Жанр: Любовные романы
Подарки фортуны
... его
расположение.
По пути в Сити он задумался о своем вкусе. На вечере было много интересных
женщин, но почему-то вся их элегантная красота меркла в сравнении со
скромной Фрэнни в ее старом плаще и с тусклыми волосами. Возможно, ему
просто жаль ее? Профессор улыбнулся про себя: Фрэнни не нуждалась ни в чьей
жалости и наверняка почла бы ее за оскорбление.
Тетя и Финн сидели в гостиной: одна вязала, другой уткнулся носом в книги.
Оба подняли головы, когда вошла Фрэнни.
— Кажется, я слышала шум машины, — сказала тетя.
— Да.
Родлс-ройса
. Тот доктор — он оказался профессором — увидел
меня, когда я выходила из офиса в Сити, и предложил подвезти.
— А что ты там делала, дорогая?
Фрэнни объяснила.
— Но, честно говоря, поездка оказалась не из приятных. Наверное, у него
был тяжелый день. Думаю, он просто решил, что обязан подвезти меня, раз уж
увидел. Очень вежливый человек, несмотря на угрюмость.
— А что за
ролле
у него был? — поинтересовался Финн.
— Ну,
роллс-ройс
. Разве они не все одинаковые?
— Нет, что ты. А как зовут этого профессора?
— Ван дер Кетгенер — он иностранец. Может быть, поэтому он такой
раздражительный...
Финн бросил на нее уничтожающий взгляд.
— Тебя только что подвез домой один из лучших кардиохирургов Европы. На
него постоянно ссылаются у нас на лекциях, он много ездит, оперирует и
читает лекции в разных странах, но больше всего времени проводит здесь. Он
почетный консультант в нескольких больницах. Живет в Голландии. Ты
счастливица.
Финн вернулся к своим книгам, а тетя ласково сказала:
— Это очень мило, не так ли, дорогая? Такой умный человек — и потратил
время на то, чтобы отвезти тебя домой.
— Пфф, — фыркнула Фрэнни. — При такой машине, как у него,
трата времени невелика. Едва ли ему приходилось когда-либо торчать в очереди
на автобус или самому себе готовить завтрак.
— Он тебе не нравится, дорогая?
Фрэнни уже думала об этом.
— Я ему сочувствую. Он всегда такой... такой отрешенный от мира. Может
быть, дома, с женой и детьми, он совсем другой. Интересно, они ездят с ним
или живут в Голландии?
Она посмотрела на часы.
— Боже мой, неужели уже так поздно? Сейчас приготовлю ужин. Макароны с
сыром. — Она на минуту задержалась у двери. — Я хотела сделать
сырный пудинг, но макароны быстрее. Возмещу это завтра — куплю рыбы и пожарю
картошки.
Финн что-то обрадованно пробурчал, но тетя только вздохнула, припомнив
прежние времена, когда все было иначе. Не то чтобы она была недовольна этим
тесным домиком в непрезентабельном районе Лондона, своей пенсией и обществом
Фрэнни и Финна. Когда они потеряли родителей и стали жить с ней, она уже
овдовела. Если бы не ее болезнь, то Фрэнни не пришлось бы оставлять
больницу. У них уже были блестящие планы на будущее, а теперь они оказались
на мели. Их сбережений было очень мало, и о том, чтобы Фрэнни доучилась, и
речи быть не могло. Ей надо было найти такую работу, чтобы успевать
присматривать за домом, готовить и ходить по магазинам.
Дом, который все они тихо ненавидели, был предоставлен им за очень скромную
плату после смерти мужа миссис Блейк фирмой, где он работал. Не видя другого
выхода, она согласилась. Ее муж, ученый, имел достаточно высокооплачиваемую
должность, и они безбедно жили в небольшом, но очень хорошеньком коттедже в
Ислингтоне. Вот только муж был так увлечен своей работой, что даже не
подумал о сбережениях на черный день. Миссис Блейк никогда не винила его за
это: он был прекрасным человеком — и все-таки втайне радовалась, что у них
нет детей.
Отложив в сторону вязанье, миссис Блейк прошла на кухню, чтобы накрыть стол
к ужину. Она себя неважно чувствовала, но, не желая тревожить племянников, у
которых и без нее забот хватало, весело попросила Фрэнни:
— Расскажи об этом профессоре — кажется, он интересный человек.
