Жанр: Любовные романы
В огне страсти
... — мягко напомнил он, взял ее
за локоть, и они стали пробираться сквозь толпу. Наконец они вышли к
тротуару, где их ждал серебристо-серый
роллс-ройс
. Макс открыл дверцу
машины и сказал:
— Садитесь, а я пока займусь вашими сумками. — Разместив ее вещи в
багажнике, он сел в машину; из-за пальто, которое было на нем, он казался
просто великаном. Софи посмотрела в окно, но ничего, кроме темной дороги, не
увидела. Фары их машины, соперничая со светом равнодушной луны, лишь изредка
освещали какой-нибудь дом.
— Отсюда до Утрехта приблизительно полчаса, — сказал Макс. —
Я отвезу вас прямо в больницу — там вас накормят ужином и покажут комнату,
которую для вас приготовили. Сможете приступить к работе завтрашним утром?
Начинаю оперировать не раньше одиннадцати, так что у вас будет достаточно
времени, чтобы внимательно ко всему присмотреться. Уверяю вас: наша
операционная не многим отличается от вашей.
— Как скажете, — ответила Софи, — мне все равно, а как быть с
сестрами? Они понимают по-английски?
— Не беспокойтесь, понимают немного. Однако зачем вам разговаривать с
ними? Надеюсь, язык ваших бровей окажется здесь не менее красноречивым, чем
в Лондоне.
Он немного притормозил, чтобы проехать через Амстелвен, затем опять набрал
прежнюю скорость. Скоро дорога стала легче — они выехали на автостраду,
соединяющую Амстердам и Утрехт; Софи посмотрела на стрелку спидометра,
которая добралась до отметки 120 километров в час.
— Бену это бы страшно понравилось, — воскликнула Софи.
— Еще бы. Кстати, как они поживают?
Софи обнаружила, что ей есть о чем поговорить с ним. В считанные минуты
перед ее глазами пронеслись окрестности Утрехта, а потом и его улицы с
высокими домами, ярко освещенными витринами и людными торговыми центрами.
Макс, словно экскурсовод, то и дело обращал внимание Софи на разные
достопримечательности Утрехта: то на Домскую церковь и университет, то на
едва различимые в сумерках колоритные здания, то на утрехтские каналы, чьи
чернильные воды блекло отражали в себе городские огни. Когда они наконец
свернули на тихую узкую улицу, ее мертвая тишина и мрак показались Софи
сказочными. Ну вот, они почти уже приехали — их
роллс-ройс
нырнул в
сверкающие стальным блеском ворота, пересек широкий двор и остановился прямо
у дверей больницы.
Софи не успела хорошенько оглядеться вокруг — она только обратила внимание
на то, что больница располагалась в старом здании и сильно походила на
больницы, которых было полно в Лондоне. Они вошли внутрь, где Софи также не
обнаружила ничего нового, — из своей будки навстречу им вышел швейцар,
кстати очень похожий на Пратта. Поговорив с Максом, он обратился к Софи:
— Добрый вечер, сестра.
Удивленная Софи тоже поздоровалась с ним, а Макс улыбнулся и сказал:
— Ханс был в Англии во время последней войны. Он будет рад помочь вам
чем только сможет. — Он опять повернулся к швейцару и уже по-голландски
продолжал: — Пришлите, пожалуйста, кого-нибудь за багажом сестры. —
Макс протянул ему ключи от машины. — Я приду за ними, как только
вернусь. Тинеке Ван-дер-Вийд здесь?
— Да, профессор. Она в ординаторской.
Макс кивнул и, взяв Софи под руку, повел по длинному коридору. Им не
пришлось долго идти. Остановившись возле двери внушительных размеров, открыл
ее и пропустил Софи внутрь. Она оказалась в просторной, тесно заставленной
большими кожаными креслами и изящными письменными столами комнате. Почти всю
стену комнаты занимал большой книжный шкаф, а горевший в углу камин придавал
помещению домашний уют. Комната была хорошо освещена, тяжелые занавеси на
длинных узких окнах не были задернуты. У одного из окон стояла девушка.
