Жанр: Любовные романы
Молчаливый профессор
...мала, что жизнь с ним будет приятной. Он такой добрый,
покладистый... У него ровный характер...
— Девочка моя, когда любишь, не обращаешь внимания, хороший ли
характер у любимого. Женщина может полюбить, и полюбить сильно, мужчину с
плохим характером, вспыльчивого, который бросает полотенца на пол в ванной,
не помнит дня ее рождения и все-таки обожает ее.
Слова матери потрясли Меган; застигнутая врасплох, она
пыталась сообразить, бросает ли профессор полотенца на пол.
— Я хочу, чтоб Мелани знала, что сердце мое не разбито. Оно
немножко надтреснуто, но я уверена, что справлюсь с этим. Право же, мама, я
свыкнусь с мыслью, что мы с Оскаром расстались, и чем скорее это произойдет,
тем скорее он женится на Мелани.
— Кто-нибудь знает об этом? Я имею в виду — в больнице?
Меган с досадой почувствовала, что краснеет.
— Знает профессор ван Белфелд. Он... Он встретил меня в
больничном коридоре и все из меня вытянул.
Миссис Роднер внимательно посмотрела на дочь.
— Всего вероятнее, он дал тебе хороший совет, — предположила
она.
— Действительно дал. Это он предложил мне сделать то, что я
сейчас делаю: узнать, точно ли Мелани любит Оскара.
— Он все понял, во всем разобрался. Наверное, он женат, имеет
детей.
— Он никогда не говорит о себе, но, судя по некоторым его
репликам, скорее всего, женат.
— Да, он ведь уже не молод, — заметила миссис Роднер.
— Но и не стар, ему около сорока.
Тон у Меган был довольно резкий, и мать задумчиво посмотрела
на нее, догадавшись, что дочь далеко не все ей рассказала. Она считала, что
профессор неравнодушен к Меган; как это часто случается, мужчина, неделями
оторванный от дома, может влюбиться в каждую хорошенькую девушку, которая
повстречается ему на пути. Впрочем, вряд ли профессор из таких, ведь он мог
быть и вдовцом... Или же просто дал добрый совет молодой коллеге, которая в
таком совете нуждалась... И все-таки тогда он смотрел на Меган не как на
коллегу, его взгляд был полон любви, в этом миссис Роднер не сомневалась. А
вот у Меган и мысли подобной не возникало. Она взглянула на часы.
— Еще рано. Ты хочешь поскорее поговорить с Мелани? Тогда
можешь встретить ее. В дороге разговор всегда легче, не то что в комнате,
когда сидишь друг против друга.
Хоть Меган и бодрилась, миссис Роднер с огорчением глядела на
бледное, осунувшееся лицо дочери, на тени у нее под глазами.
Меган надела старые туфли, проведала кота, мирно спавшего на
кухне, и отправилась встречать сестру.
Когда они, держась за руки, вошли в дом, миссис Роднер
накрывала к ланчу. Глаза у Меган были сухие, лицо веселое; у Мелани глаза
были заплаканные, но даже набрякшие веки не могли испортить ее хорошенького
личика. К ланчу пришел и мистер Роднер, жена успела его предупредить, и он,
не заводя разговора на опасную тему, как всегда приветливо, поздоровался с
Меган и, как всегда с интересом, стал расспрашивать ее о работе.
— Я очень рад, что ты приехала, — сказал он. — В огороде у нас
дел хватает, я хотел посадить сладкий горох, поставить подпорки бобам, еще
собираюсь попробовать, как пойдет козлобородник, если удастся пересадить
рассаду. Потом посажу спаржу, земля уже подготовлена...
Меган узнала то, что хотела. Она поговорила с Мелани, и теперь
у нее не было никаких сомнений: они любят друг друга и чувствуют себя
виноватыми перед ней. Она постаралась внушить Мелани, что ни она, ни Оскар
ни в чем не виноваты.
— Что ж, такое порой случается, дорогая моя, — говорила она
своей рыдающей сестренке. — Но подумай сама, как ужасно было бы узнать, что
вы любите друг друга, после нашей с Оскаром свадьбы. Вы не причиняете мне
страданий, и, говоря откровенно, я не люблю или, лучше сказать, не любила
Оскара так, как ты. А то чувство, что у меня было, я быстро преодолею.