Следующий день — день получки — был первым лучом света за всю неделю. В
обязанности Фрэнни входило каждую неделю ездить в банк, получать деньги на
жалованье для всей прислуги и раскладывать их в маленькие конверты. Отдавать
деньги лично Баркеру ей почему-то не хотелось, поэтому она оставила его
конверт на столе в кабинете. Этот старомодный способ оплаты — в конверте —
все же нравился ей больше, чем оплата чеком. Чувствуя себя богачкой, Фрэнни
по пути домой зашла в магазин и купила рыбы и картошки.
Они с удовольствием поужинали, и тетя легла спать пораньше.
— Не волнуйся за меня, — успокоила она Фрэнни. — Я просто
немного устала.
Фрэнни убрала на кухне, приготовила все для завтрака, а после того, как Финн
ушел в свою комнату, навела порядок и в гостиной. Была уже почти полночь,
когда она наконец легла в кровать и немедленно уснула.
Часа через два что-то ее внезапно разбудило — какой-то слабый звук из
тетиной комнаты. Вскочив с постели, она поспешила туда.
Лицо тети посерело от боли и покрылось испариной. Фрэнни очень осторожно
подложила ей под голову подушку, вытерла ее лицо краем одеяла и тихо
сказала:
— Лежи не двигаясь. Финн сейчас вызовет
скорую
; все будет хорошо — ты
только держись. Я сию же минуту вернусь.
Финн, мгновенно проснувшийся, метался по комнате, натягивая одежду.
— Беги к телефонной будке в конце улицы, — торопила его
Фрэнни. — Скажи, что это очень опасно. Скорее!
Она побежала в свою комнату, схватила вещи и, уже одетая, вернулась к тете,
не решаясь ни на минуту оставить ее одну и молясь только о том, чтобы
скорая
не задерживалась.
Скорая
не задержалась. Врачи, не теряя времени даром, положили тетю на
носилки и погрузили в машину, а Фрэнни, оставив брата присматривать за
домом, села с ними.
Они не прекращали что-то делать над тетей, пока машина
скорой
мчалась по
тихим улицам спящего города.
— Куда мы едем? — спросила Фрэнни.
— В больнице Святого Фомы мест нет, в больнице Чаринг-Кросс — тоже.
Есть одно место в больнице Святого Жиля.
Казалось, прошла целая вечность, пока они доехали до больницы. Там их
встретил расторопный персонал. К удивлению Фрэнни, в приемном покое больше
никого не было. Фрэнни негромко приказали сидеть спокойно и ждать, а тетю
положили на отгороженную кушетку в дальней части помещения. Все бегали мимо,
а Фрэнни старалась угадать, что происходит там, за белыми занавесками, но не
двигалась с места, стиснув руки на коленях, глядя прямо перед собой и
стараясь ни о чем не думать.
Прошло еще какое-то время, пока к Фрэнни не обратилась медсестра и не
сказала, что тетю подключили к нужным аппаратам.
— Старшая сестра сейчас подойдет и все вам расскажет. Хотите чашечку
чая?
Фрэнни отрицательно покачала головой:
— Нет, спасибо. Ничего, если я останусь?
— Конечно, оставайтесь. А, вот и старшая сестра.
Старшая сестра оказалась молодой и веселой женщиной.
— Вашей тете уже лучше, но, пока не сделаны еще кое-какие анализы, я не
могу сказать вам большего. Вы, наверное, и сами знаете, что ее положение
опасно. Счастье, что главный консультант по кардиохирургии здесь,
осматривает последнего пациента. Он сейчас должен спуститься. Если ктото и
может помочь вашей тете, то только он.
Она ушла. Господи, прошу тебя, сделай так, чтобы тетя выжила, взмолилась
Фрэнни, забывшая обо всем на свете — ничто не имело значения, пока жизнь
тети в опасности.
Ночная работа, в отчаянии решила Фрэнни, она должна найти работу, любую
работу, которая позволит ей быть весь день свободной. Она не нуждается в
длительном сне; в магазин она может заходить по пути, готовить, убирать в
доме, а потом до вечера спать...
Кто-то подошел к ней, прервав хаотический ход мыслей. Подняв голову, она
увидела профессора ван дер Кетгенера, высокого, спокойного и вселявшего
надежду на лучшее. Фрэнни выпрямилась и усталым голосом сказала:
— Здравствуйте, профессор.