Когда Софи вошла, она обернулась и приветливо улыбнулась ей. У девушки была
очаровательная улыбка, и Софи подумала, что никогда еще не встречала лица
красивее, чем у нее, как, впрочем, не встречала и таких красивых глаз. А
глаза у девушки были голубые-преголубые. Она заговорила на английском с еле
заметным акцентом:
— Макс, я уже думала, ты никогда не приедешь. — Продолжая
улыбаться, она пошла им навстречу.
— Не надо преувеличивать, — сказал Макс. — Я уверен, что ты
забыла о назначенном времени, когда я попросил тебя быть здесь. Ну а теперь
знакомься: мисс София Гринслейд. — Он повернулся к Софи: — А это Тинеке
Ван-дер-Вийд. Она уже довольно о вас наслышана и давно мечтает с вами
познакомиться.
Девушки пожали друг другу руки, и Софи принялась отвечать на вопросы,
касающиеся ее перелета, которыми Тинеке буквально забросала ее. Неизвестно,
сколько еще продолжался бы этот допрос, если бы Макс не прервал их:
— Управляющая ждет нас. Может быть, пойдем? — Макс терпеливо стоял
и смотрел, как девушки прощались, потом открыл дверь, пропустил Софи и,
немного помедлив, бросил через плечо: — Одну минуту, Тинеке. Машина уже у
подъезда. Я скоро вернусь.
Софи насторожила последняя фраза Макса: было совершенно очевидно, что она
приехала в самое неудобное время. Они, бесспорно, куда-то собирались —
Тинеке Ван-дер-Вийд уже была в вечернем туалете, а тут, как назло, пришлось
ехать за ней в Шифоль. И еще Софи узнала, из-за кого именно Макс был
не
совсем свободен
. Они опять вышли в коридор. Пройдя по нему немного, они
остановились перед дверью. Макс постучал и пригласил Софи войти. Этот
кабинет был гораздо меньше первого, как и женщина, которая вышла им
навстречу. Софи думала, что все голландцы крупные, высокие и белокурые, но
изящная красота Тинеке Ван-дер-Вийд опровергла эти ее первоначальные
представления. Надо сказать, что и управляющая совсем не соответствовала
голландской модели женщин, какой представляла ее Софи. Управляющая оказалась
невысока ростом, а волосы у нее были почти черными, как и глаза. Она кивнула
Максу и сказала:
— Ну вот, профессор, вы и привезли нам английскую операционную сестру.
Она пожала им обоим руки, и Софи пробормотала что-то похожее на
здравствуйте
. Как же была удивлена Софи, когда управляющая в ответ на ее
приветствие ни с того ни с сего ответила, что у нее все хорошо, а потом
захотела убедиться в том, что и с Софи тоже все в порядке. Управляющая
говорила с сильным акцентом, и порой невозможно было понять, о чем она хочет
сказать. Но что было делать Софи? Она ведь здесь не для того, чтобы выносить
кому-либо приговор.
Макс подождал, пока было покончено с условностями, и сказал, обращаясь к
управляющей:
— Вы простите меня?
На прощанье они опять, к немалому удивлению Софи, пожали друг другу руки.
Макс, заметив, что Софи недоумевает по этому поводу, прошептал:
— Да, мы в Голландии часто жмем руки — мне следовало бы сказать вам об
этом раньше.
Он ушел прежде, чем она успела ответить что-нибудь.
Управляющая понравилась Софи — она показалась ей доброй, внимательной,
заслуживающей уважения женщиной. К тому же ей не нужно было задавать лишних
вопросов о порядке, заведенном в больнице, — она знала заранее, что
может волновать Софи. После их беседы, результатами которой они обе остались
довольны, Софи передали сестре-наставнице, внешность которой наконец-то
удовлетворила представления Софи о типичной голландке: это была маленькая,
кругленькая, пухленькая женщина с круглым, как луна, лицом, тусклыми
бесцветными волосами и голубыми глазами. Английский сестры Врум был на грани
фантастики, но ее неуемный энтузиазм с лихвой компенсировал скудость ее
лексики. Показав Софи ее комнату, она спросила:
— Есть?
Софи, которая просто умирала с голоду, быстро смекнула, что ей предлагают
пойти поужинать, и ответила:
— Пожалуй.
