Жанр: Любовные романы
Еще один шанс
... или нет.
Дверь распахнулась, и молодой человек в полицейской форме вошел и сел рядом
с Джейком. Пикл практически подскочила к ним. По дороге она прихватила
пончик с пахтой для Джейка.
— Привет, братец, — обратилась она к мужчине.
Он поздоровался и кивнул на Джейка.
— Он новичок в городе, — проинформировала его Пикл.
Полицейский пристальнее оглядел его:
— Здесь на Рождество?
— Думаю, можно так сказать, — ответил Джейк.
— Басби Райт, — протянул ему руку полицейский.
— Джейк Портер, — ответил Джейк, пожимая ее.
Полицейский показал на официантку:
— Пикл моя сестра. Берегитесь, если вы еще не женаты.
Джейк покачал головой.
— Спасибо за предупреждение, — сказал он и улыбнулся Пикл, чтобы
не обидеть ее этими словами. Нет нужды ранить чьи-то чувства, но визуальное
наблюдение в сочетании с советом Майка Холлидея дали ему вескую причину
держаться от нее на расстоянии.
Пикл дерзко подмигнула ему и пошла обслуживать других клиентов.
Джейк проглотил половину пончика.
— Восхитительно! — воскликнул он, доедая его.
— Не обращайте внимания на Пикл, — сказал ее брат. — Ей еще
очень долго не позволено ни с кем встречаться. — Он выпил кофе и
покачал головой. — Бедная девочка все еще переживает свой последний
развод.
— Последний? — Джейк не собирался произносить это вслух, но
услышал эти слова так же ясно и четко, как сидящий рядом с ним парень.
— Она доверяет всем подряд, — сказал Басби, сурово глядя на
Джейка.
Джейк поднял руки ладонями вверх.
— Насчет меня можно не беспокоиться.
Басби окинул его взглядом:
— У нас очень заботливая семья.
Джейк допил кофе. Пора идти. Прежде чем он успел попросить чек, Басби
спросил:
— Вы к кому приехали?
— Прошу прощения?
— Вы сказали, что здесь на праздники, так что я, естественно,
предположил, что вы приехали сюда к друзьям или родственникам.
— Я остановился в
Скулхаус инн
, — ответил Джейк, пытаясь
вспомнить, задавал ли ему кто-нибудь в Лос-Анджелесе такие личные вопросы за
чашкой кофе. Басби продолжал пристально смотреть на него, и Джейк
почувствовал, что должен добавить: — С моим отцом. Он... э-э... дружит
с одной из женщин, которая владеет этой гостиницей.
— Значит, вы говорите о Милой Марте. Крэбби-Эбби абсолютно ни к чему
любому, кто родился с игрек-хромосомой.
— Мне не показалось, что она доходит до таких крайностей, — сказал
Джейк. — Но да, я говорил о Марте. — Называть ее так казалось
Джейку несколько фамильярным, но он не мог и добавить к имени слово
милая
.
— Сестры Уилсон превратили старое здание, школы в гостиницу уже
несколько лет назад, — сказала Пикл, снова наполняя их чашки и подавая
Джейку еще один пончик с пахтой, хотя он и не просил ее. — Они владеют
ею и управляют, и, похоже, довольно успешно.
Пикл поставила кофейник на стойку и оперлась на локти, явно собираясь
присоединиться к их разговору и предоставить остальным клиентам заботиться о
себе. Это больше похоже на семейный завтрак, чем на ресторан, понял Джейк.
Он улыбнулся бойкой рыжеволосой официантке:
— И что в Дулитле заставляет вас возвращаться?
— Это дом, — ответила она. — Я уезжаю и думаю, что никогда не
вынесу возвращения, а потом все-таки возвращаюсь и — вуаля! — я
снова здесь, где все меня знают и любят, со всеми моими недостатками.
Джейк слушал ее, чувствуя, как будто какая-то невидимая сила захватывает его
в свою сеть и не собирается выпускать из Дулитла.
Смешно. Что ему нужно, так это свежий воздух. Пикл не позволила ему
заплатить за второй пончик.
— Это за счет кафе, — настояла она, ее глаза были яркие и не такие
уж невинные, когда она смотрела на него.
