— Что это такое?
В панике Даная вырвала украшение из его пальцев и сунула снова под платье.
— Это всего лишь безделушка, принадлежавшая моей матери.
— Нет, это не безделушка, — сказал он, пристально глядя на
нее. — Если я не ошибаюсь, это царское украшение.
Даная попыталась придумать что-нибудь, что удовлетворило бы его
любопытство, — сказать ему правду она не могла.
— Мой отец был придворным дрессировщиком животных, — напомнила она
ему. — Он получал много прекрасных подарков от царя.
Что вполне соответствует истине, — подумала она. — До некоторой
степени
. Конечно, отец никогда не получал такого драгоценного подарка, как
эта подвеска. Даная опустила глаза, чтобы Рамтат не смог прочесть в них
обман.
— Я не сомневаюсь, что твой отец получал много подарков, — сказал
он с недоверием. — Но царскую кобру, думаю, вряд ли.
Она явно что-то скрывала! И незнакомое ему до сих пор чувство ревности
охватило Рамтата.
— Какой-то мужчина царского рода сделал тебе этот подарок?
— Я же сказала, это украшение принадлежало моей матери.
По глазам было видно, что она говорит правду, но все же она обманывала его,
а каким образом, Рамтат не мог постичь. Он привлек ее к себе и коснулся
губами пульсирующей жилки у шеи.
— Милая, милая Даная, доверься мне...
Даная не услышала шагов, предупреждавших, что кто-то вошел в шатер, но
Рамтат услышал. Он быстро выскользнул из-за сетчатой занавески и плотно
задернул ее, чтобы спрятать Данаю.
— У тебя должны быть очень серьезные причины, чтобы заявиться сюда
подобным образом! — сказал он гневно.
Даная услышала голос другого мужчины:
— Прошу прощения, мой господин, но только что прибыл гонец от Цезаря.
Он говорит, что привез очень важное известие.
— Хорошо. Накорми его и скажи, что я скоро приду.
Сетчатая занавеска отдернулась, и Рамтат с грустью в темных глазах протянул
Данае руку.
— Долг прежде любви, моя милая.
— Мне не следовало позволять... — начала она.
Рамтат прижал ее к себе так крепко, что девушка не могла вздохнуть.
— Конечно, следовало. Мы оба теперь знаем, что созданы друг для друга.
Не отвергай того, что предопределено богами.
Даная заглянула ему в глаза.
— Что происходит между нами?
Он поцеловал по очереди ее глаза и затем посмотрел на нее.
— Ты так молода и совсем не пресыщена, как большинство дам при дворе, и
это одно из твоих самых привлекательных качеств.
— У меня нет никакого опыта в... любви.
Рамтат крепко прижал ее к себе, сожалея, что должен уезжать, когда она
чувствует себя так неуверенно.
— У меня тоже. — Он прижался щекой к ее щеке. — Увы, нам
придется подождать, чтобы закончить этот разговор. — Он тяжело
вздохнул. — Я выйду ненадолго — подожди меня здесь.
— Пожалуйста, скажи мне, есть ли у тебя жена или жены — может быть,
целый гарем?
Рамтат сжал ладонями ее лицо и прижался к нему лбом.
— У меня нет ни жены, ни гарема, только ты.
Даная ощущала рядом с собой его крепкое тело, и ей захотелось раствориться в
нем.
— Если Цезарь призовет тебя к себе, ты уедешь?
— Да. — Он склонился к ее губам и припал к ним жадным поцелуем.
Затем с сожалением отстранился, повернулся и вышел.
Рамтат задумчиво посмотрел на посланника Цезаря.
— Ты говоришь, что нашлась царица Клеопатра?
— Да, мой господин. Ее доставил Цезарю ее слуга, сицилиец Аполлодор.
Говорят, ее спрятали, завернув в ковер, чтобы враги не могли ее обнаружить.
Рамтат обернулся к одному из своих людей:
— Оседлайте мне коня — я должен ехать немедленно.
С сожалением он оглянулся на шатер, в котором оставил Данаю. Трудно было
расставаться с ней сейчас, когда они только-только начали понимать друг
друга, но долг перед царицей — прежде всего.
Рамтат поспешил в шатер своей тети, где та уже готовилась ко сну.