Толстушка привела ее в большую столовую на цокольном этаже, где ее обслужила
розовощекая девушка-великанша. Софи была так голодна, что быстро
расправилась с густым гороховым супом, бледно-розовым бланманже и кофе,
который оказался, кстати, очень вкусным. После ужина сестра-наставница зашла
за Софи в столовую, и они вместе направились в покои для сестер. Наконец они
остановились у одной из множества дверей. Сестра Врум распахнула ее, и
глазам Софи предстала довольно милая гостиная, полная сестер. Софи, слегка
подталкиваемая сзади сестрой-наставницей, неохотно вошла внутрь — сестры,
все до одной, улыбаясь, смотрели на нее.
Сестра Врум, дождавшись момента, когда с рукопожатиями было покончено,
категорически объявила:
— Теперь в постель, завтра снова увидитесь.
Все принялись желать друг другу спокойной ночи, а сестра Врум пошла
проводить Софи до ее комнаты.
— Спите спокойно — встанете в восемь часов. — Она тепло улыбнулась
и оставила Софи одну.
Полчаса спустя Софи, сидя в постели, нацарапала пару строк домой и погасила
свет. Спать ей не хотелось, но завтрашний день обещал быть трудным.
Впечатлений у Софи было предостаточно. Она была довольна, как сестры
встретили ее, — они делали все, чтобы Софи почувствовала себя как дома.
Вопреки ее воле мысли Софи переметнулись к Максу. Он тоже встретил ее, но
как? Так, наверное, приветствует свою жену подвыпивший сантехник,
усмехнулась она про себя; и как глупо было с ее стороны надеяться, что его
отношение к ней изменится в лучшую сторону. Она тяжело и звучно вздохнула.
Господи, какая же она дура! Она знала, что у него есть девушка, да разве он
сам не говорил ей об этом как раз после неудачных попыток Мэри привлечь его?
Все останется по-прежнему, только теперь она знала, кем было поглощено его
внимание. Без всяких сомнений, она очень красива, признала Софи, и Макс в
восторге от нее, а когда-нибудь она станет его женой.
Ей потребовалось немало усилий, чтобы отогнать от себя эти неприятные мысли.
В душе Софи жалела себя, и ей было стыдно за это, более того, она презирала
себя. Она закрыла глаза и вскоре заснула.
Глава 6
На следующее утро Софи проснулась гораздо раньше семи часов. В Утрехте было
несчетное количество церквей, и все звонили и отбивали часы, заливая весь
город перезвоном колоколов, а мелодию им задавали семь огромных звучных
колоколов Домской церкви. Софи лежала в постели и слушала их дивный
перезвон. Да уж, думала она про себя, ей здесь и будильник ни к чему. Она
встала, оделась, и, как только задалась вопросом, что ей сейчас делать, в
дверь постучали и вошли две девушки. Она уже встречалась с ними вчера
вечером, но, хоть убей, не могла вспомнить их имена. Может быть, они
заговорят первыми? Софи улыбнулась. Девушки, похоже, прочли ее мысли, и та,
что была повыше, заговорила, обнаружив при этом ряд белоснежных зубов.
— Все не очень-то привычно, не так ли? Мы отведем тебя в операционную.
Меня зовут Яни Геррицма, я из мужской операционной, а это Анни Виссер из
женской операционной. — Она указала на маленькую смуглую девушку с
черными глазами, стоявшую рядом.
Софи нравилось, что их спецодежда очень напоминала ее собственную, о чем ей
и говорила сестра-хозяйка. Отличались разве только колпаки — у них они
напоминали капор, что позволяло в любой момент откинуть его на спину, что
было, заметила Софи, довольно мило. Однако ее собственный муслиновый,
украшенный оборочками колпак нравился ей куда больше — он делал ее
простоватое лицо более утонченным, интеллигентным.
В столовой было полным-полно сестер. Софи поинтересовалась, как ей отличить
сестру-первокурсницу от второкурсницы, второкурсницу от третьекурсницы и,
наконец, третьекурсницу от палатной сестры. Ее спутницы усадили ее между
собой за крайний столик. Столовая огласилась хором приветствий. Софи с
облегчением огляделась. Она сидела за столиком для сестер — ничего, когда-
нибудь она научится различать их лица. С именами дело обстояло сложнее. Она
позавтракала кофе и бутербродом с маслом и сыром. На столе, помимо этого,
были еще колбаса и какой-то красный джем. К сожалению, не оказалось
мармелада, к которому она так привыкла. Софи решила ограничиться сыром — ей
было приятно осознавать, что Макс, возможно, тоже сейчас ест сыр.