Джейк поблагодарил ее, расплатился и оставил щедрые чаевые рядом с пустой
кофейной кружкой, Пикл была достаточно привлекательна, но почему-то
заставляла его чувствовать себя почти престарелым дядюшкой.
На
Харолин
все еще висела табличка
Закрыто
!
Джейк помедлил, не зная, что делать, вдруг почувствовав себя ужасно глупо.
Что, если Харриет все еще работает там, все эти годы? Как неловко это будет!
Ему надо было бы сесть на первый самолет в Лос-Анджелес и улететь домой.
Он повернулся, чтобы уйти. Дверь распахнулась. Звякнул колокольчик на двери.
Джейк мог поклясться, что помнит этот звук. Он обернулся. Тощая женщина с
седыми, сильно вьющимися волосами и тонкогубым ртом поманила его с порога:
— Хо-хо, нет необходимости заходить позже. Я как раз открываю магазин.
Он смутно узнал часть
лин
из названия
Харолин
. Как звали миссис Роджерс?
Черт, он не помнил. Да и с чего бы ему помнить?
Почти против собственной воли он вошел внутрь.
Седовласая женщина практически плясала вокруг него, обмахивая щеткой из
перьев пыль с полки с наборами для лепки.
— Веселого Рождества! Что мы можем предложить вам сегодня?
Она казалась либо сумасбродной, либо просто бестолковой, но Джейк
чувствовал, что она довольно пристально изучает его.
— Рождественские подарки? — смог он произнести, вытягивая шею,
чтобы посмотреть, есть ли еще кто-нибудь в магазине.
— Вы пришли в правильное место, особенно если ваши любимые имеют
творческую жилку. — Она склонила голову набок. Щетка для пыли стала
двигаться гораздо медленнее, едва касаясь поверхности полки. — Знаете,
я никогда не забываю лица. Это про меня все говорят. Шарлин, говорят они, ты
бы узнала младенца Иисуса, если бы он должен был прилететь на ангельском
крыле.
— Неужели? — Джейк огляделся, ища предлог уйти. Не надо было сюда
приходить. О чем он только думал? Никто с такой сумасшедшей мамашей не смог
бы ужиться.
Но насколько справедлив такой вывод? Имея такую мать, как Ариэль, кто он такой, чтобы судить других?
— Я хотел сказать, это настоящий талант, — добавил он.
Она кивнула:
— Это точно. А вы действительно выглядите знакомым. Я просто не могу
понять, кого вы мне напоминаете. Или мы встречались раньше?
Джейк поразмыслил над имеющимися вариантами и решил, что разумнее открыть
карты. В вечер, когда он забирал Харриет на бал, Шарлин, пританцовывая,
стояла у парадной двери. Сейчас она выглядела почти так же, как тогда. Но в
тот вечер дело обошлось коротким разговором. В основном говорил отец
Харриет, предлагая Джейку привести их дочь домой не поздно, но и не раньше
окончания танцев. Очевидно, они мало верили, что их дочь может удержать
такого симпатичного парня, как Джейк, возле себя весь вечер.
— Не уверен, — сказал он.
— Откуда вы?
— Из Лос-Анджелеса. — Он уже начал привыкать к расспросам, которые
устраивали ему жители Дулитла.
— А ваши люди?
— Мои люди? — В его представлении
его люди
означало армию
помощников, которые занимались заключением сделок, организацией концертов и
выступлений с
людьми
, работали в звукозаписывающих студиях.
Она удивленно уставилась на него:
— Ну, ваши родственники.
— О-о! — воскликнул Джейк, понимая, что каким-то образом упал в ее
глазах, не сразу ответив на ее вопрос. — Они отовсюду.
Она кивнула:
— Военные?
— Да, мэм, честно говоря, это правда. — По привычке он ответил
четко, как в детстве учил его отец. Он, наверное, даже вытянулся по стойке
смирно
, расправил плечи и выпятил грудь.
— Я так и думала, — сказала она. — У вас тот самый вид.
— Я никогда не служил, — сказал Джейк, чтобы не давать личной
информации, но пресечь ее умозаключения и неверные выводы.
— Да, но я уверена, что ваш отец служил. — Она погрозила ему
пальцем. — Шарлин не обманешь! Спросите кого угодно в Дулитле. Вам все
скажут, что я всегда попадаю в точку.