— Поручаю тебе заботиться о Данае до моего возвращения. Я не знаю,
когда это случится. Но когда бы я ни вернулся, я хочу сразу отпраздновать
нашу свадьбу.
— Ты собираешься жениться на дочери дрессировщика животных?
Рамтат улыбнулся.
— На ней и только на ней.
— Она тебя околдовала.
Он не отрицал этого, да и не хотел отрицать.
— По правде говоря, так и есть. Я стал ее рабом в тот момент, как
впервые увидел.
Зарма внезапно просияла.
— Наконец-то женщина соблазнила моего племянника жениться! Моя сестра,
твоя мать, будет очень довольна — она уже отчаялась, что ты когда-нибудь
найдешь себе жену и подаришь ей внуков.
— Позаботься о моей любимой и не допусти, чтобы с ней случилась беда.
Зарма осторожно посмотрела на племянника.
— С ней ничего плохого не случится, клянусь тебе. — Женщина была
озадачена, вспомнив, как упорно Даная стремилась убежать. — Она уже
согласилась выйти за тебя замуж?
— Я ее еще не спрашивал, но надеюсь, что она согласится.
Тетя слегка коснулась губами щеки племянника.
— Твои люди говорили о связи этой девушки с молодым царем. Прежде чем
вверять ей свою судьбу, убедись, что она не принадлежит к лагерю врагов.
— Я не думаю, что она когда-либо была в их лагере. Мне только нужно
убедить в этом Цезаря.
Вернувшись в свой шатер, Рамтат отдернул сетчатую занавеску возле кровати.
Даная сидела там и ждала его. Он увидел вопрос в ее глазах и покачал
головой.
— Я должен покинуть тебя на некоторое время. Я нужен в Александрии.
Даная поняла, что его мысли уже всецело заняты другими делами.
— Отвези меня домой.
Этого он не мог сделать, пока ей грозила опасность.
— К несчастью, это невозможно — пока.
— Я понимаю. — Она была разочарована, но Рамтат был из тех мужчин,
что ставят долг превыше личных дел.
— Мне очень не хочется оставлять тебя сейчас. Мы так много не успели
еще сказать друг другу. Я хотел бы рассказать тебе о себе, и мне хотелось бы
все узнать о тебе. Когда я уеду, — сказал он, взяв ее руку и поднося ее
к своим губам, — спи здесь, в моей постели. Позволь мне думать, что ты
здесь и ждешь меня. — Он вопросительно взглянул на нее. — Ты
будешь ждать меня или нет?
Девушка коснулась его щеки, и он повернул голову так, чтобы губами
прикоснуться к ее пальцам.
— Я буду ждать столько, сколько потребуется.
Рамтат улыбнулся ей вымученной улыбкой и повернулся к выходу. Его одежда
вихрем взметнулась вокруг него, когда он выходил из шатра, исчезая в ночи.
Даная произнесла короткую молитву богам, чтобы хранили его во время пути. И
еще она молилась о том, чтобы он скорее вернулся. Она все еще трепетала
внутри, страстно желая ощутить прикосновение его рук к своему телу.
Как сможет она существовать вдали от него?
Даная скользнула за занавеску и бросилась на его кровать. Слезы струились по
ее щекам, но она сама не знала, из-за чего плачет. Она дотронулась до губ,
все еще хранивших воспоминание о его поцелуе. Она любит Рамтата и будет
ждать его бесконечно, хоть до конца своей жизни.
Глава 17
Когда Рамтат прибыл в Александрию, было уже далеко за полночь, и конечно же,
поздно было идти к Цезарю. Он поехал на свою собственную виллу, решив
дождаться утра и тогда отправиться во дворец. В полном изнеможении он
повалился на кровать, не раздеваясь и не снимая сапог.
За час до рассвета Рамтат внезапно проснулся, почувствовав, что кто-то
входит в его комнату. Он быстро нагнулся и схватил меч, лежавший на полу
возле кровати.
— Значит, собираешься драться? — прозвучал женский голос. —
Берегись, меня учили сражаться на мечах лучшие мастера!
Рука его выпустила меч, и он улыбнулся в темноту.
— Выходит, ты считаешь меня лучшим, так что ли? Заботливая сестра
позволила бы своему измученному брату поспать, Адания.
Она засмеялась и бросилась ему на шею.
