Жанр: Любовные романы
Обвенчанные дважды
...живете до моих лет, вы тоже будете говорить правду, невзирая на
лица. На меня никто не обижается,
потому что считают, что я впала в старческий маразм. Однако это далеко не так.
- Вы будете блистать остроумием даже тогда, когда из нас уже будет сыпаться
песок, тетушка, - заметил Майкл,
провожая леди Мэри к выходу.
- Береги ее, - сказала та, подставляя Майклу щеку для поцелуя. - Она слишком
хороша для таких, как ты.
- Вероятно, вы, как всегда, правы, тетушка, - ответил он, задумчиво глядя
вдаль.
33.
Прошла неделя с тех пор, как родители Майкла уехали в свое поместье. Майкл
почти все время проводил в городе и
возвращался лишь поздно вечером, а иногда и ночью. Они всегда спали вместе, и
Мэллори стоило большого труда не
рассказать ему о ребенке. Но пока она решила молчать.
Сегодня, как всегда, Мэллори пребывала в одиночестве. Стоя у окна, выходящего
на улицу, она следила взглядом за
проезжавшими каретами, надеясь, что одна из них подъедет к дому и из нее выйдет
Майкл. Но, увы...
Поужинав, Мэллори пошла в библиотеку, перелистала несколько книг и
отправилась спать, размышляя о своей одинокой
жизни. И все же это было не то безысходное одиночество, от которого она страдала
в Каире в доме родного отца.
Мэллори уже переоделась на ночь, как вдруг испытала странное чувство. Сначала
она подумала, что ей показалось, но нет
- внутри ее что-то шевельнулось.
Ребенок! Это шевелился ее ребенок!
В радостном возбуждении она накинула старый голубой халат и пошла в кабинет,
который ей отдал Майкл. Сев за стол,
она взяла перо, собираясь написать письмо кузине Фиби. Ей хотелось поделиться с
кем-нибудь своей радостью.
Письмо было почти закончено, когда через раскрытую дверь до Мэллори донеслись
голоса. "Наверное, приехал Майкл и
разговаривает со слугами, - подумала она, сбегая вниз по лестнице. - Как хорошо,
что сегодня он вернулся не слишком
поздно и можно его наконец обрадовать!"
Голоса слышались из гостиной - Майкл разговаривал с дворецким.
В халате, с распущенными волосами, Мэллори буквально влетела в гостиную.
- Майкл, - крикнула она, - произошло... - И застыла на месте.
На диване сидел ее муж рядом с женщиной невиданной красоты. В комнате были
еще люди, но она как завороженная
смотрела на мужа.
- Майкл, - проговорила леди Саманта, смерив Мэллори презрительным взглядом, -
что это за женщина? Она явно не
служанка, иначе не обращалась бы к вам столь фамильярно. И что на ней за платье?
Такое носили лет десять назад. Если это
ваша милашка, то долгое пребывание в пустыне не лучшим образом повлияло на ваш
вкус!
У Мэллори дрожали губы, но она гордо подняла голову, бросив на леди Саманту
испепеляющий взгляд. Ее унизили, и она
этого не потерпит.
- А вы кто такая? - спросила она угрожающе.
- Майкл, - сказала леди Саманта, скривив губы, - надеюсь, вы не позволите,
чтобы ко мне обращались подобным
образом?
Поднявшись с дивана и слегка пошатываясь, Майкл подошел к Мэллори.
- Признаюсь, я выпил лишнего, но все не так, как ты думаешь, Мэллори! Мы с
друзьями сидели в клубе, и вдруг слуга
сказал, что на улице в карете сидят дамы и просят нас спуститься.
Мэллори с тем же выражением негодования спокойно произнесла:
- И ты привез их сюда...
- Но это мои друзья.
- Ты не сказал своим друзьям о моем существовании?
В ее голосе не было осуждения, только скрытая боль.
— С какой стати он должен был говорить? - вмешалась леди Саманта. - С такими
женщинами, как вы, не знакомят
людей нашего круга.
Саманта попыталась положить руку ему на плечо, но он отшатнулся.
- Не будем объясняться при посторонних, Майкл. Я буду в своей комнате.
И Мэллори вышла, не взглянув на гостей.
- Откуда у вас эта красавица, Майкл? - вскочил с кресла лорд Грассом. - Если
она вам не нужна, я беру ее! Где вы
прятали ее все это время?