Джейк смотрел на указательный палец женщины. Что Харриет говорила ему о
своей матери в тот вечер, так много лет назад? Каждый раз, когда ее мама вот
так грозила пальцем, Харриет ужасно хотелось откусить его. Вот так. Его
собственная мать сводила его с ума, но в настоящий момент Джейк был совсем
не так уверен, что творческое безумие Ариэль было труднее выносить, чем
нескончаемую болтовню Шарлин.
Он сделал несколько шагов в глубину магазина, взял с полки снеговика и
посмотрел на бирку с ценой, что угодно, лишь бы заставить Шарлин замолчать.
Снеговик металлическим голосом исполнил
Белое Рождество
.
— Это стоит девятнадцать долларов девяносто пять центов, — сказала
Шарлин. Не останавливаясь ни на секунду, она добавила: — Я полагаю, вы
остановились в
Скулхаус инн
.
Джейк хмыкнул, не желая ни подтверждать, ни опровергать ее предположения.
Своей перьевой щеточкой она тем временем обмахнула метрового эльфа,
сделанного из белой глины, с этикеткой, которая гласила:
Раскрась меня сам
и порази друзей
.
— На этой неделе у них все занято. Милая Марта говорила мне позавчера,
как они заняты на Рождество. — Она щелкнула пальцами. — Я знаю,
кто вы!
Джейк даже подскочил. Снеговик выпал из его руки. Он ударился о деревянный
пол, отскочил, покатился по проходу и остановился, потеряв в результате
метлу и нос. Джейк пошел поднимать его, ругая себя за то, что поддался
импульсу прийти в этот магазин. Она заставит его заплатить за снеговика, это
несомненно. Сумма ничтожна, но суета из-за куска хлама раздражала.
— Вы сын Теда Портера. — Шарлин постукивала себя по щеке и кивала,
очевидно, довольная своим заявлением, несмотря на то что он не подтвердил
его.
Он удивленно посмотрел на Шарлин. Как она вообще может помнить его?
— Я же говорила, что никогда не забываю лица. — Она скрестила руки
на тощей груди. Перьевая щетка висела в одной руке. — Можете сказать
вашему папочке, что мы тут никому не позволяем играть с чувствами дамы. Если
он не собирается честно поступить с Милой Мартой, ему придется ответить за
это перед всем городом.
Он просто продолжал таращиться на нее. Не его дело сообщать этой женщине,
что его отец собирается жениться на Марте.
— Я не уверен, что понимаю, о чем вы.
— О, я уверена, вы держите это в секрете. И не могу сказать, что это
плохо, Милая Марта не любит говорить о своей личной жизни, она только
обмолвилась мачехе Кристен, Стейси, что ей нужна дополнительная помощь,
потому что впервые в жизни она не собирается работать все время, а будет
занята с особенным человеком, который приехал к ней в гости. Она даже
показывала ей фотографию вашего отца. А вы просто его копия. Я никак не могу
прийти в себя, каким же знакомым вы выглядите. — Шарлин смахнула
пылинку, видимую только ей. — Что еще вы хотите купить вместе с этим
снеговиком?
Джейк понес разбитую фигурку к стойке в глубине магазина. Поставил рядом с
кассой. Старый табурет стоял пустой за стойкой.
Тут сидела Харриет в тот день, когда он пришел в магазин в поисках
материалов для проекта. Образ ее, с книгой в руке, склонившей голову,
погруженной в чтение, наполнил его воображение. Он почти слышал ее голос. На
стойке стояла корзина с украшениями и пакетиками. Джейк покачал головой,
чтобы прояснить память.
— Я возьму еще вот этих украшений, — сказал он. — Кстати, что
сейчас делает ваша дочь? — А может, у нее их не одна? Джейк не помнил,
говорила ли Харриет о братьях и сестрах.
Шарлин зашла за стойку. Со шкафчика, покрытого наборами
раскрась по
цифрам
, она сняла большую пухлую книгу и осторожно положила ее перед
Джейком.
— Мне следовало догадаться, что вы здесь не затем, чтобы покупать
художественные принадлежности. Вы коллекционер?
Джейк посмотрел на лежащую перед ним книгу. Альбом с вырезками.
— Коллекционер? — Он понятия не имел, о чем это она. Шарлин
открыла книгу.