Операционный блок представлял собой современное чудо-сооружение. Макс
никогда не обсуждал лондонскую операционную, в которой работал. Какой же
плачевно старомодной и устаревшей он, должно быть, находил ее. Пожар,
случившийся в их лондонской операционной, был, скорее всего, не чем иным,
как замаскированным благодеянием, благодаря которому их возрожденная
операционная будет такой же хорошо оборудованной, как и здесь, в Утрехте. Но
внезапно поймала себя на мысли, что ее в общем-то интересует будущее их
операционной, и поспешила полностью сосредоточиться на том, что делала. Макс
не соврал, сказав, что все сестры более или менее объясняются по-английски,
а со стороны Софи было очень предусмотрительно привезти с собой англо-
голландский разговорник, благодаря которому всякий языковый барьер, которого
она так боялась, был ликвидирован.
К половине одиннадцатого она была уже полностью ознакомлена со своими
обязанностями в операционной. Убедившись в том, что к операции все готово,
она отправилась в кабинет старшей сестры. Это была, пожалуй, единственная
комната, которую она не совсем одобряла. Кабинет был похож на чулан, в
котором были стол, стул, табурет в углу и великолепные стенные шкафы,
которые позволяли видеть все, что было внутри, и не тратить времени на
поиски нужного инструмента. Она внимательно ознакомилась со всем, что было в
шкафу, каждый инструмент занимал свою определенную нишу. Оглядевшись
получше, она обнаружила умывальник, спрятанный за небольшой перегородкой. На
всех ящиках, которых здесь было множество, было что-то написано, чего она уж
никак не могла понять. Со временем она надеялась справиться и с этой
проблемой. Единственное зеркало, которое висело над рядом полок, было
маленьким и укреплено слишком высоко, чтобы Софи могла в него смотреться.
Она поднялась на цыпочки, но, кроме колпака, который был на ней, так ничего
и не увидела. Тогда она забралась на табурет, чтобы хоть таким образом
добраться до собственного отражения, но в этот момент вошел Макс.
— Сестра Смид на фут выше вас. Но не беспокойтесь — я попрошу кого-
нибудь повесить для вас другое.
Софи обернулась, чтобы посмотреть на него. Сердце ее бешено колотилось, и
она залилась краской. Она краснела всякий раз, когда видела его, и за это
ненавидела себя.
— Прошу вас, сэр, не стоит тревожиться. В этом нет никакой
необходимости — я ведь пробуду здесь совсем недолго, — спокойно сказала
она.
Он не обратил никакого внимания на ее замечание, а только поднял брови и так
посмотрел, что Софи почувствовала, что сказала глупость.
— Вам понравилась операционная? — спросил Макс. Он прошел и сел на
край стола. Казалось, он заполнил собой всю комнату.
— Очень. Я думаю, дяде Джайлзу стоило бы взглянуть на нее и перестроить
нашу операционную по вашим стандартам.
Он взял со стола расписание дежурств.
— Без сомнения, он приедет и все увидит; в любом случае вам в Лондоне
стоит давно повернуться лицом к будущему, хотя я не верю, что вас это
слишком занимает, ведь скоро вы выходите замуж.
Софи открыла рот, намереваясь ответить что-нибудь, но так и не нашла что
придумать. Она была немного удивлена, когда он, не глядя на нее, заметил:
— Чему вы так удивляетесь или вы уже забыли про мистера, как его там,
Остина?
— Отчего же, — ответила Софи. Разве он не называл в прошлый раз
вымышленного беднягу Моррисом? Она не могла не вспомнить этого.
— Я чем-то обидел вас? — вежливо поинтересовался Макс.
— Нет-нет, — сказала она раздраженно и принялась в довольно
сумбурных выражениях расхваливать свое новое окружение. Макс терпеливо
выслушал, как Софи, неоднократно повторяясь, рассыпалась в похвалах, затем
серьезным тоном, но тем не менее не без озорного огонька в глазах сказал:
— Я рад, что вы в таком восторге от всего. Надеюсь, вам очень
понравится работать здесь. — Он встал. — Пойдемте, я познакомлю
вас с доктором Восом, нашим анестезиологом, и со старшим хирургом Яном
Янсеном. — Он пропустил ее в дверь, и они, пройдя через маленькую
приемную, направились в кабинет анестезии. — Они нашли для вас
подставку, на которой вы будете стоять? — поинтересовался он.