Меган просила сестру ничего не говорить Оскару, пока она сама
не поговорит с ним. Она боялась этого разговора, но впереди были два
выходных, она проведет их, копаясь в огороде, наберется сил перед трудными
днями, которые ей предстоят. Однако Меган устала полоть и сажать и, ложась
спать, расплакалась. В конце концов, это так тяжело — каждую минуту
изображать бодрость и веселье, когда больше всего на свете хочется бросить
все и разрыдаться, нервы ее были на пределе.
Родители, как могли, старались помочь. Выслушав Меган, они
одобрили ее решение и не пытались давать ей советы, не лезли с ненужными
утешениями.
— Это непростая ситуация, и нам всем надо ее пережить, —
сказал отец. — Что поделаешь, бывает и так... Я рад, что это случилось до
вашей с Оскаром свадьбы, даже до того, как вы стали серьезно говорить о ней.
О свадьбе, думала Меган, они никогда и не говорили. Приятно
было сознавать, что ты помолвлена, а брак казался чем-то неопределенным и
далеким, оба они считали, что торопиться незачем. Главное — будущая карьера
Оскара, это она поняла еще до того, как его мать напомнила ей об этом. Меган
снова и снова вспоминала случившееся, боль отступала, но печальные мысли о
будущем не оставляли ее.
Возвращаясь в Лондон в воскресенье вечером, она обдумывала
свой разговор с Оскаром. Она будет очень спокойна и рассудительна и не
позволит догадаться о своем унижении. Но потом ей еще придется что-то
объяснить своим друзьям и коллегам, а это тоже совсем не легко. В больнице
ее любили, и все же без сплетен не обойдется, хоть и недолго, но придется ей
мириться с ними, пока очередной пикантный слушок не займет внимание
персонала больницы.
Она решила не ждать, когда у Оскара выдастся свободный вечер и
он позвонит ей, но во вторник в полдень вахтер передал ей записку. Оскар
писал, что освободится сегодня после шести часов.
На ужин у меня времени не
будет, но мы могли бы сходить куда-нибудь выпить
.
День, казалось, никогда не кончится. И не только потому, что
она с нетерпением ждала вечера, но и потому, что одна за другой посыпались
мелкие неприятности — куда-то пропали ее записи, рентгенолог отменил прием
бария, одна из медсестер разбила стакан и порезала руку... Но когда ее
дежурство все-таки закончилось, она вдруг поняла, что хотела бы, чтобы этот
суетный день длился вечно; все ее тщательно подготовленные речи вылетели из
головы, и появилась едва ли не уверенность, что она расплачется, как только
увидит Оскара. В довершение всех неприятностей она столкнулась с
профессором, когда уже уходила из больницы. Открыв дверь, он заслонил
проход, и ей пришлось остановиться.
— Вы уже освободились? — с улыбкой спросил он. — Идете куда-
нибудь с молодым Филдингом? Замечательно.
И улыбка его была такая добрая, что Меган едва не бросилась к
нему на грудь и не дала волю слезам.
— Ну же, — сказал он мягко, — дела не так плохи, как вы
думаете. Потом вы мне все расскажете.
Она с удивлением посмотрела на него.
— Откуда вы знаете?..
— У меня есть расписание дежурств. — Он потрепал ее по плечу.
— Идите и заканчивайте с этим.
Он говорил с ней так, будто перед ним стояла девочка, а не
красивая, великолепно сложенная женщина двадцати восьми лет.
Но как это ни странно, ей стало легче. Он никогда не делал
критических замечаний в ее или Оскара адрес, его советы и тон были спокойны,
а действовали на нее утешающе. Дома она вскипятила чай, покормила Мередита и
долго выбирала, что надеть. Ей почему-то казалось очень важным быть одетой
особенно, не как всегда. В конце концов она остановилась на шерстяной
клетчатой юбке и ярко-красном свитере, оттеняющем черно-белые цвета юбки. А
так как вечер предстоял невеселый, сверху она надела черный вельветовый
пиджак. Она бы с удовольствием выбрала летний наряд, но, как это бывает в
Англии, погода вдруг изменилась, и теплые весенние дни сменились серыми,
едва ли не февральскими. Глянув в зеркало, Меган решила, что выглядит весьма
мило.