Он задумчиво смотрел на нее. Эта девушка положительно не оставляет его в
покое. И как обычно, одета неряшливо. Хотя в подобных обстоятельствах это
вполне понятно; а ее спутанные волосы, спадавшие на спину, красноречиво
сввдетельствовали о той спешке, в которой ей пришлось одеваться. Но в ее
глазах светилась надежда.
Он сел рядом с ней.
— Ваша тетя опасно больна. У нее нарушение работы сердечного клапана —
я сейчас объясню, что это такое. Помочь ей может только операция на сердце.
Перед этим необходимо будет провести обследование, которое подтвердит уже
сделанные анализы. Ее положат в мое отделение, и после обследования я сам
сделаю операцию. Операция очень серьезная, но ваша тетя — женщина сильная,
не так ли? Если все пройдет успешно, не вижу причин, по которым она не могла
бы вернуться к нормальной жизни.
Он пристально посмотрел на нее.
— Вы понимаете, что я вам говорю?
— Да, спасибо. Могу я ее увидеть, прежде чем поеду домой?
— Конечно, можете. Идемте.
Она последовала за профессором, и он, подойдя к ширме, придержал для Фрэнни
занавеску. Тетя пришла в сознание. Она казалась очень маленькой и слабой, но
мужественно улыбнулась Фрэнни.
— Сколько из-за меня беспокойства, — еле слышно прошептала
она. — Прости, дорогая.
— Тебя очень скоро перевезут на удобную кровать, тетя, и ты отдохнешь и
начнешь поправляться. Так сказал профессор ван дер Кетгенер. Сейчас я
собираюсь домой, но завтра снова приеду, наверное, ближе к вечеру, и привезу
тебе все, что может понадобиться.
Она поцеловала тетю на прощание и вышла изза ширмы, где ожидал ее профессор,
разговаривавший со старшей медсестрой. Уже подоспели медбратья с носилками,
сиделка и молодой врач.
Старшая медсестра повернулась к Фрэнни и приветливо сказала:
— Может быть, вы все-таки выпьете чаю? Вам далеко ехать? — Она
посмотрела на часы. — Почти четыре. По-моему, ночной автобус будет...
Или, может быть, у вас есть кому позвонить, чтобы за вами приехали?
— Все в порядке, спасибо, сестра. Можно мне прийти сюда завтра после
обеда?
— Конечно. Обратитесь в регистратуру, и вам скажут, в какой палате ваша
тетя. Вы оставили свой телефон?
— У нас нет телефона. Я позвоню часов в восемь.
Фрэнни слабо улыбнулась обоим и развернулась, чтобы идти, но была
остановлена твердой рукой профессора.
— Мне с вами по пути. Я отвезу вас.
Он продолжал держать ее, пока прощался со старшей медсестрой и беседовал с
молодым врачом, который подошел, чтобы спросить его о чем-то.
Выйдя из больничного здания, Фрэнни неуверенно промямлила:
— Но вам совсем не по пути. К тому же вы не спали почти всю ночь, разве
не так? Вы, должно быть, устали. Я возьму такси...
Он, не отпуская ее руки, потащил Фрэнни через двор к своей машине.
— Не говорите чепухи. У вас разве есть с собой деньги?
— Нет.
— Тогда перестаньте создавать проблемы там, где их нет. Немедленно
садитесь в машину!
Фрэнни забралась внутрь, и профессор захлопнул за ней дверцу, сел за руль, и
они поехали по тихим улицам спящего города. Было еще очень темно и, не
считая молочных фургонов и случайных машин, совершенно пусто. Через
несколько часов улицы заполнятся до отказа самым разным транспортом.
Профессор вел машину молча, но тишина не угнетала Фрэнни, а наоборот —
действовала успокаивающе. Она безумно устала, но перед ней выросло несметное
множество проблем, которые нельзя было откладывать. Она попыталась было
здраво поразмыслить над ними, но безуспешно.
Внезапно ее путающиеся размышления были прерваны словами профессора:
— Дома выпейте чего-нибудь горячего и ложитесь спать, хотя бы на час-
два. Вот увидите, после этого вам станет намного лучше. И не тревожьтесь о
будущем. Всему свое время. У вас есть кто-нибудь дома?
— Мой брат, — ответила она и, подумав, добавила: — Он совсем
недавно начал учиться на врача.
— Отлично. — (Они уже переезжали мост Ватерлоо, значит, через
несколько минут она будет дома.) — Не возражаете, если я зайду?