Однако, встретившись глазами с Майклом, он попятился и шлепнулся на свое
место.
Майкл с отвращением смотрел на этих людей, которых считал когда-то своими
друзьями. Отныне у него с ними нет
ничего общего. Как он ни пытался вернуться к прежней жизни, ничего не
получилось. Значит, так тому и быть!
- Вон из моего дома! Все! Вы даже не в состоянии разобрать, когда с вами
говорит настоящая леди. Ни один из вас не
стоит ее мизинца! Мэллори - моя жена.
В комнате воцарилось неловкое молчание. Наконец леди Саманта не выдержала:
- Жена? Но мне никто не говорил, что вы женаты.
- Я должен был сказать вам об этом, Саманта. Но не хотел. Она не такая, как
мы, черствые и циничные. Вы оскорбили
ее, Саманта, а я оказался трусом и промолчал.
- Майкл, а как же я? Ведь вы дали мне понять, что мы поженимся. Я ждала вас!
И что же теперь? - вскричала леди
Саманта.
Все еще не протрезвев до конца, Майкл покачал головой. Теперь он видел перед
собой лишь жесткий взгляд Мэллори.
- Скажу, что надо было прислушаться к словам старой цыганки. Все, что она
предсказала, сбылось. Так что приношу
свои извинения.
Он подозвал дворецкого и внятно произнес:
- Вывести всех вон из дома.
Мэллори вызвала горничную и велела принести с чердака свой старый чемодан. Во
взгляде горничной читалась жалость,
от которой было не менее больно, чем от оскорблений леди Саманты.
- Приготовьте карету, и пусть кто-нибудь придет за моим чемоданом. Я уезжаю.
- Слушаюсь, миледи. - Горничная вышла, и Мэллори закрыла лицо руками, чтобы
не разрыдаться.
Она даже не взглянула на Майкла, вошедшего в комнату в тот самый момент,
когда она торопливо заталкивала вещи в
чемодан.
- Ты не уедешь! - сказал он, прислонившись к двери.
Она не сразу ответила, печально глядя на него.
- Я все равно уеду, Майкл. Я пыталась не мешать тебе, не нарушать твой
привычный образ жизни, думала, тебе надо
время, чтобы привыкнуть ко мне. Но я не знала, что ты способен на хладнокровную
жестокость. Сегодня ты унизил меня.
И себя тоже.
- Все совсем не так. Я же сказал тебе, что выпил лишнего в клубе.
- Желаю тебе тяжелого похмелья. Он опустился на кровать. В голове наконец
прояснилось.
- Я тебя не пущу!
- Мне очень жаль, но это тебе не удастся.
- Мэллори, прошу тебя, не уходи!
- Ты хочешь, чтобы я осталась и твои друзья издевались надо мной? Чтобы я
стала мишенью для их плоских шуток? Ты
плохо меня знаешь. У меня никогда не было настоящего дома, и я надеялась,
вернее, мечтала, что мы вместе создадим свой
очаг. Но сегодня я поняла, что моя мечта неосуществима.
Майкл попытался обнять жену.
- Я очень виноват, но, поверь, я не хотел причинить тебе боль. Все произошло
случайно.
- Верю. Но ты предпочитаешь проводить время с друзьями в клубе, а не со мной.
- Я пытался вернуться к прежнему образу жизни, но оказалось, что это
невозможно. Я стал другим, а мои друзья не
изменились. Теперь у меня нет с ними ничего общего.
- А у меня - с тобой.
- Мэллори, попытайся меня понять!
- Я пытаюсь. Друзья тебе надоели, со мной тебе скучно, теперь ты ищешь чегото
нового, чтобы заполнить свою жизнь.
Разве не так?
- Нет! Совсем не так! Он больно сжал ее плечо.
Мэллори вырвалась, закрыла чемодан, застегнула кожаные ремни и направилась к
выходу.
- Я подожду в карете, пока принесут чемодан.
- Куда ты едешь?
- Я напишу тебе.
Майкл смотрел ей вслед и понимал, что бессилен что-то изменить. Слишком
поздно. И только сейчас он осознал, что не
может без нее. И в то же время - не может ее удержать.