— О да, — ответила Софи, — вы очень добры, сэр, благодарю
вас. — У них не было больше времени обмениваться подобными репликами.
Доктор Вос оказался удивительно молодым человеком с отсутствующими голубыми
глазами в роговых очках и намечающейся лысиной. Он напоминал прилежного
ученика; то же самое можно было сказать и о старшем хирурге, который
обратился к Софи на своем чрезмерно правильном английском, изобилующем
длинными книжными выражениями. Через минуту Софи извинилась и, облачась в
непривычный для нее зеленый халат, отправилась заниматься инструментами. Она
надела перчатки, когда вошел Макс. Он мельком взглянул на нее — она ответила
ему тем же. Ей всегда легко было смотреть на него, когда на ней была маска.
— Ну что, счастливы? — спросил он.
Софи принялась судорожно поправлять перчатки и аккуратно закручивать рукава
халата.
— Вполне, благодарю вас, сэр. Старшая сестра... нет, сестра Виске
попросила меня привести инструменты в порядок.
Он вопросительно поднял брови.
— Это излишне, — процедил он сквозь зубы, повернулся к ней спиной
и склонился над умывальником.
Софи прошла в операционную и занялась своими тележками, совещаясь попутно с
каждой из сестер, чтобы быть в курсе, чем каждая станет заниматься во время
операции. Но когда пациент был уже на столе и она наблюдала, как вокруг него
засуетились хирурги с полотенцами, ее вдруг охватила беспричинная паника,
которая была пресечена лаконичными вопросами Макса, поинтересовавшимся, все
ли готово к операции.
После первой же операции Макс объявил перерыв. Софи еще раньше заметила
напротив своего кабинета другой кабинет с табличкой
Chirurgen
и подумала,
что хирурги сейчас отправятся пить кофе именно туда. Но все оказалось иначе.
Едва они вышли из операционной, Макс сказал Софи через плечо:
— Устроим перерыв в вашем кабинете, если вы не имеете ничего против
тесноты, сестра.
Софи поняла, что его вопрос несколько запоздал: солидная толпа уже
протискивалась в дверь ее кабинета, а она была не так близко к Максу, чтобы
ответить что-нибудь. Одна из сестер вышла из кухни с подносом в руках. Софи,
взяв у нее поднос и осторожно пробравшись сквозь битком набитую комнату к
столу, расставила чашки, налила кофе и села сама. Теснота была ужасная:
хирурги, как воробьи, расселись на низком подоконнике. Янсен, придвинув
табурет к Софи, сел, и они разговорились. Софи подумала, что ему просто
хочется попрактиковаться в английском. Макс и доктор Вос, мельком взглянув
на Софи, так и не предприняли попытки избавить ее от Янсена, и она,
бедняжка, вынуждена была проводить свой перерыв, выслушивая воззрения
хирурга Янсена на голландскую политику, которая для Софи была китайской
грамотой.
Этот день прошел для нее достаточно быстро, операций было совсем немного, и
к половине пятого она освободилась. Макс практически не разговаривал с Софи
в течение дня, а когда они выходили из операционной, довольно безучастно
простился с ней, оставив одну. Вскоре Софи встретила Геррицму и Виссер,
которые поджидали ее. Уже начало темнеть, но это обстоятельство никак не
могло изменить планов девушек показать гостье Утрехт. Они пригласили ее на
чашечку кофе в открытый ресторанчик, где надавали ей советов: какие магазины
следует посетить, в каких церквах необходимо побывать и где можно купить еду
подешевле.