Фрэнни не могла представить, зачем ему это понадобилось, но была слишком
измучена, чтобы строить какие-то предположения, поэтому только вежливо
ответила:
— Могу предложить вам остаться на чашку чая.
Он остановил машину рядом с ее домом, вышел и открыл ей дверцу. Финн ожидал
их, стоя на пороге.
Профессор кивком поздоровался с ним.
— Не возражаете, если я зайду на пару минут?
— Нет-нет, конечно, нет, сэр. Фрэнни, с тетей все нормально?
Фрэнни посмотрела на профессора:
— Расскажите ему все сами. Я поставлю чайник.
Немного позже они сидели втроем за кухонным столом и пили крепкий чай с
бисквитами. Профессор к этому времени приобрел навеки преданного ему друга в
лице Финна, потому что вел себя с ним как с равным и подробно рассказал ему,
в чем будет заключаться лечение тети. Он говорил уверенно и оптимистично,
ничего не обещая, но вселяя надежду, и Фрэнни, слушая его негромкий голос с
едва заметным акцентом, чувствовала себя спокойнее. Наконец он прервал свой
рассказ.
— Думаю, вам пора в кровать. Я сейчас уеду.
Он поднялся из-за стола, пожелал спокойной ночи и поблагодарил за чай.
— Вы были очень добры, что подвезли меня домой, — сказала Фрэнни,
чьи глаза на усталом и бледном лице казались еще больше. — Вам тоже
давно пора в кровать. И, пожалуйста, осторожнее за рулем.
Он пообещал ей, что будет очень осторожен.
Поставив будильник на восемь часов, Фрэнни рухнула в постель. Несмотря на
субботний день, она должна была прибыть к леди Трампер в десять утра.
Сейчас, когда им необходимо каждое пенни, главное — не потерять работу...
Прежде чем заснуть, она припомнила слова профессора:
Всему свое время
.
Пожалуй, он прав.
В восемь часов она встала. Финн уже был на кухне, занятый приготовлением
тостов. Когда она вошла, он радостно ей улыбнулся:
— Тетя в порядке. Мне сказали, что она отдыхает.
— Ты ходил к автомату?
— Нет. Профессор ван дер Кеттенер — просто потрясающий человек, правда?
Он оставил мне свой мобильный телефон и сказал, чтобы я держал его у себя,
пока все не уладится. — Финн вынул телефон из кармана. — Видишь?
Теперь мы можем звонить в больницу когда угодно.
Фрэнни захлестнула теплая волна благодарности за заботу, в которой они так
нуждались. Но она тут же одернула себя: этой заботой злоупотреблять нельзя;
как только тетя поправится, они смогут обойтись своими силами.
Она выглядела почти как обычно, когда вошла в гостиную леди Трампер.
Распечатывая ее почту, Фрэнни искренне радовалась, что сегодня суббота.
После обеда она сможет поехать в больницу, а вечером они с Финном сядут и
обсудят, что делать дальше.
Леди Трампер недовольным тоном поинтересовалась, почему Фрэнни так медленно
работает.
— Вы выглядите так, словно всю ночь не спали. Надеюсь, вы не из
любительниц ночных гуляний?
Фрэнни сочла за лучшее промолчать. Ее голова раскалывалась от боли, а на
сердце было очень неспокойно. Не помешало бы сейчас всласть выплакаться,
лучше всего — на груди какого-нибудь доброжелателя. Ей сразу припомнился
профессор, но он вряд ли согласится на эту роль.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Тетя держалась очень храбро. Фрэнни сидела рядом с ней в отделении
интенсивной терапии, держала ее слабую руку и время от времени делала
веселые замечания, чтобы тетя ни под каким видом не догадалась о ее
тревогах. Миссис Блейк подремывала, каждые пять минут открывая глаза и
тихим, слабым голосом задавая вопросы, волновавшие ее.
Старшая сестра сказала Фрэнни, что профессор ван дер Кетгенер приходил
сегодня утром, чтобы осмотреть больную, и был вполне доволен ее состоянием.
Оставалось сделать еще несколько анализов, и если они окажутся
удовлетворительными, то скоро назначат операцию.
— А потом? — спросила Фрэнни. — То есть потом ей нужен будет
постоянный уход? Можно ли ее будет оставлять одну?