— Меня никогда не перестает удивлять, какие деньги люди готовы выложить
за произведение искусства. — Она повесила перьевую щетку на крючок
рядом с кассой. — Посмотрите на это, — сказала она, указывая на
фотографию огромного полотна, которое показалось Джейку знакомым. — Эта
картина ушла за девятнадцать с половиной тысяч. Да на это же можно построить
почти целый дом!
Она перевернула страницу.
— Вот эта находится в Художественном музее Далласа. Я видела ее
там. — Она смахнула что-то с прозрачной пластиковой страницы
— Конечно, я не говорила об этом Харриет. Она странный ребенок. Может
быть, она и взрослая, но у нее все еще такой взгляд на мир, который многие
здесь не совсем понимают.
Джейк смотрел на картину под названием
Хаос
; агрессия цветовых пятен и
энергия движения человеческих тел, скрюченных от боли и словно взывающих о
помощи.
— Я видел вот эту, — медленно произнес он.
— Меня это не удивляет, — удовлетворенно сказала Шарлин. — Но
если вы не коллекционер, тогда зачем вы ищете Харриет?
Джейк перевернул страницу. Верхнюю половину занимала вырезка из газеты.
Харриет П. Смит рисует Рио в бурю
— гласил заголовок. Темноглазая
женщина с короткими торчащими волосами стояла между двумя мужчинами в белых
костюмах. Он поднял книгу на несколько дюймов над стойкой и внимательно
посмотрел.
— СМИТ?
Шарлин кивнула:
— Сразу после школы она вышла замуж за Донни Смита. У них родился сын.
До прошлого года я думала, что у меня никогда не будет больше внуков.
— Так, значит, у нее есть еще дети? — быстро спросил Джейк.
Несомненно, женщина, которую он встретил вчера, говорила об одном ребенке.
— О нет. После смерти Донни Харриет выбросила из головы все мысли о
мужчинах. — Шарлин вздохнула. — Не слишком удивительно. Даже если
она моя собственная дочь, а может быть, именно поэтому я больше других имею
право сказать это. Нужен особенный мужчина, чтобы соответствовать ей. Это
мой сын и его жена, Хани, наконец-то родили близнецов.
Джейк перевернул страницу. Еше одна картина. Еще одна потрясающая картина,
вынужден был он признать. Но что
он хотел найти
— это более крупную фотографию Харриет П. Смит.
Потому что Харриет должна была быть той самой женщиной, которую он встретил
вчера вечером. Но если это так, к чему таинственность, вымышленные имена?
Он поднял страницу, чтобы перевернуть. Шарлин шлепнула его по руке и
удержала се.
— Подождите-ка минутку, — сказала она, указывая па него
пальцем. — Вы репортер?
— Heт, — ответил он, спокойно глядя на нее.
— Они все время приходят и лгут мне, — сказала Шарлин. — Дайте-
ка посмотреть ваш бумажник.
— В этом действительно нет необходимости, — начал Джейк, но потом
решил не протестовать. Ему хотелось увидеть другие страницы этой книги. Она
хотела его проверить.
— Вот, смотрите, — сказал он, вытаскивая бумажник. — Мое
калифорнийское водительское удостоверение.
— Портер, — сказала Шарлин. — Портер. Я точно видела вас
раньше. О, я знаю, вы считаете меня чокнутой, но, как я сказала...
— Вы правы, — перебил ее Джейк. Если он не скажет ей, она
продолжит гадать, пока не втянет полгорода в свои поиски, пока не вспомнит,
где видела его. — Я заканчивал школу в Дулитле.
Она ослабила руку, лежавшую на его ладони и книге. Прищурилась и смерила его
взглядом, склонив голову набок, как обычно.
— Ну надо же! — наконец воскликнула она. — Харриет не
удивится, увидев вас.
— Я здесь всего на несколько дней, — сказал Джейк, выуживая больше
информации.
— Так же, как и она, — сказала Шарлин. — И не думайте, что
она скоро вернется после этого приезда. Она дома в первый раз после смерти
Донни. — Женщина фыркнула. — И она больше не называет Дулитл
домом. Но по крайней мере прошлую ночь она спала в своей постели.