Софи вернулась в свою комнату такой усталой, что сразу же заснула, даже не
вспомнив о Максе. Она была так занята в последующие дни, что у нее в самом
деле не было времени анализировать свои с Максом отношения. Она научилась по
возможности избегать его, к тому же это оказалось совсем нетрудно — он,
казалось, не обращал на нее никакого внимания, а свое общение с ней свел к
формальному обмену любезностями. Во время же перерыва все ее время
монополизировал Ян Янсен. Ей так надоело отвечать на его многочисленные
вопросы, что она решила поменяться с ним ролями, заваливая теперь вопросами
его, для того чтобы пополнить свой словарь, который она тут же пыталась
использовать на практике. Жертвой такой практики становился и Макс. Она
научилась считать по-голландски и испытывала просто ребяческий восторг, то и
дело употребляя в своей речи числительные. А как ей нравилось приветствовать
хирургов и доктора Boca на их родном языке! Похоже, они без особого
энтузиазма участвовали в этих ее развлечениях, хотя однажды, когда Макс
зашел в санитарную комнату, где его, как обычно, приветствовала по-
голландски Софи, он не только по достоинству оценил это, но и так развил ее
мысль, что она сама попала впросак, не поняв из того, что он наговорил, ни
слова. Она попросила, чтобы он объяснил ей смысл сказанного, на что Макс
только рассмеялся и высказал сомнение по поводу того, подготовлена ли она к
тому, чтобы услышать перевод. И так посмотрел на нее, что она, почувствовав,
что краснеет от злости, как можно быстрее вышла в операционную.
В пятницу операций оказалось совсем немного, и к четырем часам Софи была уже
свободна. А в субботу выходной. Хирурги уже ушли, и она принялась искать
Виске, которая должна принять у нее дежурство до воскресного утра. Найдя
сестру, она ушла. Вращающиеся двери бесшумно закрылись, и она стала
спускаться по лестнице, строя планы на вечер. Она решила сначала погулять по
городу, а потом вымыть голову. Спустившись на первый этаж, она прошла через
массивные двери, ведущие в канцелярию и ординаторскую. Канцелярия была
закрыта, а в дверях ординаторской стоял Макс.
— А мы уже собрались вас искать, — сказал он дружелюбным тоном и
отошел в сторону, чтобы Софи смогла увидеть его компаньона. Компаньон
оказался довольно молодым брюнетом с намечающимися сединами, очаровательно
мигающими синими глазами, в очках на крючковатом носу и таким же высоким и
крупным, как Макс.
— Разрешите представить вам профессора ван Эссена, — сказал Макс,
вопрошающе глядя на него. Софи была удивлена. — Конрад, это мисс София
Гринслейд.
Они пожали друг другу руки. Софи улыбалась.
— Мне кажется, я должен наконец объяснить, почему я попросил Макса
найти вас, — начал Конрад. — Дело в том, что я женат на
англичанке, которая очень хочет познакомиться с вами. Видите ли, она когда-
то тоже была медсестрой и, услышав о вашем приезде, попросила меня найти вас
и привести к ней. Макс говорит, у вас кончилось дежурство. Конечно, если у
вас есть уже какие-то планы, то мы не станем вам мешать. Если же вы
свободны, то приглашаю вас провести этот вечер с нами. Простите, что не смог
попросить вас об этом заранее, но мы в самом деле будем очень рады, если вы
придете...
Софи не знала, что и ответить. Она не смотрела на Макса, который все еще
стоял в дверях. Интересно, думала она про себя, пойдет ли туда Макс.
— Если вы не знаете, что надеть, — кротко сказал профессор, —
могу уверить вас, что и я, и моя жена — мы будем в самой затрапезной,
домашней одежде.
Софи внезапно улыбнулась ему, в единый миг превратившись в очень обаятельную
хорошенькую девушку.
— Я согласна!
— Ну вот и решено. Вам достаточно полчаса, чтобы собраться? Я буду
ждать вас у входа. — Он повернулся к Максу. — А ты, дружище? Не
присоединишься ли к Софи?
Софи посмотрела в нахмуренное лицо Макса.
— Нет, боюсь, что не могу.
Ван Эссен взглянул на него и спокойно сказал:
— Ах да. Сегодня же пятница — я совсем забыл. Он встретился взглядом с
Софи.
— Не хочу заставлять вас ждать, профессор, — сумела выдавить она
и, не простившись с Максом, ушла, но ему это, видимо, было абсолютно все
равно — когда она собралась уходить, он даже не посмотрел в ее сторону. Она
была уже почти готова, когда, постучав, в комнату вошла Геррицма.
— Ты куда-то собираешься? — спросила она и присела на
кровать. — Расскажи.
Софи, накладывая макияж, все ей рассказала. Когда Софи закончила, Геррицма
кивнула:
— Профессор, о котором ты говоришь, — изв
...Закладка в соц.сетях