Оскар уже ждал ее у ворот больницы. Он взял ее за руку и повел
в кафе, сообщив, что времени у него всего полчаса. Они сели за столик в
баре.
— Что будем пить? — спросил он.
— Пожалуйста, тоник, — улыбнулась Меган, незаметно изучая его
лицо.
Красивый, думала она. Она теряет его, хотя им придется еще
часто встречаться и в стенах больницы, и вне их. Он казался обеспокоенным, и
она знала, что волнует его.
— У тебя только полчаса, поэтому я буду краткой, только не
прерывай меня, пожалуйста, — попросила она. — Я знаю о вас с Мелани... Нет,
Оскар, я же просила не перебивать меня. Я ездила домой и разговаривала с
ней... Так что все в порядке. Я думаю, ты любил меня, но не очень сильно. А
ее ты любишь, ведь правда?
Меган отпила немного тоника и пожалела, что не заказала чего-
нибудь покрепче.
Она сняла кольцо с пальца и протянула его Оскару.
— Я буду рада, если ты станешь моим зятем, и, пожалуйста, не
чувствуй себя виноватым. Это могло случиться с каждым.
— Меган... ты... разве ты не огорчена? Разве ты не любила
меня? Я хотел все рассказать тебе, но не хотел тебя расстраивать... Я думал,
что... разбиваю твое сердце.
Меган слушала его с некоторой досадой.
— Конечно, я огорчена, и, конечно, я любила тебя, но, видно,
мое чувство не было достаточно глубоким. Что же касается разбитого сердца...
То оно скорее чуть-чуть надтреснуто...
— О, Мег, мне так жаль. Я должен был тебе сразу сказать, что
полюбил Мелани, как только увидел ее. Она такая красивая, добрая, мягкая. Мы
думаем вскоре пожениться. У меня будет частная практика в деревне. Я найду
компаньона, и мы купим на паях медицинский кабинет.
Он действительно любит Мелани, подумала Меган. Без сожаления
расстается со своими планами и готов сделать то, о чем она мечтала, но ради
Мелани он делает это с радостью, даже не вспоминая о должности консультанта,
к которой прежде стремился. Внезапно она почувствовала, что больше не может
продолжать этот разговор. Оставив свой тоник почти нетронутым, она встала
из-за стола и, собрав все свои силы, улыбнулась.
— Прости, я должна бежать. Мы еще увидимся. Позвони ей как
можно скорее, Мелани очень волнуется.
Меган стремительно выбежала из кафе и быстро пошла по убогим
улицам, ведущим к ее дому. Возле дома стоял
роллс-ройс
. Профессор,
опершись о капот, разговаривал с мальчишками. Увидев ее, он оставил своих
собеседников, взял у нее ключ и отпер дверь квартиры. Она не смотрела на
него, боясь, что вот-вот расплачется.
— Пожалуйста, уходите, — взмолилась она со слезами в голосе и
почувствовала, как он осторожно ввел ее в комнату, усадил в кресло и принес
Мередита.
— Что вам сейчас действительно нужно, так это чашка хорошего
чая, — спокойно проговорил профессор. — Англичане быстро приходят в себя,
выпив крепкого чая с молоком и сахаром.
Он поставил чайник на плиту, достал чашки и блюдца.
— Конечно, это мера временная. Когда вы выпьете чай,
поплачете, ополоснете лицо и успокоитесь, мы с вами поедем куда-нибудь и
поужинаем с шампанским.
— С шампанским? — простонала Меган. — Но шампанское пьют по
праздникам. Уходите, прошу вас...
Он пропустил ее слова мимо ушей, протянул ей свой носовой
платок, ополоснув кипятком чайник, заварил чай, затем поставил перед ней
поднос с чашкой.
— Выпейте, пока горячий, и постарайтесь успокоиться.
— Я не хочу чая... — шмыгнула носом Меган.
— Ну, ну, никаких возражений. Вы что, закатили истерику перед
молодым Филдингом?