Джейк не знал, что сказать. Как же он не понял, что Золушка Смит-Джон
— это Харриет? Но все же как можно ожидать, чтобы он узнал женщину,
если он знал девушку?
— Она очень изменилась, не так ли? — спросил Джейк, рассматривая
следующую вырезку из газеты.
Шарлин покачала головой:
— Родная мать не узнала бы ее. Она ест меньше птички. А ее волосы
выглядят так, будто по ним прошелся нож мясника. Раньше у нее были такие
красивые волосы. Но вы ведь должны помнить ее. Кажется, вы вместе ходили на
какие-то танцы.
Джейк кивнул. Он не собирался обсуждать то свидание с матерью Харриет. А
если он останется здесь еще, она должна вспомнить молодого человека, который
заходил сюда много лет назад и спрашивал о ее дочери.
— Забавно, что я не вспомнила этого до этой самой минуты, —
сказала Шарлин, пристально глядя на него. — Ну, полагаю, если ваш отец
собирается отвести Милую Марту в церковь, мы еще увидим вас. Не говоря уж о
том, что я могу кое-что вспомнить со временем.
Джейк уклончиво хмыкнул. Даже если его отец женится на Марте, будут ли они
жить в этом захолустье? Его отец всю сознательную жизнь колесил по свету.
Потом он вспомнил историю о том, как он рос на ферме в Орегоне. Может быть,
полковник хотел в каком-то роде вернуться к корням?
Он взял бумажник, вытащил пятидесятидолларовую купюру и заплатил за
снеговика и украшения.
— Было приятно с вами поговорить, — сказал он, — но теперь
мне надо идти.
— Приходите к нам домой, — пригласила Шарлин. — Я уверена,
Харриет с удовольствием повидается с вами. Я напекла пирогов. Я пеку такой
морковный пирог, что каждый, кто меня знает, говорит, что нигде больше не
пробовал такого.
— Морковный? Это мой любимый.
— Это ничуть меня не удивляет, — сказала Шарлин. — Харриет
собиралась провести день в больнице со своей свекровью. Заходите сегодня
после ужина. К тому времени она должна вернуться.
— Посмотрим, — ответил Джейк. — Но спасибо вам.
Она кивнула.
— С другой стороны, она может сразу удрать обратно в Нью-Йорк. —
Она покачала головой и закрыла альбом с вырезками. — С этой девчонкой
никогда ничего точно не знаешь.
Глава 24
Современная медицина В Дулитле было здание суда, поэтому Харриет не могла понять, почему же
жители города не построили новую окружную больницу. Она следовала указаниям,
которые получила от отца, прежде чем он уехал на лесной склад, и проехала
тридцать минут, не превышая скорости, не проезжая под знак
стоп
и не
заехав на тротуар, когда парковала
хаммер
.
Харриет почти никогда не бывала в больницах. Зак родился в старой клинике в
Дулитле, которую теперь заменило здание из сияющего стекла и стали, в
которое она теперь входила. Она никогда не ломала кости и ничем серьезным не
болела, так же, как и ее сын.
Донни, до гибели в автомобильной катастрофе, также избегал медицинских
учреждений.
Какая ирония судьбы, подумала Харриет. Она спросила пожилую женщину в
коралловом халате и с веселой улыбкой, как пройти в зал ожидания
хирургического отделения.
— Да, дорогая, — ответила женщина. — К кому вы пришли? —
Она окинула ее взглядом поверх очков.
— К Оливии Смит.
— О, дорогая Оливия! — воскликнула женщина. — Мы с ней много
лет состоим в одном клубе садоводов. Даже десятилетий. Садоводство так плохо
отражается на коленях. Мне несколько лет назад заменили правое. Ничего
особенного, дорогая, так что не нужно беспокоиться. — Она прищелкивала
языком, набирая кнопки на компьютере. — Если у вас не слабое сердце,
конечно. Так, посмотрим. Сейчас она в хирургии. Вы можете подождать на
третьем этаже. Не курить и не пользоваться сотовым телефоном, если только вы
не выйдете наружу. — Она погрозила Харриет пальцем.