Мэллори села в поджидавшую карету. В глубине души теплилась надежда, что
Майкл побежит за ней, но его не было
видно, и она, откинувшись на кожаную спинку, сказала кучеру:
- Мы едем в Равенуорт.
Когда они оказались у ворот величественного замка, солнце уже клонилось к
закату. Кэссиди срезала в саду цветы.
Увидев карету, она бросилась навстречу.
- Какой сюрприз, дорогая! Как жаль, что вы не предупредили о своем приезде и
я не подготовилась. А где же Майкл?
- Я приехала одна, - ответила Мэллори, опустив голову.
- С ним что-нибудь случилось?
- Нет, с Майклом все в порядке. Я просто... Дело в том, что... Я не знала,
куда мне деваться... И приехала к вам.
Кэссиди велела кучеру принести чемодан.
- Ничего не надо говорить. Вы - у себя дома. А сейчас необходимо отдохнуть.
Мэллори упала ей на грудь.
Она очнулась от того, что кто-то прикладывал ей ко лбу мокрое полотенце, и
увидела склонившееся над ней лицо
Кэссиди.
- Простите, что причиняю вам беспокойство, - сказала она.
- Не надо слов, дорогая. Мой сын знает, что вы ждете ребенка?
- Нет, - ответила Мэллори, даже не удивившись, что герцогиня разгадала ее
тайну.
- Понимаю.
- Вы не скажете ему?
- Нет. Вы сами ему обо всем расскажете. - Кэссиди направилась к двери. -
Когда вы ели в последний раз?
- Не помню, кажется, вчера.
- Отдыхайте, я что-нибудь принесу. Теперь вам надо есть понемногу, но часто.
В вашем положении это очень важно.
Мэллори сжала ее руку.
- Майкл ни в чем не виноват. Он... Просто он не любит меня.
Впервые в жизни Кэссиди рассердилась на сына.
- Он так сказал?
- Нет, он не произносил этих слов, но я все поняла. Все дело - в ребенке. Я
знаю, как важно ему иметь наследника рода
Винтер.
Она вытерла заплаканные глаза.
- Но я хочу вам сказать, что никогда не брошу своего ребенка, как бросили
меня родители. Это - мой ребенок, а не
только Майкла.
Кэссиди закрыла глаза, так больно пронзили ее слова Мэллори.
- Меня не касается, что произошло между вами. Хочу только сказать, что этот
дом - в такой же степени ваш, в какой и
Майкла. И если вы не захотите видеть Майкла, мой сын больше не переступит порог
этого дома.
- Вы так великодушны!
- Отнюдь. По правде говоря, я чувствую себя очень одинокой с тех пор, как
Эрриан и Уоррик уехали с детьми в
Шотландию.
- Вы, наверное, осуждаете меня?
- Нисколько. Именно о такой жене для сына я всегда мечтала. Вам трудно в это
поверить, но я вас прекрасно понимаю.
Когда-то Рейли был таким же, как Майкл. Поэтому не отчаивайтесь. Надо только не
терять надежду. Если есть любовь, все
обойдется, а я уверена, что Майкл вас любит.
- Мне кажется, это не любовь, а что-то другое. Но мне бы не хотелось его
огорчать. Если будет оказия, не могли бы вы
написать ему, что я здесь? Я буду вам очень благодарна.
- Непременно.
Мэллори в изнеможении закрыла глаза.
- Пожалуй, я немного отдохну.
Кэссиди придвинула стул к кровати, села и долго смотрела на Мэллори, чье лицо
даже во сне было отмечено печатью
страдания. "Бедная девочка! - думала Кэссиди. - Ей сейчас так же тяжело, как
было мне, когда мы с Рейли поженились и я
мучительно сомневалась в его любви".
Она встала и пошла искать мужа, чтобы сообщить ему важную новость, - отныне
Майкл не просто их сын. Он -
мужчина, несущий бремя ответственности за род Винтер.
Майкл, проснувшись, побежал вниз, но карета, в которой уехала Мэллори, еще не
вернулась. Он не находил себе места,
снова и снова перебирая в памяти каждое слово вчерашней драмы. А если с ней чтонибудь
случилось? Наконец карета
приехала.
Он кинулся к кучеру:
- Куда вы отвезли леди Мэллори?
- В Равенуорт, милорд.
- Как она себя чувствовала? Она... - Он осекся, сообразив, что разговаривает
со слугой.