— Я думала, ты совсем забыл, что у тебя есть сестра, а наша мама
уверена, что осталась лишь слабым воспоминанием в твоей памяти.
Он крепко обнял сестру.
— Разве я могу забыть такую плутовку, как ты?
Адания отстранилась и испытующе посмотрела ему в лицо, едва различимое в
слабом свете занимающегося рассвета.
— Мы слышали, царица отыскалась. Это правда?
Рамтат вначале сел на постели, затем спустил ноги с кровати и встал.
— Да, это правда.
Девушка соскользнула с постели и бросилась в его объятия.
— Значит, война разгорится с новой силой!
Сестра Рамтата Адания была довольно высока для женщины. Волосы ее,
спускавшиеся до самой талии, были черны как уголь. Кровь бедуинов наградила
ее золотисто-смуглой кожей и глазами цвета янтаря. Рамтат старался заменить
ей отца, с тех пор как родитель их умер, но война увела его далеко от Египта
именно в тот момент, когда девушка больше всего нуждалась в его руководстве.
Слегка отстранив сестру, Рамтат оглядел ее и сказал:
— Похоже, ты хорошеешь с каждым днем. Нужно будет приставить к тебе кого-
нибудь для охраны, чтобы отгонять вьющихся вокруг навязчивых поклонников.
Девушка обиженно поджала губы.
— В этом нет необходимости. Наша мама следит, чтобы я все время была
под надзором. — В ее голосе прозвучало недовольство. — Она
говорит, что я еще слишком молода для мужской компании. Ты считаешь, это
правильно? Многие мои подруги уже вышли замуж.
— Я никогда бы не стал оспаривать то, что говорит мама.
— Ты не ответил на мой первый вопрос, — сказала она, раздвинув
тонкие занавески и убедившись, что снаружи еще совсем темно. — Теперь,
когда царица вернулась в Александрию, война разгорится сильнее?
— Боюсь, что так. — Рамтат направился к двери. — Проводи меня
к маме. Я должен кое-что сообщить вам обеим.
Но не успели они дойти до конца коридора, как встретили свою мать.
— Я только что узнала, что ты вернулся домой поздно ночью. Почему ты не
разбудил меня?
— Я подумал, что тебе нужно выспаться, — ответил он, нежно обнимая мать. — Как и мне.
— Главное, знать, что ты жив и здоров, — мы столько наслушались о
боях на улицах Александрии.
— Все это правда. Вот почему я хочу, чтобы вы все собрались и переехали
на загородную виллу. Оставьте только тех людей, которые необходимы для
поддержания дома в порядке.
— Я не боюсь войны, — с легким раздражением сказала мать Рамтата.
Она все еще сохраняла свою красоту и выглядела гораздо моложе своих лет. Ее
темные волосы лишь слегка тронула седина на висках, а на гладком лице почти
не было морщин. Рамтат указал на сестру:
— Я знаю, что ты не боишься войны, но нужно подумать о моей сестре.
Мать его понимающе кивнула.
— Я сделаю, как ты советуешь. Мы сможем уехать через три дня.
— Тогда я спокоен и могу вернуться к своим обязанностям, не волнуясь за
вас обеих.
— Сообщи мне, когда опасность минует и можно будет вернуться
домой, — попросила мать.
— Не жди, что это случится скоро, — печально ответил он.
— Пойдем, — сказала ему мать, взяв сына под руку. — Хочу,
чтобы ты поел, прежде чем покинуть этот дом.
Спустя час прибыл гонец от Цезаря с сообщением, что Рамтат должен прибыть в
тронный зал в тот же час.
Он поспешно надел пышный придворный наряд, сгорая от нетерпения, пока его
слуга, согласно обычаю, подводил ему краской глаза и водружал на голову
затейливый парик со множеством косичек. Чтобы быстрее добраться, Рамтат
распорядился подать колесницу.
Лошадей тут же запрягли, и когда он выскочил из парадной двери, она уже
ждала его у крыльца. Щелкнув кнутом, Рамтат пустил пару серых коней в галоп.
Когда он мчался к дворцу по непривычно безлюдным улицам Александрии, кругом
царила гнетущая, навевающая страх тишина. Хотя день был базарный, не видно
было торговых палаток и почти не встречалось людей. Случилось что-то
ужасное, и Рамтат боялся даже предположить, что именно.