— Уход потребуется самый незначительный, и я думаю, что ее вполне
спокойно можно будет оставлять на долгое время. — Медсестра посмотрела
на Фрэнни. — А чем вы занимаетесь, мисс Боуин?
— Сейчас я работаю у одной дамы помощницей, но собираюсь подыскать
ночную работу. У меня есть брат, который еще несколько месяцев пробудет
дома, так что по ночам за тетей присматривать будет он, а днем — я. Конечно,
днем мне придется отсыпаться, но по крайней мере тетя будет не одна.
— Это неплохая идея. Вы учились на кого-нибудь?
— Я два года училась на медсестру в больнице, но, когда тетя заболела,
мне пришлось оставить работу и вести хозяйство. — Фрэнни улыбнулась и
добавила: — Ничего, как-нибудь выкрутимся.
— А вернуться в больницу у вас возможности нет?
— Не сейчас.
Медсестра задумчиво сказала:
— Возможно, мы могли бы устроить вашей тете место в больнице.
— Тетя этого не переживет, — пылко возразила Фрэнни. — Она
дала нам с братом крышу над головой, и теперь моя очередь позаботиться о
ней. — Она твердо добавила: — Все будет в порядке, сестра. Я так рада,
что ей уже лучше. Можно я приду завтра? Я возьму с собой брата.
Вечером, сидя за ужином, они с Финном обсуждали, что теперь делать. Пройдет
еще три недели, прежде чем тетя сможет вернуться домой.
— Так что я останусь у леди Трампер, пока возможно, — рассуждала
Фрэнни, — но в то же время начну подыскивать ночную работу — здесь
недалеко есть частная лечебница. Надеюсь, там не так уж мало платят. Как-
нибудь справимся. финн начал было:
— Я могу найти работу...
— Нет, это уж на крайний случай, если не останется Другого выхода. Пока
что все не так плохо.
Она немного кривила душой, потому что подходил срок оплаты счета за газ, да
и за квартиру хотя и немного, но надо было платить. И чем-то питаться.
Фрэнни надеялась слегка сэкономить на еде. Финну, конечно, необходим
полноценный завтрак но сама она может сделать вид, что села на диету. Это
ненадолго, уговаривала себя Фрэнни, только пока дела не наладятся.
— Мы можем написать дяде Вильяму, — предложил Финн.
— Нет, лучше умереть!
— Но он ведь брат нашей мамы — не может же он до сих пор злиться, что
она вышла замуж против его воли. Это было так давно...
— Да, но он поклялся, что никогда ноги ее не будет в его доме, а когда
мама с папой погибли в автокатастрофе, он даже пальцем не пошевелил, чтобы
помочь. Он всегда считал, что мама вышла замуж за человека, который ей
неровня, хотя, конечно это ерунда. И вспомни, как ужасно он обращался с
тетей, только за то, что она была на свадьбе и поддерживала с ними
отношения.
— Но теперь, когда тетя так больна, неужели он откажется помочь?
— Финн, пока положение не станет отчаянным, я и слышать не хочу о дяде
Вильяме. Он жадный и злой. Когда я написала ему о гибели родителей, он
прислал письмо обратно, разорванное в клочки. Как жаль, что из папиных
родственников никого не осталось в живых!
Она начала собирать со стола тарелки.
— Не беспокойся, Финн, все будет хорошо.
Она не стала говорить ему, что по пути домой позвонила в супермаркет и
нанялась с восьми до десяти часов вечера укладывать товар на полки.
Рождество было уже на носу, и найти временную работу труда не составляло. В
супермаркете ей обрадовались и, когда Фрэнни сказала, что, возможно, ей
придется скоро оставить эту работу, согласились и на это. Денег все равно
было не густо, но, пока тетя в больнице, они должны жить как можно
экономнее.
Прошло несколько дней, прежде чем старшая медсестра сказала Фрэнни, что ее тетя готова для операции.
— Операцию будет делать сам профессор ван дер Кеттенер, значит, у вашей
тети есть все шансы на полное выздоровление. Он очень опытный хирург. На
Рождество он возвращается в Голландию, но к тому времени ваша тетя
поправится. Она уже немолода, так что пробудет у нас несколько дольше, чем
обычно после подобной операции, но, конечно, мы вам будем сообщать о ее
состоянии. — Медсестра улыбнулась Фрэнни. — У вас сейчас тревожное
время, верно? Вы выглядите усталой; наверное, от недосыпания?