- У меня для вас письмо от его светлости, милорд. Герцог Рейли приказал
вручить его вам лично.
И кучер достал из кармана ливреи конверт.
Письмо от отца! Майкл кинулся в кабинет и, сорвав гербовую печать, вынул из
конверта записку:
"Майкл! Сообщаю тебе, что Мэллори благополучно прибыла в Равенуорт. Пишу по
ее просьбе, чтобы ты не волновался.
Они с твоей матерью очень подружились. Я полюбил Мэллори, как дочь. Надеюсь в
скором времени получить от тебя
весточку".
Майкл сбежал вниз.
- Быстро собери мой чемодан. Я еду в Равенуорт! - крикнул он Уильяму.
- Сейчас, милорд.
- Поживей, Уильям! Я отправляюсь сию же минуту.
На стук Кэссиди дверь отворила улыбающаяся Мэллори. Две горничные внесли в
комнату ворох одежды.
- Я попросила сшить что-нибудь удобное для будущей мамы, - сказала Кэссиди,
выкладывая на постель одно за другим
голубые и розовые платья. - Это, по-моему, как раз то, что нужно! Голубое очень
пойдет к вашим волосам.
Мэллори потрогала нежную, воздушную ткань.
- Какое красивое! И как замечательно сшито - ничего не будет заметно.
- Я хотела сделать вам сюрприз. Ведь на свадьбу я вам толком ничего и не
подарила. А когда родится ребенок, мы
поедем в Лондон и обновим весь ваш гардероб.
Мэллори дотронулась до живота.
- Я все время слышу, как он бьется.
Кэссиди сияла от счастья.
- Вы даже не представляете, что означает для меня появление нашего малыша в
этом доме. Дети Эрриан -
замечательные крошки, я их очень люблю, но они воспитываются в шотландских
традициях, что совершенно естественно. А
этот ребенок будет Винтер!
- Надеюсь, родится мальчик. Мне кажется, Майклу очень хочется иметь сына.
- Так же, как в свое время его отцу, - вздохнула Кэссиди. - Жаль, что я не
родила ему нескольких детей!
- Но вы же родили сына и дочь?
- На самом деле Эрриан - дочь моей сестры и сводного брата Рейли. Но для нас
она так же дорога, как и Майкл.
- Я бы ни за что не подумала, что вы - не родная мать Эрриан! - воскликнула
Мэллори и, задумавшись на мгновение,
тихо спросила: - Вам кажется, он приедет?
- Приедет? Конечно! Не сегодня, так завтра.
34.
В картинной галерее Равенуорта Мэллори рассматривала величественные портреты
предков своего мужа. Герцоги и
герцогини оживали перед ее взором, воскрешая гордость и славу старинного,
уходящего в глубь веков рода Винтер. Такое же
выражение величавой гордости проскальзывало иногда во взгляде Майкла.
Задержавшись возле семейного портрета Рейли и Кэссиди, она отметила про себя
мастерство художника, уловившего
своеобразный поворот головы Рейли, его твердый и вместе с тем добрый взгляд,
нежную улыбку Кэссиди, которая будто
светилась изнутри, несмотря на официальную позу и роскошное белое платье.
Мэллори поймала себя на мысли, что когда-нибудь, возможно, и ее портрет будет
висеть в этой галерее, в зале,
специально отведенном для жен прославленных герцогов.
Герцог и герцогиня щедро дарили ей свою любовь. Рейли был необычайно
предупредителен, постоянно пытаясь услужить
и интересуясь, как она себя чувствует. Если бы не правила приличия, Мэллори то и
дело бросалась бы ему на шею. Ее
поразило, с каким уважением относились к нему все окрестные жители.
Но если герцога жители Равенуорта уважали, то герцогиню просто боготворили, а
дети часто прибегали к ней с полевыми
цветами и разными подарками от родителей.
Когда Мэллори впервые появилась в деревне вместе с Кэссиди, ее встретили
слегка настороженно. Однако вскоре
любопытство сменилось доброжелательностью.
Обо всем этом она думала, стоя у портрета Эрриан и Майкла, двух
очаровательных детей, запечатленных художником на
фоне сельского пейзажа.
- Ты хочешь, чтобы наши портреты тоже висели здесь?