Меган высморкалась.
— Конечно же, нет. — Сопя и снова вытирая нос, она с
раздражением добавила: — Кажется, я имею право побыть одна и поплакать, если
мне этого хочется.
Он подошел к ней, взял у нее из рук носовой платок и вытер ей
лицо.
— Пейте чай. Хватит лить слезы, все уже позади.
А когда она послушно отпила горячего чая, он добавил:
— Вот так, девочка. Подумайте сами: до этого вечера все трое
были несчастны, а теперь несчастен только один.
Она сделала еще несколько глотков и сказала слабым голосом:
— Вы очень добры. Я сожалею, что была такой грубой.
— Хватит об этом. Допивайте свой чай, умойтесь, и поедем. Я
ужасно голоден.
— Я не могу. Должно быть, я похожа на чучело.
— На очень симпатичное чучело. А если вы причешетесь и
попудрите нос, станете еще красивее.
Меган подошла к зеркалу на кухне. Выглядела она и в самом деле
отвратительно. К тому же ее беспокоила одна мысль.
— С вашей стороны очень мило пригласить меня, но я не могу
пойти с вами. Ведь ваша жена вряд ли согласилась бы с этим.
Профессор чесал Мередита за ухом, как-то безучастно взглянул
на Меган и бросил вскользь:
— Согласилась бы. Я в этом абсолютно уверен.
Прикладывая к глазам холодное полотенце, Меган проговорила:
— Считаете меня глупой и старомодной?
— Ничуть. Я сам старомоден.
Успокоившись, Меган прошла в душевую комнату, умылась и почувствовала себя куда лучше.
— Я причешусь и приведу себя в порядок, если не возражаете.
— Ничуть.
С Мередитом на руках он сел в кресло и взял с полки какую-то
книгу.
Накладывая макияж, Меган с удивлением размышляла о том, как
это он, такой высокий и видный, умеет держаться в тени, всегда оставаться
незаметным.
— Ну, как теперь? — робко спросила она.
Ее красивый нос был лишь немного розоватым.
— Прекрасно. Ведь мы не поедем в чересчур шикарное место.
Он повез ее к Датчету по автостраде № 4. Перед Виндзором
повернул, и она с облегчением увидела, что машина останавливается перед
тихим загородным рестораном, окруженным густой зеленью. Здесь никто не
обратит внимания на ее скромный туалет и заплаканное лицо. Профессор все
продумал и выбрал как раз то, что нужно. В зале было много народу, но
столики стояли далеко один от другого. Они выпили у стойки бара, потом он
повел ее к столику у окна. Какое-то время они изучали меню, он спросил:
— Что бы вы хотели?
Меган лишь пожала плечами, и он предложил:
— Давайте начнем с салата
нисуаз
с анчоусами. Затем я
предлагаю жареную утку с апельсинами, к ней подойдет ликер кюрасо.
— Вы бывали здесь раньше?
— Ресторан стоит на дороге в аэропорт Хитроу, — ответил
профессор. — Еще, пожалуй, возьмем тушеный цикорий и жареный картофель.
Сделав заказ, он заговорил о чем-то постороннем. Потом им
принесли салат и шампанское. Пока ели, они избегали обсуждать случившееся,
и, поглощая персики в сиропе, Меган слегка укоряла себя за удовольствие,
которое ей доставил ужин. За кофе профессор спросил, дежурит ли она завтра с
утра, и, узнав, что дежурит, решительно проговорил:
— В таком случае нам пора возвращаться. Вы должны выспаться
как следует.
Наверное, старший брат, если бы он был у Меган, сказал бы
сейчас то же самое и таким же тоном. Разумеется, напомнила она себе, привел
он ее сюда просто потому, что он добрый и видел, как она расстроена. Он
пригласил бы любого, кто оказался бы в ее положении, и не стоит обольщаться,
будто он уж очень хотел провести вечер в ее обществе.
У нее немного кружилась голова от выпитого шампанского, и на
обратном пути она молча сидела рядом с ним. Подъехав к ее дому, он вышел из
машины, открыл перед ней дверцу и протянул руку за ключом. Войдя первым в
квартиру и оглядевшись, он вежливо прервал Меган, когда она начала его
благодарить, и уехал. Он не хотел тратить время на пустые разговоры, обычные
в таких случаях. Меган только и успела сказать ему
спасибо
.