Стража у входной арки узнала Рамтата и, очевидно, предупрежденная о его
прибытии, пропустила без всяких вопросов. Достигнув подножия лестницы,
Рамтат осадил лошадей и, кинув поводья ожидавшему его служителю, бросился
вверх по ступеням. Войдя во дворец, он по длинному коридору устремился к
тронному залу.
Рамтат опасался, что произошло худшее: Цезарь послал за ним, чтобы сообщить
о гибели Клеопатры.
Поэтому он испытал неимоверное облегчение, когда, войдя в тронный зал,
увидел, что Клеопатра жива и пребывает в добром здравии. С достоинством и
манерами могущественной правительницы, она в сиянии славы восседала на
троне, увенчанная короной Исиды с головой сокола, держа в руках египетские
символы власти — скипетр и серп, скрещенные на груди.
Но что-то все-таки было не так.
Рамтат быстро осмотрелся вокруг, вглядываясь в лица всех присутствующих в
тронном зале. На возвышении стоял явно недовольный наставник царя Птолемея
Теодот, а по правую руку от царицы расположился рослый советник Клеопатры
Антинон. Писец, скрестив ноги, сидел около трона и записывал все, что
говорилось. Несколько стражников Цезаря охраняли двери, но царя Птолемея
нигде не было видно. Расстроенный Цезарь, отчаянно жестикулируя, большими
шагами расхаживал взад и вперед перед троном.
— Я приказал твоему брату быть здесь — и где же он? Почему он не
пришел?
— Напрасно ты ждешь, что пресветлый великий царь согласится разделить
трон со своей сестрой, которая не раз пыталась его убить, — злобно
заметил угрюмый учитель. — Последнее время царь сам не свой. Его
любимец гепард Джабат стал совсем неуправляем и должен постоянно сидеть в
клетке. Мальчик страшно страдает, потому что зверь однажды набросился на
него. Он остался жив только потому, что я оказался рядом и помог усмирить
кошку.
— О чем это ты болтаешь? — возмутился Цезарь. — Если не
можешь сказать ничего дельного, то молчи.
Теодот со злорадной улыбкой перевел взгляд с Цезаря на Клеопатру.
— Мы считаем, что Клеопатра, взбунтовавшись против законного царя,
утратила свое право на престол Египта.
Цезарь поднял руку, призывая к молчанию.
— Здесь никого не интересует твое мнение, Теодот. Если мне не изменяет
память, а она у меня достаточно крепкая, тебя не приглашали на сегодняшний
совет, так что держи свои соображения при себе.
Учитель еще больше помрачнел, но сжал губы и замолчал.
— Нужно немедленно прекратить эти пререкания, — продолжал
Цезарь. — Я хочу — нет, я приказываю, — чтобы Клеопатра и Птолемей
правили совместно. Это не подлежит обсуждению.
— Ты должен меня выслушать, Цезарь, — настаивал Теодот. — Да
будет тебе известно, я говорю от имени царя.
Римлянин гневно посмотрел на учителя.
— Если ты произнесешь еще хоть одно слово, тебя выведут отсюда!
Взгляд Цезаря остановился на царице Клеопатре, и дружеская улыбка мелькнула
на его губах.
Царица едва скрывала гнев, кипевший в ее груди при взгляде на коварного
человека, полностью подчинившего ее брата своему влиянию.
— Учитель ошибается. Это мой брат пытался убить меня. Я не желаю делить
трон с маленьким мальчиком, которым так легко управляют другие.
— Тем не менее ты именно это и сделаешь, — заявил Цезарь, взглянув
в направлении двери. В этот момент он заметил Рамтата. — Рим был
назначен исполнителем завещания твоего отца, царица Клеопатра, и я нахожусь
здесь, чтобы убедиться, что его воля выполняется. Кто-нибудь хочет
возразить?
Никто не произнес ни слова. Цезарь приветствовал Рамтата легким кивком
головы.
— Ну вот, ты определенно не очень-то спешил приехать сюда, — с
досадой сказал он. — Что тебя задержало?
Рамтат провел в седле два дня и две ночи почти без сна, чтобы прибыть как
можно скорее, но ни словом не обмолвился Цезарю об этом. Проконсулу самому
было известно, как долог путь в Александрию из его лагеря. За годы своей
службы Рамтат уже знал, что многое из того, что говорит Цезарь, бывает
сказано лишь для того, чтобы произвести впечатление на тех, кто его
окружает.