От неожиданности у нее перехватило дыхание - в двух шагах от нее стоял Майкл,
изменившийся до неузнаваемости.
Никакого высокомерия, ни малейшей жесткости во взгляде, - лишь тень легкой
неуверенности и искрящиеся счастьем
изумрудно-зеленые глаза.
- Майкл, ты приехал!
- А разве я мог не приехать?
Он сделал неуверенный шаг вперед и остановился, глядя прямо перед собой на
белую стену, где было оставлено место
для его портрета, который будет висеть здесь, когда Майкл станет герцогом
Равенуортским.
- Представляешь, - сказал он, - пройдут годы, на твоем месте будет стоять
некая юная особа и любоваться твоим
портретом в золоченой раме. Она будет восхищаться твоей красотой, а ее муж
скажет: "Это моя прабабушка. Ее знаменитые
рыжие волосы сравнивали с солнечными лучами. Моему прадедушке очень повезло, что
у него была такая красавица жена".
Забыв обо всем, Мэллори бросилась к нему.
- Майкл, любимый, я так скучала! Я так люблю тебя!
Он крепко прижал ее к себе.
- Как же долго я ждал, Мэллори! Как хотел это услышать! Помнишь ту ночь,
когда я сказал, что мне еще что-то нужно
от тебя?
- Помню.
- Я ждал, когда ты наконец меня полюбишь.
- Майкл, я не знала, что на свете бывает такое счастье! И такая боль!
- Меньше всего я хотел причинить тебе боль. А больше всего я боялся потерять
тебя.
Он пытался найти слова, которые должен был сказать ей в эти минуты. Ему надо
было до конца быть честным перед ней,
стереть остатки горечи, чуть не разрушившей их счастье.
- Ты должна поверить, что между мной и Самантой никогда ничего не было и не
может быть. Верь мне, прошу тебя.
- Я верю, Майкл! Я не могу сомневаться в твоих словах!
- Ты не по годам мудрая женщина, Мэллори. Сегодня, сейчас, перед лицом своих
предков я даю тебе клятву, что
никогда, ни при каких обстоятельствах не унижу тебя и не нарушу обет, который мы
дали друг другу. - Он улыбнулся и
добавил: - Дважды.
Мэллори не могла оторвать от него восхищенного взора.
- Расскажи, когда ты влюбился в меня? Он расхохотался.
- Неужели ты не помнишь? Когда на палубе стоял с пустым ведром, а ты была
мокрая и глаза твои метали громы и
молнии.
Майкл взял жену за руку.
- Пойдем отсюда. Нам о многом надо поговорить наедине.
В дальнем конце галереи показались Кэссиди и Рейли. Мать, поняв, в чем дело,
потащила Рейли в сад, не дав ему
опомниться от изумления.
- Что ты делаешь? Я хочу поговорить с сыном!
- Не сейчас, дорогой! Пусть они останутся вдвоем и Мэллори скажет Майклу о
ребенке. Рейли согласно кивнул.
- Конечно, конечно. Ты видела, как он смотрел на нее?
- Первые муки любви надо сберечь на всю жизнь, - сказала Кэссиди с грустью.
Рейли взял ее за руку. Солнце стояло высоко в небе. Казалось, что и цветы, и
деревья, и птицы воспевают этот
незабываемый день. Они остановились под сенью старого дуба.
- Но есть любовь, прошедшая сквозь годы и испытания, - когда он и она живут
одним дыханием и часть не отделить от
целого.
- Да, родной. Такая любовь чиста, как родник. И дай Бог, чтобы они познали
ее.
Майкл открыл дверь своей комнаты и пропустил Мэллори вперед.
- Здесь нам никто не помешает.
Кинув камзол на кровать, он поставил Мэллори на расстоянии вытянутой руки
перед собой и стал разглядывать, как
редкий экспонат.
- Итак, на чем мы остановились? - шутливым тоном спросил он, с удовольствием
отмечая ее смущение и любуясь
фарфоровой белизной ее лица.
- Ты хотел мне рассказать все с самого начала.
Она с улыбкой смотрела, как дрожит его рука, когда он попытался сладить с
непослушными волосами, видела, как ему не
хочется вообще ни о чем говорить. Она любила его таким и старалась продлить
счастливое мгновение.