— Ну вот, — обратилась она к Мередиту. — Он пригласил меня,
хотя и не очень-то хотел. Теперь исчезнет надолго.
Кот зевнул, забрался на диван и тотчас же заснул, но позднее,
когда услышал, как Меган тихо плачет, свернулся клубочком возле ее плеча и
ласково замурлыкал у нее над ухом.
Меган оказалась права: профессора она не видела несколько
дней. Зато встретила Оскара, который как-то скованно поздоровался, и тогда
она сказала ему, чтоб он не глупил. В больнице уже обо всем знали, и она
была уверена, что разговоров на эту тему хватает, но друзья поддерживали ее,
приглашали вечерами, когда она была свободна, а в свободные послеобеденные
часы звали пройтись по магазинам. Постепенно разговоры затихли, и Оскару
удалось справиться с собой и вести себя нормально, когда они встречались,
чего, конечно, избежать было нельзя. Чувство потерянности и тоски у Меган не
проходило, зато Оскар был счастлив, и Мелани, когда они разговаривали по
телефону, не могла скрыть своей радости. Меган убеждала себя, что через месяц-
другой она до конца оценит, насколько правильно поступила, однако сейчас...
Она изо всех сил старалась, чтобы ее настроение никак не влияло на работу:
медсестры и больные видели ее всегда спокойной; одна Дженни посочувствовала
ей, остальные промолчали, только мистер Брайт, обычно любящий поговорить,
пробормотал:
Огорчен был услышать эту новость
. Все будто сговорились не
упоминать при ней о случившемся, во всяком случае, так она думала, пока
однажды не встретила профессора, входившего в вестибюль больницы. Он
поздоровался с ней и весело спросил:
— Ну как, виделись с Филдингом? Сначала это неприятно, а потом
привыкнете.
Он остановился и, как обычно, преградил ей дорогу. Меган
довольно холодно поздоровалась с ним. Зачем начинать день с неприятного для
нее разговора, когда ей так хочется вообще забыть об этом? Но он, очевидно,
ждал ответа, и она сказала:
— Да, я видела Оскара несколько раз. И он, и Мелани очень счастливы, я тоже счастлива.
Она подняла на него глаза и с досадой увидела, что он
улыбается.
— Что ж, это хорошая новость. Вы слишком молоды, чтобы
озлобиться. Я думаю, вообще полезно влюбиться, разлюбить, полюбить
другого... Зато когда придет настоящее чувство, вы поймете разницу. Как
понял Филдинг...
— Какой вы злой, — сказала Меган. — Я помню, что вы врач и мне
полагается уважать вас, но сейчас мы не на работе.
— Просто вы не в настроении, признайтесь честно, Мег. В первый
же ваш выходной я отвезу вас к родным, чтобы они увидели, что вы совсем
оправились.
Меган судорожно глотнула воздух.
— Я не хочу... — начала она с раздражением.
— Это будет в пятницу, не так ли? В восемь тридцать я заеду за
вами. Постарайтесь быть готовой к этому времени.
— Нет, не буду. — Меган сердито тряхнула головой.
Ей удалось проскользнуть мимо него, и она направилась в свое
отделение. Из-за него она опоздала, к тому же и настроение он ей испортил.
Медсестру, дежурившую ночью, она слушала рассеянно, другой
сестре даже пришлось кое-что повторить, чего раньше никогда не случалось.
Когда они ушли и Меган осталась с Дженни обсуждать план работы на день, она,
в полной рассеянности, стала рисовать каракули на чистом листе блокнота, в
то время как верная Дженни тщетно старалась заинтересовать ее соображениями
миссис Бриггс относительно съеденного ею завтрака. Наконец, поймав
недоуменный взгляд Дженни, Меган с неловкой улыбкой сказала:
— Прости, Дженни, я отключилась. Так что ты говорила насчет
миссис Бриггс? Похоже, она большая зануда, так ведь? Давай передвинем ее
кровать к другой стене, пока у нее не возникли осложнения с миссис Коук, ее
пожилой соседкой. — Меган перевернула страницу блокнота. — Так кого мы
сегодня отправляем на операцию?