Харриет кивнула. Что означают эти слова —
слабое сердце
? И как кому-
то может повезти и он вытащит удачный жребий и получит сильное? Она
размышляла над этим, идя по коридору к лифтам. Харриет хотела позвонить по
мобильному, чтобы найти Зака, который приехал в больницу вместе с Оливией и
ее сестрой, но решила подчиниться запрету. Он, наверное, в зале ожидания
хирургии или в кафе, вход в которое она заметила за лифтом.
Она нажала кнопку
3
. Наверное, у нее сильное сердце. Иначе как смогла бы
она выдержать тот внешне рациональный разговор с Джейком Портером прошлой
ночью? А сегодня утром, лежа в кровати своего детства, медленно просыпаясь и
слушая звуки пробуждающегося дома, как смогла бы она пережить тот поток
эмоций и воспоминаний, который угрожал затопить ее?!
...В утро после выпускного бала, в утро после того, как они двое были
близки, как только могут быть близки мальчик и девочка, в утро после ночи,
когда они превратились из мальчика и девочки в мужчину и женщину. Харриет
лежала, прижимая к животу подушку.
Вся ее жизнь лежала перед ней, солнечный свет заливал каждый день календаря,
все хорошее казалось достижимым. Она пошла в школу, напевая, улыбаясь.
Глупость, конечно, что школа требовала, чтобы выпускники появились после
выпускного, но это было одно из правил, которое все должны были выполнять.
Невозможно было получить табель успеваемости, если не появишься в школе.
Харриет пошла, но не для того, чтобы забрать оценки, а чтобы увидеть. Джейка
Портера. Коснуться его руки, увидеть его улыбку, насладиться тем, как его
глаза теплеют, когда смотрят в ее глаза.
В школе его не было. Никто не знал, где он.
Но ее одноклассники знали о нем больше, чем она. Когда она начала спрашивать
о нем, они перешептывались, а потом стали открыто смеяться над ней; Как раз
перед полуднем, когда их должны были распустить, кто-то отвел ее в сторонку
и объяснил шутку.
Харриет отказывалась поверить в это. С дрожащим подбородком она опровергала
сплетни. Тот Джейк Портер, которого она знала, никогда бы не повел ее на
танцы на спор, не попытался бы переспать с ней на спор. Нет, нет, нет! Она
мысленно кричала это, а ее тело вспоминало ощущение его прикосновений,
волшебство того, как он целовал ее и крепко обнимал.
Ее одноклассники, должно быть, ошибались.
Многих из них она знала всю свою жизнь. И мало с кем общалась или дружила.
Только Донни всегда поддерживал ее. Она пошла к нему, и, когда он подтвердил
сплетни, она повесила голову.
Она не плакала.
Она просто прошла пешком всю дорогу домой от Смит-Плейса. Ей было все равно,
что в кроссовку попал камушек. Ей было все равно, что этот камушек натирал
ей ногу. Она даже не поморщилась, когда наконец сняла обувь и обнаружила
кровавую мозоль.
Ничто больше не имело значения.
И все же она знала, что все они могут ошибаться. Только если бы Джейк Портер
подтвердил свою вину, она бы поверила, что он действовал на спор.
Но она больше никогда его не видела.
До вчерашнего вечера.
Двери лифта открылись, и закрылись, и открылись, и закрылись, и открылись, и
закрылись.
— Эй, мам. — Зак вошел в серебристые двери и встал перед ней. Он
помахал рукой перед ее лицом. — Йе-ху-у, это я, твой сын, помнишь?
Харриет смотрела на него во все глаза, впитывая облик своего сына, его
широкие плечи, его темные глаза, копну его темных волос. Зак был живой,
дышащей копией Джейка.
— Зак, — сказала она. — Прости, я задумалась.
Он улыбнулся:
— Да-а, ты часто это делаешь. Не волнуйся. Я привык к этому.
— Как твоя... Оливия?
— Ба? — Он показал большим пальцем на лифт. — Она сейчас в
послеоперационной. Мне сказали, что выход из наркоза может занять какое-то
время. Так что я подумал, что могу пройтись.
Она улыбнулась:
— Ты имеешь в виду — перекусить?
Он улыбнулся в ответ.
— Там в конце коридора есть кафетерий.
— Да, он неплохой, — подтвердил он. — У них приличная пицца.
— Так ты там завтракал? — Она пошла рядом с ним.
— Тетя Амелия сделала омлет и печенье. Из
...Закладка в соц.сетях