— Нет, сестра, все нормально. Конечно, я волнуюсь, но уверена, что все
будет отлично. Хорошо бы забрать тетю домой до Рождества; как вы думаете,
это возможно?
— Не исключено. Но впереди еще больше трех недель. Профессор сам все
решит, прежде чем уехать. Дня через два он сделает ей операцию, а потом,
конечно, оставит нам распоряжения, что делать дальше. Может быть, он сам с
вами побеседует.
В день операции Фрэнни поехала в больницу прямо от леди Трампер. Тетя после
операции была в сознании и выглядела такой маленькой в кровати, окруженной
массой различных приборов и аппаратов... Она с улыбкой прошептала Фрэнни:
— Вот я и вернулась, дорогая, — и снова впала в забытье.
Фрэнни долго сидела у ее кровати, держа тетю за руку и ни о чем не думая.
Она ужасно устала, почти не спала последние две ночи, но настояла на том,
чтобы ей позволили остаться здесь как можно дольше. Время от времени
приходила медсестра, чтобы проверить, все ли в порядке, улыбалась ей,
шепотом предлагала выпить чаю или кофе, но Фрэнни только отрицательно качала
головой. Приходил и молодой доктор, который разрешил Фрэнни остаться в
больнице, пока он здесь.
— Я только зашел посмотреть, как ваша тетя, — весело сказал он, но
в этот момент дверь в дальнем конце коридора открылась и вошли старшая
медсестра, какой-то пожилой мужчина и профессор ван дер Кетгенер. Фрэнни
поднялась, отошла к окну и уставилась невидящими глазами на улицу.
Прошло минут десять, если не больше, когда окружавшие кровать тети врачи
удалились, и профессор приблизился к Фрэнни.
— Я очень доволен состоянием миссис Блейк, — без обиняков начал
он. — Она проспит всю ночь под надежным наблюдением. Вы, должно быть,
устали. Предлагаю вам вернуться домой и как следует выспаться. Позвоните
сюда утром.
Фрэнни посмотрела ему в лицо, стараясь угадать правду, но увидела только спокойно-доброе выражение.
— Вы говорите, что очень довольны тетиным состоянием. Но выздоровеет ли
она полностью? И как долго она пробудет в больнице? А когда она вернется
домой, нужен ли ей будет уход?
Профессор нахмурился.
— Слишком рано обсуждать подобные вопросы, мисс Боуин. Могу только
заверить вас, что операция прошла успешно. Я закрыл образовавшуюся щель —
она была довольно большая — между клапанами. Ваша тетя придет в себя
примерно через сутки. Как я уже сказал, она будет под постоянным
наблюдением. На здешний персонал вполне можно положиться.
— Да, конечно. Извините, что докучаю вам...
— Я понимаю ваше беспокойство. Миссис Блейк пробудет здесь около трех
недель — подольше, чем молодые больные, — но к тому времени, когда
вернется домой, она сможет вести тихую, нормальную жизнь. Постоянного
присмотра не нужно. Хотя, конечно, следует договориться о посещениях врача
из вашей местной больницы.
— Спасибо, что уделили мне столько времени, несмотря на
занятость, — сказала Фрэнни.
Профессор слегка улыбнулся ей, кивнул на прощание и ушел. Он и вправду был
очень занят, но все-таки нашел время, чтобы припомнить бледное, измученное
лицо девушки. Слишком бледное и слишком измученное, но оживленное надеждой.
Вероятно, им действительно потребуется сиделка на некоторое время, подумал
он, а денег у них в обрез. Так что бедняжке Фрэнни навряд ли удастся
передохнуть...
Он направился к машине и, сев за руль, забыл о девушке.
Фрэнни, возвращавшаяся немного позднее к себе на Фиш-стрит, о нем не забыла
— профессор каким-то непостижимым образом умудрялся влезать в ее мысли в
самый неподходящий момент. У нее было достаточно других проблем, требующих
немедленного разрешения. Вечером, расставляя в супермаркете по полкам
чистящий порошок, консервированные фрукты и бесконечное количество
полуфабрикатов, она продолжала придумывать и отвергать самые разные выходы
из их ситуации.
Тете предстоит пробыть в больнице три недели, это время можно проработать в
супермаркете, но потом положение осложнится. Фрэнни понимала, что ей
придется все-таки уйти от леди Трампер, но преж
...Закладка в соц.сетях