Он молчал, и тогда она с улыбкой спросила:
- Что я вижу? Тот ли это бесстрашный Ахдар Акраба, отражавший натиск десятков
воинов, смеявшийся в лицо самому
шейху Сиди Ахмеду? И этот великий покоритель пустыни оробел при виде безоружной
женщины?
- Оробел? Да я просто в отчаянии! Я не нахожу слов, ибо впервые в жизни
говорю женщине о своей любви.
Расстегнув верхнюю пуговицу платья, Мэллори присела на кровать.
- Как приятно слышать подобные речи. Жене всегда хочется быть единственной
возлюбленной своего мужа.
Майкл облегченно рассмеялся.
- Ты все-таки положила меня на обе лопатки, добилась своего?
- Еще нет, - кокетливо ответила она, расстегивая на нем рубашку.
Мэллори передумала - лучше ничего ему не говорить, пусть сам сделает
радостное открытие.
Она целовала его в шею и плечи, взлохматила волосы, отталкивая от себя всякий
раз, когда он пытался сомкнуть свои
сильные руки у нее за спиной.
- Если ты не перестанешь терзать меня, я не смогу договорить то, что хотел.
- Иногда молчание говорит больше слов, - парировала Мэллори, сбросив с себя
платье.
- Не мучь меня, хитрая рыжая лисица! - воскликнул Майкл, глядя, как она
развязывает пояс на своей рубашке.
Желание становилось нестерпимым, и, осыпая поцелуями, он повалил Мэллори на
постель. Сжимая ее грудь, он ощутил
что-то новое, прежде незнакомое, а в мозгу промелькнуло, что тело любимой слегка
пополнело. Жадно припав к ее губам, он
успел прошептать:
- Я люблю тебя до боли, до безумия. Она легла на спину, подставив его рукам
свой округлый живот.
- Мэллори!
- Что, любимый?
Но он не решился сказать ей, что она располнела, и продолжал свою страстную
охоту, лаская бедра и ягодицы жены,
устремляясь то вверх, то вниз по этой вожделенной пустыне в поисках оазиса.
- Ты ничего не заметил?
Ее голос раздался откуда-то издалека, прервав его сладострастный поиск.
- Я уже не влезаю в свои старые платья...
- В платья... Какие платья? Она рассмеялась, по-прежнему лежа на спине и
поворачиваясь с боку на бок.
- Ты самый невинный из мужей! Неужели ты не заметил, как я располнела?
- Я... не решился...
Она снова рассмеялась, взяв его руку и приложив к животу. В этот момент по
милости великодушной природы их дитя
пошевелилось, и Майкл в испуге отдернул руку. Он хотел, но не мог произнести ни
слова. Наконец к нему вернулся дар речи.
Нежно целуя ее живот и гладя ее разбухшие груди, он, сияя от счастья,
воскликнул:
- Боже! Ребенок! Мой ребенок!
Он готов был повторять и повторять эти слова, но у него перехватило дыхание,
и он лишь бережно взял ее и, приподняв,
стал осыпать поцелуями.
- Теперь я знаю, как в этой семье дорожат своими детьми.
- А знаешь ли ты, - отозвался он, - как дорожат в ней своими женами?
- Да, я успела это заметить. Майкл все прижимал ее к себе, стремясь еще раз
ощутить биение жизни в этом прекрасном
теле.
- Когда я в следующий раз поеду в Лондон, то непременно разыщу одну цыганку и
щедро отблагодарю ее.
- Уж не веришь ли ты в предсказания? - удивилась Мэллори.
- На этот раз не поверить невозможно. Держа ее голову обеими руками, Майкл
заглянул в глубину ее глаз.
- Вот кого я искал долгие годы, не зная, найду ли. Тебя, моя единственная
любовь. Я искал тебя в каждой женщине,
пытаясь угадать, ты ли это. Но небу было угодно, чтобы, уже потеряв надежду, я
обрел тебя там, где и не думал найти.
Мэллори смотрела на него, не веря своим ушам. Неужели это говорит Майкл? О
ней? Могла ли она мечтать, когда
впервые встретила этого необыкновенного, ни на кого не похожего человека, что он
полюбит ее?
- Мэллори, ты никогда не уйдешь от меня?
- Никогда!
Сжимая его в объятиях, она чувствовала, как одиночество навсегда покидает ее,
уступая место уверенности и покою.