— Прошу простить меня за опоздание, Цезарь, — сказал Рамтат. — Оно было вынужденным.
— Подойди сюда, — все еще раздраженно сказал Цезарь. — Мне
нужно отлучиться по делу. Я хочу, чтобы ты оставался возле царицы Клеопатры,
пока я не вернусь. — Говоря с Рамтатом, Цезарь подчеркнуто сердито
смотрел на Теодота. — Я оставлю с тобой десяток моих воинов, чтобы
обеспечить мир.
Рамтат поклонился:
— Всегда готов служить.
Цезарь насмешливо изогнул бровь.
— Да-да, мы это отлично знаем. Оставайся рядом с царицей, чтобы при
необходимости дать нужный совет, — и всегда держи меч под рукой.
Цезарь не сказал прямо, но достаточно ясно дал понять: основная задача
Рамтата — обеспечивать безопасность царицы. Удаляющиеся шаги проконсула
постепенно стихали на мраморном полу коридора, но вниманием Рамтата всецело
завладела царица Клеопатра. Он отвесил ей глубокий поклон.
— Мне сообщили о твоей преданности, владыка Рамтат. Можешь приблизиться
и говорить, — сказала царица с озорными искорками в зеленых глазах.
Клеопатра была почти ребенком, когда они виделись в последний раз. Теперь же
она стала молодой женщиной, державшейся с властной самоуверенностью царицы.
Рамтат отметил, что при ближайшем рассмотрении Клеопатра оказалась не такой
уж красавицей, но те, кто смотрел на нее, не замечали этого, потому что в
ней было нечто особенное, что затмевало всех остальных женщин, терявшихся в
блеске ее славы. Звук ее голоса завораживал, глаза светились умом, и каждое
ее движение было исполнено природной грации и изящества. Когда Рамтат
разглядел царицу получше, у него перехватило дыхание. Он заметил, как Даная
похожа на Клеопатру! У царицы нос был немного больше, чем у Данаи, и она
была слегка выше ростом, но у обеих были совершенно одинаковые выразительные
зеленые глаза. Черты их лица тоже были схожи, только царица казалась не
такой крепкой и немного крупнее, и кожа ее была несколько темнее.
Сходство этих двух женщин было поразительным!
— Сиятельная царица, прошло несколько лет с нашей последней встречи, и
я сердечно рад видеть тебя вновь!
— Я отлично помню тебя, владыка Рамтат. Я также помню, что ты был
любимцем моего отца.
Теодот злобно посмотрел на царицу, все еще не осознавая, на какую опасную
почву ступает:
— Владыка Рамтат со своими легионами служит царю Птолемею. Тебе вместе
с Цезарем не следует забывать об этом.
— Молчать! — приказала царица, и учитель мгновенно захлопнул рот,
гневно сжав губы.
Едва взглянув в сторону Теодота, Клеопатра тут же выбросила его из головы и
снова обернулась к Рамтату. Когда она улыбнулась, Рамтат заметил слабое
сходство с той девочкой, которую он знал много лет назад.
— Мне говорили, как преданно ты служишь Египту, владыка Рамтат.
Он поклонился.
— Тебе сказали чистую правду, моя государыня.
— Но... — начал было протестовать учитель.
Подняв руку, чтобы заставить его молчать, Клеопатра сказала:
— Не стоит тратить время по пустякам. Много людей ждут аудиенции по
серьезным проблемам. Я желаю, владыка Рамтат, чтобы во время этой церемонии
ты стоял возле меня.
Царица заслуженно оказала Рамтату высокую честь. По ее правую руку стоял ее
верный советник Антинон, поэтому Рамтат подошел и встал слева. Советник
Клеопатры внимательно оглядел его и в конце концов одобрительно кивнул.
Рамтат оказался между царицей и учителем, и Теодот был вынужден отступить и
переместиться за пустующий трон Птолемея. Рамтат понимал, что это
оскорбление учитель забудет не скоро и вряд ли простит.
По прошествии часа прошения к царице стали совсем незначительными,
приземленными: один человек хотел вернуть овцу, которую, он готов был
покля
...Закладка в соц.сетях