ГЛАВА 5
Не раз Меган убеждала себя, что вовсе не собирается ехать в
пятницу с профессором, однако вдруг обнаружила, что стоит перед шкафом и
выбирает, что бы такое надеть понаряднее, чтобы выглядеть как можно лучше.
Пожалуй, она остановится на коротком сером жакете и плиссированной юбке.
Этот наряд достаточно элегантен и идет ей. Она приготовила эти вещи на утро,
легла спать, но через полчаса поднялась, убрала все обратно в шкаф и достала
темно-коричневую вельветовую юбку, шелковую блузку цвета ржавчины и
коричневый кардиган с воротником-шалькой: Ведь она предполагала погулять,
покопаться в саду, так что глупо было наряжаться. И тут комок вдруг
подступил к горлу: ей вообще не стоило наряжаться, разве был у нее кто-
нибудь, ради кого это стоило делать? Она снова легла и скоро заснула. Однако
ночью несколько раз просыпалась и наутро выглядела едва ли лучшим образом,
хотя и приложила все усилия, чтобы это скрыть. Поэтому, когда она открыла
постучавшему в дверь профессору, он тотчас заявил:
— Вы снова плакали. Тем более стоит провести этот день в
деревне.
Он посадил начавшего было возражать Мередита в его корзинку,
повел Меган к машине и помог ей сесть. Затем, поставив корзинку с котом на
заднее сиденье, сел рядом с Меган.
— Мы поедем кружным путем, хорошо? Когда вас ждут?
— Если я еду на своей машине, я обычно приезжаю около
одиннадцати.
— Прекрасно. Мы поедем через Хай-Уайкомб, а затем свернем. У
вас будет время рассказать мне, почему вы выглядите такой расстроенной.
— Я не расстроена, профессор. Просто немного устала.
— Если вас больше это устраивает, объясните, почему вы немного
устали? — Он мельком взглянул на нее. — У вас слишком много работы?
— Нет, конечно, — резко ответила она. — Я выполняю эту работу
уже почти пять лет...
— Вам нужно сменить обстановку, вырваться из привычного
круговорота.
— Таким образом вы тактично даете понять, что теперь, когда мы
с Оскаром разорвали помолвку, мне было бы лучше покинуть Регентскую
больницу. — Меган повысила голос.
— Ничего подобного. Вы прекрасная палатная сестра, и я бы
первый пожалел, если бы вы ушли.
— Но вы сами мне только что предложили...
— Уйти? Да. — Он говорил спокойно. Он почти всегда говорил
спокойно. — Но решать вы должны сами. Как только вы встречаете Оскара — а,
работая в больнице, вы не можете его не встречать, — вы нервничаете и
плачете, и не потому, что вы его любите, а потому, что вас мучают
воспоминания, а это, Меган, пустая трата времени.
Сначала Меган возмутилась до глубины души. Она не хотела
соглашаться с профессором, но, конечно же, он прав, хотя это и означает, что
ей придется оставить работу в этой больнице, — работу, которую она любила,
которую выбрала, как она считала, на всю жизнь, и начинать сначала, вдали от
Лондона, где-то, где она может встретить Оскара разве что случайно. Она уже
стала перебирать в уме места, куда могла бы поехать, когда профессор прервал
ее размышления.
— Забудьте об этом, — тихо сказал он. — Радуйтесь сегодняшнему
дню. Я сейчас сверну, и мы поедем по красивой дороге. А что вы собираетесь
делать дома?
— Поработаю в огороде, погуляю с Мелани. Мама, конечно,
угостит чем-нибудь вкусным.
Они ехали по проселочной дороге, по обеим сторонам которой
росли деревья, а дальше расстилались поля. Небо было голубым, но дул
бодрящий ветерок, и на горизонте собирались облака.
— Отличная погода для прогулки, — заметил профессор, — и вам
совсем не повредит как следует закусить. Вы похудели за последние дни.
Меган покраснела и пожалела в глубине души, что была с ним
откровенна. Его тон был совершенно бесстрастен, так говорят врач
...Закладка в соц.сетях