За окнами замка валил снег и завывал холодный декабрьский ветер, но в доме
было тепло. Потрескивали дрова в каминах,
сияли свечи, сновали слуги, поглядывая на второй этаж. Все говорило о том, что
происходит нечто необыкновенное.
В верхней гостиной Рейли усадил Майкла перед собой и, с улыбкой глядя на его
белое как мел лицо, протянул ему рюмку
с коньяком.
- Ты знаешь, Майкл, сколько стоит мир, столько и рождаются дети. И твой
ребенок тоже родится.
- Наверное, это ужасно больно...
- Еще бы не больно!
- Это я заставил ее страдать! В комнату вошла сияющая Эрриан. Взяв брата под
руку и подмигнув отцу, она весело
защебетала:
- Вы только представьте, какое у нас будет славное Рождество! И вот что я
скажу тебе, папа: если ребенок появится на
свет не так быстро, как хотелось бы, мы вызовем доктора и начнем лечить Майкла.
Сжав рюмку в кулаке, Майкл подошел к окну. Лицо его было искажено невыразимой
мукой. Деревья за окном склонились
под тяжестью снежных шапок. Ему вдруг представилось, что Мэллори умрет во время
родов, как случалось с женщинами в
деревне.
Охваченный паникой, он рванулся было к двери, но тут же замер от ужаса.
Раздался душераздирающий крик. Отец,
понимая, что чувствует сейчас его сын, положил ему руку на плечо и спокойно
сказал:
- Это не от боли, а от радости. По-моему, родился мальчик.
Майкл залпом осушил рюмку.
- Ты думаешь, с Мэллори все в порядке?
- Уверен! Разве ты не слышал, что сказал доктор Уортингтон? Она сложена так,
будто ей сам Бог велел рожать.
Немного погодя в комнату вошла Кэссиди, бережно неся в руках голубой сверток.
Миновав Рейли и Эрриан, она
направилась прямо к Майклу.
- Счастлива сообщить, Майкл, что Мэллори чувствует себя хорошо и просит тебя
познакомиться со своим сыном.
Майкл, взяв из рук матери сверток, широко открытыми глазами посмотрел на
сморщенное личико и дотронулся до
крохотных пальчиков.
- Сын... - прошептал он. И, повернувшись к отцу, уже громким, уверенным
голосом сказал: - Сын! У меня родился
сын!
Кэссиди с Эрриан обнимались и плакали, а Рейли взял у Майкла ребенка и,
поднеся к самому лицу, долго рассматривал
это драгоценное создание, как будто ему никогда раньше не случалось видеть
новорожденных.
- Родился новый Винтер! - наконец торжественно сказал он, делая ударение на
каждом слове.
Майкл выскочил из гостиной и через мгновение уже был в своей спальне. Его
поразило, как прекрасно выглядит
Мэллори. С белым бантом в гладко зачесанных волосах, полулежа на подушках, она
встретила его словами:
- Майкл, как ты думаешь, сегодня предки Винтер улыбаются на небесах?
Взяв его руку, она крепко сжала ее в своей и, приподнявшись, поцеловала в
щеку.
- Вне всякого сомнения. Наш род продолжается! - ответил он.
Эпилог
В просторном лондонском особняке леди Мэри Риндхолд герцог и герцогиня
Равенуортские давали прием в честь своей
невестки по случаю ее первого появления в свете. Были разосланы сотни
приглашении, и ходили слухи, что, пусть ненадолго,
пожалует сама королева Виктория в знак признания заслуг леди Мэллори перед
английской короной.
У парадного входа гостей встречали все члены семьи де Винтер. Первой стояла
леди Мэри, за ней - Рейли и Кэссиди,
потом - Мэллори и Майкл, а за ними - Уоррик и Эрриан.
Майкл гордился своей красавицей женой, которой очень шло блестящее голубое
шелковое платье с воздушными
оборками. Мэллори здоровалась с каждым из гостей, одаривая их приветливой
улыбкой. Уже приехал один граф, три
графини, несколько герцогов и герцогинь, около десятка маркизов и другие
родовитые особы. Гости продолжали прибывать.
Вдруг Кэссиди взяла Мэллори за руку.
- Здесь находятся твои родители. Ты не против, если мы представим их как
членов нашей семьи?
Мэллори замерла от удивления. Об о
Закладка в соц.сетях
